© Надежда Скорнякова, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Поведал как-то Бог народам всем явиться,
Чтобы земли между ними разделить.
Абхазец, как и все, в тот путь стремится.
Но у порога гость, как тут спешить?
Как отказать уставшему с дороги,
Ведь Бог гостеприимным быть сказал.
Он гостя принял в доме, и в итоге,
К земельному разделу опоздал.
И молвил Бог ему: – Ты задержался.
Все земли я раздал. Причина в чем?
Абхазец отвечал, что путник постучался,
Устав с дороги, утром в его дом.
Пророк Апааимбар1, служитель Бога,
Абхазца речь тот час же подтвердил,
Сказав, что путником уставшим у порога,
Мешавшим горцу, он в то утро был.
И Бог, услышав про такие речи,
Сказал Абхазцу: – Заповедь мою
О госте ты за землю не нарушил,
За это я в награду отдаю
Тот край тебе, что для себя берег.
И пусть гостеприимство сохранится,
Маня гостей в сей райский уголок.
А если кто злым умыслом решится
Его забрать, не вздумай отдавать.
Я землю Апсны2 от врагов
Навеки тебе повелеваю защищать.
Давным-давно, абхазы проживали
В краю Мысыр, что ныне мы Египет называем.
В краю том были люди кожею белы,
В Абассии же рядом, словно смоль, черны.
У каждого народа был свой царь.
И, чтобы мир хранить, у них сложилось встарь,
Наследников престола – царских сыновей на воспитанье
Друг другу присылать, как говорит сказанье.
Царя абхазов как-то из столицы позвала
Нужда и к морю увели его дела.
В его отсутствие случилась страшная беда.
Царевич черный, что с друзьями как всегда
В саду играл, споткнулся и упал,
И в куст с шипами острыми попал.
Как случай может быть опасен и нелеп —
Царевич черный в тот же миг ослеп.
Собрались люди, стали рассуждать,
Как своему царю все рассказать,
И черному царю как объяснить,
Что сына не сумели сохранить?
Они страшились за свою судьбу не зря,
В Абассии законы говорят,
Что оком око только можно отплатить.
Как тут за жизнь свою им не трястись?
И только черный царь беду проведал, разом
Он ослепить велел царевича абхазов.
И началась война у них отныне.
Абассов, словно саранчи в пустыне,
Абхазских воинов же было очень мало,
Хоть и храбры они, да все ж их не хватало.
И вот уж царь погиб и люди его рода,
Как мудрый старец обращается к народу:
– Сон вещий мне приснился. Мы стоим и ждем,
А черный с гор поток на нас идет.
И многих захлестнула черная вода.
Явилась бабушка моя покойная тогда.
Платок мне тянет свой и за собой ведет.
Спасется тот лишь, кто за ней пойдет.
Тому же, кто останется – погибель.
На север вслед за мною все идите!
И собрались абхазы, и на север побрели.
Пустынь безводие, бесплодие земли
Им были спутниками до лесной опушки
У гор подножья. Там к ним древняя старушка
Из леса вышла и, вздохнув, сказала:
– Не вышел бед предел. Еще не мало
Напастей на пути вас ждет.
Ведь по пятам за вами Хазара-таалы идет.
Пророк ужасный черных воинов, он мчится
В запряженной арашем колеснице.
Араш Дулдул свиреп. Скрываться поздно.
Но есть надежда! Вы утрите слезы!
Отчаянье пусть будет позабыто.
Вы дайте соли мне, муки и сито.
Все принесли ей, что она просила.
Старушка тут же тесто замесила
И испекла хлеб плоский на угле.
Перед арашем положила на земле
Тот хлеб. И он как вкопанный застыл.
И как его пророк ни торопил,
Араш вперед не двигался, упрям.
Тогда пророк на землю спрыгнул сам.
И видит с солью хлеб. И чтит закон.
Перешагнуть хлеб-соль не в силах он.
Меч в ножны вложен. Стал пророк учтив.
В Мысыр вернуться, выкуп заплатив,
Он предлагал абхазам. Но народ в ответ:
– Уж кровью нами плачено. Возврата нет.
Тут к беглецам спиной пророк оборотился,
И на араше прочь в обратный путь пустился.
Абхазы же на север путь свой долгий
Продолжили к высоких гор подножьям.
И там, в горах нашли свой новый дом.
Мы тех людей абхазами зовем.
А те же беглецы, что путь свой дальний
Прошли до самых берегов Кубани,
Облюбовав не горы, а низины,
Названье получили абазины.
А так ли это было, или нет —
Никто не знает на вопрос ответ.
Да только вот абхазы сквозь года
Закон хлеб-соль не нарушают никогда.
Есть водопад в пути к озерной глади Рицы.
В нем, как слеза прозрачна и чиста,
Как лед холодная, вода в веках струится,
Но водопад тот был тут не всегда.
Как и другой, что дале по дороге
Скупые воды из камней сочит
И Голубому озеру глубокому
Их добавлять не больно-то спешит.
Давным-давно, когда здесь не было дороги,
И Бзыбь село еще не возвели,
Дом пастуха стоял там одиноко…
Дела тех лет в сюжет легенд легли.
I. Водопад «Девичьи слезы»4
Единственная дочь, чиста, прекрасна,
У пастуха с женой его была.
Она к вершинам гор ходила часто
И высоко в горах стада пасла.
Там Горный Дух, ее однажды встретив,
Пленившись ее дивной красотой,
Влюбился. И любовь была ответной…
Но злая ведьма возмутилась страсти той.
И в гневном крике закипели реки,
Деревья с корнем вырывало из земли,
Дрожали горы: – Не бывать вовеки
К бессмертному у смертного любви!
Себя она считала всех прекрасней,
(Что внешне было с истиной близко),
Но сердца черного ее ужасней
Найти в краях тех было нелегко.
В ней злоба ревностью теперь питалась,
Ведь Дух тот приглянулся ей давно.
Любовь его к пастушке показалась
Ей оскорбительной к своей персоне, но
Бессильная тягаться с Духом Горным,
Она красавицу решила погубить.
Замыслив злобу своим сердцем черным,
И днем, и ночью принялась за ней следить.
И вот, однажды, на краю обрыва,
Куда со стадом девушка пришла,
Схватила бедную и всей своею силой
Над горными хребтами подняла.
– Тебя я брошу вниз на эти камни,
Где птиц добычей станешь и зверей,
Но жить оставлю, если перестанешь
Ты даже думать о любви своей.
Пастушка вскрикнула. К любимому с призывом
Неслась во все края ее мольба,
Но докричаться к милому не в силах
Она была. Коварная судьба
В тот день его свела к другим отрогам
Кавказских гор. Он крик несчастной пропустил,
Когда над горными вершинами высоко
В мечтаньи сладостном беспечно воспарил.
Бедняжка пред колдуньею взмолилась
Любовь ее не рушить, пощадить,
Но ведьма злобная была неумолима.
И в этот миг, когда уже убить
Она красавицу собралась в самый раз
О пики острые холодных серых скал,
У той потоком слезы хлынули из глаз
И звонко голос над ущельем зазвучал:
– Пусть я умру, но слез поток навек
Тебя покоя призываю я лишить!
Хоть я всего лишь смертный человек,
Бессмертно Духа буду я любить!
И от потоков слез и звонких тех речей
Проснулся Бог Воды, что близ обрыва жил.
Он, видя зло, творимое над ней,
К пастушке с помощью скорее поспешил.
Разгневавшись, он ведьму превратил
В скалу за ее злобный нрав…
Да только вот из виду упустил,
Что ведьма девушку стоит, обняв.
Окаменела ведьма. С ней вдвоем
В плену осталась навсегда заключена
Красавица. И слез ее ручьем
Покрылась тут же скальная стена.
И ужаснулся Водный Бог: – Прости, дитя!
Тебя на муки я без умысла обрек!
И в воды канул, в них вину свою топя,
Ему во след промолвил тихо ручеек:
– Я умерла, но мои чувства не умрут!
Любви живой вовек бежать слезам!
…И с той поры из ведьмы-камня льют
Девичьи слезы водопадом там…
II. Водопад «Мужские слезы»5
А в это время Горный Дух, что высоко
С орлами зоркими меж облаков парил
В отрогах гор Кавказских далеко
Беды и боли в сердце ощутил
Укол смертельный и к любимой полетел
Быстрее ветра. Да напрасен труд…
Спасти пастушку он уж не успел —
Заместо девушки лишь камни слезы льют.
И Дух побрел, не ведая дорог,
От горя ноги прочь его несли…
Лишь много-много верст спустя он смог
Остановиться… Слезы потекли…
Скупые, редкие на серый холод скал…
Его беде никто не мог помочь —
Хоть был бессмертным, смерти он искал.
И боль утраты не умея превозмочь,
Себя он сам в воды по камню бег
Обрек, за промедленье наказав…
Он был бессмертным, но любил как человек…
…Мужская, редкая теперь бежит слеза
В том месте, где тогда окаменел
От горя по любимой Горный Дух…
…И в наши дни в легендах уцелел
Сказ о любви бессмертной водопадов двух…
Pulsuz fraqment bitdi.