Kitabı oxu: «Развод. Я буду счастлива без тебя»

Глава 1

– Давай быстрее, пока жена не вернулась!

Я застыла посреди коридора. Меня бросило в жар, тело мелко затряслось, перед глазами темнота, а в ушах оглушительный звон.

Опять. Он опять сделал это. Он опять мне изменял…

Всё, как в тот раз.

Наша спальня. Наша кровать. Жаркие шепотки, быстрые шорохи, его хриплый голос.

Меня затрясло сильнее, в висках болезненно запульсировало, к горлу подступила тошнота.

В тот раз мы чуть не развелись. Я была разбита и убита предательством любимого, но он на коленях стоял и клялся в любви, верности, в том, что это ошибка и больше такого не случится.

Я думала, что умру из-за его измены. Я чувствовала себя такой жалкой, никчёмной, использованной, обманутой. Я хотела убить его или всё бросить и уехать так далеко, как только смогу, лишь бы больше никогда в жизни его не видеть.

Но Лёша удержал. С того момента он постоянно извинялся, твердил о любви, обнимал, целовал, задаривал подарками. У него хорошая должность в приличной фирме, мы могли позволить себе многое…

Он уговорил дать ему второй шанс. Стал невероятно заботливым, внимательным, добрым. Постоянно приносил домой цветы, делал комплименты, говорил, какая я у него красавица и как он меня любит.

Мы переехали в другую комнату, выбросили кровать и купили новую, я лично сожгла постельное, на котором он был с другой. И подушки, одеяло, коврик, на котором валялась их одежда.

Я поверила, что его измена действительно была ошибкой. Перед ней мы с ним поругались, он сказал, что ничего не соображал от злости.

Я получала от него столько внимания, что правда начала думать, что он всё осознал. Понял, как сильно меня любит. Что я его судьба, мы созданы друг для друга и должны всегда быть вместе.

– Лёша! – жаркий громкий стон из спальни.

Рык моего мужа. Грохот кровати от быстрых движений и ударов тел. Протяжный женский крик.

– Дура, – сорвался беззвучный выдох с сухих губ.

Мир вокруг запульсировал. Стены начали агрессивно набрасываться на меня, пол поплыл. Уши заложило оглушительным треском – это моя привычная жизнь рушилась и громадными валунами падала в пропасть.

Я не чувствовала своего тела, каждая клеточка будто онемела и умирала.

Но я всё равно пошла вперёд. Прямо в обуви, не разуваясь и судорожно сжимая ремешок сумочки в руке.

Каждый выдох – как лезвием по горлу.

Каждый шаг – как вниз с обрыва.

Каждое движение – волной боли по телу.

Я остановилась перед полуприкрытой дверью. Сглотнула вязкую слюну.

Вдруг это просто порно? Вдруг это не он? Вдруг…

Кончики дрожащих пальцев коснулись светлого дерева, дверь медленно отъехала в сторону, открывая вид на…

Ха.

Всё, как в тот раз. Одежда на полу смятыми тряпками. Одеяло невнятной кучей частично на углу кровати, частично на полу. Свет приглушён.

Рыжая баба раком на постели. Грудью на подушке, жопой кверху. Вытянула руки и царапает длиннющими алыми когтями мои простыни, безостановочно скуля, как сука.

Лёша позади неё. Стоит на коленях, сжимает в широких ладонях круглые ягодицы и быстро долбится в неё, закинув голову и закатив глаза.

Сука и кобель. Собачья вечеринка в самом разгаре, а хозяйка явилась невовремя.

Во мне такая злость закипела, кто бы только знал.

Я полгода жила, как в тумане. Искала в себе изъяны, пыталась понять, почему он мне изменил. Подозревала, не доверяла, спать не могла. Я, как в кошмарном сне, жила в страхе новой измены.

И… вот, пожалуйста. Она случилась.

Только в тот раз я замерла и чувствовала, как невидимая пуля входит в сердце и разрывает меня на куски, а сейчас… улыбалась.

Я будто себя со стороны увидела. Тонкая холодная улыбка на губах, дикий блеск в зелёных глазах, глубокое злое дыхание. Стою, измотанная стрессом за последние полгода, блеклые волосы разметались по плечам, чёрное платье обтягивает стройную фигуру.

И понимаю, что третьего шанса у Лёши точно не будет.

Животное – оно животным и остаётся, сколько ты ему шансов не давай.

Жалко, я с первого раза не поняла. Пришлось второй раз о те же грабли долбануться.

Чувствуя, что готова и, на самом деле, очень хочу взорваться так, чтобы смести всё вокруг, я достала телефон и направила камеру на любовников. Включила запись видео. Фоток потом из него нарежу, если надо будет.

Эти двое были совсем близки к оргазму. Меня они не замечали, увлечённые друг другом и своими ощущениями.

Я понаблюдала ещё немного. В голове вертелось всего одно слово: мерзость.

Когда рыжая в очередной раз закричала, а Лёша зарычал, я с бешеным злорадством громко сказала:

– Здравствуй, милый. Я вернулась!

Что тут началось! Цирк. Лучшее театральное представление. Где мой попкорн?

Баба вскрикнула и попыталась куда-то отползти. Стяхов с бешеными от ужаса глазами обернулся ко мне и начал ругаться, одновременно оттолкнув свою любовницу.

Они оба завозились, засуетились, пытаясь прикрыть голые тела и оказаться друг от друга как можно дальше. Будто тут ничего такого не было, мне всё привиделось, а они вообще просто мило беседовали.

– Катюша, это не то! – заорал Алексей, судорожно прикрывая пах подушкой и в панике ища штаны.

Я рассмеялась.

Мне было так плохо, что от густоты и насыщенности этих эмоций становилось почти хорошо. Нездоровая какая-то штука, но пофиг.

– Катя, всё не так… – не замолкал Стяхов. – Ты всё не так поняла, мы с ней не… ничего не было!

Это просто поразительно. Я же всё своими глазами видела! Он думает, что я совсем дура? Он правда так думает, да?

– А что было? – с интересом уточнила я, продолжая снимать, как эти двое принялись наспех одеваться.

Баба на меня и не смотрела, а Лёша дёргал головой и бегал взглядом, разрываясь между мной и своей разбросанное одеждой.

– Ничего не было! – торопливо заверил он.

– Так вы же голые, – я продолжала потешаться, хотя весело мне не было ни разу.

Хотелось оторвать ему голову. Или уронить его на пол и бить тупой башкой об пол без остановки, чтобы мозги на место встали. И дряни этой рыжей я бы все её лохмы вырвала только так.

Я была ужасно злой. Просто бешеной. Я чувствовала, как во мне кипит это бешенство.

Но продолжала контролировать себя и реагировала так, будто меня было две, совершенно разных.

– Мы… – Лёша запнулся в словах, судорожно ища оправдания. Не нашёл. Выдохнул, на миг зажмурил глаза, посмотрел прямо на меня и с отчаянием сказал: – Это ошибка, Катюша, это просто нелепое недоразумение!

Ну, конечно. Раз ошибка, два ошибка.

Катя же дура, однажды измену уже простила. За красивые слова, цветочки, дорогие подарки. Значит, простит и ещё раз. Надо просто цветочков побольше и подарки подороже. Может даже свозить её в Дубай, чтобы отдохнула и забылась.

Катя же терпила, стерпит и это.

Но вот хрен.

У всего есть свой предел, и мой Лёша только что перешёл.

Я нежно улыбнулась мужу в лицо. Он вздрогнул, нахмурился, не поверил, но очень понадеялся, что я поверила в его лапшу.

Мужчина несмело улыбнулся мне в ответ. Затем облегчённо выдохнул, решив, что буря миновала, развёл руки и шагнул навстречу, намереваясь обнять.

Он правда решил, что я ничего не поняла и никак на это не отреагирую.

Моральный урод и полный кретин.

Я улыбнулась шире и ласково проворковала:

– Я подаю на развод, Стяхов.

Глава 2

– Катя, стой! – орал муж. – Не пори горячку, какой развод? Любимая, успокойся! Давай поговорим!

– Поговорим в суде! – я шла на выход из квартиры.

– Какой ещё суд?! – Лёша, путаясь в одежде, спешил за мной.

– А ты думал, что я спокойно уйду? – я остановилась на пороге квартиры, обернулась к нему и удивлённо вскинула брови. – Я заберу у тебя половину имущества, это всё – совместно нажитое.

– Катя, – муж вытаращился на меня, ожидая чего угодно, но точно не этого.

Он привык к тому, что я тихая и послушная. Покорная. Удобная. Стараюсь не доставлять неудобств, всем пытаюсь угодить. Особенно его родственникам – матери, тётке и сестре с её семьёй.

В своё время Лёша не запретил им командовать мной, а я всю жизнь была слишком скромной и со слишком низкой самооценкой. Не возражала, всё глотала. Упрёки, нравоучения, снисхождение.

Я терпела, думала, что надо просто переждать, они уедут. И они правда уезжали, но всегда возвращались и врывались в наш дом со своими порядками.

Да что там дом. Лёша и жил так, как ему родственницы велят. Отца у него не было, дяди тоже, дед давно умер. Никакого мужского примера, одни девки.

Вот он тряпкой и вырос.

Да ему даже на работе должность дали, потому что я его постоянно толкала. А ещё потому, что я тоже там работала. Сейчас – в должности личной помощницы Лёши.

Я делала за него очень много работы. Часть из неё он даже не понимал. Мне было несложно, мы же семья, а он мужчина, ему положено много зарабатывать и быть выше жены.

Да и в офисе все по-доброму смеялись, что у нас семейное дело. Говорили, что я золото, а не жена. И работник отменный, и дома у меня всегда всё в порядке, и муж при мне красавец, и сама я красотка.

Знали бы они.

А хотя… узнают. Все узнают. Я молчать не стану и тихо не уйду.

Я слишком долго молчала. Всегда, всю жизнь.

У тихони Катюши сломанная жизнь, разрушенный брак, муж-изменщик и проблемы со здоровьем.

Самое время ей умереть на дне того звездеца, который устроил Лёша.

Вместо неё родится новая Катя. Уже родилась. Женщина, которая выбирает себя, старается для себя и в приоритет ставит себя. Которая не терпит неуважения и не прощает предательств. Уверенная и сильная личность, которую не прогнуть и не сломать.

Мне плевать, правильно это или нет – я буду мстить Стяхову. За шесть месяцев агонии, за то, что он сделал со мной за это время, за его предательства и обман.

Я разрушу его жизнь.

Я заставлю его страдать от своей никчёмности и беспомощности, заставлю ползать на коленях и скулить о прощении.

Я покажу ему, что без меня он – ничто. Пустое место. Полный ноль.

– Ты зла, я понимаю, – справившись с шоком, хрипло начал он, – но давай успокоимся и поговорим. Произошло недоразумение.

Верно. Наш брак – сплошное недоразумение.

– Я спокойна. И я совершенно спокойно звоню адвокату.

Я вышла из квартиру и поспешила вниз по лестнице. За спиной слышались крики и ругать Лёши, уговоры успокоиться и вернуться. Потом они сменились злыми угрозами.

– Ты ещё приползёшь! – заорал он.

Посмотрим. Мы ещё посмотрим, кто к кому приползёт.

Я вылетела из подъезда.

Меня разрывало на куски от ненависти и ярости. Я хотела сделать что-то такое… выпустить пар и причинить Лёше много, много, очень много боли.

Мне хотелось что-нибудь побить, и взгляд упал на его новенькую машину. Ох, как же мне хотелось расколошматить её булыжником! Но нет, не буду. Это уголовное преступление, во-первых, а во-вторых – я её у него отсужу!

Я поспешила прочь от этого проклятого дома, на ходу набирая свою подругу Олесю.

– Алло, – сонно отозвалась она из трубки.

– Лёша изменил мне, – сухо сказала я, быстро переставляя ноги, – у тебя есть хороший адвокат?

Подруга подавилась зевком и мгновенно проснулась.

– Есть, я тебе скину, – сказала она серьёзно и… жалостливо.

Повисшими в воздухе остались десятки крутящихся у неё на языке вопросов.

– Мы разводимся, – сразу сказала я самое важное, – я ушла из дома, он там… с какой-то рыжей мразью. Я всё засняла. Хочу мстить.

– Приезжай ко мне, – тут же распорядилась подруга. – У меня поживёшь и… вместе решим, что дальше делать.

– Спасибо, – я судорожно выдохнула и на миг прикрыла глаза.

Меня всё ещё трясло всем телом. Злость немного поугасла и теперь к ней примешались обида, отчаяние, страх, боль… Полный набор. Ядрёный коктейль.

Мне бы не хотелось оставаться сейчас одной. Да и идти мне некуда, только если отель снимать. Хорошо, что у меня есть Олеся.

Через час мы с подругой сидели у неё на кухне, обложившись салфетками, и глушили мою боль вином. Я ревела и перемывала мужу косточки, не выбирая выражений, а Олеся плакала от жалости ко мне и обещала, что мы ему ещё покажем, и что всё у меня будет хорошо.

С адвокатом связались. Обещал помочь. Назначили встречу на завтра.

Но мне было мало. Мне хотелось сделать что-то прямо сейчас. Немедленно. Насолить Лёше, и очень сильно.

И я кое-что придумала.

Глава 3

– Это точно убьёт его репутацию!

Олеся подло хихикала с бокалом в руках, пока я сосредоточенно строчила электронное письмо.

Я разослала его всем крупным новостным каналам города и области. Интернет, бумага, телевидение. Ничего не выбирала, написала сразу всем, зная, что такую новость точно пустят в народ.

Мы сделали нарезку из видео и прикрепили фотки к сообщению о том, что местный миллионер Стяхов Алексей Геннадьевич неоднократно изменял своей жене, что привело к решению о разводе.

Какой скандал, какая сенсация! Об этом будут говорить все.

Все узнают о том, какое Лёша ничтожество. Он потеряет репутацию безупречного человека. Возможно, очень надеюсь, потеряет работу.

Я хочу, чтобы он лишился всего.

Мне плевать, насколько это правильно, честно, справедливо. Мне плевать на мораль.

Он пожалеет о том, что сделал. Что врал. Что дважды променял меня на другую.

Я легла спать поздно, пьяной и довольной.

А проснулась рано утром от череды яростных звонков.

Голова раскалывалась, в горле сухо, во рту мерзко, на душе… там вообще руины.

Не открывая глаз, я застонала, вытянула руку, пошарила по дивану вокруг и отыскала мобильник.

– Алло, – ответила невнятно, упав обратно на подушку.

– Что ты наделала, дура?! – яростный рёв мужа заставил поморщиться и торопливо отвести телефон от лица.

От быстрого движения голова начала сильно больно пульсировать, так что пришлось ждать какое-то время, пока она успокоиться.

Успокоиться не мог Лёша.

Он не затыкался и всё кричал в телефон, какая я дура, сука, стерва и последняя тварь. Какая идиотка и какой в край тупой поступок совершила. Что поставила крест на его жизни.

Я ничего не понимала, мне было просто плохо. И не знаю, от чего сильнее – от алкоголя или от измены Лёши.

– Да что случилось? – прохрипела я в телефон.

Он заткнулся на секунду, чтобы с шумом втянуть в себя воздух и прошипеть в ярости:

– Что случилось?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! Ты за это ответишь, тварь!

И отключился.

Нормально. Позвонил, наорал, отрубился.

Я с трудом села, с ещё большим осталась в таком положении. Шатаясь и моргая глазами по очереди, открыла телефон и увидела десятки сообщений. Мне писали из всех возможных сетей, знакомые и незнакомые люди.

Да что воо?..

И тут я начала вспоминать. Что сделала вчера вечером, напившись. Что написала и куда разослала.

Смахивая все сообщения и быстро трезвея, я полезла в сеть и тут же наткнулась на громкую новость с кричащим заголовком: «Миллионер Стяхов изменил жене!».

О…

Это я отправила, да? Да.

Я недоверчиво хмыкнула и покачала головой, но на губах сама по себе появилась торжествующая улыбка.

Я всё чётче вспоминала вчерашний вечер. И чем больше читала новостей про наш развод, тем шире и пакостливее становилась моя улыбка.

Сожаления не было. Чувства вины тоже.

Это ведь совсем не то, что Лёша подумал. Это просто ошибка. Я просто оступилась, но больше так делать не буду.

Так он говорил мне после измены, верно?

Разница лишь в том, что я так делать ещё буду.

Никакой жалости к предателю. Он ответит мне за всё, а потом…

А потом я буду счастлива, как никто другой. Без него.

Глава 4

– Катюша, а тебя… уволили, – виноватый голос Ольги Александровны из отдела кадров прозвучал из телефона. – Начальник такую характеристику написал, что тебя теперь ни в одну фирму не возьмут.

Я хмыкнула. Была во мне уверенность, что возьмут. Очень даже. Особенно сейчас, когда из всех щелей слышалась новость об измене Стяхова и нашем разводе.

Я сидела у юриста, пока он составлял какие-то бумаги для развода. Придётся идти в суд, но это не беда – адвокат заверил, что половину имущества мы у Лёши точно отсудим.

Так что вопрос работы меня не сильно волновал… вот ровно до звонка Ольги. Я знала, что Лёша меня уволит, но не думала, что он ещё и разгромную характеристику напишет. Сам что ли потрудился? Он писать умеет? Обычно все договоры за него я заполняла.

Насолить решил. Так мощно, как у меня, у него не получилось, так он и мелочи не постыдился.

Война, значит? Ну давай повоюем.

Я как раз в той степени злости и презрения, чтобы вершить судьбы. Свою по крайней мере точно.

В этом моём состоянии куда-то пропали смущение, стеснение, чувство вины…

Я же себя за всё виноватой чувствовала. Пыль плохо протёрла, договор не так составила, суп не досолила. Мамочку его драгоценную обидела, без должной покорности с ней говорила.

Свекровь у меня вообще зверь. Из подкласса «тварь необыкновенная». Дотошная, мелочная, злопамятная. Она как к нам приезжала – всё, пиши пропало. Кружки я ей не туда ставлю, тарелки не в том порядке, занавески стрёмные, стираю я не теми порошками и шампунь Лёше не тот покупаю, готовить не умею, убираюсь плохо…

Бесконечный список.

И, главное, я-то дура последняя, всё глотала, всё терпела. Как же ей слово против сказать? Это же свекровь, мать моего мужа. К ней с уважением, терпением и пониманием надо. Она просто взрослый человек, иных принципов и учений, нас, молодёжь, не понимает.

Ага. Три раза. Дура ты, Катюха. А свекровь у тебя просто тварь. И муж такой же – постоянно делал вид, что ничего не замечает. А если я ему вдруг жаловалась на его матушку, так он такое страшное лицо делал и так меня выговаривал, что мне со стыда сгореть хотелось.

И всё думала: правда, чего это я, могла бы потерпеть. Она же приедет и уедет, не навсегда с нами. Надо просто быть выше.

Сейчас вспоминаю – и трясёт от злости.

У меня всё это время как будто пелена перед глазами была, а в ушах пробки. Всё как-то искажённо воспринималось.

И только сейчас в мозгу щёлкнуло и всё наконец встало на свои места.

Три года брака. Три года страданий с семьёй Лёши.

А правда ли всего две измены было с его стороны? А вдруг нет? Может, он тайно спал с другими всё это время?

Что из нашей совместной жизни вообще было правдой? Он меня хотя бы любил? Хоть в самом начале?

Ладно, плевать. Теперь плевать.

Между нами всё кончено, назад пути не будет.

А что касается работы…

На моих губах расплылась широкая предвкушающая ухмылка.

– Не делай ничего противозаконного! – увидев подлое выражение моего лица, серьёзно предупредил Генрих Вадимович, мой юрист, мужчина взрослый и солидный.

Я состроила ему невинную мордашку, пару раз хлопнула ресничками, мол даже не думала ни о чём таком, и полезла в интернет.

Я вела дела фирмы, в которой Лёша занимал должность директора. Без ложной скромности скажу – благодаря мне.

Мы познакомились в офисе пять лет назад. Я пришла туда на стажировку, там работать и осталась. Была сначала просто секретарём с экономическим образованием, потом помогла Стяхову с парой строительных проектов.

Так он получил повышение, а я – должность его личной помощницы. За последующие годы многое произошло, мы с ним забрались по карьерной лестнице почти на самый верх, сколотили состояние, вывели фирму на приличный уровень.

Не скажу, что я была самым главным звеном в этом механизме, но я точно многое дала компании.

Так вот, я вела дела на уровне заместителя директора и была в курсе всего. Серьёзно. Вообще всего.

Я знала внутреннюю кухню. Знала, что наш генеральный Платон Богданович слаб здоровьем и собирается на покой, уже запустив процесс передачи дел Стяхову.

А ещё я знала его конкурентов.

– «Строй холдер», чем могу помочь? – раздался в трубке приятный женский голос.

– Добрый день, – я улыбалась и ворковала так нежно, как даже не знала, что умею, – будьте добры связать меня с Андреем Михайловичем.

– Кто его спрашивает? – профессионально уточнила девушка.

– Екатерина Стяхова.

– Одну минуточку.

Хоть две, моя хорошая.

Я точно знала, что Горынин выйдет со мной на связь. Ему будет как минимум любопытно послушать, что я хочу сказать.

В том году мы увели у «Строй холдера» крупный патент. А ещё… мне об этом знать не полагалось, Лёша скрывал это абсолютно от всех, но у меня полный доступ к его данным, так что… так что я узнала, что он проворачивал незаконные махинации, чтобы обойти своих главных конкурентов.

Я молчала, конечно же. Это была моя фирма, мой начальник, мой муж. Но совесть моя ворчала уже тогда, а Стяхов попытку начать об этом разговор закончил очень жёстко, наорав на меня и запретив пихать нос, куда не следует.

Настало время восстановить справедливость. Ну и заодно окончательно испортить жизнь моему почти бывшему мужу.

– Екатерина Сергеевна, – после негромкого шороха разлился из динамика низкий, ужасно приятный, чуть хрипловатый мужской голос.

Вот это тембр. Я даже невольно подумала, что надо бы закрутить роман без обязательств с каким-нибудь красавчиком. Самой душу отвести и Лёше насолить.

Хотя… даже не знаю. Вряд ли я сейчас смогу с кем-то быть. У меня испортилось мнение о мужчинах.

Но вот то, что Горынин меня по имени-отчеству знал, это приятно. Значит, интересовался моей персоной.

– Добрый день, Андрей Михайлович, – проворковала я сладостно.

– Готов поспорить, вы не из вежливости звоните, – в подчёркнуто вежливом голосе промелькнула насмешка.

Молодец, мужик, сразу в корень зрит. Мы такое уважаем!

– Хочу поделиться с вами информацией, которая может вас о-о-очень сильно заинтересовать.