Среда. Утро.
Слушаю голосовое от Санька.
– Серый, здорово! Вы когда с отцом возвращаетесь с дачи обратно? Завтра? Слушай. Тут такое дело. Короче, хотел попросить тебя об одолжении. Вы мимо Антоновки едете? Там совсем рядом. Сможешь забрать по пути мою Настю, ну ту девчонку, которая в прошлую пятницу у меня на вечеринке была. Короче, я перебрал и приставать начал, плохо как-то получилось. А она потом в субботу уехала к бабке, так написала. Не успел извиниться.
Помню эту Настю. Так и не спросил, есть ли ей восемнадцать. Саньку так и не сказал ещё, что подвёз её домой тогда. Больше мы с ним не общались. До сегодняшнего утра. Не было желания. Зачем он только Аньку позвал в пятницу? Она вечно про Снежану какие-нибудь новости рассказывает. Хотя никто не просит. Снова душу мне растеребила. Вскрылись почти залеченные временем раны. Оказывается, не такие уж и залеченные.
Пишу:
– Дай точный адрес. А лучше её телефон. Вечером поедем обратно.
Прилетает тут же в ответ:
– Адрес не знаю.
И следом скидывает контакт этой своей Насти.
Если накосячил, почему самому бы не приехать за ней? Тут полтора часа всего езды. И извинился бы. Ну, Санёк он такой всегда и был. Уже не удивляюсь. Привык.
Заберём. Отец не будет против, уверен.
Смотрю из окна на него. Сидит во дворе. Резко сдал. Болезнь прогрессирует. С каждым месяцем всё хуже и хуже. Если в том году он ещё сам садился за руль иногда, то сейчас уже не в состоянии. Одна нога вообще немеет всё сильнее и сильнее. Операция нужна. Срочно. Очередь практически не двигается.
Больно смотреть на него. Поэтому я спустя год сомнений и размышлений всё-таки влез в это нелегальное дерьмище под названием бои без правил. От отца скрываю. Но всё равно он поймёт, дело времени. Умный мужик. В органах всю жизнь проработал.
– Пап, в Антоновку заскочим на обратном пути, – выхожу из дачного домика во двор.
Тишина. Только деревья от ветра шумят. Кошка соседкая мяукает.
– А что там в Антоновке, сынок? Невеста? – грустно как-то улыбаясь, интересуется отец.
– Сашкина. Не знаю, невеста или кто она ему там.
– А ты при чём тогда?
– Попросил по-дружески забрать. Нам же всё равно по пути.
– По пути, – тянет в ответ.
– Скучаешь по маме? – понимаю причину его грусти.
– Тоска, – стучит рукой по левой стороне груди, в области сердца.
– И я скучаю.
– Сашка этот твой ненадёжный совсем. Раздолбай, а не мужик. Раз девушка его, должен и забрать сам, – после недолгой паузы продолжает отец.
Пожимаю плечами. Согласен. Отец меня так и воспитал. С детства твердил, что за свои поступки надо самому отвечать, не бояться ответственности. А потом, когда девчонка, которую я безумно любил со школьной скамьи, заявила, что нашла себе нормального мужика, я как-то призадумался, а нужна ли она вообще, эта ответственность. Ведь для них нормальный мужик равно богатый. И не равно надёжный.
Пишу этой малолетке:
– Привет. Это Сергей. Санёк твой просил тебя забрать из Антоновки. Нам по пути. Вечером сегодня можем заехать за тобой. Поедешь? Напиши точный адрес.
– Привет! Поеду. Спасибо!!!
И адрес присылает.
Следом ещё сообщение:
– Он не мой.
– Вам виднее, – нажимаю "отправить".
– А примерно во сколько?
– В шесть. Плюс-минус.
– Буду готова. Спасибо.
Без пятнадцати шесть подъезжаем по нужному адресу. Ещё издалека вижу, что за воротами нас уже ждут. Пунктуальная.
– Это они, Серёжа? – спрашивает отец.
– Кажется, да.
– Там ребёнок. У нас кресла детского нет, – верно подмечает отец.
– Может, она одна поедет, без ребёнка.
Торможу у ворот.
– Здравствуйте, – добродушно приветствует нас пожилая женщина.
– Здравствуйте! Спасибо, что согласились за мной заехать, – Настя внимательно смотрит то на меня, то на рядом сидящего отца.
– Добрый вечер, – здоровается отец с ними обеими.
– Добрый, всё равно мимо едем, – выхожу из машины.
Забираю у неё из рук большой пакет.
– Не надо, он лёгкий, – мнётся она.
Поворачивает голову к мальчику:
– Вадик, говори бабушке пока.
– Пока-пока, – слышится детское прощание.
– Пока! Приезжай с сестрёнкой ко мне ещё. Она поработает, и приезжайте. Я буду ждать! – говорит мальчику бабушка.
– Насть, ты не предупредила, что не одна. В машине нет автокресла, – объясняю ей, но пакет с вещами уже несу в багажник. Всё равно мы их заберём.
– Ой, извини, пожалуйста. Я не подумала, – испуганно оправдывается девчонка.
Сейчас она не похожа на ту дерзкую, которую я подвозил домой в прошлый раз.
И тут я вижу у неё на лице, с другой стороны, синяк, уже пожелтевший. Да не просто синячок, а огромное пятно, было скорее всего с кровоподтеком.
– Это чё ещё такое?! – непроизвольно тянусь рукой к её лицу.
– Упала, – резко отвечает и отворачивается, не разрешая дотронуться.
Потом тихо добавляет:
– Лицо попроще сделай. Не видел что ли ни разу синяков?
Снова дерзит. Вот это уже ближе к реальности.
– Упала? – переспрашиваю, усилием воли заставляю себя убрать руку вниз.
– Да, – твёрдо повторяет.
– Молодёжь, ну вы долго там? Садитесь уже. Поехали, – поторапливает отец.
Какие-то новые эмоции пробудились во мне при виде явно избитого несколько дней назад, красивого лица этой Насти. Кто же мог её ударить? Не Санёк же. Она от него вылетела стрелой, правда, но с лицом всё нормально было. Может, ещё кто-то у неё есть? Кроме Санька. Всё-таки она… непутёвая девчонка. Хотя.. сейчас она какая-то другая. Мальчика так нежно обнимает. Брат? Лицо ещё это. Стесняется. Но старается не подавать виду.
– Так вы девушка Саши? – в машине спрашивает у неё отец.
– М-м-м, не совсем девушка. Скорее, просто знакомая.
Её ответ меня удивляет. Очень.
– А к вам как можно обращаться? Вы отец Сергея? Похожи, – поддерживает она дальше беседу.
– Валерий Иванович.
– А я – Настя. А это Вадик, брат мой. Спасибо, что забрали нас!
– Не за что. Ребята со школы дружат. Другу отказать нельзя. Так что у вас не было шансов тут остаться, – по-доброму объясняет отец.
– У вас дача где-то тут недалеко?
– Да, рядом совсем, минут тридцать по трассе ещё. Так что ты там, Настя, говоришь, упала?
– Па-а-п, сказал же человек, зачем лезешь с расспросами, – одергиваю его.
В зеркале вижу смущение девчонки. И страх что ли. Да что ж у неё такое случилось? Не говорит. Но я и не имею права настаивать.
– Ага, – кивает отцу.
– У меня это профессиональная привычка, расспрашивать. Допрашивать. В органах столько лет. Не обижайся!
– Да я и не обижаюсь, – тихо отвечает отцу.
Доезжаем до города быстро.
– Куда вас везти? – спрашиваю, не желая называть вслух улицу Ленина. Как-то подсознательно не хочу выдавать себя отцу, что уже подвозил её.
– Ленина, двадцать пять, – слышу адрес.
Понимаю, она тоже не хочет, чтобы отец был в курсе нашего предыдущего общения.
Подъезжаю к тому же подъезду, где я её высаживал в прошлый раз.
– Спасибо вам огромное! – глаза, полные благодарности, смотрят то на меня, то на отца.
– Пожалуйста, – коротко отвечаю.
– До свидания, – выходит с ребёнком из машины, аккуратно закрывает дверь.
– Пока-пока, – детский голос.
– Пока, – улыбаюсь мальчишке.
Только отъехали от этого дома, как отец не заставляет себя ждать:
– Опасная девушка, Сергей. Ох, опасная. И Саше твоему совсем не пара.
– Почему опасная?
– С характером. Помощи сама никогда не попросит. Даже если нуждаться в ней будет. Нормальному мужику захочется защитить её. Красивая. Но только и самому попасть можно в неприятности с ней. Имей ввиду, сын.
– Да мне-то зачем? Это Санёк пусть и имеет ввиду, – отмахиваюсь.
Лёгкая усмешка отца служит мне негласным ответом. И ни слова больше.
Вечером отдыхаю. Завтра новый бой. Нужно собраться. В прошлые разы денег хорошо поимел, оба раза выиграл. Правда, нос разбили. Но не сломали. Отцу соврал, что на тренировке.
Тупо луплюсь в экран телека, включённого просто для фона. Вибрация телефона возвращает меня от мыслей о предстоящем бое к реальности.
– Да, Сань, – беру телефон.
– Серый, ты дома? Или в зале?
– Дома.
– Давай ко мне. У меня Настя тут блинчики жарит, пальчики оближешь. Егор тоже щас подтянется.
– С Дашей?
– Наверно.
– Ща приеду. Чё купить надо?
– Ничего.
Значит, помирились. Думаю зачем-то о Саньке и его малолетке. Снова она у него в квартире. Дура. Мозга нет.
Беру ключи от машины. Даже не переодеваюсь. Футболка и спортивные штаны. Так и еду. На ночь глядя.
– Серёжа, тебя ждать домой сегодня? – слышу голос отца.
– Да, – кричу в ответ.
Через двадцать минут уже поднимаюсь к знакомой двери друга на запах блинов. Сидим в этот раз на кухне, без размаха, не то что в прошлую пятницу. С удовольствием уплетаю ещё горячие блинчики. Вкусно. Ловлю на себе довольный взгляд Насти. Она специально старается молчать весь вечер. Лицо, кстати, так накрасила, что если не знать про синяк, то и не поймёшь. Егор с Дашей тоже приехали, привезли какие-то сладости с собой. Короче, сладкий стол, как в детском саду.
– Даш, напомни-ка мне, пожалуйста, как называется то обезболивающее, которое через пять минут уже действует? – как бы невзначай спрашиваю, хочу купить на всякий случай перед боем.
Она говорит. И тут же уточняет:
– А ты ещё не пробовал? Имей ввиду, давать отцу только в исключительных случаях. Он вредный.
– Не, ещё не покупал.
– Как он, кстати? Не лучше? Очередь ваша так и не подошла?
– Очередь и не подойдёт, если её не подойти самим, – вдумчиво отвечаю я Даше.
– Да уж, плохи дела. Ну а так вообще, он дома хотя бы ходит? Или прогрессирует онемение?
– Ходит, но очень плохо.
Снова ловлю на себе быстрый взгляд Насти. Но она по-прежнему молчит, не спрашивает ничего.
– Пойдём покурим, – встаёт из-за стола Егор.
Санёк поддерживает его инициативу, берёт зажигалку.
– Серый, ты пас? ЗОЖ?
– Ага, – киваю.
– А я с вами пойду постою, – обнимает Егора Даша.
– Насть, ты если хочешь, можешь уже идти ложиться. Мы тебе не помешаем. А мы посидим ещё, – слышу от Сашки в адрес Насти.
Почему-то я не ожидал. Они что? Съехались уже? Так быстро?
– Да нет, я ещё не хочу спать, посижу с вами, если никто не против, – кажется, первая нормальная фраза от неё за весь вечер.
Все уходят. Остаёмся на кухне только мы. Она так и молчит.
– Вы чё? Вместе уже решили жить? – спрашиваю, не сдержавшись.
– Не-е-ет! – молниеносно получаю ответ.
– Просто ночуешь здесь?
– Сложно.
Вот зараза, дерзкая, припомнить решила мне мою же фразу.
– Хорош острить! – скептически улыбаюсь.
– А чё бы не острить! Тут я хотя бы не ударюсь снова. Мне до завтра никак нельзя.
Так вот оно что! Она боится домой возвращаться. Да что ж там у неё такое?
– А что завтра?
– На подработку первый раз иду. Мне девчонка знакомая один вариант нашла неплохой. Вроде деньги хорошие, и сразу отдают. Но там надо, чтоб лицо прилично выглядело, – ни с того ни с сего объясняет мне, показывает рукой на своё лицо.
– Понял.
– А что с отцом? Извини, если не хочешь, можешь не рассказывать, – одергивает тут же сама себя.
– Травма старая. Сложная. Во время службы ещё получил. Неудачно прооперировали. Сейчас нужна ещё одна операция. На позвоночнике, сложная. Дорогостоящая. Очередь так и не движется уже больше года. Нет каких-то специальных протезов. Так говорят.
– Жаль. Хороший такой он у тебя. Да и молодой ещё, – искренность слышу в каждом слове.
– Может, всё-таки расскажешь, чё случилось? Может, помощь нужна?
Молчит. Лишь отрицательно мотает головой. Только сейчас замечаю, какие у неё огромные глаза, тёмно-синие, как небо. И лицо такое… интересное. Красивое. Молодое совсем.
– Тебе, кстати, сколько лет-то? – наконец спрашиваю я.
– Семнадцать. В августе восемнадцать будет.
– О-о-о, не все блинчики ещё схавал, Серёга? Дайте-ка ещё. Малыш, ты просто хозяюшка! – Санёк в своём репертуаре.
Смотрю на Настю. Кажется, она скривилась немного при этом его "малыш". Выдавила улыбку. Не пойму, что у них за отношения. Но это и не моё дело.
***
Огромный ангар, переоборудованный под арену, забит людьми.
Ехать сюда около часа от города. Богом забытое место, в какой-то глуши. Но все, кому надо, знают, где это находится.
Бои проводят по четвергам или пятницам. Реже по субботам.
Зрелище без правил в разгаре.
В центре огороженная сеткой круглая арена, хорошо освещённая фонарями с самого потолка.
Адреналин, кровь, пот, крики, визги, аплодисменты, безумие, музыка. Всё смешалось. Это и есть атмосфера боёв. Этого так жаждает толпа. Всегда.
Ставки высоки, риски тоже. Но и выигрыши тоже немаленькие. Главное, не проиграть.
А ещё "подарки" после боя: девушки на разный вкус и цвет, недалеко от арены. Стройные, все, длинноногие и не очень, грудастые и не очень, блондинки, брюнетки, с розовыми волосами. Некоторые просто стоят в куче, некоторые по очереди выходят на ринг, оглашая новый бой или же следующий раунд. Как по мне, та же проституция, только не вдоль трассы.
Мой бой следующий после Мрака и Безумного. Тут у всех клички. По именам бойцов не называют. Мрак, он же Руслан, – нормальный такой парень, с понятиями, каратэ занимался, а два года назад сюда пришёл. Причина у всех одна – нужны деньги. Мы с ним в прошлый раз успели немного пообщаться. Сегодня он выступает передо мной и, кажется, проигрывает.
Развлечение так себе. Особенно когда на полу видишь лужи собственной крови, как сейчас Мрак видит там в клетке свою. Но останавливаться нельзя, пока рефери не остановит бой. Это равносильно тому, что добровольно сдался. А если ты спортсмен, то никогда сам не сделаешь этого.
Да, Мрак проиграл. Безумный уходит с арены, победно подняв руки. Толпа гудит. Музыка орёт. И этот мужик орёт, ревёт, упиваясь своей победой. Точно Безумный.
Пауза, пока наспех вытирают пол от крови.
Прыгаю, разминаюсь. Собран. Я готов. Жду, когда меня объявят.
Музыка меняется. На ринг выходит ведущий этих кровавых соревнований и оглашает:
– Шейх и Карабас. Поприветствуем!
Толпа ревёт.
– У-у-у!!! Шейх!
– Давай!
– У-у-у!!!
С какой-то табличкой в руках на ринг выходит очередная полуголая девица. Стандартно виляя бедрами и даря всем очаровательную улыбку, проходит слева направо, крутится вокруг себя. Потом в обратную сторону. Снова крутится. Смотрю на неё, как и все. Ведь это она сейчас там, в центре внимания, пусть и на минуту, а может, и того меньше.
Вдруг замираю. Меня как ледяной водой окатили. В этой девушке я узнаю Настю, девчонку своего друга.
Кажется? Да нет, точно она. Не может быть! Это место не для неё. Тут девки прожжённые все. Как она сюда попала? Зачем.
На автомате выхожу на арену.
Вот на хера я о ней думаю! Мне собраться надо. Пытаюсь.
Вижу своего соперника. Шейх. В прошлый раз я не слышал, чтобы его объявляли. Значит, либо он тут впервые, либо пропустил ту неделю.
Смуглый. Глаза чёрные. Наверно, поэтому и Шейх. Взгляд дерзкий и злой. Он в хорошей форме. Тяжелее меня. Чуть выше. Плохо.
Он владеет своим телом отлично, это с первых же секунд подтверждает быстрая атака из серии ударов руками, от которых я ловко уворачиваюсь. Не пропускаю ни одного. А дальше следует неожиданный прыжок с разворотом в воздухе. Еле успеваю сориентироваться, а то бы в голову щас получил. Шейх легко приземляется, что выглядит очень эффектно.
– Вау! У-у-у…
– Да-а-а!!!!
Выхватываю лишь отдельные звуки. Толпа восторженно гудит, ведь любит зрелищные и не быстрые бои.
Первый раунд практически весь я от него бегаю, если по факту. Шейх этот… любит покрасоваться перед публикой. То поклон отвесит после очередной попытки атаковать. То колесо сделает. Толпа свистит и гудит. Нет, он не первый раз тут выступает. Знает, чего хотят зрители. Зрелищ. И он им это даёт.
Перерыв. Пытаюсь отдышаться и собрать мысли в кучу. Выбросить ненужное из башки. Жадно пью. Вытирают пот со лба. Благо, с новой табличкой в этот раз выходит другая девушка, блондинка, аппетитная вся. Шейху глазки строит. И задницей крутит перед ним демонстративно. Почти со стопроцентной гарантией можно сказать, она уже себя пристроила на сегодня. Девчонкам, вроде, неплохо тут платят, если они не отказывают никому после боёв. Это мне Мрак в прошлый раз поведал. Ввёл в курс дела, так сказать.
Второй раунд. Глаза соперника злые. Настоящий боец. Уверен в себе. Да и надо признать, он хорош. Никак не могу понять, где у него слабое место. Пытаюсь атаковать. Не получается. Он ловко уходит от ударов. Опытный.
– У-у-у…
– Назад, назад! – подсказывает Шейху, тренер, скорее всего.
Тут вдруг слышу ор:
– Левая! Голеностоп!
Странные слова среди восторженных криков толпы.
Работаю руками, это я хорошо умею. Бокс – это моё. Но он умело уходит от ударов. Нагло манит меня пальцем. Ублюдок! Выводит меня на эмоции. Потом жестикулирует толпе, что, мол, давайте громче, поддержите. И она его поддерживает. Зрители его любят.
– Шейх, давай, сделай его!
Свист, ор, гам.
– Левая! Левая же! Да что ж так сложно-то?!!
Снова это слышу. Сложно. Сложно. Что сложно?! Только сейчас мозг получает сигнал. Смотрю на его ноги, точнее на левую. Да! Вот его слабое место. Понимаю вдруг.
Всё. Это меняет всё. Теперь я точно знаю, куда мне надо добраться. Замечаю, Шейх осторожничает с левой ногой. Было незаметно, пока я не знал. А теперь вижу наверняка. Но не так просто добраться.
Третий раунд. Он снова начинает с быстрой атаки. Манера такая. Ну так я запомнил уже! Теперь сам позволяю ему чуть поиграть со мной. Позволяю и толпе повеселиться, на что она моментально откликается. Так вот что всем надо! Театр. Кровавый театр без правил. Шейх нападает, потом уходит от меня, потом я от него. Танцуем в клетке. Тут он ошибается невзначай, а всё потому, что аппетитная блондинка ему улыбается! Вот молодец!
– Вот сейчас! Давай!!! – снова тот же голос, кажется, женский.
Толпа ревёт.
Всё, он попался.
Свисток. Нас разнимают. Всё. Я выиграл.
Сегодня было нелегко. И мне тоже досталось. На ринге ничего не чувствовал, на адреналине. А сейчас понимаю, что пропустил пару довольно мощных ударов в бок и в морду. Иду в раздевалку.
Слышу, где-то впереди, около раздевалок, орут.
– Ты чё, сучка, не врубаешься? Тут работать надо, а не только жопой покрутить пару раз на арене.
– Мне Алина сказала, только выйти пару раз и, возможно, на подтанцовке побыть! Всё!
– Тогда за что деньги вам платить? Чтобы просто посмотреть, как вы тут полуголые шляетесь!
– Я не буду больше ничего делать! Я на это не соглашалась!
– Будешь! Раз вышла сегодня на эту работу, будешь! Будешь с тем, кто тебя выберет. Поняла?
– Пусти! Я сказала, отпусти!
Почти поравнялся с ними.
– Барон, эта сегодня со мной, – бросаю на ходу мужику, который тут типа распоряжается.
Хватаю крепко девчонку за талию, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Хотя она пытается. Тяну сразу за собой, пока лишнего не наговорила.
– Вот и отлично! Чё, Карабас, пост у тебя закончился? – довольно отвечает Барон.
– Ага, – не останавливаясь, тащу девчонку дальше.
Она, слава богу, молчит.
– Пусти! – резко выпаливает мне почти в морду, как только переступаем порог раздевалки.
– Ты чё тут делаешь? Совсем дура? Это и есть твоя подработка? – грубо спрашиваю.
– Тебе-то что? Зачем схватил меня? – в том же тоне продолжает она.
– Тебе помощь была нужна.
– Я разве просила? Сама бы разобралась!
– Знаешь, как ты разобралась бы? Вон в той, или вон в той, – указываю пальцем на другие раздевалки для бойцов, – раздевалке. На столе или на скамейке. Или просто раком.
Молчит.
– Ладно у меня мозги в бицухи перетекли, а у тебя куда? Вообще не понятно, – демонстративно прохожусь взглядом по небольшой груди и её стройной фигурке.
Фыркает стоит.
– Что? Я должна "спасибо" тебе опять сказать? – закатывает глаза.
– Ничё ты мне не должна. Но если очень хочется, то можешь и сказать.
Устало сажусь на скамейку. Становится больно.
– Что с тобой?
– Пропустил несколько ударов. Подай вон ту сумку, – спокойно прошу я.
– А я ведь тебе орала "левая нога", сразу практически, как только заметила, что он на неё старается не опираться. А ты не слышал.
– Это ты всё-таки была?
– Да.
– Спасибо.
– Не за что, – уже спокойнее отвечает она.
– Он так прыгал, что вообще непонятно было, что у него с ногой что-то не то.
Достаю из сумки ампулу обезболивающего и шприц. Она круглыми глазами смотрит на меня.
– Закрой дверь изнутри, – прошу я.
Послушно закрывает.
– Давай я сделаю, – нерешительно предлагает помощь.
– А ты умеешь? – недоверчиво уточняю.
Лёгкая улыбка гуляет на её ярко накрашенных губах. Отчего выглядит она, конечно, немного взрослее и намного развратнее, чем в обычной жизни.
– Карабас… А уколов боишься. Во дела!
– Я не боюсь. Я просто спросил, умеешь ли ты их делать. Это разные вещи.
– Умею. Спускай штаны.
Ложусь на скамейку. Немного приспускаю шорты. Слышу серьёзное:
– Как сделать: просто больно или очень больно?
– Издеваешься?
Не успеваю даже ответить, как понимаю, что она уже сделала укол, абсолютно не больно.
– О-о-о, доктор, спасибо! Было не больно.
– Будешь должен.
Нет, ну не язва ли?
Потом садится рядом на скамейку, у меня в ногах. Молчит. Через минуту спрашивает:
– Давно ты в этом участвуешь? Так страшно было, когда этот Шейх прыгнул первый раз. Я думала, он щас попадёт тебе в голову ногами.
– Недавно. Сегодня третий раз. А ты? Зачем согласилась на такое? Ты же нормальная девчонка.
– Впервые. Хм, нормальная? Не уверена, – горечь чувствуется в каждом слове. – Ну а ты зачем?
– Деньги нужны, – озвучиваю причину.
– И мне.
– Ну не таким же способом их зарабатывать?
– Я и другим пытаюсь. Но там совсем копейки. Мне не сказали, что тут надо… Ну, ты понял.
– Сюда от безысходности только и попадают. Не приходи больше.
– Не уверена, что больше не придётся, – откидывает голову назад и опирается затылком о стену.
– Кажется, отпускает.
Переводит взгляд своих огромных глаз на меня:
– Отец не знает? Фэйс у тебя, конечно, сегодня… – указывает на мою разбитую губу и рассечённую бровь.
– Не знает. А Санёк твой?
– Да я же уже говорила, что он не мой!
– Не пойму, чё у вас за отношения. Ночуешь у него.
– Тебе-то что?
– Просто.
Смеётся, тихо, красиво.
– Что? – спрашиваю, а сам понимаю, что засмотрелся на эту девчонку своего друга.
– Карабас… Нет бы какой-нибудь там Волк, или Серый, ну или Свирепый.
Улыбаюсь.
– Это от фамилии.
– Да я поняла. Кстати, ты что, правда постишься?
– Нет. Ну это вообще-то не твоё дело.
– Не моё, прости, – соглашается Настя.
– Щас пойдёшь. Ещё минуты две посиди. И можно будет выйти.
Кивает в знак согласия.
– Спасибо, – вдумчиво говорит мне ни с того ни с сего, смотрит смело, прямо в глаза.
– Не за что.
– Есть за что.
Уходит из раздевалки ещё минут через пять.
После душа одеваюсь, выхожу в общий длинный коридор между раздевалками. Замечаю, около самой дальней тусуется народ. Не просто, они все слушают какого-то типа с толстой цепью на шее. Ещё такие носят? Он вальяжно что-то рассказывает, машет руками, показывает пальцами, кажется, деньги. В толпе узнаю Руслана и Настю. Направляюсь к ним.
– И чё, правда не надо трахаться? Сто пудов? Просто танцы, деньги забираем и по домам? Безо всяких доп.опций? – чётко формулирует Руслан вопросы.
Охренеть! Что это за мужик? И куда он людей приглашает?
– Да, на следующие выходные мне нужны только четыре человека для танцев. На разогрев. Для остального уже давно желающие нашлись. Две девчонки и два парня.
– Я согласен, – слышу от Руслана.
– Ты кто? – спрашивает мужик с цепью на шее, доставая блокнот.
– Мрак.
– Держи визитку. Сам напишешь мне через часок, подпиши только, что ты Мрак для танцев.
– А куда ехать? И своим ходом? – деваха какая-то интересуется.
– В Подмосковье. Мы забираем и обратно привозим сами, бесплатно. Ехать часа два, недолго. Деньги сразу, после оказанных услуг, – улыбается алчно, нагло.
– О-о-о, не, далеко так, – тянет расстроенно в ответ.
– Я согласна, – тихо звучит другой женский голос.
Настя. Дура. Точно дура. Тут она орала час назад Барону, что трахаться не будет. А теперь согласна, в Подмосковье. Всё с ней ясно. Жалко даже. Показалось, что нормальная.
– Карабас, не хочешь с нами? – летит в меня вопрос от Мрака.
Ну и рожа у него! Завтра вообще весь сине-фиолетовый будет.
– А ты чё? И танцуешь ещё? – вопросом на вопрос отвечаю ему.
– В прошлом. Ну так чё? Не хочешь? Деньги живые.
– Нет, конечно!
Смущённый взгляд Насти, держащей визитку в руках, как улику, быстро скользит по мне. Затем она разворачивается и уходит куда-то быстрым шагом.
Через пятнадцать минут идём с Мраком на парковку, если это можно так назвать. Около какой-то маленькой красной машины вижу Настю. Стоит. Ждёт. Подхожу. Всё-таки мне её немного жаль почему-то.
– Ты как отсюда уезжать думаешь? – спрашиваю.
– Тебе-то что?
Игнорирую уже знакомую мне дерзость. Предлагаю сухо:
– Поехали с нами. Всё равно по пути. А то ты девок своих тут можешь до утра стоять ждать, пока они не натрахаются.
Она кидает взгляд на Мрака, потом возвращает на меня. И, странно, но соглашается:
– Поехали.
И почти сразу добавляет:
– Спасибо.
В машине Мрак первым начинает разговор, потому что мы молчим.
– Карабас, а чё ты не хочешь? Тебе ж деньги тоже нужны? Или уже не срочно?
– Ты реально веришь, что там только танцы? – скептически отвечаю ему. – Я в таком не участвую.
– Да! Монета, он всегда чётко говорит, кто и для чего. Ему там тоже не нужны потом недоразумения. Для траха уже желающих набрал в этот раз. А танцы… за это мало платят. Так это и не трах. Пацаны некоторые, кстати, уже работали с Монетой. На деньги не кидает. Проверено. И заранее точно знают, чё делать надо.
– И трахались что ли? За деньги? – поглядываю на него искоса.
– Да, ну а чё тут такого. Можно один раз подработать и всё, если больше не хочешь.
– Охренеть.
– Не, Карабас, ты не догоняешь. Это реальный способ быстро заработать.
– Это проституция.
– Сейчас это просто танцы.
– Перед началом групповухи для извращенцев при бабках.
Невольно посматриваю на глаза Насти в зеркале. Задумчивый взгляд. Уставилась в окно и молчит. Мрак разворачивается к ней назад:
– Тебя как зовут? Меня – Мрак, но для своих Руслан.
– Настя. Приятно познакомиться, Мрак.
Руслан ржёт и добавляет:
– Ясно. Ну, Настя, нам с тобой, скорее всего, танцевать. Ещё двое не факт что найдутся тут. Монета по разным городам ищет. Так что давай свой телефон. Когда Монета пришлёт музычку и пожелания клиента, созвонимся обсудим, чё делать будем.
Диктует ему номер.
– Вот и лады. Ты, кстати, чё танцуешь?
– Ничё. Просто танцую, – вздыхает девчонка.
– Плохо. Один пацан в прошлом году рассказывал, что поехали к какому-то дяде на озёра, примерно вот с такой же темой, только не через Монету, а этот дядя говорит: "Бачату танцуйте!". Прикинь! А никто не знает, как её танцевать… – оживлённо рассказывает Руслан.
– Я на балет ходила. В детстве. Недолго.
– О! Круто! Может пригодиться, – восторгается Мрак.
– Карабас, ты высади меня сразу на окраине, дальше я сам.
Киваю. Оставшийся путь едем в тишине.
– Тут тормозни. Спасибо, Карабас! Слышь чё я подумал. Давай в пару встанем в следующий раз. Я договорюсь. За небольшое "спасибо". И денег поимеем, и здоровье сбережём. Мрак и Карабас. Звучит! – показывает при этом на свою разбитую морду.
– Договаривайся. Я согласен.
– Лады! – адресует мне и Насте, выходит из машины.
Повисшая тишина давит на уши. Угнетает.
– Ленина, двадцать пять? – нарушаю её.
– Нет. До автовокзала довезёшь? Если не трудно, – несмело просит Настя.
– А чё там? На автовокзале? – ищу синие глаза в зеркале.
– Автобусы, – они сознательно смотрят в сторону.
– До Антоновки?
– Угу.
– Так ночь же.
И почему-то уже не обижаюсь на очередное:
– Ну тебе-то что?
– У тебя других вариантов совсем нет? – спокойно спрашиваю я.
– Совсем, – слышу односложно в ответ.
– У меня есть.
Pulsuz fraqment bitdi.