Вот сейчас чего-то вспомнилось, а так вообще, раз попытавшись, я эту историю больше никогда никому не рассказывал: все эти ухмылки, фрейдистские заморочки и гнусные намеки на мою латентность – для меня оскорбительны и вызывают желание дать в морду.
Вторая кружка была допита, я рассчитался и вышел из живительной прохлады кафе в полуденное марево пыльных улиц. Хотелось спать, но я боялся, что потом ночью могу не уснуть, поэтому держался как мог, то есть, придя в свою гостиницу, накатил там, в ресторане пару рюмок виски – это меня взбодрило.
Потом я заплатил за номер, за несколько дней вперед, взял все необходимое и поехал сдаваться в больницу.
Еще только подъехав до места, я понял, что сделал правильный выбор – весь больничный ансамбль был на вид новым, современным и внушал уважение. Приняли меня очень радушно, молоденькие симпатичные медсестры – казашки, отвели меня в стационар и даже угостили легким полдником, после чего я пошел оформляться и беседовать с начальницей отделения. Меня немного смущал мой многодневный перегар и поэтому еще в гостинице, я обильно окропил себя туалетной водой «Фаренгейт», запах который, по моим наблюдениям, внушал людям подсознательное уважение к источнику.
Вообще, казахи мне нравятся, они какие-то простые, без лишний наворотов – я то сам зашифрованный до нельзя и поэтому в людях очень ценю естественность и простоту. Вот и тут, заведующая отделением, проявила такой искренний интерес к моей персоне, что даже я, человек малообщительный, расчувствовался и выдал из себя целую историю, наврав, конечно, значительную часть. Но главное все же озвучил: “через десять дней мне лететь в Индию, на год, наверное, в командировку от работы. Я в турагентстве работаю, буду изучать новые маршруты. А тут забухал и никак не остановится, да и вообще чего-то не очень хорошо себя чувствую”.
– Ну, бывает, ничего страшного, мы тебя подлечим, Вова, будешь как новенький. – она в самом начале разговора один раз сказала мне «Вы», а потом тут же перешла на «ты» и стала звать по имени – и мне это очень понравилось.
– Ладно, сейчас я не буду тебя загружать, а потом, когда в норму войдешь, тебе надо будет комплексный осмотр пройти. Потом все подробно расскажу. А сейчас давай, все что есть ценное, я в свой сейф положу. – сказала она категорично, и я без колебаний сложил все свои богатства в полиэтиленовый пакет. Мы составили опись, она ее подписала и вручила мне, а пакет закрыла в сейфе. Вот и все, теперь я со спокойной душой мог отправляться в свою палату, где меня уже ждала первая капельница, по моей просьбе туда добавили еще и реланиума, пошли на встречу.
Первая ночь была довольно тяжелой, мне снились какие-то кошмары, я просыпался в горячем, липком поту, а потом опять проваливался в беспокойный, отрывистый сон. Потом было все легче и легче, и на третий день я уже совсем восстановился и ночь уже ночевал в своей гостинице. Затем еще несколько дней я ездил в больницу на различные процедуры, мне даже сделали три сеанса плазмофереза – очистили мою кровь от всякой дряни, после чего я вообще почувствовал себя легкий бабочкой. Что б уж совсем все было хорошо, я даже посетил стоматолога, в третий раз за свою жизнь.
Казашка стоматолог оказалась ярой националисткой, и пока я был вынужден выслушивать ее молча, с открытым ртом, грузила меня по полной какими-то жалобами на русский народ в целом и, узнав, что я из Питера, на питерских скинхедов в частности. По ее рассказам выходило, что у нас там в Питере эти самые скинхеды чуть ли не косяками ходят и дуром гнобят бедных казахов.
Чудеса, да и только, я вот, например, ни разу в жизни живого скинхеда не видел. Ну, и ладно, когда я, наконец, уже смог ей чего-то сказать она резко сменила тему и превратилась в милейшего человека.
В общем, все было замечательно и мой мозг, и туловище были готовы к дальнейшим приключениям. Правда, откровенно говоря, все это восстание из пепла мне влилось в копеечку, и довольно значительно. Короче говоря, после всех этих дорожных расходах, уже и речи не было о двух годах эмиграции, максимум, на что теперь у меня хватило бы денег, это год. Да и то, еще надо было хорошо ужаться.
Оставшиеся до вылета дни проходили в бесцельных шатаниях по городу, посещениях кинотеатров, и в неистовом кишкоблудии. Я откровенно скучал. Пытался было снова начать сидеть в Випассане – но куда там, практика не шла, хоть ты тресни. Единственной отрадой стала ежедневная переписка с Любой, как-то неожиданно выяснилось, что я оказывается все сильней и сильней стал по ней скучать. Ее письма были такими нежными и наполненными неподдельной тревогой за меня, что я начал потихоньку раскаиваться, что не взял ее с собой.
Разлука явно делала наши чувства сильнее, она их реанимировала, во всяком случае, так было со мной.
Наконец, в назначенный день, я пошел в турфирму за визой и билетом. Признаться честно, я волновался, и поэтому мне было нетрудно, конечно после некоторого колебания, уговорить себя выпить по дороге пива. Все прошло ровно и гладко, виза была готова, и утром следующего дня я вылетал в Дели. Что бы совладать с радостью, я к вечеру уже вполне достойно набрался и позвал в номер путанку – чисто в терапевтических целях. Девушка оказалась настолько душевной, что в сексе и беседах мы провели с ней всю ночь.
На утром меня ожидало старое, доброе похмелье. Ну, что тут сказать, я был шизофреничен: одна часть меня, яростно терзала упреками и оскорблениями другую часть меня, которая лишь робко мямлила что-то, еле слышимое. В таком разладе функционировать было невозможно – поэтому первым же делом после того как рассчитался с гостиницей, я стремительно метнулся в ближайший ларек и купил бутылку пива, которую немедленно выпил, и тут же всем этим проблевался. Но полегчало, а вторая бутылка так вообще сделала меня цельным, как монолит. Почувствовав себя уверенно, я поймал такси и через какое-то время прибыл в аэропорт. Регистрацию еще не объявляли, и я удобно уселся в аэропортовском открытом кафе, попивая пиво и наслаждаясь живописным видом окрестных гор. Я немного нервничал, совсем малость, кто знал, что за дела там творились в Питере, после моего отъезда – ищут меня или не ищут? Россия и Казахстан во много еще одна система, а вот как возьмут, да и тормознут меня сейчас на границе! Ну, и ладно, что будет, то будет. Еще как-то странно было то, что меня не сильно радовал тот факт, что еду ведь я в самое свое любимое место на земле. В первую свою поездку, помниться, я куда как оживленнее был! Что-то в этом было не так, как-то это настораживало.
Наконец объявили регистрацию, я без проблем прошел все процедуры, и вот уже сижу в самолете и вспоминаю счастливые переживания своего первого визита, пытаясь раскопать свои эмоции. Но почему-то мне грустно.
Глава 5
Дели, япона мать! Из всех городов, где я когда-либо побывал, Дели, наверное, самый говённый. Дело даже не в самом городе – местами он вполне неплох, дело в людях – такой концентрации жаждующих тебя развести, как конченного лоха, по-моему, вряд ли еще где можно встретить. Причем разводы эти такие тупые и наглые, что поначалу просто теряешься. Один раз, например, я зашел в какой-то парк, чисто посидеть в тенечке и пыхнуть немного гашика – и тут же был облеплен оравой каких-то странных, обезьяноподобных личностей. Кстати сказать, все население Индии по внешности делится на две категории, – потомки древнего населения дравидов и потомки арийских завоевателей. Те, которые арийских кровей – статные, красивые и светлокожие, потомки же дравидов – черненькие, страшненькие и чаще всего являются представителями низших каст, это, как правило, но бывают, конечно, исключения. Так вот, эта повисшая у меня на руках и ногах толпа была явно дравидских корней – они, как на подбор, были низкорослыми, копченными и взлохмаченными: кто-то пытался щеткой чистить мои сандали, кто-то старательно тер рукав моей рубашки грязной тряпкой, кто-то норовил пришить пуговицу, чуть ли не на спине – а рулил всем этим цирком один крендель, настырно сующий мне в лицо блокнотом, в котором, по его мнению, было написано несколько фраз по-русски (атака началась с вкрадчивого вопроса «откуда я» и мой ответ «раша», вызвал у них неподдельный восторг, с криками «руссия, руссия» они и навалились). В блокноте было написано приблизительно следующее: «Эта мужчина много честный нада доверит и давать бакшиш. Ёб твою мат» – вот именно так манерно и заканчивалось это послание. Я то, поначалу, пытался, на своем корявом английском, вежливо отбрыкиваться от столь навязчивого сервиса, чем вызвал у них в итоге искреннее возмущение, а затем и неподдельную ярость – когда отказался платить за проделанную работу. И тут у меня сработали здоровые рефлексы: я плюнув на английский и вежливость, сталь что есть мочи, орать на них матом – по-русски и с выражением.
Бешенство мое было неподдельным, и это сработало. Банда этих человекообразных сдристнула в шесть секунд, как будто их и не было!
Потом мне еще не раз приходилось применять этот метод, очень действенный с оборзевшими, хитрожопыми лакеями – а именно такой типаж очень сильно распространен в Дели. В остальной Индии, ну, где я бывал, по крайней мере, люди в целом попроще, подобрее и повежливее.
Только я вышел из самолета, как меня шибануло густым и влажным пеклом и через три минуты я уже был весь мокрый от пота. Мне резко поплохело и это надо было срочно исправлять, тем более, что предстояла долгая процедура прохождения таможенного контроля.
То, что она будет долгой и нудной я и не сомневался – индийцы вообще народ не торопливый. А что им, спрашивается, торопиться? Позади были тысячи жизней, впереди тысячи – спешить некуда! Я заскочил в дьюти фри и купил там упаковку баночного пива, и тут же буквально в пять минут, залил в себя две банки, на душе сразу похорошело. По опыту я знал, что первое разводилово в Дели начинается с такси до города, собственно, наверное, как и во всем остальном цивилизованном мире, поэтому, сразу же после прохождения контроля, целенаправленно двинулся к стойке официального такси, там, я знал наверняка, все будет по тарифу и без разводов. Но, видимо одуряющая жара и влажность, сыграли со мной злую шутку – я потерял бдительность и уже через пару минут с удивлением обнаружил себя окруженным молодыми людьми в белых рубашках и с бейджиками, которые настойчиво уводили меня куда-то в сторону. Их, почти официальный, прикид и ввел меня в заблуждение, но уже через пять минут стало понятно, что меня будут разводить. «Ну и хрен с ним» – подумалось мне, «ну, заплачу там, на пару сотен рупий больше – в рот им ноги». Единственное, что мне в тот момент хотелось – поскорей очутиться в машине с кондиционером.
Прохлада в салоне меня взбодрила, а несколько больших глотков пива придали мне уверенности, и я стал ждать начала спектакля, который и не заставил себя долго ждать: так как я изначально четко озвучил, куда мне ехать и сколько я готов за это заплатить, мне стали настырно предлагать другие гостиницы, которые, мол, и лучше и дешевле и еще чего-то – подходили и уходили какие-то люди, спорили друг с другом, хватались за голову – а я все тупо повторял – «Мейн Базар, отель Харе Рама 400 рупий», – и пил свое пиво.
В итоге, только минут через двадцать, мы, наконец, тронулись. Вся эта хиромантия нагнала на меня тоску и я, как и в первый свой приезд, почувствовал резкое желание сесть в самолет и вернуться обратно. Водила, прям со старта, начал вовлекать меня в беседу, наверняка с прицелом на будущий бакшиш. Я, поначалу, вяло и односложно ему чего-то отвечал, ну, а чуть захмелев, стал более разговорчив и главное, мне было пофиг, понимает он меня или нет, поэтому говорилось на английском довольно легко. Мой английский – это вообще отдельная песня! Я его и в школе учил, и самостоятельно и на курсах, и с репетитором – ну, никак не дается, хоть ты тресни! Ну, может быть твердая троечка, а дальше прям какой-то непробиваемый потолок. А бывают люди, я вот знал одного такого, которые чуть ли не сходу начинают говорить. В первый мой приезд был в Ашраме один чувак из Саранска, так он по приезду вообще почти ни слова не знал, пользовался блокнотиком, в котором было записано несколько фраз. А уже через полгода этого чувака привлекали в качестве переводчика! Ну, в этом случае все понятно, парень был общителен, не боялся показаться глупым и к тому де поступил самым прагматичным образом – сразу же сошелся с англоговорящей девушкой. А я и не общителен и боюсь показаться глупым, да и с девушками схожусь не просто, даже с говорящими по-русски: тут у меня вообще трагическая дилемма – сам я инициативы почти никогда не проявляю, да и не умею толком, а подойти ко мне еще не каждая отважится – на вид я суров и непокобелим. Мне стыдно об этом говорить, ну, да ладно, просто, что б вы поняли всю глубину трагедии: однажды на одном расслабушном тренинге, который проходил в пустынном и живописном месте на берегу реки, я пребывал в затянувшемся сексуальном томлении. Душа моя желала любви, а туловище неистово трахаться. И вот при таком четком раскладе, одной волшебной ночью, я отказал трем симпатичным девушка в интимной близости: первая поймала меня в реке, во время регулярного ночного купания голышом. – она пыталась прижаться ко мне, а я, почему-то (она мне нравилась) в ужасе отшатнулся от нее, с противным визгливым криком – «не прикасайся ко мне»; вторая пригласила к себе в домик после купания, я пришел, мы выпили вина, она взяла мою руку и стала гладить и я вдруг почему-то (она мне нравилась) вырвал руку, начал нести какой-то бред и буквально убежал; третья сама пришла ко мне в домик, где я сидел в непонятках после первых двух случаев и, хотя она мне нравилась и мы до этого даже когда-то встречались некоторое время, я категорически не повелся и она вынуждена была уйти. Ну, вот как все это объяснить? Ау, психологи, где вы, чё это за херня была?
Ладно, неважно – проехали. В общем, как я и говорил, английский мой – это нечто. Но вот почему-то индусов я хорошо понимаю, не говоря уже про ОШО, у него вообще очень понятный английский, только когда анекдоты читает, тогда сразу непонятно становится. Немцев там, итальянцев с китайцами – тоже нормально понимаю, сложности начинаются с носителями, в особенности с австралийцами и новозеландцами или вот, к примеру, какой-нибудь экзотический кокни попадется – тогда вообще «туши свет».
Мы въехали в узкие улочки района Мейн базар, где местами и двум рикшам было трудно разъехаться, но каким-то чудом машина все же продвигалась медленно вперед – водила яростно махал рукой и чего-то кричал, непрерывно при этом сигналя. Мы уже, наверное, были в квартале от гостиницы, когда намертво уперлись в какой-то митинг и пришлось окончательно остановится.
Что такое индийский митинг я знаю не понаслышке – один раз напоролся на подобное мероприятие: стоят себе чего-то кричат, а потом как вдруг ломанутся куда-нибудь, круша все на своем пути. Я тогда еле ноги унес с подобного родео.
Я уже начал было вылезать из машины, но водила схватил меня за руку, – Эй, баба, а деньги, – спросил он меня по-английски.
– Какие деньги, я платить аэропорт, 400 рупий, как должен, – сказал я на своем корявом английском.
– Это фирме, еще мне плати 400 и бакшиш 200 рупий. – сказал он твердо, крепко держа меня за руку.
– Да иди ты в жопу – возмутился я по-русски.
– Эй баба, плати деньги – начал он уже кричать, явно привлекая внимания митингующих. Я огляделся, на меня уже начали смотреть как на белого колонизатора. «Влип, походу дела», подумалось мне.
– О, кей, 400 рупий платить, больше не платить, иначе буду звать полиция – и добавил по-русски со злобной мордой. – Понял, мудила? Я быстро отсчитал 4 купюры по сто и кинул ему на колени.
– Все, больше нет – он отцепился от меня, и я резво выскочил из машины. Водила начал чего-то кричать вдогонку, но я уже пробивался сквозь толпу, которая, слава богу, передо мной расступилась.
Нужную гостиницу я нашел не сразу, раза два, наверное, проходил мимо, не заметив вывески, пока, наконец, не спросил у прохожего европейца.
В холле гостиницы работал кондиционер, было прохладно, спокойно и уютно. Ну, конечно, слегка экзотически уютно – все-таки «Харе Рама» был далеко не пятизвездочным отелем. Но это было довольно легендарное место – место встреч многих людей со всего света, которые путешествовали по Индии, забивали здесь стрелку, что называется, сбивались в кучки и потом растекались по всей Индии, в разных направлениях.
Отель держали израильтяне, и их тут было большинство, а так, присутствовал самый разнообразный интернационал: Европа, Америка, Азия, – вот только индусы здесь почему-то не останавливались.
Так что, место это было хоть и без особых удобств, но вполне культовое, и, что немало важно, до железнодорожного вокзала было минут десять ходьбы. А еще здесь частенько останавливались русские, а я уже, признаться, немного соскучился по родной речи, хотелось с кем-нибудь пообщаться, узнать, чего вообще в Индии творится, все-таки я как-никак уже несколько лет здесь не был. В Пуну я собрался ехать на следующий день, особого желания зависать в Дели не было. Главное, чтобы завтра не оказалось бы какого-нибудь праздника, тут у них с этим запросто, праздников всяких дофигища, и никто не работает, по крайней мере, госучреждения, то есть даже билет не купить, разве что только через какое-нибудь турагентство – а там наверняка переплачивать придется, да и вообще запросто развести могут, я как-то уже попадался на это, – 40 долларовый билет купил почти за сотню. Зато теперь опытный. Так что все ништяк – за опыт не жалко, теперь не жалко, тогда-то переживал и мучился.
Администратор, на редкость расторопный индус, заверил меня, что завтра обычный рабочий день, быстренько оформил и еще искренне посажалел, когда, в ответ на мой вопрос, оказалось, что в данный момент русских в гостинице нет. Ну, нет, так нет, все-таки не сезон – в Индии в это время так называемый сезон дождей, так-называемый, потому что, в некоторых местах, вот как в Дели, этих дождей и не особо чувствуется, – в Питере вон вообще почти целый год – сплошной сезон дождей. А так, нормальным сезоном считается время с приблизительно октября по май. Но это все очень приблизительно. Индия – она все такие страна большая. – везде по-разному.
Я поднялся в свой номер, сходил в душ и решил пойти поискать гашика, пиво пить уже было как-то совсем не кайф. И еще очень хотелось есть, можно конечно было поесть и в гостинице, но я все же решил навестить одну маленькую забегаловку возле гостиницы, помнится там готовили отменный Thali. Тали, это особенное блюдо, стоит оно очень недорого, где-то 20-30 рупий обычно, но насыщает аж на целый день. Представьте себе большой и круглый металлический поднос, где по центру вывалена нехилая кучка риса, а по кругу плошки с различными соусами – от невероятно острого до сладкого. Плюс кисловатый маринованные овощи и трех видов лепешки – чапати. И все это запивается ласси – типа нашего кефира или даже йогурта, с различными вкусами – это сбивает остроту, но при этом дает почувствовать главную нотку. Короче целая симфония вкусов, которая глубоко насыщает и надолго удовлетворяет. – По мне, так прям, как книги Пелевина, не побоюсь этого сравнения.
Я немного потоптался перед гостиницей, в надежде, что ко-мне, как в прошлый приезд, подлетит толпа барыг, и я затарюсь в дорогу гашиком. Но ничего подобного не случилось, «И где вот былой сервис?» – подумалось мне. Такой расклад меня слегка озадачил – облом с гашиком вообще не входил в мои планы. И тут я услышал до боли знакомое «Пошел на ***» и с оживлением обернулся на этот волшебный крик. Передо мной предстала веселая бытовая картинка: какой-то высокий и костлявый бородатый чувак яростно спорил о чем-то с рикшей, вокруг них уже собиралась толпа. Я, не без труда, пробился сквозь людей к эпицентру и несколько минут молча наслаждался шоу; костлявый бородач был великолепен: он махал руками, в одной из которых была трость, и гневно кричал, виртуозно пересыпая английскую речь отборными русскими матюками. Суть конфликта я уловил сразу – рикша пытался развести чувака и тот был очень недоволен этим фактом.
– Помощь нужна, братишка? – спросил я.
Он повернул голову ко мне, приветливо улыбнулся и сказал:
– Да, не, все нормально, погоди пар сек, сейчас закончу, – и опять начал кричать на бедного рикшу, гневно потрясая тростью, а тот лишь испуганно чего-то лепетал. Наконец он резко успокоился, вынул из кармана несколько купюр и запихнул рикше в карман рубашки, веско сказав по-английски.
– Никогда не пытайся меня обмануть, 80, как договаривались.
Рикша еще чего-то порывался сказать, но тот уже не слушал, он взял меня под руку и сказал.
– Ладно. Пошли – и куда-то повел меня сквозь толпу, люди с опаской расступились.
– Русский, откуда? – спросил он меня через некоторое время.
– Из Питера, только приехал, а ты?
– Я из Москвы, в Дели вторую неделю торчу, а так, в Индии, уже почти два года, с небольшими перерывами. Я гидом тут от турфирмы, мне, значит, людей присылают, и я их по всей Индии вожу, куда захотят. Сейчас вот перерыв, жду пока очередную группу пришлют, заколебался уже тут торчать – не люблю Дели.
– О, и я тоже – обрадовался я -
Завтра вот в Пуну ломанусь.
– В Пуну, ошовец что ли? – спросил он с интересом.
– Не, я сам по себе, просто люблю это место, был там несколько лет назад.
– Ну, да, там прикольно, возил туда людей пару раз. Да, жрать кстати не хочешь, а то я как раз собирался, тут неподалеку есть одно симпатичное местечко с кондиционером. Ты как?
– Ништяк, я с радостью, – ответил я, – я как раз собирался, когда тебя встретил. Чего там, кстати, у тебя с этим рикшей случилось?
– Да, ну, их, – он неопределенно взмахнул своей тростью, – оборзели совсем, портится народ с каждым годом, тут сейчас у них бурный экономический рост, вот они и начинают потихоньку пальцы гнуть. В глубинке народ конечно поприличней. Вот видишь, палка, – он слегка потряс у меня перед лицом своей тростью, – Подвернул ногу слегка под Калькуттой, уже давно не болит, но теперь только с ней и хожу – они, бляха муха, уважают человека с палкой, у них тут полицаи так ходят – ну, ты в курсе. – я кивнул утвердительно.
– А так, вообще, я Индию люблю – продолжил он. Так всегда бы и жил тут. Меня, кстати, Геной зовут, индусы зовут Джиной – что-то вроде «победитель» с ихнего – уважаемое погоняло.
Он протянул мне руку и улыбнулся.
– а я Вовчик. – сказал я и крепко пожал ему руку.
Мы наконец вышли из суеты узких улиц Мейн Базара, где приходилось постоянно уворачиваться от разного рода рикш и прочих средств передвижения, от сонных коров и крекливых, суетящихся людей. Проходя мимо железнодорожного вокзала, я решил заодно купить билет до Пуны на завтра. Гена не возражал, и мы поднялись на второй этаж вокзала, в отделение для иностранцев. Я пошел писать анкету (у них вот так – чтобы купить жд. билет; иностранцу надо заполнить длинную «портянку»), а Гена с наслаждением развалился на диванчике в прохладе кондиционируемого помещения.
Не без труда осилив анкету, я подошел с ней к столику за которым сидел плотный индийский мужчина с усами и вялым, равнодушным лицом. Он с без особого интереса взглянул на меня и лишь слегка кивнул головой, в ответ на мое приветствие, весь его вид говорил о незначительности моей фигуры.
Что же, ситуация говорила сама за себя – я вытащил из кармана сотку и изящным движением передал ее, вместе с анкетой, этому барбосу. – «О’кей, баба?». Мои манипуляции произвели должный эффект, все дальнейшие действия усатого были вежливы, эффективны и полны традиционного индийского гостеприимства.
Радостный и с билетом, я подошел к Гене, который по-прежнему пребывал в прохладной нирване.
– Ну, ништяк, билет взял. Куда теперь?
– А, тут недалеко, сейчас только в одно место заскочим, бутылочку возьмем – за знакомство… и вообще.
– Это… я, собственно, бухать то не особо, – промямлил я неуверенно.
– А и не надо, кто же тебе про бухать говорит? Так, чисто символически, возьмем рому индийского. Пил когда-нибудь, кстати?
– Не, не приходилось, – сказал я.
– Обалденная вещь – заценишь! – со знанием дела воскликнул он.
– Слушай, я вообще-то хотел гашиком затариться, в дорожку, – сказал я с некоторой надеждой в голосе.
– Ноу проблем, сейчас возьмем рому, в том ресторане, куда идем, не наливают, пожрем и купим тебе гашику – не вопрос. О’кей?
– О’кей, сказал я облегченно, и даже радостно. Как говорил ОШО, нет ничего хуже планов на будущее, надо, типа, принимать события как они есть. Как говорится, «татхата» – таковость. А еще у Цоя была строка в песне – «Если у тебя есть жизненный план, ты не можешь думать не о чем другом», – а нафига мне, спрашивается предавать настоящее ради будущего? На этой позитивной ноте мы и зашли, через какое-то время, в винный магазин, где купили пару фляжек рому по 0,25. – не пьянству ради, а веселия для.
Да и потом, сама погода не способствовала сильным возлияниям – все это душное пекло.
Ресторан оказался на удивление шикарным, я честно говоря, рассчитывал на что-то более скромное. – просторное и прохладное помпезное помещение, в мраморе и хрустале как бы прямо намекало, что бабла сдерут тут с нас не меряно. Но вопреки моим опасениям, цены в меню оказались вполне приемлемыми.
– Я же говорил, – сказал Гена, заметив мою реакцию на меню, – обалденное место.
Кроме нас в зале никого не было и целый отряд официантов с любезными улыбками, ожидали нашего заказа. Я почувствовал себя Саибом – белым господином, бля буду. Гену видимо тут уже знали и, как мне показалось, немного опасались. Он со знанием дела и уверенно выбрал себе блюда, ну, и я взял то же самое, доверился его опыту. Кухня была, как водится, вегетарианской, но меня это ничуть не обламывало – нет мяса, нет вопросов о мясе. Под конец заказа, Гена попросил принести еще две рюмки и достал из своей сумки ром. Официанты заметно напряглись, а главный даже испуганно замахал руками. Гена сурово взглянул на него и сказал по-английски.
– Это вегетарианское, на стол ставить не будем.
Главный официант обреченно вздохнул и кивнул своим коллегам, и двое из них тут же рванули выполнять заказ.
– Ну, вот, – удовлетворенно сказал Гена, – Они как дети, с ними надо строго, но справедливо, – и добавил, глядя на главного официанта, – и побыстрее, пожалуйста, мы очень голодны.
Это замечание, кстати, не было лишним: в Индийских заведениях, торопиться не принято, бывает иногда какую-нибудь яичницу, ждешь аж по сорок минут.
Я хоть человек пьющий, можно сказать «синеватый», но вкус алкоголя мне отвратителен, ну, может, кроме хорошего пива, и так было всегда, а уж в наркоманские годы меня от одного запаха тянуло блевать. Но этот индийский ром, оказался довольно съедобной штукой: официант быстро принес рюмки, а Гена с ловкостью их налил – под столом, как и обещал.
– За Индию, – сказал он по-английски, и официанты расплылись в улыбке. Он почти сразу налил по второй и, глядя на меня сказал, – Ну, что, Вовчик, давай за то, чтобы тебе удачно доехалось,– и мы дружно выпили.
Вскоре принесли еду, Гена как раз рассказывал мне очередную историю из своего богатого опыта путешествий по Индии.
– Самое классное здесь, это случайные встречи, вот как сегодня у нас с тобой, – он уже немного захмелел, щёки его порозовели, и жестикуляция стала интенсивней.
– Вот почему я и говорю, что Индия – волшебная страна.
Тут как в детство возвращаешься, интерес появляется к жизни, понимаешь, о чем я? – он едва взглянул на принесенную пищу.
– Ну, типа того, – сказал я, – я перед первым своим приездом вообще был дохлый, думал, что все интересное уже позади, а дальше только вялая рутина, а оказалось, что все только начинается.
– Вот, вот, – он поддел на вилку маленький пухлый конвертик из теста с начинкой, самосу, и в задумчивости стал его жевать, – Прикинь, сейчас вспомнилось, – сказал он еще с набитым ртом, – Сейчас, погоди…, – он дожевал свой пирожок и продолжил, слегка навалившись на стол, – мне тут самый гемор, это когда приходится в Дели торчать, вот как сейчас, ждать пока клиентов пришлют. Дели я не люблю, уже говорил, по-моему? – я кивнул.
– Ну, вот, – продолжил он, – в прошлый раз, когда был перерыв, решил я метнуться в ГОА. Или мне там нужно было клиентов ждать? – мысли его уже явно путались и, на мой взгляд, он начал громковато говорить.
– Неважно, рассказывай, и это, Ген, давай чуть потише.
– А че, мы тут кому-то мешаем, – и он грозно посмотрел на официантов, добавив на английском, – все нормально?
Официанты дружно замотали своими головами. Кстати, я поначалу долго не мог привыкнуть к этой особенности индусов: мотание головой – это вовсе не “нет”, как у нас, а наоборот, знак согласия. Гена вел себя слегка хамовато, но официанты почему-то воспринимали как должное – Сахиб, хули.
– Так вот, в ГОА есть одно местечко, Арамболь называется, слышал?
Я кивнул.
– а про Сладкое озеро слышал?
– Нет, а что там?
– а там, Вовчик, до сих пор время от времени случаются хиповские Рейнбоу. Знаешь, что это такое?
– Ну, так, чего-то слышал.
– Так вот, прикинь Вовчик, все эти хипаны, которые в ГОА еще с конца шестидесятых тусят, собираются там у этого озера, в полнолуние обычно, ну, и зависают по-своему. Прикинь, динозавры вымерли, мамонты вымерли, а эти живы – живехоньки и в хрен не дуют. А вот траву дуют, гашик дуют. ЛСД закидываются – на всем экологически чистом живут, потому и живы.
Мне вспомнилось Пелевинское из Дженерейшен П «Жить надо чисто – только ЛСД, и только по кишке».
– Короче поехал я туда, – продолжил Гена, мне примерно сказали, где это может быть, шарился, я шарился, значит, по джунглям, весь на измене: врубаешься, там же змеи и все такое!
– Да уж, – кивнул я, – я бы, наверное, не отважился.
– Знал бы я как это в реале будет, ни в жизнь бы не полез. Ну, ладно, думаю, хрен с ним, пойду-ка я отсюда. И вот тут меня реально накрыло ужасом! Прикинь, я забыл, как туда шел, все думаю, жопа, заблудился!
Гена задумчиво разлил по рюмкам, уже вторая фляжка была почти допита. Официанты по-прежнему стояли всей своей бригадой неподалеку от нас, тихонечко между собой переговаривались и услужливо ловили наши взгляды. Я их уже почти не замечал, Генина история меня увлекла и в голове параллельно всплывали отрывки из своих приключений в ГОА, – и было что вспомнить! В прошлый раз я провел там ровно неделю, – волшебную неделю на ЛСД. Но, если честно, к ГОА у меня ровное отношение, я не из тех, кто аж писается от счастья по поводу этого места.
Pulsuz fraqment bitdi.