Kitabı oxu: «Особняком», səhifə 9

– Смотри, если врёшь… Сам посмотрю в комнате, жди здесь.

Чёрный человек вошёл в спальню, где Эмма Львовна лежала на кровати, прикрыв глаза рукой. Женщина вздрогнула, услышав шаги. После двух проглоченных таблеток с кофеином ей стало намного лучше. Парень открыл шкаф, стал поднимать стопки белья, ища под ними шкатулку. Он верил, что Пухлый не врёт, тот сам рассказал ему о кольце, хотя вполне мог умолчать. С каждой новой полкой или коробкой, в которой не было интересующей его шкатулки, Хилого накрывала волна отчаяния: «А если кольцо – выдумка, фикция, где тогда брать деньги? Порезать Пухлого, а его машину продать на запчасти?» Лицо под пакетом вспотело. Хилый судорожно шарил по полкам рукой, но ничего не находил. В комоде – таблетки и незатейливое, застиранное женское бельё. Внизу, у зеркального трюмо, – косметика, баночки с маслами и пакетики с травами. Оставалась тумбочка около больной. Хилый, держа нож наготове, открыл дверцу – шкатулка стояла на нижней полке. Положив нож на пол, Хилый двумя руками схватился за находку и потянул её на себя. И тут Эмма Львовна, изловчившись, схватила светильник с тумбочки и ударила парня по голове металлической подставкой. Хилый, теряя сознание, выпустил шкатулку из рук, и пуговицы разных цветов посыпались из коробки на пол, громко стуча по паркету.

– Шитьё моё не тронь! – завопила Эмма Львовна, силы возвращались к ней.

Пакет, надетый на голову во время падения, сдвинулся, и Хилый, лёжа в полуобморочном состоянии, стал задыхаться. Женщина попыталась стащить пакет с его головы, но парень, придя в сознание, сам сорвал его, и Эмма Львовна увидела худое, испуганное лицо грабителя.

– Пухлый, я чуть не сдох! – взвизгнул парень. – Меня твоя бабка чуть не прикокошила. Ты чего там стоишь?

В комнате громыхнул стул – Костик в сердцах опрокинул его. У парня мелькнула мысль: теперь точно без мокрухи не обойтись. Бабка видела грабителя в лицо, знает, кто навёл. Их вычислят в момент, стоит ей заговорить.

– Иди сюда! – рявкнул Костик.

Хилый, сжимая в дрожащей руке нож, юркнул в соседнюю комнату. Теперь Эмма Львовна боялась смерти, она почувствовала, что к ней возвращается жизнь, возвращаются силы, и сейчас она стала ненужным свидетелем. А от таких избавляются. Хилый вернулся, уже без пакета, с кривой ухмылкой на бледном лице.

– Я скажу вам, где драгоценности… и вы уйдёте. Клянусь, в полицию звонить не буду.

Снова зазвонил телефон. Все в комнате вздрогнули, даже сама Эмма Львовна.

– Говори. Где? – спросил худощавый.

– Они лежали в комнате под торшером, там половица вверх поднимается. Я их достала, сунула в сумку и сдала в музей. Их нет ни в квартире, ни у меня.

Хилый с красным лицом выбежал из комнаты.

– Ты слышал, она сдала цацки государству!

Переставив торшер в сторону, он стал колотить ручкой ножа по половицам, одна подскочила, и в полу образовалось отверстие. Тёмная пустая дыра.

– Она правда отдала ценности, старая ведьма!

Костик стоял и молчал, глядя в чёрное отверстие.

– Пухлый, ты чего молчишь? – Хилый вскочил на ноги и кинулся к Костику. – Ты чего молчишь?! Где ценности? Их нет. Всё, мне конец, но ты идёшь за мной прицепом, валить буду на тебя – типа ты мой должник, а деньги не отдаёшь. В могилу я один не пойду, ты же обещал, что ценности есть. Как же так? Что теперь делать? – Хилый метался по комнате.

– Есть ещё деньги на вкладе, на похороны отложенные, – напомнил Пухлый. – Но их быстро не снять. Да и без держателя тоже.

– Давай машину твою загоним.

– Без документов недорого выйдет, – с жалостью в голосе сказал Костик. – Да и куда мы без колёс, если дёру дадим?

– Тоже верно, – согласился худощавый.

– Подожди, я же вчера видел кольцо на её руке. Как она могла его унести в музей, если лежит без сил? Она его перепрятала. Точно перепрятала. Вот только где?

Снова раздался звонок, парни переглянулись. Пухлый схватил телефон со стола: «Снова эта девка, Брусникина».

– Может, в доме ещё есть тайники?!

Парни стали простукивать паркет и стены метр за метром на наличие пустот. Звонок в дверь прервал их работу. Хилый на цыпочках пробежал в спальню к Эмме Львовне и подставил нож к её горлу:

– Пикнешь – умрёшь.

Женщина и сама бы не стала кричать, она знала, что за дверью стоит Неля. Девушка снова набрала номер Эммы Львовны, и на миг ей показалось, что телефон звонит за дверью, но звук был слышен лишь мгновение. Пухлый быстро нажал на кнопку, и экран, отключаясь, погас. Нелька ещё немного помялась у двери, но внизу её ждал Леонид. У него ночная смена, а ему ещё надо было заскочить домой переодеться. Она спустилась по лестнице.

– Никого нет дома, – сказала она парню. – По крайней мере, мне никто не открыл.

– Может, она в магазин ушла или ещё куда? К родственникам, к примеру.

– Она вчера себя плохо чувствовала, куда бы она пошла? Вдруг её скорая увезла? Подожди, спрошу.

Заметив парня, сидящего на скамейке, Нелька перебежала дорогу и направилась к нему, но наткнулась на припаркованную серую «девятку». Девушка достала телефон, быстро нашла нужную фотографию и сверила номер. Тот толстый парень, который разговаривал с худощавым, жил где-то в этом дворе, может, даже в одном доме с Эммой Львовной. Парень с заклеенной правой щекой, сидевший на скамейке, внимательно наблюдал за Нелькой.

– Молодой человек, а вы случайно не в этом доме живёте? – спросила она.

– Нет, вон в том, – соврал Вениамин, показывая на соседний дом.

– А вы не знаете, чья это машина? – снова спросила Нелька.

– А вы?

– Я нет. Он вчера, паркуясь, задел мою машину, и я хотела поговорить с ним об этом.

– У меня та же проблема, вот сижу и жду его.

– Давно?

– Полтора часа. А какая у вас машина? – внезапно спросил Вениамин.

– У меня? У меня «Газель», – ляпнула Нелька и тут же вспотела от своей лжи. – Я пойду, ждать не буду, мне просто уже пора. Проходила, номер знакомый увидела, решила поинтересоваться. А вы случайно не видели, скорая к этому дому не подъезжала? – внезапно спросила девушка, показывая на дом за спиной.

– Скорая? Нет, скорая не подъезжала.

– Не подъезжала, значит… Хорошо, спасибо вам, мне пора.

Нелька перебежала улицу обратно и села в машину Леонида.

– Ну что?

– Скорая не приезжала, парень здесь полтора часа сидит. Лёнь, подбрось меня домой, а? Телефоны в интернете поищу и обзвоню все близлежащие больницы. Правда, фамилии её не знаю, попробую найти по имени. Балерин с именем Эмма в нашем городе, наверное, немного.

Нелька простилась с Леонидом, вбежала по лестнице на седьмой этаж и села к компьютеру. Найти балерину с таким именем и отчеством оказалось проще простого. Узнав фамилию, девушка пробила номера приёмных покоев в больницах, находящихся рядом с домом Эммы Львовны, оставалось их только обзвонить. Пошарив по карманам, Нелька не нашла телефона ни в джинсах, ни в кофте, в прихожей его тоже не было, не было и на столе в комнате.

– Ба, набери меня, телефон не могу найти.

Баба Люда нажала на кнопку, но в квартире из посторонних звуков шкворчали лишь котлеты на сковороде.

– Неужели я потеряла его, ба? А там все телефоны, вся жизнь. Ещё карта к телефону привязана. А пароля на телефоне нет – пользуйся не хочу. Почему я такая растяпа? Может, он у Лёни в машине остался? Так он бы ответил.

– Давай я позвоню ему, скажу, чтоб поискал в машине, – предложила женщина.

– Я номера его не знаю.

– Как не знаешь?

– Он позвонил, я номер в контакты занесла, его именем назвала – и всё, в голове ни одной цифры.

– Мы раньше в памяти по десять номеров держали на всякий случай, – запричитала женщина. – А тут один запомнить не могут.

– Один могу. Свой помню, твой помню – вот тебе уже два. А вот из номера телефона Эммы Львовны вообще ни одной цифры не могу вспомнить. А она трубку не берёт, как бы чего не случилось. Вчера ей плохо было вечером, как и мне. Думаю, мы с ней водой траванулись. Вдруг она в больнице?

– Может, ты телефон у дома выронила, когда из машины выходила? – предположила женщина, убирая с огня сковороду.

– Думаешь? Пойду-ка я посмотрю. Дай мне на время твой телефон, буду набирать свой номер, чтобы услышать звонок.

– Держи. Только не потеряй мой, а то без связи совсем останемся.

– Не потеряю! – крикнула девушка из прихожей, и входная дверь громко хлопнула.

– Слушай, Хилый, а если девчонка пойдёт в полицию и напишет заявление, что человек пропал?

– Да чего она пойдёт? Дура, что ли? Своих дел нет?

– Или в жилконтору, чтобы дверь вскрыли. Вдруг старушке плохо или померла? Как сейчас делают, не знаешь?

– С полицией, наверное, взламывают, если человек живёт один. Короче, пора когти рвать, Пухлый, а то нас тут тёпленькими и возьмут, старушка-то молчать точно не станет.

– А бабку куда?

Хилый нервно заходил по комнате.

– Спрятать её надо на время. Вывезти и спрятать в другом месте, а тут всё прибрать.

– А куда вывезти-то? – Костик смотрел на Хилого, не отрываясь.

– Откуда я знаю? Ко мне нельзя, я с матерью в общаге живу в одной комнате, за шкафом. Может, у твоих друзей есть хата свободная или дача?

– Да откуда? – пропел Пухлый.

– Тогда есть мыслишка: я тут в автобусе кошелёк подтянуть хотел, а выкрал косметичку по дури. В ней ключи и адресок на бумажке написанный. Недалеко от города. Может, туда свезём? В сарай какой запрячем на денёк, а там решим, что и как. Девка пропажу не скоро найдёт, а найдёт – подумает: «Может, где забыла», кошелёк-то на месте.

– А если она там живёт и вечером вернётся? – не унимался Пухлый.

– Да нет, далеко туда ехать. А прикинь – каждый день мотаться. У неё точно квартира в городе. А у тебя, я вижу, есть другой план, намного лучше моего, да? Предлагай, слушаю, – Хилый уставился на Костика, но тот лишь покачал головой. – Тогда поехали, посмотрим. Нет – старуху в машине оставим. Вывозить её из квартиры всё равно придётся.

– Так сейчас вывозить надо, вдруг придут.

– Скотч в доме есть? – спросил тощий.

– На кухне, в первом ящике шкафа.

Хилый быстрым шагом вошёл на кухню, взял скотч и тут же вернулся:

– Пошли паковать.

Костик снял куртку и, не стягивая пакет с головы, побрёл за Хилым.

– Слушай, а завяжи ей глаза шарфом, она не будет смотреть на меня, я на неё, – Костик протянул Хилому шёлковый шарф, который сдёрнул с крючка вешалки.

– Давай, ссыкун, через минуту заходи.

Хилый вошёл в спальню без пакета на голове.

– Бабуля, я сейчас завяжу вам глаза, свяжу ноги и руки, и мы переберёмся в другое место, где у вас будет время вспомнить, куда вы перепрятали ценности.

Худощавый завязал шарфом глаза Эмме Львовне и перемотал ноги скотчем поверх пижамы.

– Пальцы в замок, – скомандовал Хилый и связал липкой лентой запястья рук. После расстелил одеяло, поднял женщину за руки и усадил в центр. – Ложитесь на спину.

– Возьмите мне вещи из шкафа: кофту, халат, носки, тапочки. Мне холодно будет в одной пижаме.

– Ложитесь, кому говорят! – крикнул парень в ухо старушке, чуть согнувшись.

Женщина, вздрогнув, улеглась на спину. Худощавый без церемоний принялся заворачивать старушку в одеяло, формируя из него большой свёрток. После перемотал скотчем низ кокона в районе ног, вторую фиксацию произвёл в районе груди так, чтобы одеяло неплотно примыкало к голове женщины и давало ей возможность дышать.

– Пухлый, заходи уже, хватит мяться в коридоре. Придётся нести её по лестнице. В лифте можем столкнуться с полицией, а это не есть хорошо, так рисковать точно не будем.

Костик молча кивнул. И два человека, взявшись с двух сторон за только что смотанный тюк, потащили его к выходу.

– Открывай дверь. Быстрее двигайся, пока народ на работе.

Костик открыл дверь и выглянул наружу – в подъезде было тихо. Он вышел на площадку и посмотрел вниз на широкие лестничные пролёты, прислушиваясь к тишине. Никого. Быстро заскочив обратно в квартиру, он схватил тюк и вытащил его наружу волоком. Вес оказался небольшим, и Костик легко справился с ним в одиночку.

– Пухлый, ты чего один-то схватился тащить? Я в тумбочке ещё раз посмотрел, кольца там точно нет. В другом месте спрятала ведьма.

Костик быстро закрыл дверь ключом.

– Потащили, пока на лестнице тишина, – прошептал он и взялся за верх тюка, где находилась голова женщины. Пухлый не хотел, чтобы Хилый, случайно уронив старушку, пробил ей голову. Пока бабка была жива, он находился в некой безопасности. Она всё ещё являлась гарантом денег, потому как парень и вправду видел на её руке кольцо с изумрудом. По лестнице молодые люди спускались молча, как воры, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из-за дверей жилых квартир.

Добравшись до выхода, Костик с опаской выглянул из подъезда. Людей на улице почти не было – рабочий день. По тротуару прогуливался лишь дед с собакой. А напротив дома, рядом с детской площадкой, сидел парень в бейсболке, который пялился в телефон, по всей видимости, кого-то ожидая. Ни полиции, ни дворника, ни бегающей по двору девки видно не было. Костик быстро подошёл к машине, завёл её и, развернувшись на дороге, сдал задом, вплотную подъехав к дому. Открыв багажник, он достал бутыль с водой, подпёр ею входную дверь подъезда и скрылся в тёмном проёме. Но вскоре появился снова – теперь он держал в руках рулон, который помогал нести его хилый подельник. Тюк уложили в багажник, но тут же достали и сунули на заднее сиденье «девятки». Худой явно нервничал, всё время озираясь по сторонам. Усевшись в автомобиль на пассажирское сиденье, он продолжал дёргаться и крутить головой в разные стороны, словно боялся наткнуться на кого-то взглядом. Толстяк-водитель, подхватив подпиравшую дверь бутылку, кинул её подельнику, быстро вскочил в машину и, не включая поворотник, резко вырулил на дорогу.

Со стороны вроде ничего необычного – два человека погрузили в машину свёрнутый ковёр, но в действиях людей чувствовалась спешка, нервозность, смахивающая на воровство. Так показалось Вениамину, хотя он знал, что толстяк торгует старинной мебелью и мог просто торопиться. Не раздумывая, парень пикнул телефоном и снова сел в арендованную машину, выезжая следом за серой «девяткой». Он решил понаблюдать за толстяком, чтобы узнать, где тот паркует машину на ночь. Всё-таки хорошая вещь – аренда чужого автомобиля. Трудно догадаться, что за тобой следят. Личные делишки толстяка не особо интересовали Вениамина, ему нужно было узнать лишь место, где тот оставит автомобиль.

– Хилый, ты уверен, что стоит ехать на непроверенный адрес? Если нас поймают, то точно посадят за похищение.

– Не ссы, Пухлый, не поймают. А если поймают, то в тюрьме всяко лучше, чем в могиле, – нервно произнёс Хилый, пихая бутыль с водой себе под ноги.

Пухлый замолчал, он не хотел ни в тюрьму, ни в могилу, он хотел домой к маме, где тепло, уютно и пахнет печёными пирожками. Костик думал, что в крайнем случае он найдёт в себе силы позвонить в полицию и сознаться в содеянном, чтобы соскочить с крючка Хилого. В конце концов, он сможет сдать его этим вечером. А пока нужно убраться подальше от дома, в который может нагрянуть полиция.

Добрались до адреса быстро. Дом в пригороде оказался небольшим двухэтажным строением. За высоким забором росло раскидистое дерево, похожее на черёмуху. В наше время мало кто оставляет на участке черёмуху, скорее, она досталась в наследство, и её просто не вырубили новые хозяева. А раз не вырубили, значит, участок из-за строительства дома ещё толком не благоустроили. Машина остановилась около ворот. За забором тишина, никакого движения. Хилый открыл калитку ключом и исчез за дверью. Через несколько минут ворота заскрипели и распахнулись. Хилый, словно мельница, замахал руками, показывая, что можно въезжать во двор. Дом вовсю строился и с виду казался нежилым.

– Никого нет? – спросил Пухлый, выходя из машины.

– Никого. Свезло нам. Тут стройка полным ходом.

– А если нас в доме поймают, то, кроме похищения, ещё и взлом припаяют.

– Да не припаяют. Скажем, за небольшую плату велели охранять дом. Иван Петрович дал нам ключи и задаток, а в конце месяца обещал ещё пятнадцать тысяч отвалить.

– А кто такой Иван Петрович? – удивлённо спросил Костик.

Хилый рассмеялся.

– Вот ты попался на эту туфту, и они попадутся, – всё ещё улыбаясь, произнёс Хилый. – Опишем его одинаково – и всё. С нас спрос невелик, мы же здесь ничего не взяли? Нет. Значит, не воры. Да и здесь нечего особо взять, если говорить по-серьёзке.

Открыв дверь ключом, два парня вошли в дом. На полу – банки с красками, куски обоев, морилка, лаки, вагонка – куча материалов для внутренней отделки дома.

– И где мы её здесь оставим? Тут даже пол не везде есть.

– Тут нет, посмотрим на втором этаже, – предложил Хилый, показывая рукой вверх.

По крутой лестнице парни поднялись на второй этаж, где в самом разгаре происходила внутренняя отделка помещений. Паркет на полу был настелен кусками, а межкомнатные перегородки вовсю возводились.

– Кто в наше время строит дом из дерева, когда есть бетон? – удивлённо спросил Хилый. – Странный народ, дерево давно не в моде.

– Может, им хочется жить в живом доме, бетона им и в городе хватает.

– В живом? Вот ты, Пухлый, временами ляпнешь – хоть стой, хоть падай. Сначала смастери из бетонных блоков дармовую коробку, а потом обивай живым деревом, вон хоть красным. И недорого, и планировочка какая-никакая имеется, а тут что? Сруб, баня.

– Да, большой дом из брёвен не сделаешь, если только второй сруб рядом не прирубать. Я бы тоже из бетона сделал – и дешевле, и стены как хочешь, так и ставишь. Здесь совсем некуда бабулю пристроить и привязать не к чему. Уж лучше внизу оставить, там хоть доски, уложенные в штабель, – какая-никакая кровать. На них и оставим.

– Рядом с лестницей ещё ступени вниз шли, видел? В доме, похоже, подвал есть.

Хилый поспешил вниз – ему не терпелось проверить свою догадку. В точности, как он и сказал, небольшой лестничный марш спускался вниз. Парни сбежали по нему и уткнулись в закрытую дверь. Полуподвальное помещение оказалось самым законченным из этажей: и пол постелен, и стены обиты. В отдельной комнате находились электрический котёл и прочее оборудование, обеспечивающее дом светом, водой и теплом. Окон было три, все на одной стене дома и все под потолком, в виде узких горизонтальных рам. Света от них особого не было, зато можно было наблюдать за погодой на улице.

– А здесь круче всего, – сказал Хилый. – И дверь есть, которую можно закрыть, и окон нет, чтобы сбежать. Оставим старуху тут. Нам пора в город возвращаться, чтобы алиби себе отбить на всякий случай. Завтра вернёмся и поговорим с бабкой, она к тому времени посговорчивее станет.

Костик окинул взглядом комнату.

– Тут хорошо, и верёвкой есть куда привязать. Вон хоть к тому стояку, – сказал Пухлый, показывая на трубу, идущую из подвала на первый этаж.

– К нему и привяжем, а дверь палкой прижмём. Напугается за ночь – завтра всё как миленькая выложит.

Поднявшись наверх, молодые люди вытащили тюк из машины и потащили его в дом.

Вениамин не видел, как происходила выгрузка рулона, он припарковался по улице чуть дальше и ждал, чем закончится эта поездка.

Неля вышла на улицу, но телефона ни в подъезде, ни около него не оказалось. Она снова позвонила с бабушкиного на свой, гудок шёл – и только. Никто трубку не брал. «Может, телефон выпал, когда я садилась в машину к Лёне?» Нелька зашагала к дому Эммы Львовны привычной дорогой, но ни около дома, ни около скамейки, где она разговаривала с молодым человеком, ни около подъезда, как и в самом подъезде, телефона не было. Значит, его нашли и подобрали. Подойдя к двери Эммы Львовны, девушка несколько раз нажала на звонок в квартиру балерины, прислушиваясь к шорохам внутри. Немного помявшись на лестничной площадке, Нелька позвонила в соседнюю квартиру. Массивная металлическая дверь медленно отворилась, и на площадку вышла бабушка – божий одуванчик.

– Здравствуйте, вы случайно не видели, приезжала ли к Эмме Львовне скорая помощь? Она вчера плохо себя чувствовала, я беспокоюсь за неё, – поинтересовалась Нелька, глядя в выцветшие от времени глаза старушки.

– Что? – спросила та, моргая редкими ресницами.

– Вы давно видели Эмму Львовну?! – почти прокричала девушка.

– Кого? – переспросила старушка, подставляя правое ухо ближе к девушке.

Нелька показала на дверь балерины, развела руки в стороны и пожала плечами, как бы говоря: «Нет её, где она?»

– А, Эмма? Так я её не видела, тихо у неё сегодня.

– Спасибо за помощь, я пойду.

– Что? – снова переспросила бабушка.

Нелька, улыбнувшись, отрицательно покачала головой и побежала по лестнице вниз. Спрашивать у старушки про родственников балерины не было смысла: та была туговата на ухо.

Девушка не знала, что делать. «Где может находиться Эмма Львовна? Может, она и вправду уехала к родственникам? Или просто пошла в магазин? И что делать в том случае, если человек не отвечает на телефон? А если телефон у него выкрали? И куда подевался мой? Если бы он остался у Лёни в машине, он бы давно его нашёл, услышав звонок. Значит, он выпал на улице». Неля снова набрала свой номер на бабушкином телефоне. Гудки шли, но никто не брал трубку. Сбросив вызов, девушка села на лавочку напротив дома Эммы Львовны. Ждать – это всё, что ей оставалось. Просидев там минут тридцать, Нелька встала и побрела домой. За это время Эмма Львовна так и не появилась.

Вениамин стоял около ворот, когда во дворе начались какие-то перемещения. Из-за высокого и глухого забора он не видел, что там происходило, но прекрасно слышал все звуки, голоса, ругань. Когда ворота, открываясь, заскрипели, парень рысью метнулся к машине, стоящей неподалёку. Дождавшись, когда серая «девятка» вырулила со двора, Вениамин развернул автомобиль и последовал за ней. В пригороде машина остановилась, из неё вышел худой парень, водитель же отправился дальше. Вениамин, который припарковался вдоль дороги, снова вплотную пристроился за серой «девяткой». Узнать, где живёт толстяк, оставалось делом времени. Но время парню обходилось недёшево. Проскочив центр, «девятка» направилась в спальный район с несколькими выездами, круг замыкался. Наконец толстяк-водитель свернул во двор и, не выбирая места, припарковался на газоне около девятиэтажного дома. Пикнув сигнализацией, парень быстро вошёл в подъезд. В течение пятнадцати минут он из дома не выходил, зато выскочила женщина лет шестидесяти, которую тянула за кожаный поводок длинная коричневая такса. Вениамин, который ходил вокруг машины, разминая ноги, направился в сторону женщины.

– Добрый вечер. Я тоже люблю такс, – улыбаясь, сказал парень. – Только у меня щенок, а ваш пёсик постарше будет.

– Четыре года ему, сынок подарил. Теперь вот забота одна с Максиком – никакого покоя. Максиком собаку зовут, – быстро добавила женщина.

– А моего Майклом зовут, в честь Майкла Джексона, – соврал Вениамин, собаки у него никогда не было, даже в детстве. – У вас тоже во дворе нет места для выгула, как и у нас – и на газоне так же паркуются, никаких правил люди не соблюдают.

– Это Костик Салогуб из девятнадцатой, вечно он на газон заезжает, управы на него нет. Сколько ему говорили, родителей к разуму взывали – ничего не помогает. Никаких результатов, одни нервы. И сейчас, смотрите, места есть, а он опять за своё.

– Да, непорядок. А Максик у вас за мячом бегает? – переключая разговор на другую тему, спросил Вениамин. Он узнал, что парень живёт в этом доме, а на другом адресе у него, скорее всего, находится антиквариат. А вот зачем он тогда перевозил тюки за город, было непонятно. Может, он просто доставлял товар покупателю на дом. Одно оставалось бесспорным – машина будет ночевать здесь, и это всё, что хотел узнать Вениамин.

– Да, мячики он любит. Как ни крути, это охотничья собака. Догонять и ловить ему нравится.

– Мой тоже часами за ними носится.

Парень достал телефон и нажал на кнопку так, чтобы тот пикнул.

– Ой, мне пора, я побежал. Приятного вам вечера, а тебе пока, Максик, хорошей прогулки.

Вениамин сел в автомобиль и, включив поворотник, выехал со двора. Теперь он знал все заведомые места, где могла парковаться машина, сбившая его.

Нелька вернулась домой приунывшая. Она не знала, как ей поступить. «Вдруг Эмма Львовна действительно пропала? А если ей стало плохо и она где-нибудь лежит сейчас без сил?»

– Да выбрось ты такие мысли из головы, – успокаивала Нельку бабушка. – Она выносливей тебя и меня, ей такое не грозит. Подождём до завтра, и если она у родственников, то, зная её характер, дольше дня она у них не задержится. К завтрашнему вечеру как пить дать вернётся, а не вернётся – обратимся к участковому. В больницах же ты искала, её там нет – значит, жива-здорова.

– Наверное, ты права. Я, похоже, слишком драматизирую, а у неё, может, попросту сел телефон, и она не берёт трубку. Может, сейчас меня набирает, только теперь я недоступна. Завтра снова схожу к ней, а сейчас позвоню ещё в областную, вдруг её туда без сознания доставили, – успокаивала себя Неля, не чувствуя никакого облегчения от сказанного.

У Костика всё валилось из рук, он нервничал. Вдруг завтра эта девка с полицией придёт, а в квартире всё перевёрнуто. И ещё эта вода в канистре с растворёнными таблетками. Парень не находил себе места. Он пытался играть в компьютерную игру, но его то и дело «убивали» из-за несобранности и невнимательности. Костик не мог сосредоточиться, его мысли блуждали по квартире Эммы Львовны. «Нужно успеть прибраться до утра, вдруг придут, – думал он. – И куда могла спрятать кольцо эта старая ведьма? Может, оно найдётся во время уборки?» В десять вечера страх и неопределённость довели Костика Салогуба до нервной дрожи в руках. Он оделся и отправился в дом Эммы Львовны, ему совсем не хотелось, чтобы утром его разбудил наряд полиции.

Стемнело быстро. Вечер выдался жарким и душным, не продохнуть. Плотный и влажный воздух не давал свободно дышать, парило. Ночью, по прогнозам синоптиков, ожидался ливень. Лицо парня взмокло, покрывшись капельками пота, руки увлажнились, струйки пота потекли по спине, как только он вышел из дома на улицу. «Это от жары», – решил Костик, но организм знал: это был страх, липкий и мокрый, который охватил всё его тело и разум.

Парень подъехал к дому Эммы Львовны, припарковался рядом, но из машины выходить не стал. Окна балерины выходили во двор и выделялись из общей картины светящегося здания тремя чёрными квадратами. Окно балетного зала выходило на другую сторону, но вряд ли могло светиться, раз эти зияли тёмными пятнами. Костя Салогуб поднялся на пятый этаж. Тишина. Он открыл дверь своим ключом, вошёл в квартиру и включил свет. Если кто-то придёт сюда за ним, он сразу выйдет и расскажет о том, что натворил. Тогда страх отпустит его, и ответственность ляжет совершенно на другие плечи. Первым делом парень вылил воду с растворёнными в ней таблетками в канализацию, и ему сразу полегчало. Сняв мокрую от пота рубаху, Костик повесил её на спинку стула и принялся раскладывать вещи по своим местам. Ему предстояла длительная уборка, которую необходимо было закончить до утра.

Костик налил в ведро воды и взял тряпку. Прибираться он начал с балетного класса – там и мебели меньше, да и беспорядка почти нет. Простукав пол сантиметр за сантиметром, он вымыл его, не забыв протереть оторванную палку, лежащую на паркете. Эмма Львовна три недели назад просила прикрутить её, но Костик так этого и не сделал. Сначала некогда было, теперь стало незачем. Протерев ручки двери влажной тряпкой, он плотно закрыл её, тем самым исключая комнату из повторного осмотра. Дальше – ванная комната. В шкафу ничего, на полу плитка – тайника нет, под ванной чисто. Парень быстро протёр предметы, за которые брался руками. В туалете и вовсе негде искать, плитка по всей комнате и пустой сливной бачок. Парень поменял воду, плеснул немного моющего средства в ведро и вошёл на кухню. Здесь придётся потрудиться – столько шкафчиков и коробочек, до утра не пересмотреть. Окинув взглядом комнату, Костик подошёл к плите…

Пятилитровую канистру из-под воды, наполненную бензином, Вениамин упаковал в большой полиэтиленовый пакет для мусора, который сунул в багажник. Он не хотел, чтобы салон арендованной машины пропах бензиновыми парами или, не дай бог, на сиденьях остались жирные золотистые пятна.

Чего Вениамину хотелось – так это чтобы пострадавший знал, за что на его голову свалилась столь необычная небесная кара. Но как напомнить ему об инциденте, случившемся на пешеходном переходе, парень не знал. Он записал видео, где крупным планом заснял свои шевелящиеся губы, которые оглашали виновному приговор в виде лишения его транспортного средства через поджог. Но, вспомнив про едва заметный шрам над губой, который мог его выдать, парень тут же удалил запись. Вениамину не хотелось проколоться на какой-либо мелочи и снова загреметь в больницу. Никаких следов он оставлять не будет, он мстит, чтобы вернуть себе душевное равновесие, а не для того, чтобы попугать других ради минутки тщеславия.

На часах стрелки застыли на половине первого ночи. Веня не торопился. Мёртвое время – ближе к двум, когда большинство людей уже крепко спят. Машин в городе в этот час мало, поэтому до места он доберётся быстро. После чего оставит свой автомобиль на соседней улице, пешком дойдёт до дома толстяка, а дальше дело техники – не в первый раз, поэтому осечки не случится. Парень надел чёрные джинсы, чёрную ветровку и чёрную бейсболку на голову. При описании примет мужчины, одетого в чёрное, образ сливается в бесформенную массу, и в этом сплошном пятне человеческому глазу трудно выцепить какие-либо отдельные детали. Даже рост мужчины, полностью одетого в тёмную одежду, в свидетельских показаниях указывается, как правило, ниже, чем есть на самом деле. Кроссовки Веня тоже надел чёрные. Его не опознают, даже если он попадёт на видеокамеры слежения. Плохо то, что машина припаркована на газоне рядом с домом. Минут через десять поджог обнаружат жильцы первого этажа, вызовут пожарную команду, «девятку», конечно, потушат, но восстановить её уже вряд ли смогут. Никакой ремонт не вернёт машину к жизни.