Один день назад
– Даша – моя дочь? – Юрию не хотелось верить в это.
Вернее, не в то, что у него где-то есть дочь, а в то, что Валентина не рассказала ему об этом раньше.
– Да, – женщина виновато опустила голову и затараторила: – Во-первых, я об этом узнала только пять лет назад, когда Дашка попала в аварию и ей нужно было переливание крови. Наша с Геной кровь оказалась другой группы. Я знала, что такое бывает, а вот Гене это совсем не понравилось, он сразу заподозрил меня в измене и сделал ДНК-тест. Тем более, что у Дашки оказалась редкая первая группа и отрицательный резус.
Юрий перебил ее:
– У меня первая и резус отрицательный.
– Ну вот, – она замолчала, рассматривая погоду на улице.
– Почему ты мне не сказала об этом, когда узнала?
– Думаешь, так просто? Объявиться через тридцать лет и сказать: у меня от тебя дочь растет?
– А что тут сложного? – Юрий еле держал себя в руках.
– Все сложно! – выпалила Валентина. – Все! Начиная с того, как об этом сказать дочери, которая считала и до сих пор считает Гену отцом. Да и мне сладко не пришлось. Я призналась мужу, что изменила ему, когда еще не была замужем. Понимаю, что тебе не было дела до наших с ним отношений, но мне нужно было жить дальше. И если ты считаешь, что мне было легко, то ты ошибаешься. Все эти пять лет… я жила как на пороховой бочке. Гена не смог меня простить и мы жили как соседи.
– Тем более. Могла бы мне признаться, и кто знает, что было бы. Я, например, даже не представляю себе как можно столько лет жить в обмане.
– Вот и не представляй себе, – огрызнулась Валентина, и в ее глазах появились слезы.
Чтобы спрятать их, она отвернулась к окну, а Юрий не на шутку испугался. А вдруг она сейчас обидится и уйдет?
Нет, он не был готов потерять ее сейчас. К тому же чего ее одну обвинять? Сам ведь тоже хорош…
– Ну раз все так сложилось, – подвел итог Юрий, – мне кажется, нам сейчас дан шанс все исправить.
– Что ты предлагаешь?
– Сказать правду Даше и подумать над тем, чтобы нам с тобой наконец-то быть вместе.
Валентина растерялась, уставилась на него ошарашенными глазами, в которых снова появились слезы.
– Буду говорить о себе, – продолжил Юрий и глубоко вздохнул, набираясь храбрости, – все эти годы без тебя была не жизнь. Существование, не больше. Я постоянно думал о тебе. Первый раз подъехал и подкараулил тебя у подъезда. Ты выпорхнула под руку с мужчиной и села в его крутой автомобиль. Через года три я снова решил проверить, как ты, навел справки и мне сказали, что ты замужем и у тебя есть ребенок. К сожалению, я тогда не знал, что он от меня, иначе любым способом утащил бы за собой. Третий раз было случайно – я увидел тебя с мужем в ресторане. Ты выглядела счастливой, улыбалась, он тебя обнимал. Я еще раз убедился в том, что ты не нуждаешься в моем присутствии, хотя мне было очень больно видеть тебя с другим.
Валентина, практически не моргая, смотрела на него и когда он закончил, тихо спросила:
– А у тебя нет семьи? Ты так и не женился?
– Я женат, но этот брак был обречен с самого начала, поэтому сейчас я не раздумывая разведусь и готов начать новую главу. С тобой.
– А дети? В этом браке у вас есть дети?
– Нет.
Они оба нервничали: Валентина теребила бумажную салфетку и смотрела на Юрия большими испуганными глазами, а у него дрожали и руки, и голос. Но для обоих этот диалог был в радость, они были счастливы вот так сидеть напротив друг друга, ловить взгляды, позволять себе мечтать о том, что не смогли воплотить в жизнь двадцать лет назад.
Юрий указал рукой на сырники и поднял руку, чтобы к нему подошел официант:
– Ты даже не притронулась, они уже остыли.
Когда к столику подошла девушка-официант, он попросил подогреть сырники и принести счет.
Далее их разговор полился намного легче, они вспомнили школьные годы, выпускной, который провели в обнимку, поделились мечтами, в каких странах хотели бы побывать, и даже выбрали страну, куда поедут в самое ближайшее время на юбилей Валентины.
Из кофейни они вышли, держась за руки. Юрий уже все для себя решил. У него в груди все бурлило, как будто он выпил какую-то волшебную смесь, вроде живой воды. Ему хотелось кричать от счастья! Все вокруг казалось таким красивым: и серый неубранный снег, и кусачая вьюга, и хмурые прохожие.
Нет, он не помнил себя таким счастливым, как в данную минуту, и сомнений в том, что он поступает правильно, у него не было.
– Давай вот что сделаем, – он остановился и, не выпуская ее руки из своей, четко, как по слогам, сказал: – Сначала мы поедем к тебе, соберем твои вещи, потом ко мне, соберем мои вещи, и потом поселимся в гостинице, я знаю одну неплохую на Садовом кольце.
Валентина не поняла его:
– А мне зачем собирать вещи? И почему мы должны жить в гостинице?
– Потому что я не хочу жить в квартире твоего мужа.
– Это моя квартира. Мы расстались с Геной незадолго до его смерти, и там я жила и живу одна.
Юрий замер, обдумывая слова любимой женщины и Валентина воспользовалась паузой и принялась его уговаривать:
– Зачем нам жить по гостиницам? У меня прекрасная небольшая квартирка.
Юрий ее перебил:
– Все равно это не по-мужски. Я хочу, чтобы у нас была своя жилплощадь. Только твоя и моя.
– Ну пока в моей поживем, – не уступала Валентина, – а когда купим для нас – сразу переедем.
Юрию пришлось уступить, и они направились смотреть жилище Валентины. Оно оказалось совсем не маленьким и очень нескромным, но Валентина не сдавалась:
– Ну осмотрись! Здесь нет ничего от моего мужа. Он никогда тут не был. Это только моя квартира. Да, хорошая, но моя. И пока мы не купим новую, я настаиваю, чтобы мы жили тут.
Юрий кивнул в знак согласия, спорить не было смысла, его женщина права – он обязательно докажет ей, что он настоящий мужчина, только не сейчас…
Маша вернулась в свою квартиру с четвертью торта на тарелке. Вроде бы они с Артемом и недолго посидели, час максимум, но успели слопать полмедовика. Оставшееся поделили: одну из них сосед отложил себе, а вторая вернулась в родимый дом.
Весь день Маша просидела в обнимку с телефоном, но он предательски молчал. Ни мама, ни Юрий, ни даже лучшая подруга не потревожили Машу поздравлениями с днем рождения. Она нашла только одно объяснение – заслужила!
К вечеру эти доводы подверглись сомнению. Ладно, Юрий. Он ушел, как отрезал их прошлую жизнь и не хочет возвращаться к ней. Но мама? Это же самый родной ей человек! Как можно не поздравить свою дочь с днем рождения? Это же и ее день тоже!
Отношения у Маши с мамой были… никакие. Радовало, а вернее успокаивало одно – у единственной подруги Инны было то же самое. Ее мама была актрисой и вечно пропадала на съемках, у Маши мама была доктором физико-математических наук и профессором кафедры ядерно-физических методов исследования. Не с рождения, конечно, но добивалась этого долго. Отца Маша не знала, да и маму, можно сказать, тоже – та вечно торчала на кафедре, иногда даже ночевала там и тогда девочка оставалась с домработницей. У Инны хоть бабушка смогла позаботиться о внучке, а вот у Маши никого больше не было. Домработницу она не любила – та вечно сидела перед телевизором и смотрела сериалы, и до подопечной ей не было дела: девочка дома, сыта, здорова, а остальное – забота ее родителей.
Подружки с детства были предназначены сами себе, их практически никто не контролировал. Хорошо, что они не попали под дурное влияние и выросли в самостоятельные личности, правда, обе с ощущением недолюбленности и обидами.
Инна по своему решению не общалась с мамой более десяти лет, а Маша все еще надеялась заслужить любовь единственного родного ей по крови человека. Только вот, кажется, зря. Этой уже пожилой женщине нет было никакого дела до дочери. Пять лет назад она ушла на заслуженную пенсию, но о том, что у нее есть дочь вспоминает редко, только когда ей что-нибудь от нее нужно. Маша же звонила еженедельно, по субботам, надеясь, что когда-нибудь у матери проснутся чувства, а еще лучше – появится сожаленье, что она не додала своей дочери любви и внимания. В своих мечтах Мария грезила о том, что Нина Григорьевна когда-нибудь пригласит ее на обед и они будут сидеть за столом, как лучшие подруги, и болтать обо всем на свете. И та расскажет ей, что очень одинока и ей не хватает общения, Маша признается в том же, и с того дня они будут встречаться и разговаривать по телефону каждый вечер, делясь итогами прошедшего дня.
Когда часы пробили девять раз, наконец-то ее телефон зазвонил. Это была Инна.
– Прости, прости засранку, что не с самого утра, но я помнила каждую минуту о тебе. Просто мы проснулись и прошли гулять с родителями Джона и вот только сели обедать, и я вырвалась тебя набрать. Поздравляю самую любимую женщину на свете с днем рождения! Желаю тебе здоровья, семейного благополучия и удачи! Наверняка вы с Юрой съели уже полторта и выпили бутылку шампанского. Какой хоть торт пекла?
– Медовик, – вздохнула Маша.
– А чего голос такой кислый?
– Юра меня бросил.
На том конце рассмеялись:
– Очень смешно. Но, между прочим, так шутить нельзя, Боженька все видит и накажет.
– Я серьезно. Еще вчера вечером пришел, собрал свои вещи и ушел к своей первой любви.
Инна кашлянула и тихо спросила:
– Маш, ты серьезно?
– Я когда-нибудь отличалось черным юмором?
– Офигеть. И что будешь делать?
– Что тут предпринять? Пока привыкаю к образу брошенки.
– Ужас. Нет, так не годится. Мне надо срочно возвращаться. На следующей неделе Джон улетает на целый месяц в Марокко по работе и, скорей всего, я вернусь в Москву.
– Погоди, я вроде завтра на работу выйду, так что, может, у меня и не будет время на страдания.
– Вот это новости! Я всего ничего отсутствую, а у тебя уже все с ног на голову встало! Ужас! Что за работа?
– Пока не знаю. Мой сосед сказал, что зайдет за мной в восемь и отвезет.
– Маша, ты принимала наркотики? – тихо спросила подруга.
– Да успокойся…
Инна перебила ее, затараторив:
– Какой ужас! Что ты там вытворяешь? Какой сосед? Какая работа? А если он маньяк?
– Ну тогда ты расскажешь полиции про него – он живет надо мной, зовут Артем.
– Понятно. Успокоила. Через неделю буду, пожалуйста, постарайся выжить!
– Постараюсь, – засмеялась Мария.
Выбирать себе одежду назавтра она пошла в хорошем настроении. Почему-то вспомнилась фраза, что, когда закрывается одна дверь, открываются другие. Маша была рада предложению Артема. Уж что-что, но сидеть дома и вздыхать не хотелось, а если бы не он, то так и было бы.
Она приложила к себе строгое платье-футляр темно-сиреневого цвета. Не вызывающе? Вроде классическое и длина ниже колена. К нему идеально подходят шпильки бежевого цвета. А вдруг он действительно предложит ей мыть посуду или убирать его офис? Тогда она будет невероятно смешно смотреться в таком наряде.
Маша еще раз посмотрела на себя в зеркало и решила, что даже если допустить версию с уборщицей, ей наверняка выдадут форму, так что переживать о внешнем виде не стоит. Ей хотелось быть на высоте хотя бы для того, чтобы доказать себе, что жизнь не закончилась, а только начинается и сейчас, после ухода Юрия, будет намного лучше!
Спала она в эту ночь лучше. Ей приснилось, что она сидит за столом и считает купюры: их много, она делит деньги на кучи, затем собирает и кладет в свой карман. Утром сразу погуглила и прочитала, что это хороший сон, который сулит ей достаток.
Вот и отлично, деньги ей сейчас ой как необходимы!
Артем зашел за Марией ровно в восемь, осмотрел, как ей показалось, строгим взглядом, улыбнулся и одобрил:
– Да, мне нравится, помаду только поярче захвати, пожалуйста.
Маша взяла всю косметичку с собой, быстро сбросила шпильки, положила их в пакет, надела черное строгое пальто и сапоги на высоченном каблуке. Юрий был выше ее на две головы, поэтому она давно предпочитала покупать себе обувь на высоких каблуках, чтобы хоть как-то соответствовать мужу. Сейчас же рядом с Артемом она смотрелась нелепо и была выше соседа больше чем на голову. Но он делал вид, что все отлично, и еще через несколько минут они спустились на лифте в подземный паркет.
Маша глазами поискала машину Юрия, но ее там не оказалось. Естественно, что ей тут делать? Мария и водить-то не умела, ее муж был категорически против того, чтобы она сдавала на права. Его убеждения были средневековыми: женщина за рулем – как обезьяна с гранатой.
Направляясь в другое крыло парковки, Мария гадала, какой автомобиль у Артема. Почему-то ей казалось, что свой низкий рост он обязательно должен компенсировать огромным внедорожником. Но нет, его автомобиль был маленьким, низким, невероятно элегантным и очень старым. Она никогда не видела его на парковке, хотя это не странно – машина находилась в другом крыле. Нет, это был не ретро-автомобиль, но ему точно было лет пятьдесят, не меньше. Внутри он удивил ее еще больше: полированная торпеда из светлого лакированного дерева, кожаные сидения, широкие и стеганные наискось, а руль и переключатели выглядели винтажными, как из картинок шестидесятых годов. Мария не выдержала и спросила:
– Какого года машина?
– Середина прошлого столетия. Нравится?
– Еще бы! – она аккуратно присела на сидение.
– Кстати, многие считают это старьем, – признался он, заведя мотор.
Маша удивилась:
– Как можно не восхититься такой машиной? – она погладила рукой гладкую поверхность. – Идеальная! Ощущаю себя девушкой Джеймса Бонда.
– Ты меня сейчас сравнила с Даниэлом Крэйгом?
– Скорее, с Шоном Коннери, – засмеялась Маша.
– Ну, спасибо, вроде же вместе вчера отметили сороковку, а я уже в старики записан, – тоже засмеялся Артем, – а ты, кстати, похожа на девушку Даниэла Крэйга, как ее, наша русская…
– Да, Ольга Куриленко.
Многие Маше говорили, что она копия Ольги Куриленко, у них и возраст, и даже рост были одинаковые, только девушка не решилась сейчас выдать эти данные, почему-то ей казалось, что это обидит Артема.
По московским меркам они ехали совсем недолго, минут двадцать. Маша следила за дорогой и гадала, куда же ее привезет сосед.
Здание оказалось жилым домом позапрошлого века, где на первом этаже расположился ресторан.
Артем проехал во двор через шлагбаум, выскочил из машины и галантно открыл дверцу:
– Вот тут тебе и предстоит работать. Кстати, забыл тебя вчера спросить: как у тебя с иностранными языками?
– Разговорный английский, итальянский и французский, – гордо отчеканила Маша.
– Ничего себе! – воскликнул Артем. – Обнаружила в себе талант в изучении иностранных языков?
– Можно сказать и так. Вообще меня подруга потащила за компанию на обучение английского, а потом затянуло. Тем более чего-чего, но свободного времени у меня было достаточно. Почему бы не занять себя тем, что мне нравится?
Они вышли со двора, прошли пару десятков метров по улице и зашли в ресторан.
– Мой хостес уходит в декрет через неделю. Я думаю, что ты идеально впишешься в нашу команду. Ты знаешь, кто такой хостес? – спросил Артем.
– Догадываюсь: человек, который стоит при входе, встречает гостей и провожает их до столика.
Им навстречу выпорхнула девушка с идеальной укладкой и макияжем. Платье на ней было в обтяжку, и хорошо просматривался небольшой животик, месяцев на пять-шесть, но очень аккуратный.
– Артем Владимирович, доброе утро, как спалось?
– Спасибо, Ксюшенька, а тебе? – он фамильярно положил руку на ее живот и спросил: – Как вел себя наш разбойник?
Если бы девушка не обратилась к нему по имени-отчеству, Маша бы точно решила, что они пара, которая ждет ребенка. Совместного. И долгожданного. Уж слишком панибратски Артем вел себя с ней.
– Ой, сегодня этот разбойник был пай-мальчиком, пару раз покрутился и уснул.
– Вот и отлично, – он наконец-то убрал руку с живота беременной девушки и подошел к Маше. – Знакомьтесь.
Артем представил девушек друг другу, попросил Ксюшу за неделю научить Машу всем премудростям и расписать основные обязательства.
День выдался сложным, но невероятно интересным. Мария познакомилась со всем штатом в ресторане, но главную партию в понимании того, что ей предстоит делать, сыграла Ксюша.
Если еще перед Артемом она подбирала слова, объясняя Маше ее обязанности, то, когда он отошел, вывалила всю правду-матку.
– Самое важно, чему ты должна научиться – это стрессоустойчивости! – и, заметив Машин удивленный взгляд, продолжила: – Да-да, этому можно научиться. Ты не представляешь себе, как мне было сложно поначалу! И это я еще была подготовлена: я два года работала в Южной Корее, а до этого в одном московском ночном клубе и такого навидалась, что, казалось, меня ничем не прошибешь, но нет, русские мужчины, а особенно их богатые женщины, которые думают, что они пупы земли, могут довести до убийства. За один день ты испытываешь такую палитру чувств, что вспыхиваешь как спичка за секунду. Особенно, если тебя обидели не один раз и это накопительное. Артем Владимирович мне даже десять сеансов у психотерапевта оплатил, чтобы тот научил, как совладать с собой. А врач сразу сказал, что у меня эмоциональное выгорание и мне лучше найти работу попроще и для моего темперамента, но из-за денег я все же осталась. И не пожалела. Поэтому или пей антидепрессанты, чтобы твое лицо выдавало спокойствие в любую секунду, либо учись контролировать себя. Я по своей натуре невероятно вспыльчивая, поэтому мне и приходится тяжело.
– Приведи пример, – попросила Маша.
– Основные причины назревают из ниоткуда. Заходит папик, весь такой крутой, с тремя телохранителями, рядом плетется кукла с надутыми губами, сиськами и с собачкой под мышкой, и начинается: столик не тот, ему не так улыбнулись, он хочет вон в том углу, а там свободных нет – на них бронь! В пятницу, а иногда и в четверг, и в субботу у нас частенько бывает овербукинг. Я уже сто раз советовала Артему Владимировичу прекратить это безобразие, но у него свои взгляды. Понятное дело, что деньги стоят больше наших нервов.
– Это что – «овербукинг»?
– Это когда бронирований на одно и тоже время делают больше, чем есть столиков, чтобы перекрыть отмененные. Вот смотри, у нас сорок столов. Люди звонят и бронируют. Все сорок уже забуковали, но все равно еще звонят и просят хоть маленький, хоть у стеночки. Артем Владимирович настаивает, чтобы мы резервировали еще десять столов, на которых уже стоит бронь, понимаешь?
Маша, как болванчик, закивала, и Ксюша продолжила:
– Так как не все они обязательные, а мы за букинг денег не берем, то приходят процентов восемьдесят, у двадцати меняются планы. И это хорошо, когда они меняются. Но иногда приходят все, кто забуковал. Вот тут начинается жопа, крики: «Я вам звонила, вы подтвердили, я привела с собой важных гостей!». Не представляешь, что они творят, многие теряют человечность и обходятся максимально ужасно с персоналом. Иногда и Артему достается. Стоит сказать, что он часто тут по вечерам пятницы и пытается договориться с ними.
– И они не уходят и ждут столик? – удивилась Мария.
– Куда они уйдут? В «Макдоналдс» за угол? В пятницу вечером не так легко найти свободный столик в приличном ресторане.
– И что вы делаете?
– С недавних пор у нас появился просторный бар, мы предлагаем пройти туда, угощаем бокалом вина или делаем хорошую скидку за их ожидание. Все зависит от того, как ведут себя эти ждущие люди.
– И этот негатив оправдывается?
– Еще бы! В пятницу мы обычно делаем еженедельную кассу.
Маша задумалась. Конечно, деньги решают многое, но если представить себе, что чувствует человек в этот момент, когда он забронировал стол и пришел, например, отметить свой день рождения с друзьями, а ему говорят «свободного столика нет»? Вот правда, что ему делать?
– Так что надо быть готовой к тому, – продолжила Ксюша, – что тебе будут хамить, некоторые, хорошо, что таких единицы, начинают обзываться, ищут недостатки во внешности и высказывают все, что они думают о длинном носе или лопоухих ушах. В общем, такие индивидуумы легко переходят на личности, могут упомянуть национальность, предсказать невеселое и кармическое будущее.
– Что в этом случае делать? Молчать?
– Да, но все зависит от ситуации. Иногда молчание раздражает. Лучше сразу предложить выпить: кофе, вино, шампанское, не важно, главное дать понять, что ты готова на все, чтобы он был доволен и никто сидящий в ресторане не слышал жалоб и негатива.
Ксюша не умолкала ни на секунду – учила Машу всему, что только знала. Рассказала, как люди обманывают: приходят и нагло врут, что они бронировали столик, а на самом деле они этого не делали.
– Первые два раза, когда со мной это случилось, я винила девочку на телефоне. У нас есть такая, зовут Лида. У нее всего одна обязанность – принимать бронирование по телефону и в инстаграм. Если она свободна, а я сильно занята, она, конечно, подойдет и поможет, но, если честно, она такая ленивая! – Ксюша закатила глаза. – Так вот, я пошла к ней и мы проверили записи. Один раз, второй, на третьем я поняла, что посетители нас разводят. Хотя они продолжали играть: делали возмущенные лица, жаловались на ужасный сервис, обвиняли в некомпетентности, обзывали.
– Что в таком случае делать?
– Все то же самое: искать столик, сажать хоть куда-то.
Чтобы понять свои обязанности, Маше хватило пару часов. Ксюша ей посоветовала записывать главные пункты, но Мария отказалась. И так все понятно: улыбнуться гостю, провести его к столику, поддержать разговор, если он что-то спрашивает или жалуется на погоду, постараться запомнить его имя, если он бронировал столик по имени и в следующий раз встречать его как хорошего знакомого. Самое сложное, с чем еще Маша не сталкивалась – решать проблемы. Когда стемнело и весь ресторан наполнился посетителями, у Ксюши случился только один неприятный эпизод: гость пожаловался официанту на холодный картофель и попросил его разогреть. За его недовольство Ксюша несколько раз извинилась и подарила десерт с чаем, а затем зашла на кухню и отругала помощника повара.
К десяти вечера у Маши гудели не только ноги, но и голова. Правда, думать об этом не было времени.
В общем, день у нее выдался насыщенным, трудоемким, но самое главное – она ни разу не вспомнила о Юрии.
Pulsuz fraqment bitdi.