Следующие две недели прошли в учебе и сдаче промежуточных зачетов. Из Управы меня не беспокоили, никуда не вызывали, так что я со спокойной совестью посвятила время изучению позабытого материала и освоению нового. Знания и впрямь давались легко. Читая учебники и свои же конспекты, я с жадностью заполняла пробелы. Прошлое, увы, по-прежнему оставалось чистым листом.
И я уже раздумывала над тем, чтобы наведаться в родные места, как по империи разнеслась добрая весть о рождении принцессы Татьяны у императорской четы. После трех мальчишек цесаревича Петра Ивановича, принцев Владимира и Ивана Бельских, появление дочери – стало долгожданным событием, в честь которого следующие три дня объявили выходными и устроили праздничные гулянья. На центральных площадях в каждом уголке империи прямо на улицах накрывали столы и желающим наливали по чарке за здоровье императрицы и новорожденной. Не знаю, что больше взбудоражило гимназистов, новость о внеплановых каникулах или же радость за прибавление в императорской семье?
В народе императрицу Нину Константиновну любили и называли Заступницей. Еще в юном возрасте она помогла раскрыть заговор ордена Тьмы и уничтожила тварь, веками питавшуюся людскими жизнями и страданиями. Нина Константиновна одна удержала щит и спасла столицу от разрушений. И это в шестнадцать лет! А перед этим сумела собрать остатки прежде уничтоженного рода и отомстила убийцам, виновным в смерти родителей. Для сотен будущих магов Ее величество стала кумиром и примером для подражания.
После пышной свадьбы и восхождения на престол императрица не спешила предаваться балам и развлечениям, как это свойственно девушкам благородного происхождения. Наоборот, Нина Константиновна направила все силы на улучшение жизни простого народа. Повсеместно строились больницы и школы, где беднякам оказывалась бесплатная помощь. У кого имелись деньги, те могли себе позволить услуги целителя, а вот простолюдинам такая роскошь долгое время была недоступна.
Также императрица раз в неделю посещает городскую больницу, где бесплатно лечит и ставит на ноги тяжелобольных. Своим примером она побуждает других магов к милосердию и благотворительности. Одаренные аристократы раз в месяц безвозмездно наполняют магические накопители и заряжают амулеты в ближайших общественных заведениях или занимаются обустройством дорог. Благодаря этому ночью в городах и поселениях улицы освещены магическими фонарями. В приютах, казенных школах и гимназиях сухо и тепло, а княжества, села и деревеньки соединяют ровные дороги. За состоянием трактов следит Дорожное министерство, которое чутко реагирует на жалобы и наказывает нерадивых хозяев, вовремя не воспользовавшихся услугами магов земли.
Правящий император ничуть не уступает супруге по силе воли, стойкости характера и полезным для страны нововведениям. Например, для магов неблагородного происхождения указом Его величества разрешено прохождение инициации в Егорьевском храме семи стихий, а для жителей северных областей – в Алапаевских источниках близ Левино – зимней резиденции императорской четы.
Не без участия Ее величества пересмотрели правила обучения и трудоустройства будущих видоков. Высокое жалованье, услуги магов разума, ежегодный отпуск, ранний выход на пенсию, льготы и бесплатное жилье – все это предоставлялось работникам благодаря Нине Константиновне. Немудрено, что подростки с пробудившимися способностями сами приходили к воротам гимназии в поисках лучшей доли. Прежде такие недомаги рано погибали или всю жизнь прозябали в нищете, отвергнутые обществом, изгои в собственной семье.
Новость, что занятия на сегодня отменяются, а гимназисты получают выходной и разрешение выйти в город, класс встретил громогласным «Ура!». Бланк разрешения надлежало получить у директора. Желающие могли написать заявление в бухгалтерию на выдачу наличных средств, если таковые имелись.
Вручая пропуска, Савушкин напомнил о надлежащем поведении гимназиста в городе и необходимости вернуться к сроку. Выпускали нас под присмотром воспитателей, обязанных следить за учениками и во внеурочное время. Но даже так, предвкушение праздника и веселья захватывало и поднимало настроение до небывалых высот.
Высыпав гурьбой на улицу, мы стайкой окружили Зою Матвеевну, определяясь, куда же пойти. Впрочем, решение назрело само собой – в центр! Тут и пешком недалеко, нам прогуляться только в радость, несмотря на первый снег, срывающийся то дождем, то ледяными крупинками. На площади перед зданием администрации рабочие только готовили сцену для артистов, сколачивали столы из досок и устанавливали лавки. Ушлые торговцы уже вовсю предлагали горячие пирожки и карамельные леденцы. Шумная толпа образовалась у выставленных градоначальником бочек с хмелем. Но нам туда точно не надо! И не потому, что за нами присматривали и пресекали любые нарушения правил. Просто каждый гимназист осознавал, что даже один глоточек станет шагом в пропасть, из которой уже не выбраться. Лучше угоститься горячим чаем или взваром, которые щедро разливали в ближайшей таверне.
– Идемте до галантерейных рядов прогуляемся! – предложила Полина. – Все равно тут еще пару часов ничего интересного не случится.
Как же она ошибалась! Мы едва успели поглазеть на красивые ткани и прикупить себе ниток и атласных лент, как на улице раздался чей-то истошный крик.
– Уби-или! Ироды проклятые! Как есть, убили!
Праздная толпа раскололась на две части. Одни поспешили убраться подальше, чтобы не столкнуться с чужой бедой, а другие хлынули поглазеть, кого там убили и что произошло. Мы относились к последним, тем более, что несчастье случилось в соседней лавке. Кто-то размозжил голову торговцу, забрал кассу и скрылся в толчее. Возможно, что преступник недалеко убежал, так как улицы усиленно патрулировались жандармским корпусом, приданным в помощь городовым и околоточным.
Полиции удалось оттеснить толпу, но часть следов уже безнадежно затоптали. Мы с девчонками прилипли к стеклянной витрине, глазея на распростертое на полу грузное тело и расплывающуюся красную лужу под ним. Тут же, в крови, валялась гипсовая статуэтка, которой бедолаге проломили голову.
Новости разнеслись по площади мгновенно, и уже обросли невероятными подробностями. О происшествии добрые люди уже сообщили родственникам. Пробиваясь через толпу, бегом прибежали жена и дочь убитого. Увидев отца семейства, супруга завыла, запричитала, бросилась к мужу, да только ее не пустили. А девчонка лет тринадцати стояла и смотрела широко распахнутыми глазами, в которых застыли слезы.
– Эх, видока бы сейчас сюда! – бросил в сердцах городовой, который ничего не добился у помощницы лавочника, в момент убийства отлучившейся в дальнюю комнату за товаром.
– Так, ведь вызвали! Едет! – отозвался жандарм с обвислыми усами и шрамом на щеке.
– Когда-то он приедет теперь! Тут бы поймать стервеца, пока далеко не ушел.
– А-а-а! – заголосила вдова, увидев развороченную кассу. – Кормильца убили! Деньги украли и последних средств к существованию лишили!
– Ваше благородие! – я ринулась ко входу, огибая двух любопытствующих кумушек. – Разрешите обратиться?
– Молчанова, куда? – возмутилась сзади воспитательница. – Не положено!
– Позвольте мне помочь найти убийцу! – Я сделала вид, что не расслышала Панфилову, и вытянула вперед руку, демонстрируя перчатку.
– Барышня? – Казачок прошелся по мне изучающим взглядом. – Седьмая специализированная гимназия, четвертый курс. Хм. А вы уверены? Прежде сталкивались с таким?
– Уверена! Я справлюсь!
– О, так это же Анастасия Трофимовна! – узнал меня городовой и многозначительно подмигнул жандарму. – Та самая.
– Хм, по свежему следу быстрее душегуба отыщем. Вы уж не подведите. – Мужчина кивнул жандармам, перекрывшим путь, чтобы меня пропустили. – Идите. А с начальством вашим я договорюсь. – Прикрыл меня грудью от пышущей гневом Зои Матвеевны. Выговор воспитательницы я как-нибудь переживу, а преступника по горячим следам искать нужно.
– Благодарю за доверие! Я не подведу! – С волнением я протиснулась вперед и зашла в лавку.
Прежде чем приступить к делу, сняла верхнюю одежду, осторожно стянула перчатки и огляделась, где лучше встать, чтобы не упустить ни одной детали преступления. Выбрав дальний угол, которого достигла струйка крови, я присела на корточки, глубоко вздохнула и коснулась алой субстанции.
Тотчас обстановка вокруг изменилась. Хозяин, живой и здоровый, хлопотал у прилавка, предвкушая будущую прибыль. Помощница спешно раскладывала товар по полкам, перебирала платки и шали, выдвигая наперед модные расцветки. Скоро народ наугощается и пойдет гулять. Дорогие шляпки, котелки или цилиндры вряд ли купят, а вот подешевле гостинец – гребешок ли, платочек – как раз подойдет, чтобы зазнобу порадовать. Поэтому спешил Авдей Васильевич и Груньку-помощницу поторапливал, а то больно медленно шевелилась.
Торговец как раз услал женщину в дальнюю комнату за посадскими шалями, когда на входной двери тренькнул колокольчик и ввалилась толпа посетителей. Разгоряченные, шумные, они бестолково топтались у прилавка, поэтому торговец цепко следил, чтобы не утащили чего в суете. Может, и нет среди них ворья, однако же, когда соблазн появляется, то редкий человек устоит. Вот от этих соблазнов и ограждал зоркий хозяйский присмотр. Уж лучше бы что-то из товаров уперли, потому как среди праздных чужаков вдруг промелькнуло знакомое лицо. Я поняла это, заприметив, как изумленно взметнулись брови господина Поликарпова. И не только я, гость тоже сообразил, что его узнали. Видно, этим фактом несчастный торговец подписал себе приговор.
Незнакомец носил приметную длиннополую шляпу и держался в тени, прятался за приподнятым воротником пальто. Однако же, когда гость, высказав просьбу, получил отказ и взбесился, то раскрыл мне себя. Пока он, схватив с полки злополучную статуэтку, четыре раза ударил Поликарпова по голове, я подробно рассмотрела внешность и запомнила приметы преступника. Удивительно, что дело происходило в светлое время суток, а с улицы никто и ничего не заметил! Волна посетителей как раз схлынула, привлеченная шумом снаружи.
Наверное, там произошло что-то, приковавшее внимание, и этим сыграло убийце на руку. Бил он хладнокровно, со знанием дела, просто потому, что Поликарпов его узнал. Убедившись, что жертва не дышит, преступник спешно обчистил карманы торговца и выгреб наличность из кассы. На пути к выходу замешкался у прилавка с головными уборами, схватил с полки кепи с длинным козырьком и примерил, надвигая на лоб поглубже. Затем спокойно вышел и растворился в толпе.
– Ну, что? – К тому моменту, как видение развеялось, прибыл следователь Запрудов Николай Васильевич и жаждал получить подробности.
– Я видела его и смогу описать, – ответила, поднимаясь с колен. – Где тут можно руки сполоснуть?
– Позже! Ну, не томите! – взорвался от нетерпения старый знакомый, с которым впервые повстречалась в больнице.
– Мужчина простого сословия, возраст тридцать пять – сорок лет, жилистый, любитель выпить, о чем свидетельствует синюшный цвет кожи и мешки под глазами. Нос картошкой, был не раз сломан, отчего кажется, что он приплюснут и немного свернут набок. Одет в темно-серое пальто солдатского кроя, кепи, клетчатый шарф. Постойте! – оторопело вытаращилась на мужчину, спешно записывающего мои показания. – Я уже читала схожее описание. Это он! Точно! Все сходится. Я знаю, кто убил господина Поликарпова.
– Кто же? – Оторвавшись от письма, мужчина замер, и остальные жандармы притихли, ожидая ответа.
– Это Фрол Кузьмичев, разыскиваемый за убийство купца Холзмана! Он напал на торговца, когда понял, что тот его узнал. Выходит, он был знаком с жертвой?
– Уверены? – уточнил Запрудов.
– Описание сходится! Если поднимите дело, то…
– Достаточно! – Остановил меня жестом. – Приметы Кузьмичева я наизусть выучил. Вы правы, они совпадают. Богучарцев! – окликнул того самого казака, что допустил меня к расследованию. – Поднимай ребят! Оцепляйте центральные кварталы и хватайте каждого, кто подходит под описание. После разберемся и невиновных отпустим. Главное, поймайте душегуба!
– Постойте! Вот! – Ткнула пальцем в шляпу. – Это принадлежало убийце. Возможно, поисковые собаки возьмут след?
Следователь кивнул и молча окинул взглядом толпу, собравшуюся у входа в лавку. Ясно, что в такой мешанине запахов след давно потерялся.
– Есть кое-кто получше поисковых собак. Соловьев! – позвал молодого паренька в черной униформе Следственного комитета. – Вызови сюда Выдрова. За Германом Петровичем машину выслали?
– Так, сразу сообщили. Ему и Зорину магические вестники направили. Может, Акима Фатеевича к делу привлечь? Гортань вроде не повреждена и покойничек свежий. Сам и доложит, за что его порешили. Заодно семье подскажет, где кубышку припрятал.
– То же дело. Вызывай! – распорядившись, Запрудов развернулся ко мне. – Анастасия Трофимовна, прошу задержаться и составить отчет.
– Сейчас найду, где руки помыть, и сразу приступлю.
Я заглянула в подсобку, откуда имелся выход на кухню, и приметила в углу рукомойник. Тщательно отскоблила пальцы от подсохшей крови, промокнула влагу полотенцем, после чего вернулась в лавку. Теперь уже сюда набилась куча полицейских, которые что-то замеряли, делали магоснимки, копались в бумагах убитого, снимали отпечатки. Я нашла свободное местечко за прилавком, позаимствовала у хозяина пару чистых листов бумаги, самописку и села за составление отчета.
– Какая встреча! – Свет магического светильника неожиданно загородила тень. – А я гадал, кого из коллег вызовут на подмогу. Спешил из последних сил, летел, и все равно опоздал. Рад, что из всех видоков нашего города выбор пал на тебя.
– Доброго дня, Ваше благородие! – Я отложила самописку и мило улыбнулась молодому человеку.
– Ну, какое благородие? Мы же давно на «ты», Настенька?
– Константин Алексеевич, на службе – не положено, – мягко поправила я и покачала указательным пальцем.
– А мы никому не скажем? – Зорин заговорщически подмигнул.
– Простите, нужно закончить отчет. – Я тяжело вздохнула, наигранно закатила глаза вверх и вздрогнула.
На миг привиделось, что над парнем нависла черная дымка. Но нет, всего лишь причудливая игра света и тени. Стоило посмотреть под другим углом, и странности исчезли. Незаметно перевела дух. Издержки профессии, наверное. Мерещится всякое.
– Так, давай, помогу! Что тут у тебя? – Ловко выхватив исписанный лист, Зорин вчитался в содержимое. Позаимствовав самописку, бегло прошелся по тексту и сделал несколько пометок. – Ты не можешь утверждать, что это был Фрол Кузьмичев. Только, если имела с ним личное знакомство. В отчете укажи, что приметы совпадают с подозреваемым, а выводы пусть делает следователь. Добавь детали при описании самого преступления: как убийца наносил удары, с какой силой, куда попали брызги крови. Преступник бил с близкого расстояния, значит, на одежде остались следы.
– Спасибо! – Я ничуть не обиделась замечаниям. Все равно сделала пару помарок и подумывала, чтобы переписать набело. А тут такие ценные дополнения. – Вот, что значит, опытный видок.
– Ничего! И ты научишься со временем, – приободрил Константин. – Настенька, ты до которого часа тут пробудешь?
– А что?
– Раз уж меня вернули с полдороги, а в империи объявили праздничные дни… – Зорин развел руками, а после элегантным жестом потянулся, чтобы заправить мне за ухо выбившуюся прядку волос. – Настенька, а пойдемте в театр? Я приглашаю! Сегодня вечером!
– О! Но это… – Я зарделась, польщенная предложением. – Боюсь, меня не отпустят. Зоя Матвеевна будет недовольна тем, что я самовольно вызвалась помочь тут. Да и с девочками договорились вместе погулять.
– Обещаю уладить этот вопрос. – Хитро подмигнул. – Так, я заеду в семь?
– Э… да. – Зорин так быстро ввернул предложение с театром, что сразу не нашлось аргументов для отказа. А после в мысли закралось искушающее, а зачем? Ведь это же не свидание! – А как же мои девчонки?
– Xм, думаю, они не откажутся составить компанию?
– Вы, что же, всех пригласите?
– Почему бы и нет? Праздник же! – Улыбнулся заразительной улыбкой, от которой стало теплее. – Отлучусь ненадолго, у меня еще есть дела. – Костя достал из кармана брюк часы на цепочке и посмотрел время. – До скорой встречи, Настенька.
После ухода Зорина дело с отчетом пошло быстрее. Я учла замечания, переписала текст без помарок и передала бумаги Запрудову. Следователь приложил показания к делу и сухо поблагодарил за помощь.
– Вы можете быть свободны. Если понадобитесь, за вами пришлют.
– Служу империи! Ваше высокоблагородие, позвольте обратиться?
– Что? – Устало посмотрел водянисто-серыми глазами.
– Скажите, пожалуйста, душегуба поймали?
– Нет. – Мотнул головой. – Как в воду канул. Видно лежка у него неподалеку. Но ничего, мы тут каждый уголок обыщем и найдем эту сво… хм, простите. Пока проверяем связи Поликарпова. Вдруг выйдем на след? Благодарю за службу.
Попрощавшись со следователем и остальными, я вдруг вспомнила о просьбе канцлера приглядываться к обуви сотрудников. Алим Осипович оказался прав, что меня знают служащие Управы, с которыми я даже не знакома. С облегчением перевела дух, что среди присутствующих полицейских и жандармов нет никого похожего на того типа из видения.
На выходе встретилась со своими девчонками. Присматривал за ними Тарас Григорьевич Нахлебов. Остальные под надзором Панфиловой отправились на представление артистов.
– Аська, ну, ты даешь! – Первой подбежала Мила, хватая за руки. – Какая ты смелая! Видела, как убийство произошло? Вот, прямо так, как на занятиях рассказывают?
– Между прочим, мы из-за тебя представление пропустили. Со столов угощение в миг размели, а нам ничего не досталось, – насупилась Дашка. – И замерзли, к тому же!
– Ага! – поддакнула Марфа.
– Так, идемте греться! Тарас Григорьевич, где тут можно чаю горячего попить? С баранками?
– Вам бы, барышни, чего посущественнее, а не то заболеете, – хмыкнул городовой. – Знаю тут одно место, где отличный взвар подают. И перекусить можно недорого.
– Ведите же скорее! – простучала зубами Григорьева.
Нахлебов привел нас в трактир на соседней улице, располагающийся в полуподвальном помещении жилого дома. Мы слегка оробели, прежде никогда не бывавшие в подобных заведениях. Уместно ли молодым барышням посещать злачные места?
– Вы не переживайте! – предупредил мужчина. – Это приличный трактир. Здесь все наши столуются, до Управы дворами идти недалеко. Хозяин из отставников, цены не завышает, внутри чисто и опрятно. И посетители такие, что в обиду никому не дадут.
Народу в этот час в зале оказалось немного и, как предупреждал Нахлебов, все из полицейской Управы, среди которых парочка гражданских затесалась. Вопреки опасениям, никто осуждающе не пялился и пальцем не показывал.
– Эк, Тарас Григорьевич, с каким цветником ты нынче пожаловал! – позавидовал хозяин – подтянутый мужчина в белом фартуке, повязанном поверх старой солдатской формы без знаков отличий. Заметив у нас перчатки с опознавательными рунами, мужчина с пониманием кивнул. – С порядками новые кадры ознакомишь? Вижу, в будущем барышни пополнят состав нашего Управления.
– Все-то ты замечаешь, Василь Егорович, – хмыкнул наш сопровождающий. – Будь добр, организуй стол и накорми девиц, а то проголодались на свежем воздухе. И взвару подай, чтоб согреться.
Нам указали на дальний столик и, пока мы раздевались и рассаживались, расторопный мальчишка приволок чайник, из носика которого поднимался парок. Подавальщик ловко разлил по чашкам дымящийся напиток, источающий приятный аромат. Пить невозможно, так обжигает, но погреть замерзшие руки об чашку – блаженство. На пару минут мы синхронно зависли в медитативной позе с одинаковыми восторженными лицами. А с первым же глотком по телу разлилось приятное тепло, оставляя во рту приятное медово-травяное послевкусие.
– Ммм, божественный напиток! – оценила Дарья, поглядывая по сторонам слегка осоловелым взглядом.
– Поддерживаю, – промурчала Милка сонным голоском.
После стылой улицы нас разморило в тепле, а когда еще и накормили до отвала, захотелось прикорнуть на лавочке и поспать часок-другой. Но неприлично же. Вот и сидели за столом, клевали носом. Однако стоило вспомнить, что на вечер мы приглашены в театр, как сон моментально слетел. Девчонки оживились, засобирались, принялись обсуждать афишу, которую видели по дороге.
Вернувшись на площадь, где празднование только набирало обороты, присоединились к основному составу группы. Пока подруги делились впечатлениями, Зоя Матвеевна отозвала меня в сторонку и отчитала за своеволие.
– Но я ведь помогла и ничего дурного не сделала! Признаю, что неправильно поступила, не спросив разрешения. Так, я же хотела, как лучше!
– Настя, твое рвение понятно, однако нельзя бездумно бросаться в омут с головой. У тебя мало опыта, чтобы объективно оценить риски. С некоторыми преступлениями даже опытные видоки не связываются. И не из брезгливости или нежелания помочь, а из чувства самосохранения. Убийство в доме Холзмана сначала тоже казалось простым, а в итоге мы потеряли двух учеников. Я уж не говорю, что головой отвечаю за каждую из вас.
– Простите, пожалуйста! – Смущенно потупилась. – Поверьте, я только хотела помочь и не подумала о последствиях.
– Знаю. – Воспитательница вздохнула. – Молодости свойственно ошибаться и совершать неразумные поступки. Тебе повезло, что обошлось без происшествий. Впредь постарайся трезво оценивать собственные силы и не забывай о людях, которые от тебя зависят.
– Вы доложите Демиду Ивановичу? Меня накажут? – За проявленным пониманием проскальзывала мысль о неотвратимости наказания.
– Доложить придется, ведь ты участвовала в расследовании. Каждый такой случай фиксируется и заносится в личное дело. Однако в отчете будет указано, что ты приступила к работе, согласовав участие со мной.
– Правда? – Я вспыхнула радостью и в порыве чувств схватила женщину за руки. – Спасибо вам огромное!
– Это не мне, а кавалеру своему спасибо скажи. – Зоя Матвеевна улыбнулась кончиками губ. – Я люблю театр. Мечтала посмотреть спектакль из ложи, а не из партера. И девочки тоже будут рады, они заслужили развлечение.
– О! – Глаза сами собой округлились. – Но Костя не мой кавалер.
– Костя? – Женщина скопировала интонацию. – Конечно!
– Константин Алексеевич, – исправилась я, чувствуя, как заалели уши. – Это проявление дружбы, не более. К тому же, он ведь всех пригласил.
– Да, но пригласил из-за тебя, – с легкостью отмела аргументы Панфилова. – Перспективный молодой человек. Может, обратишь на него внимание?
– Я как-то не задумывалась над этим. – К алеющим ушам прибавились пунцовые щеки. – Рано, да и, вообще…
– Ничуть не рано. Тебе скоро восемнадцать, а этот тот возраст, когда маги вступают в браки, а неодаренные уже с детишками нянчатся. При твоей профессии сложно будет найти пару. Большая удача встретить человека понимающего, разделяющего взгляды. А у видоков с этим проблема, поэтому я буду рада, если у вас сложится, и ты обретешь счастье. Обычно оно слишком короткое и мимолетное, чтобы успеть им насладиться, но это будет тот крепкий якорь, что однажды тебя спасет.
Pulsuz fraqment bitdi.