Kitabı oxu: «Творение Ангела, или Сказания для взрослых», səhifə 3

За окном мелькали все те же деревья, поля – российская глубинка, виднелись холмы, с плавными изгибами своих спин, покрытых местами соснами или еще чем-то хвойным, может быть даже кедрачом. Наблюдая за пейзажем ОН понял, что проехал почти четыреста километров, может и потому желудок отчаянно просил, что ни будь покушать и был прав. Как на зло попадались только захудалые деревеньки, где общепитом и не пахло. Выход один, ОН остановился у одного магазинчика или что-то похожее на него. Красная дверь с табличкой «У Анатолия» Когда-то дед этого Анатолия строил дом со ставнями и резной крышей для себя и своей семьи, его же внук превратил этот дом в «центр торговли» сам переселился в летнюю кухню, наверное. ОН толкнул дверь, за прилавком его встретил парень лет двадцати пяти высокого роста одетый в спортивные брюки и майку. Парень чему-то улыбался. Магазин напоминал старое сельпо времен классического застоя. С одной стороны прилавка лежали кастрюли, грабли, утюги и прочая утварь домашнего хозяйства, рядом весела одежда фуфайки сапоги и спортивный костюм сомнительного бренда. Прилавок с продуктами отвечал всем требованиям тружеников села, много водки, вина, пива и сигарет по очень демократичным ценам из продуктов же кроме бананов кильки и масла брать было не чего. Колбаса, пролежавшая здесь минимум неделю и конечно плавленые сырки с не понятным сроком хранения, но по любому пережившие его не один раз. Пришлось обойтись бананами, килькой и булкой хлеба. Рассчитавшись с парнем, он прошел к машине, выгрузив провизию на заднее сиденье и проехав за деревню в лесочек, ОН решил остановиться и перекусить.

Воздух, конечно, был божественен, поздняя осень во всей своей красе, шуршащие под ногами листья и огромные гнезда ворон на деревьях, не радовали только нависшие темно-серые тучи, пахло дождем. Недалеко свежевспаханное поле, «интересно, зачем на зиму его перепахали?» – Так и не придумав ответ, перекусив, чем бог послал, он сел за руль. Оставалось еще примерно семьсот километров. Трасса, конечно, не была идеальной, но, тем не менее, можно было держать приличную скорость. Хотя спешить ему было не куда, никто не ждал его, и никто не знал где ОН сейчас, на это ОН в и принципе очень надеялся. Через час на лобовое стекло упали первые капли осеннего дождя, и через мгновение стекло покрылось пленкой воды, пришлось включить дворники и закрыть стекло, в машине стало как-то прохладно и не уютно, спасла печка. Дождь крупными каплями стучал по машине, не на шутку заливая водой. Осень. ЕМУ это не испортило настроение скорость, конечно, пришлось сбавить.

Вот можно снова спокойно окунутся в прошлое и закурив ОН начал перебирать в памяти эпизоды, как бы просматривая кадры своей жизни…. Женщины, сколько их было, и каждая оставила свой след в его сердце, страсть, эмоции боль каких-то потерь, ошибок и разочарований со временем все это теряло свою остроту. Менялись женщины, менялись друзья, менялась и проходила жизнь. Вот и сын уже вырос, и так повернулась судьба, что ОН встретил его, взрослым человеком, со своим мнением, после четырнадцати лет разлуки.

ОН приехал на вокзал за полчаса до поезда, волнуясь, много курил и ходил по перрону, постоянно смотря на часы. Мысли, конечно, в голове вертелись разные, ОН столько раз представлял себе эту встречу, думал, что скажет, какие слова прозвучат и что услышит в ответ. Наконец поезд показался, и ОН вдруг понял, что практически не готов к этой встрече с сыном, как ОН объяснит ребенку, почему тот в семь лет остался без отца? Почему разошлись с его матерью, кто виноват? Они сначала молча обнялись и оба поняли, что ничего говорить не надо и на глазах у обоих заблестели слезинки. Худощавый, смуглый, не бритый и очень уставший Рудольф явно выглядел не лучшим образом, не добавляла шарма и одежда, видавшая виды куртка джинсы не первой свежести. Они закурили и, не много постояв, пошли в сторону стоянки, где их ждал, помытый в честь такого дела «БМВ». Как-то, быстро освоившись, они завели простой мужской разговор, о машинах, лошадиных силах и т. д. Подъехав к дому, они вышли и поднялись на третий этаж, где тоже слегка волнуясь, ждала ОНА. ОН хорошо запомнил эту встречу, надо отдать ЕЙ должное, стол был накрыт как в лучших ресторанах, Рудольфа это даже смущало, но, когда все выпили вина, как-то все сгладилось и через двадцать минут от первоначального смущения и следа не осталось. Речь шла о погоде, работе и просто так ни о чем. Три взрослых человека чувствовали, что нужны друг другу. Так, по крайней мере, ЕМУ казалось, ОН был счастлив, осознавая, что у НЕГО есть сын и ОНА, что еще нужно мужчине, чтобы почувствовать себя счастливым, самым счастливым. Рудольфа после ужина уложили в зал, где он уставший и явно переволновавшись быстро уснул.

Снова захотелось закурить, уже давно стемнело и фары выхватывали причудливые фигуры деревьев, лес стал таинственным, чуть жутковатым дорога тянулась в гору, это конечно не горы средней Азии, но, тем не менее, крутые повороты, лес и дождь осложняли не много продвижение к намеченной цели. ЕМУ – человеку, которого никто не ждет, все – таки света фар явно не хватало, мокрый от дождя асфальт отражал его, и это не позволяло замечать мелкие ямы. Движения по трассе почти не было, точно глухомань подумал он, похоже, и с климатом тоже не очень повезло, но пока все это его устраивало. Впереди слабо светились огни какой-то деревушки, сколько их затерянных здесь и везде живут люди.

Дорога как будто разрезала деревню на две половины «Заречное» прочитал он на покосившемся знаке. Где тут речка, по крайней мере, мостов или что ни будь подобного он не проезжал. Побеленные деревья вдоль дороги, скамейки у ограды и бревна, сложенные рядом, наверно на дрова. И никому нет дела до проезжающего мимо забрызганного грязью «Мерседеса», в котором сидит ОН уже уставший от дороги, да наверно и от самой жизни человек. Вот так бы остановиться, подойти к людям и сказать, люди вы же не волки, а если даже и так возьмите меня в свою стаю одинокого и усталого, поделитесь теплом своих душ и теплом своего очага, может и я на что сгожусь вам. Но он не остановился, да и деревня «Заречное» уже закончилась, о чем оповестил знак с перечеркнутым названием. Надо ехать дальше, хотелось чаю горячего и принять ванну. ОН опять закурил. Надо заправиться стрелка прибора уже порядочно склонилась влево. По его расчетам примерно через сто километров должен быть не большой городишко там наверняка можно перекусить и заправить машину.

ОНА проснулась уже давно и просто не хотела вставать, даже не глядя на часы было ясно, что вчерашняя мысль встать в семь теперь уже стала историей. Ладно, новую жизнь начнем завтра. Достав из-под подушки пульт от телевизора, включила его, пытаясь, настроится, на что ни будь веселое, одновременно вспоминая обрывки сна. ОНА всегда уделяла большое внимание снам, приметам и всякого рода предсказаниям. Но сон так и не вспомнился, а утро тем временем уже было в разгаре, и с улицы со странным названием «Суюнбая» слышался гул от потока автомашин. Город, проснувшись, набирал обороты, заставив себя встать, ОНА взяла сигарету и вышла на балкон, закурила. Сквозь легкий пеньюар чувствовалась свежая прохлада, смотрела в даль, попыталась собраться с мыслями, да план на этот день, хотелось составить. Но к сожалению ни мысли, ни планы так и не выстроились стройными рядами готовыми воплощаться или быть воплощенными. Не обращая внимания на телевизор, ОНА прошла на кухню и включила компьютер, поставила чайник, на газ, секунду постояв, посмотрела на синие язычки пламени. ЕЙ опять захотелось закурить, прикурив от газа вторую за это утро сигарету, ОНА глянула в зеркало, которое висело в кухне, и попыталась улыбнуться своему отражению. Улыбка, вышла какая-то искусственная, то ли помешала, не совсем прикрытая грусть в глазах, то ли ОНА еще просто не совсем проснулась. Надеясь на второе, ОНА поспешила привести себя в порядок. Не будем вдаваться в подробности женского туалета, но через тридцать минут в зеркало смотрела уверенная в себя и в своей неотразимости дама средних лет. Со вкусом подобранные украшения, умеренный макияж, сделали свое дело. Нет, ОНА не спешила на работу, и уже давно за ней не приезжал служебный автомобиль и ЕЁ сотовый некогда разрывавшийся от звонков, давно молчал. ОНА больше не вздрагивала от внезапных звонков из разных проверяющих налоговых и финансовых организаций. Не отчитывала директоров магазинов, и не кляла всех юристов и адвокатов, поражаясь их медлительностью и незнанием своих обязанностей.

Особенно доставалось Коле юристу, хитрому и алчному парню, который постоянно мечтал разбогатеть за счет предприятия, не прикладывая при этом ни грамма усилий. Это все, к сожалению, и к радости уже в прошлом. Теперь новая жизнь вроде спокойная и размеренная хотя, как посмотреть, не давала покоя дочь Маша и Он, и, если с Машей все было ей понятно и уже составлен примерный план действий по спасению не признанного гения. С НИМ же все не так просто, порой ОНА ненавидела его всем своим сознанием, порой любила, ЕЕ мучила безумная ревность, ЕЙ казалось, что ОН постоянно врет и изменяет ей. Хотя ОН, называл это недоверием. Теперь ОН исчез, уже десять дней сотки отключены, да и на работе ЕГО тоже потеряли, в этом ОНА убедилась теперь точно. С начала ЕЙ думалось, что это очередная авантюра, спектакль, но тревожная мысль постепенно и так не заметно заменила все предположения. Теперь ЕЙ вдруг так отчетливо вспомнился сегодняшний сон: «Он стоял весь в белом и был на много моложе своих лет. ОН говорил ей, какие-то слова как заклинание повторяя снова и снова ОНА не слышала слов, был какой-то шум, и люди, которые собирались и почему-то строились между ними, разделяя их все дальше и дальше. ОНА всеми силами пыталась приблизиться к нему, но толпа все увеличивалась, и вскоре ЕГО уже не было видно».

Да сон не предвещал ни чего хорошего, это точно. Настроение не улучшилось даже от включенной некогда любимой песни. Тревога на душе возрастала. Теперь все ЕЁ мысли были только о НЕМ, теперь это была не ревность или недоверие, с ним случилось несчастье, в этом она уже была, почти уверена включившись, ЕЁ живое воображение, рисовало картины одну ужасней другой. Взяв сотку, она начала обзванивать всех, кто так или иначе был с ним связан, и через полчаса поняла бессмысленность этой затеи. Никто, ничего не знал, ещё час ушел на обзвон моргов и больниц, и отделы полиции, ни каких результатов. Выйдя на балкон, долго искала сигареты, лежащие прямо перед глазами, нашла, но прикурив, сразу же бросила сигарету. Так прошло не меньше получаса, взяв себя в руки, она пыталась понять, что произошло, но каждый вопрос порождал как минимум два новых, не давая ни одного ответа.

В одном ОНА была уверена теперь уже точно, ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ, не много придя в себя, решила погадать на картах, но карты падали из рук и может первый раз в жизни ОНА со злостью бросила колоду на стол. Надо выпить, достав водку, налила в рюмку и сразу выпив, налила следующую. Надо что-то делать, есть телефон сестры, которую он называл «Гошкой», Гошка долго не брала трубку, и разговора с ней как-то не получилось, она ничего не знала про НЕГО, хотя, почувствовав не ладное тоже разволновалась. Оставался «Хупа» так он называл сына Татьяны, его бывшей жены, он вообще, почему-то всем давал прозвища, прозвища, как правило, приживались и становились почти вторым именем. Звонить ему она не хотела и вообще испытывала к этому парню некоторую неприязнь, но парень должен знать где ОН? ОН, не смотря на такую разницу в возрасте, довольно тесно общался с ним последнее время. Номер «Хупы» был отключен, домашний же никто не брал. Она начала вспоминать все, что происходило за последнее время, пытаясь не упустить ни одной даже самой незначительной детали: ОН ушел и уже долгое время снимал времянку. ОНА иногда звонила ему, ОН забрасывал ее «смсками», потом они встретились. ОНА отдала ему оставшиеся после его ухода рубашки, они опять поругались. Вспомнила, как гнев переполнял все ее сознание, и ОНА была готова убить его. Потом ОН заскочил в машину, и буквально сорвавшись с места, как сумасшедший, умчался. Это была их последняя встреча, потом опять куча бессмысленных на ЕЕ взгляд смс.

И вот теперь все, именно все. ОНА подошла к зеркалу, поправила волосы, потом сев на кухне за стол решила составить план действий. Увидев на столе не тронутую рюмку сначала удивилась, потом ей стало страшно, когда вдруг она представила на ней кусочек хлеба. ОНА снова и снова перебирала возможные варианты. Нет, никакой логической цепочки так и не выстраивалось. И потеряв остатки самообладания, ОНА заплакала, только сейчас ОНА стала понимать, что и сама причастна к тому, что произошло. «Ну, гад, если живой убью» – не много успокоившись от этой мысли, ОНА прошла в спальню и почти обессиленная упала на кровать. ЕЙ хотелось спрятаться уйти от мыслей о НЕМ, но привыкнув, за всю свою жизнь брать на себя ответственность и за детей, и за работу. ОНА и сейчас чувствовала себя виноватой. Я не могла так ошибаться не могла. ЕЙ вспомнились их совместные поездки, по окрестностям Алматы, на рыбалку или просто, когда ОНИ выезжали на природу, взяв с собой, что ни будь покушать. Правда, зачастую эти поездки заканчивались скандалом, но какой мелочью выглядели эти скандалы сейчас. ОН часто повторял «все можно исправить кроме смерти» и сейчас эти его слова ОНА как бы услышала, его голос донесся из зала и даже на секунду ЕЙ показалось, что все это жестокий сон, что сейчас ОНА проснется и повернув голову увидит рядом ЕГО…

Он уже не считал, сколько километров проехал и сколько еще осталось. Мысли не возвращались в реальность, а были далеко от сюда и по времени и по расстоянию. Пионерские лагеря «Ручеек», «Орленок» и «Березка» обыкновенные советские места отдыха для детей высоко в горах. Именно там, только выше в горах обосновались остатки банды. Они натворили немало бед в ближайшем городе. На их счету убийства, грабежи и изнасилования. В то далекое время не принято было афишировать такие вещи, БАНДИТОВ просто опера ловили, выполняя свою работу. «У нас нет организованной преступности» – говорили на съездах и в отчетах по УВД. Пять парней без формы ехали на мероприятие в «Уазике». Заехали в магазин в последней перед горами деревне взяли водки, кабачковой икры и две лепешки, тут же все и употребив для поднятия боевого духа, как ОН сказал. Пили все, и водитель не был исключением. Потом дорога пошла по ущелью все выше и выше в горы, настроение было у всех приподнятое, даже вроде петь пытались, но поняв, что никто слов песни не помнит, перешли на анекдоты. И как-то вместе с выпитой водкой очень быстро добрались до места. Поставили машину и решили обойти по горам все три лагеря, чтобы ни поднимать ажиотажа, как сказал кто – то из парней. ОН уже не помнил, почему остался один, когда увидел одного из преступников выше в горах. Они посмотрели друг на друга и каждый, решил не сдаваться. Молодой парень стоял в метрах ста выше, чем находился, ОН и конечно преимущество было не на ЕГО стороне. Сто метров по почти отвесному склону расстояние очень внушительное. Они упорно двигались все выше и выше по склону, не обращая внимание на руки, пораненные до крови, которыми цеплялись за острые камни. Стрелять, хотя и можно было, но в горах это означало спровоцировать камнепад и просто было мало шанса попасть по цели. Уже порвана мокрая от пота рубашка, а расстояние только немного сократилось. Оба прекрасно понимали, что одно неверное движение и любой из них может сорваться с этой скалы. Расстояние, тем не менее, сокращалось, в горле пересохло, казалось, что сердце сейчас просто выскочит из груди, воздуха не хватало. Понимая, что обречен, преступник начал кидать камни и терять драгоценные минуты на подъёме, камни пролетали один за другим, но ЕГО уже было не остановить и, хотя один камень все-таки достиг цели и поранил плечо, прижимаясь к скалам ОН грудью напоролся на что-то острое и вскоре кровью окрасилась клетчатая рубашка или то, что от нее осталось. Преступник и ОН, оба молча карабкались вверх. Не было сил ни кричать не говорить, когда расстояние сократилось до нескольких метров, ОН достал ствол и, хотя карабкаться было очень неудобно, теперь ОН решился на выстрел.

– Стой сука, не двигайся, – ОН рычал, эмоции кипели внутри.

– Ты уходи сам, – прошипел бандит, – убью.

ОН не переставая двигаться в перед, знал, что делать и как, решимостью дышал его весь внешний вид, ОН реальная угроза на крыльях собственных убеждений: «Любой ценой преступника посадить в тюрьму, даже ценой в свою жизнь».

– Нет друг, ты пойдешь со мной, куда я теперь без тебя? – ОН выжал из себя хорошую дозу иронии.

– Сдохни, легавый, – запаниковал парень, но и озлобленность на преследователя совершила глупость, не заставили себя долго ждать глупые поступки.

И полетел камень, но ОН чудом увернулся, понял ждать больше нечего, рассчитывать на рассудительность парня не приходится, выстрел. ОН понял, что попал в ногу парня, тот как-то резко изменился в лице, оно стало почти белым. Через мгновение они сцепились в смертельной схватке, необходимо было держаться за острые камни и как-то задержать парня, а сил уже не оставалось. У того было очень сильное кровотечение и уже было не понять где чья кровь. ОН не думал, как будет спускаться, хотя понимал, что ребята слышали выстрел и помогут, но эхо выстрела могло сбить их с толку. Вцепившись в глотку ублюдка, ОН несколько раз ударил его пистолетом по голове. Парень обмяк, и сопротивления уже не оказывал. Маленький уступ в скале позволил совершить все действия по задержанию преступника и по возможности оставить его в живых, но обезвредить. Быстро сообразив, ОН ремнем от брюк связал его, и конец ремня намотал себе на руку. Так они начали спускаться, оставляя за собой на камнях следы крови. ЕМУ казалось, что они никогда уже не спустятся, парень был без сознания и ОН просто тащил его по камням. Спустя какое-то время ОН вдруг увидел забор пионерского лагеря. Маленькая девчонка, увидев их, с криком бросилась прочь, она так кричала и горное эхо умножало и увеличивало ее крик, для НЕГО это было как вой родной сирены. Парень пришел в сознание, он стонал и ругался, но его песня была, как бы спета. Перетащив свою ношу через забор, ОН решил осмотреть ногу раненого им преступника, рана была на вылет и сильно кровоточила. Пришлось развязать ремень и перетянуть этому уроду ногу выше ранения. Да и опасности, он уже никакой не представлял. Оставалось ждать. Не прошло и нескольких минут как результат «сирены» произведённой девчонкой дал свои результаты: процессия из двух женщин, одна из которых была в белом халате, и одного молодого парня спортивного телосложения приближалась к НЕМУ.

– Я сотрудник милиции мне нужна помощь, – ОН говорил грустно, впрочем, и ситуация не веселила.

– А удостоверение у вас есть? – поинтересовался спортсмен.

– Я не знаю, есть пистолет, если Вас это убедит. – Ему как-то не хотелось верить, что людей интересуют глупые формальности, при виде двух окровавленных людей.

– Витя давайте поможем, – жалобно подала голос женщина в белом халате, она оказалась милосерднее, мужчины.

– Давай Витя бери этого горного «орла» он, похоже, свое отлетал, – ОН посоветовал спортсмену, но властно по-военному.

Витя легко поднял задержанного и взвалив на плече пошел, а что ему еще оставалось делать, женщина, стоящая рядом, тихо всхлипывала, не доводить же ситуацию, до истерики.

– Там у ворот должна быть машина, – ОН тяжело поднялся с земли и советовал, как лучше себя вести.

– Вам нужна помощь, сейчас зайдем в кабинет медика я Вас перевяжу. – размазывая тушь по лицу женщина старалась поддержать меня за локоть.

На встречу уже поднимались мои парни, они бодро шагали, поднимая пыль сапогами.

– Ты что ранен? – Как-то серии тупых вопросов всегда любили задавать люди и мои подчинённые не исключение.

– Пустяки царапина, – отмахнулся ОН. – Заберите у Вити, это чучело, – Он приказал, в неуставной форме.

Парни забрали и потащили уже не так нежно «товарища» к машине. ОН зашел в кабинет медика и в зеркале увидел свое отражение то, что он там увидел, описанию не подлежит. Врач, женщина которая пришла вместе с Виктором решившая перевязать или обработать рану на груди почему-то свалилась в обморок.

– Ну, у Вас и врач, извините, – ОН тупо смотрел на валяющееся тело, а шевелиться не хотелось, понимал, устал.

– Сейчас придет Вера, – Витя как-то неловко оправдывался.

Зашла белокурая, молодая и вполне симпатичная Вера. Как-то быстро замазала, заклеила рану и так же быстро испарилась, ОН даже спасибо не успел сказать. Тем временем доктору дали, что-то понюхать и привели ее в чувство. Теперь единственным желанием было у НЕГО просто покурить, и ОН вышел на улицу, двое его парней стояли окруженные детворой.

– Живой, – усмехнулся один из парней, как будто сомневаясь в том, что видит.

– Не дождетесь, – ОН скривил губы в усмешке, – пацаны, сигарету дайте.

– Ну и вид у тебя, – не унимались товарищи по оружию.

– Да ладно вам, – ОН отмахнулся. – Че взяли еще кого?

– Да двоих, в машине отдыхают, – отозвались почти в один голос товарищи.

– Ну, лады, – ОН сделал последнею затяжку, стрельнул окурком и побрел к машине, а пацаны за ним в ногу пристроились.

В машине были уже трое задержанных, по виду всех было понятно, что они сюда идти не очень хотели. Загрузившись в «Уазик» погнали в город. ОН не мог тогда представить, что через почти двадцать лет, судьба сведет их вместе с той белокурой Верой. И какое значение она сыграет в его жизни. Так память выхватывает моменты из жизни, и они со всеми подробностями всплывают, помогая в дальней дороге, скрашивая одиночество…

Ему сорок километров оставалось доехать до городка в глубинке России. У него всю дорогу всплывали воспоминания о прошлом, ОН прощался с тем человеком, кем был в той жизни на которой поставил крест. ОН для себя все распланировал, взял в Алмате «кеш» на махинации с кредитами, оставил там своё прошлое и почти доехал до места, в котором решил строить новую жизнь. Взглянул в зеркало обозрения, на бешеной скорости, сокращая дистанцию на него мчался тот самый «БУМЕР», которого в этой глубинке быть не должно. ОН успел подумать: «Какого черта, кто из подельников его сдал? Преследователям нужен только „кеш“, моя жизнь никого не интересует и в живых они меня не оставят.» Почему уснуло ЕГО звериное чутьё он не понял или не успел понять. Утопил педальку газа в полек, Мерс захлёбываясь набирал обороты, первый маневр обгона ОН совершил виртуозно, но и «Бумер» продемонстрировал навыки Шумахера, отставая на расстояние обгоняемых машин. Впереди показались габариты фуры или автобуса, ОН не успел разглядеть, подумал: «Как они вычислили куда я направляюсь?» Эта мысль была последняя в реальности. До габаритных огней оставалась метров сто, он плавно стал выходить на встречную полосу, машин не было, но неожиданно фура вильнула тоже на в встречную полосу движения. ОН подумал: «За чем?» и на скорости 240 километров в час врезался в задние колеса фуры, которая ехала со скоростью 30 километров в час. Понятное дело, авария красиво спланирована. «Бумер» грубо говоря загнал его под колеса фуры.

Сейчас смысла нет рассказывать кто, как и когда ЕГО предал, свою роль в этом сюжете сыграли все, каждый получил то, что он хотел. ДПС приехали на место происшествия, им позвонила женщина и всхлипывая сообщила об аварии на трассе. Она стояла в пыли на обочине и теребя платок, ждала скорую помощь, вы не ослышались ОН был жив, его спасли от смерти немецкое качество автопрома, подушки безопасности и на авто пилоте вдавленные тормоза до утора, которые заклинили. Вера ЕГО сразу узнала, как только заглянула в боковое стекло, хоть и прошло двадцать лет, ей казалось ОН несколько не изменился. Тогда ей в душу запал майор. Вера села в скорую вместе с НИМ, не желая больше упускать свой шанс. Её отец развел только руками, провожая скорую глазами и потом поехал на дачу. Зрелая женщина последние семь лет жила одна двое детей выросли, а мужа похоронила. Вера для себя сразу решила, ОН мне нужен, трое суток просидела в реанимации, когда ОН пришёл в себя ЕГО удивило её присутствие и тишина в сознании. Четко, память рисовала только воспоминания об операции в горах, где расположен был пионерский лагерь. ОН хриплым голосом сказал:

– Вера, что произошло, после перевязки?

Он не помнил не одного эпизода своей жизни за последние двадцать лет, только то что было до трав пункта, куда он зашёл перевязать раны. Как загадочно распорядился случай, его Мерседес в хлам разбитый, в машине не оказалась не документов не «кеша», фура, в которую ОН врезался числилась в угоне. ОН три дня был на грани смерти и жизни. Вера ЕГО опознала и желание милиционеров капаться в семейной жизни супругов Уваровых остыло. Почему Вера сказала в скорой, что он её муж она не вспомнила, но ОН поверил. В её квартире, вещи покойного мужа ОН принял как свой, хотел забыть прошлое пожалуйста, не успел забыть, зато случай все воспоминания вышиб. Доктор сказал, что после такой черепно-мозговой травмы люди никогда не вспоминают кто они и откуда.

Первая сказка «Про мысли».

Сказка «Дорожная пыль или Странник».

На сцене пыль клубится, в центре сидит человек, гружёный мыслями, как Боинг. На авансцене электронное солнце, лучи которого равнодушные к любым проявлениям чувств. За спиной на огромном экране идет прогон картин: бредёт человек по дороге, леса горят, дым черными клубами уходит в серое небо, океан о скалы бьется, мир рушится, апокалипсис.

«Под лучами палящего солнца потухли все яркие краски, хотя, можно смело сказать и яркими то краски не были никогда. И мир от дня Сотворения пустыней без душной был. Ветры Вселенной гоняли по просторам все сущности, которые общения, не зная между собой, хранили в себе каждая, свой покой. «ОНИ о сущностях могут всё знать, ИМ по сущностям суть определять и печатью от хаоса «СВЕТ» ограждать» – такие мысли носились в голове у человека. Трудно определить его пол: «мужчина он или женщина», а по большому счету – это не имеет значения, он человек.

Бредет человек по дороге и путь его даже сложно дорогой назвать. Он голову к небу не поднимает, его не радует небесная голубизна. Он птиц в небе не замечает и звуки его не привлекают. Его ветхой одеждой ветер играет и пыль из-под ног выбивает, но от палящих лучей не спасает. Лучи давно сожгли стремления и мечты подкосили ноги, оставив грубые шрамы в душе и на теле. Человек смотрит под ноги, пыль не раздражает его. Он понимает, что давно сам превратился в пыль, став частью её. Только чуточку больше, чуточку приметнее, но для кого? Осознавать себя одиноким человек просто не смеет. Придумать себе, что он один, что смог, переходя с места на место уйти от НИХ?

Человек ищет место спрятаться на бренной, смертной, тленной земле, хотя сам понимает, что прятаться негде: ни лес густой нависший зелеными кронами над тобой, тебя не скроет от пульса планеты в себе. Ни синие воды своей глубиной убаюкать не смогут в пучине морской суету твоих мыслей и скудность дней. Ни горы высокие, ни пещеры глубокие не скроют сущности простой, что любой человек несет с собой, сгребая пыль босой ногой, ведь обувь давно в плен превратилась. Человек странник на земле, в любом её уголке, он чужой, не потому, что его Мир отвергает, а потому что он сам себя в тлен буднями погружает.

Пусть в толпе, спешащей странник с потоком людей бредет, его никто не узнает и ветхих одежд не заметит, всё своим руслом течёт. Пусть семьей каждый обзаведётся, все друг друга будут лелеять, заботой и вниманием окружать, но в один миг каждый обернется и в далёкий путь по пустыне побредет. Пусть в садике учат, в школе губят, на работе требуют и грузят, каждый странник пыль ногами на дороге гребет. Как-то так просто, всем после всего, именно так суждено, брести утопая в дорожной пыли.

Пылинки облепят ноги, живой под ногами шуршит песок, дорога по жизни проходит, и боль забыта давно. Не потому, что боль не доступна телу, а потому что человек мертвый душой. Человек бредет, может быть по пустыне загребает ногами горячий песок, может быть лесом дремучим плутает – тропинку знакомую не найдет, может быть в поле вышел и длинным оврагом бредет, может быть проходил города и деревни, но вспомнить ни сможет не одно лицо, может быть кто-то его остановит, он не услышит его, может быть даже выбранное им русло радость ему принесет. Русло пробили сильные воды, для русла расступилась земная твердь, это сама природа ему указала путь. Итог подводим, человек пылинка реку жизни стремился вспять повернуть. Стремится знания по жизни собрать, но потерял ориентир и суть, потерял все что с рождения ОНИ для него собрали в путь.

Мораль сей сказки такова: «человек на земле „странник“ и сам не ищет свой путь».

Вторая сказка «Про коньяк».

Сказка «Выпили и закусили или Правильный счет».

На сцене кабинет в убойном отделе. Два милиционера и путана, которых объединяет давняя искренняя дружба. Они вместе пережили много каверзных случаев, могут позволить между собой, каждый панибратские отношения к другому.

Выпили по второй, закусили лимоном, поморщились, закурили, Андрей распахнул окно, расслабились. Располагающее начало для откровенных разговоров.

– У нас два трупа девушек, с характерными приметами, которые позволяют сделать вывод, что дамы зарабатывали деньги на панели, – нисколько не фальшивя, полилась речь Димы и коньяк в стаканы.

– Охренеть, – Марина подавилась лимоном и закашлялась.

– Дыши глубже, – Андрей похлопал Марину по спине ладошкой, – ты нам нужна живая.

– Ага, и разговорчивая, – слегка подкашливая, сказала Марина. – Где Юля? – слезы размазали тушь под глазами.

– А при чем тут Юля? – Дима удивленно поднял бровь.

– Как причем? Алина и Юля два трупа. Что-то мне голову морочат ваши реплики, – Марина ерзала на столе.

– Подождите у нас Алина и Валя, – выдал Андрей, обескураживающий факт.

– Что? Еще и Юлька? Всё нам башки не носить. Управление нас кастрирует, – подвел итог Дима, и озадаченно почесал затылок.

– Марина, а где труп Юли? – задал Андрей вопрос, реально испугавшись кастрации.

– У вас, что его нет? – Марина переводила взгляд с одного мужчины на другого, пьяненько, что-то соображая.

– Отлично, я надеялся, что коньяк способствует откровенности, а получилось как всегда, мы запутались в фактах, – тяжело вздохнул Дима.