Kitabı oxu: «Тайны Морлескина. Кошачий глаз», səhifə 2
– Пойдём со мной, – сказала она. Акцент у неё тоже был, хотя и не такой заметный, как у Ольгера.
Я шагнула было за ней, но остановилась:
– У меня чемодан в коридоре!
Брилле вздёрнула брови и слегка пожала плечами:
– Хорошо, пойдём за чемоданом.
Она пошла впереди в ту же дверь, за которой исчез Коста. Я вышла вслед за ней в коридор.
Здесь было всё так же темно. Неудивительно, что в таких потёмках они вечно теряют кота.
Брилле подождала, пока я дотопала до чемодана и снова вернулась к ней. Потом она просто махнула рукой и пошла вперёд.
– Вы нашли кота? – спросила я ей в спину.
– Нет ещё, – холодно ответила Брилле. – Найду, никуда не денется.
– Давай помогу.
– Ольгер сказал, оставить тебя сегодня в покое. Он считает, тебе сегодня надо отдохнуть. Завтра с утра получишь Дайру под свою ответственность. Мы хоть вздохнём спокойно.
Завернув за угол, она довела меня почти до самого тупика и указала на одинокую дверь:
– Вот твоя комната. Не морлескин, конечно, но всё необходимое для сна есть.
Я решила не переспрашивать. А вдруг в этом доме тот, кто не в курсе, что такое морлескин, достоин лишь всяческого презрения?
– Ужин в девять часов, – сказала она равнодушно. – Сегодня у нас рыба.
Я сегодня пропустила обед, поэтому всё было бы кстати, но только не рыба. У меня на любую рыбу мгновенная и сильная аллергия. Но открывать строгой красотке мои маленькие тайны было как-то рановато, поэтому я вежливо пробормотала:
– Спасибо, я не голодна. Но, может быть, где-то можно налить чашку чая? Я схожу сама.
– Где-то можно, да, – она презрительно дёрнула плечом. – Только показывать тебе дорогу мне сейчас некогда, так что я занесу тебе чай. Через некоторое время.
– Спасибо!
– Я не горничная тут, вообще-то, чтобы ты знала. Но Ольгер не терпит, когда мы к новичкам не слишком гостеприимны.
Я хотела было и в третий раз её на всякий случай поблагодарить, но Брилле повернулась и быстро ушла, не дав мне больше сказать ни слова.
Я открыла дверь и вошла, втащив за собой чемодан.
В комнате было темно, за очень плотными задёрнутыми занавесками сумерки. Я нащупала справа от двери выключатель и щёлкнула им. Вместо верхнего света включился невысокий торшер в углу и осветил помещение. Я застыла с раскрытым ртом.
Не знаю, какие запросы у Брилле, а на мой взгляд это было ни в коем случае не хуже неведомого морлескина: комната выглядела грандиозно. Площадью-то она была совсем небольшая, но из-за высоченного потолка казалась огромной, да и окно почти во всю стену. Но не это главное. Тёмно-синие стены, металлическая кровать с высокими ажурными спинками, светлый комод, светло-серое постельное бельё с рисунком из крупных розовых орхидей… Будуар принцессы.
Я проверила ещё одну дверь в стене: персональная ванная. Миленькая, кстати, вылизана до блеска и всякие штуки в тон подобраны. А хорошо они тут живут. По крайней мере, красиво.
Замок на двери я тоже проверила. Он нормально закрывался. Я на всякий случай заперлась изнутри. Потом постояла, закрыв глаза, подышала глубоко и спокойно, чтобы выкинуть из головы всю дрянь, которая выпала мне сегодня.
Нервы, и правда, поистрепались. Ну, ничего, может быть, теперь всё пойдёт по-другому.
Я разделась, побросав одежду и бельё на красивый светлый стул у комода, и ушла принимать ванну.
Глава 3
Назад я вышла через полчаса, замотав волосы полотенцем и наворотив на голове тюрбан. Встала на колени около чемодана, раскрыла его. Внутри меня поджидал бесформенный ком тряпок, утрамбованных, как попало. Где-то тут должна быть моя пижамка с Микки-Маусом…
Роясь в чемодане одной рукой, а другой придерживая полотенце на голове, я услышала с кровати странный звук, взглянула и вскрикнула от неожиданности.
Поверх одеяла возлежал полосатый Дайра.
– Да тьфу на тебя! – сплюнула я в сердцах. – Напугал!
Кот смотрел на меня, чуть прикрыв глаза, и лениво подметал хвостом одеяло.
– Как ты сюда попал?! А, ну да. Уже был тут, когда я пришла… – я подошла, присела рядом с котом и почесала его за ушами. – Тебя по всей квартире ищут, а ты тут затаился, «мьерзавец»…
Кот тяжело вздохнул и, поджав лапки, вывернулся, поворачиваясь вверх пузом.
– Подожди, потом почешу, оденусь сначала.
Я сбросила с головы полотенце, тряхнула длинными мокрыми прядями. Они тут же прилипли к спине. Разыскивать Брилле и просить фен… да ну его! Высохнет само, и будет с утра очаровательный ералаш.
Я вернулась к чемодану. Кот спрыгнул ко мне и принялся активно помогать в поисках, отираясь то с одной стороны, то с другой, и норовя то и дело пободать меня головой. Наконец, пижама нашлась.
Дайра задумчиво смотрел, как я надеваю пижаму, потом, когда я снова присела перед чемоданом, чтобы немного навести там порядок, он недоверчиво потрогал лапой Микки-Мауса у меня на груди и фыркнул.
– Не нравится? Не привередничай, тебя вообще не спрашивают.
Кот вдруг резко пригнулся и насторожённо расставил уши самолётиком. И тут же раздался стук в дверь.
– Аля! Я тебе чай принесла!
Дайра стремительно прыгнул под кровать. Но кровать была довольно высокая, и пространство под ней от двери должно было просматриваться очень даже неплохо, поэтому умный котик через секунду рванул из-под кровати в ванную сквозь узкую щель, которую я оставила.
Я открыла дверь.
Брилле, держа в одной руке небольшой подносик, уставилась на мою пижаму с изумлением.
– Что? – не выдержала я. – В морлескинах так не ходят?
– Возьми! – она протянула мне поднос с чашкой и блюдцем. – Завтрак в семь.
– В такую рань?
– Можешь задержаться. Но у нас правило: прибирается и моет посуду тот, кто ест последним.
Она повернулась и пошла прочь.
– Спасибо! – крикнула я ей вслед.
Чашка с чаем оказалась совсем маленькой, но на блюдце лежали две булочки-улитки, от которых исходил восхитительный запах корицы. Я сразу поняла, насколько же я голодна.
Это был не самый сытный ужин в моей жизни, но уж точно самый вкусный.
Я сидела на краю кровати. Булочки таяли во рту, я смаковала каждый маленький кусочек, запивала чаем и обменивалась впечатлениями с Дайрой, который лежал рядом и нализывал переднюю лапу.
– Ты уж извини, кот, тебе не предлагаю. Нельзя тебе мучное.
Тот отнёсся к моим словам совершенно равнодушно.
Закончив, я отставила посуду подальше от края комода.
Где-то в куче одежды на стуле зазвонил телефон. Пришлось вставать и дотягиваться. Уже по звонку я поняла, что это Игорь. Отвечать мне не хотелось, но, если бы я его проигнорировала, это означало бы, что я обижена, расстроена и мне хреново. А мне нужно было сделать вид, что хоть я и обижена, но мне уже вполне нормально. Поэтому я ответила.
– Алёш, не дури, возвращайся, поздно уже, – пробормотал Игорь скороговоркой. Видимо, боялся, что не дослушаю. – Лена волнуется…
– Так передай ей, пусть не волнуется, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. – Я не вернусь. Я нашла другое жильё.
– Что, правда? – недоверчиво уточнил он.
– Кривда! Нет, в подвале буду ночевать!.. Конечно, нашла. По-твоему, это такой хитрый трюк – снять жильё в Питере?
– Послушай, Аля… Так уж вышло, понимаешь? Мы с тобой, кажется, просто друг друга не поняли. Тебе одно было нужно, мне другое…
– Я понимаю, что ж тут непонятного? Другого, Игорёк, у меня нету. Так что успехов вам с Ленкой, и в поисках другого, и вообще. Диван только хозяйкин не сломайте. И не звони мне больше, хорошо?
Он начал что-то говорить, но я нажала отбой, подумала, а потом занесла номер Игоря в чёрный список и швырнула телефон на комод. Да провалитесь вы все…
Слёзы закапали у меня из глаз. Я встала, прошла в ванную и хорошенько умылась холодной водой. Всё, хватит. Они оба того не стоят. Это пройденный этап, мосты разрушены, двери заперты, ключи выброшены.
Пока я стояла у раковины и, глядя в зеркало, осторожно промокала лицо небольшим полотенцем, кот сочувственно утаптывал мне ноги, ходя туда-сюда кругами.
Повесив полотенце на место, я взяла кота на руки.
Он был тяжёлый. Никак не меньше восьми кило, а то и больше.
– Ну ты и бамбула, – усмехнулась я, вынося его из ванной. – Ишь, отъелся. Красавец…
В ответ на комплимент кот довольно громко замурчал. Обожаю мурчащих котов. Это мурчание всегда в тему. Сейчас оно было отличным утешением.
Я наклонилась и поцеловала мягкую кошачью макушку.
Кот вздрогнул всем телом, и все мышцы его моментально напряглись.
– Дайра, ты что? – испугалась я.
Его тело стало стремительно тяжелеть. Мне показалось даже, что я держу в руках огромный булыжник, растущий в размерах. Тяжесть в моих руках увеличивалась так быстро, что через несколько секунд я просто не удержала её и выронила.
Раздался глухой сильный удар, и тут же у меня под ногами зашипело, запахло жжёной шерстью, а потом и заискрило. Я отскочила в сторону, запнулась за откинутую крышку чемодана и свалилась на пол. Искры так и сыпались вокруг, и я отвернулась, заслонившись локтем.
Когда я опустила руку и повернулась посмотреть, какого хрена вообще происходит, на том месте, куда упал Дайра, лежал, свернувшись в позе эмбриона, абсолютно голый мужчина. И размером не с кота, а нормального такого человеческого размера.
Он лежал, обняв себя за плечи, и судорожно вздрагивал.
Сначала я даже не поняла, до какой степени испугалась. И только когда спустя несколько секунд я услышала, а скорее даже почувствовала где-то в животе одинокий удар собственного сердца, стало ясно, что сердце моё практически остановилось. А потом стало разгоняться.
Когда мужчина пошевелился и стал подниматься, я заорала во всё горло.
Он приподнялся, опираясь рукой об пол, и повернулся ко мне:
– Не надо! – проговорил он, когда мой вопль затих. – Я прошу тебя, не кричи!
У него был такой же акцент, как и у прочих обитателей этой квартиры. А ещё удивительные золотые глаза, правда, не с кошачьими, а с обычными человеческими зрачками. В остальном – вполне обыкновенное поджарое мускулистое тело, разве что, пожалуй, слишком бледное, покрытое во всех надлежащих местах каштановой растительностью. Волосы, усы и борода не очень длинные, но точно давно не стриженные.
– Ты кто? – только и сумела я выговорить.
– Да мы же вроде как знакомы, – усмехнулся он и сел на полу, поджав под себя ноги. – Я Дайра.
Я промолчала.
– Что, не похож? – мужчина развёл руками. – Боюсь, объяснение всему этому будет слишком долгим и слишком сложным. Ты пока пойми только, что тебе совершенно нечего бояться. Я такой же человек, как и ты…
С этими словами он протянул ко мне руку, и я снова заорала, да так, что оглушила сама себя.
Мужчина, поморщившись, наклонился и укоризненно покачал головой.
И тут в дверь энергично постучали.
– Аля! – услышала я настойчивый зов Брилле. – Что у тебя случилось?!
Мужчина вскинул голову и, умоляюще глядя на меня, прижал ладонь к груди.
– Не надо, прошу тебя! – сказал он едва слышно.
– Аля?!
– Здесь мышь бегает! – выпалила я. – Я мышей боюсь!
Из-за двери донеслась сочная фраза на чужом языке.
– Ничего, она тебя не съест, – продолжила Брилле по-русски. – И вообще, у неё уже инфаркт от твоих воплей.
Видимо, в планы Брилле не входило спасать меня от мыши. Я услышала, как удаляются по коридору её шаги.
– Спасибо, – проговорил мужчина чуть громче. – Было бы некстати столько прятаться и так глупо попасться.
– От кого ты прячешься?
– Да от них от всех, – мужчина озорно улыбнулся.
– А где кот?
Он обеими ладонями указал на себя.
– Где кот, я спрашиваю? Дайра жив?
– Как видишь. Я в полном порядке, – нетерпеливо нахмурился мужчина. – Послушай… Попробуй поверить своим глазам. Это будет самый простой способ смириться с очевидным. Я только что был котом, теперь я человек. На некоторое время.
– На какое время?
– Думаю, у меня есть с полчаса. Обычно дольше не удержаться. Я снова превращусь в кота.
– А можно ты это сделаешь где-нибудь не здесь?
– Конечно, – засмеялся он. – Я сейчас уйду, не волнуйся.
Он вздохнул, подозрительно повёл носом.
– Я прошу прощения, – виновато сказал он. – Это обычно довольно вонючий процесс. Я сейчас открою окно.
Он встал и проворно вскарабкался на подоконник. Раздались щелчки оконной фурнитуры, и в комнату потянуло свежим вечерним воздухом.
– Сам ненавижу эту палёную шерсть, – проговорил он, спрыгивая обратно.
Он был ловким и подвижным, как обезьяна. И совершенно не стеснялся того, что на нём не было даже штанов.
– Полотенце возьми, – буркнула я, поднимаясь на ноги. – Вон, на кровати валяется.
Он взял полотенце и протянул его:
– Пожалуйста!
– Да не мне, – фыркнула я. – Сам прикройся!
Он пожал плечами и нехотя обернул полотенце вокруг бёдер. Видимо, пребывание в кошачьей шкуре заставляет проще смотреть на вещи.
И тут я сообразила, что совсем недавно ходила тут по комнате, в чём мать родила, а наглый золотоглазый котище совершенно бессовестно глазел на меня, тёрся вокруг, бодался и мурчал.
Возможно, сейчас Дайра думал о том же, потому что на губах его играла лукавая улыбка.
Я пыталась понять, стыдно мне или нет. И поняла, что нет. Хотя, возможно, это было потому, что я всё ещё тряслась от страха.
– А он знает? – спросила я.
– Кто знает? О чём?
– Ольгер. О том… о том, что ты такое?
Дайра хмыкнул:
– Ему ли не знать!
Он двинулся в мою сторону, и я опять жалобно пискнула.
– Да не трону я тебя! – с досадой сказал Дайра. – Уйду я сейчас. Только шум не поднимай, я тебя умоляю!
Я кивнула.
– Ну прости, прости меня, что напугал! – взмолился он, глядя мне в глаза. – Ну, кажется, всё, что могу, делаю, чтобы этого не произошло. Но невозможно предугадать то, что предугадать невозможно! Этого не должно было произойти здесь и сейчас…
– Но почему тогда произошло?!
– Из-за тебя, – вздохнул Дайра. – Если бы я только мог предположить, что этот самонадеянный болван пригласит сюда девственницу, я бы к тебе близко не подошёл! И так от сюсюкающих маленьких девочек прохода нет, так мне ещё тебя не хватало!
– С чего ты вообще взял, что я…
Дайра покачал головой:
– По условиям заклятья, до тех пор, пока оно не будет снято, как предсказано, я ненадолго обращаюсь в человека, если меня целует девственница… Не знаю, что нашло сегодня на Ольгера, что он так прокололся.
Я молча стояла и смотрела на тугое мужское бедро, которое виднелось из-под полотенца.
– Хочешь добрый совет? – произнёс Дайра. – Распрощайся со всеми поутру и беги отсюда, куда глаза глядят. Только ни в коем случае не говори Ольгеру о том, что здесь произошло.
– Почему?
– Таким, как ты, рядом с нами не место. Лучше Ольгеру не знать, почему ты передумала.
– А почему ты всё время от них бегаешь?
– Да просто так, чтобы им было, чем себя занять, – недобро рассмеялся Дайра. – Когда я живу кошачьей жизнью, совсем другие причины вступают в права… Ну, ладно, давай, открывай дверь.
Я повернула замок и отошла в сторону, стараясь не коснуться Дайры невзначай. Почему-то мне казалось: ожог получу.
Дайра осторожно приоткрыл дверь, прижал ухо к щели, послушал, что происходит в коридоре, потом открыл пошире и высунул голову.
– Я пошёл, – сообщил он, обернувшись, и, сдёрнув полотенце, вручил его мне. – Спасибо!
Его крепкие ягодицы, покрытые бурым пушком, исчезли за дверью.
Я снова щёлкнула замком.
А точно ли это было? Может, в чай мне что-то подмешали? Или в булочки?
Я подошла к комоду и ещё раз обнюхала пустую чашку. Она точно ничем подозрительным не пахла. Она уже и чаем-то не особо пахла, жидковат был чаёк, если честно.
Я со вздохом опустилась на кровать, которая мягко и пружинисто просела подо мной. В комнате всё ещё немного пахло палёной шерстью. Сердце моё гулко и сильно колотилось, а перед глазами стояли обнажённые мужские бёдра, которые так и тянуло погладить.
К совету Дайры бежать, куда глаза глядят, стоило прислушаться. Присматривать за таким котом я точно не нанималась. Я была готова прямо сейчас разыскать Ольгера и расторгнуть наше соглашение. Но после ухода кота-оборотня эта комнатка казалась мне единственным безопасным местом в этой квартире.
Звонок телефона напугал меня настолько, что я подскочила. Это была Ленка.
– Ты что, совсем рехнулась, да? – высказалась сестра одновременно и злобно, и растерянно. – Это что вообще было?
– Где?
– Что «где»? Что это за лысый хрен с бандитской мордой?!
– А-а-а… Это Коста. Мой долг принёс.
– Ты чего дурой прикидываешься? – зашипела Ленка. – Что такого случилось-то? Ты парня вроде как отшила, ну, а я подобрала… Что этакого страшного я тебе сделала, что ты издеваешься теперь надо мной?!
– Лена, иди в пень! Чем я издеваюсь?! Я тебе была должна за два месяца. Я тебе долг вернула. Вернула?
– Вернула, – убито подтвердила Ленка. – Двадцать тысяч евро!
Я поперхнулась. В самом деле, я же не пояснила Ольгеру, чего именно двадцать тысяч, а тот сам не догадался выяснить. А Косте вообще, похоже, всё равно.
– И что мне теперь делать? – уточнила сестра.
– Да что хочешь, – буркнула я. – Ипотеку возьми…
Положив телефон обратно на комод, я уставилась на раскрытый чемодан. Похоже, так просто распрощаться с Ольгером теперь не получится.
Глава 4
Конечно же, какой нормальный человек в такой ситуации уснёт?.. Ох, нет, не так. Какой нормальный человек вообще попадёт в такую ситуацию? Правильно, никакой.
Я провалялась в постели без сна до самого рассвета. Хотя, конечно, с выводом про «без сна» я, возможно, всё-таки поспешила. Не может же наяву мерещиться мужчина с точёным торсом и с кошачьими лапами немеряного размера. Вроде бы для такого видения нужно спать. Но я одновременно видела кошачьи лапы и слышала, как поутру в квартире то тут, то там начали раздаваться разнообразные звуки, а значит я не спала. Поднимались домочадцы Ольгера и правда ранёхонько, и я решила, что мне валяться тоже нет никакой причины.
Я выползла из постели, осмотрела на всякий случай каждый угол комнаты и ванной, проверила, всё ли в порядке за оконной занавеской, убедилась, что замок на входной двери заперт, и только тогда сняла пижаму и оделась.
Решение уйти отсюда, как можно скорее, становилось всё отчётливее, и, если бы не материальный вопрос, я бы не мешкала. А пока мне даже слегка дурно становилось от того, сколько я теперь должна вместо двухмесячной просрочки своей доли за квартиру.
Причин разорвать наш с Ольгером трудовой договор у меня было несколько. Первая – та, что Ольгер меня обманул, не сказав и половины правды о том, что меня ждёт. Вторая причина – Дайра. О нет, этот, кажется, не врал, но зато вчерашний шок после обнимашек с котиком встряхнул меня так, что повторять не хотелось.
Я снова запихала в чемодан и утрамбовала там все свои тряпки, убрала телефон в сумочку, причесалась перед зеркалом, забрала с собой чашку и блюдце и, сосчитав до десяти, вышла в коридор.
Идти пришлось на запах кофе, а за поворотом коридора прибавился ещё и звуковой ориентир – звяканье столовых приборов.
Сейчас, ясным утром, когда почти все двери в коридор были распахнуты, мне стала понятна странная планировка этой квартиры. В боковых коридорчиках, похоже, были входы в отдельные помещения. А вдоль главного коридора шли два ряда комнат: проходные помещения без окон и «барские палаты» вдоль фасада, соединённые между собой.
На пути мне попалась раскрытая дверь в небольшую светлую комнату, в которой вместо мебели было множество разнообразных кошачьих лазалок, лесенок и когтеточек. А между окон на полу стоял большой лоток размером с целое корыто. В нём, загнув хвост крючком, невозмутимо восседал Дайра. Он даже не взглянул в мою сторону, а я поспешила поскорее пробежать мимо.
Вся троица завтракала в огромной студии, объединяющей кухню и столовую. Посередине был накрыт круглый стол, стояли какие-то тарелочки, вазочки и блестящие баранчики. На столе оставались нетронутые тарелка, приборы и стаканы, значит, меня здесь поджидали.
Ольгер на этот раз был одет во что-то куда более похожее на домашнюю одежду. Халат – не халат, но нечто вроде того. Он неторопливо жевал, лениво ковыряясь в еде вилкой и одновременно читая что-то в лежащем сбоку гаджете. Коста выкладывал на своей тарелке замысловатую мозаику из сыра, помидоров и травы. Брилле стояла у плиты и пыталась нацедить в свою чашку остатки кофе из огромной турки.
– Доброе утро! – поздоровалась я.
Они ответили мне хором, правда, ни один не поднял глаз. Видимо, давали понять, что мои привилегии новичка в полночь закончились, и теперь тут все равны: все вежливы, но стулья подавать никто не будет.
Я понесла чашку с блюдцем в мойку и, проходя мимо Брилле, заметила:
– Спасибо, булочки были невероятные! Ничего вкуснее не ела. Ты просто гениальная кулинарка!
– На здоровье, – усмехнулась Брилле. – Только я тут ни при чём, с чего ты взяла?
– Я думала, ты их испекла. Разве нет?
– Нет, с этим не ко мне, пожалуйста, – Брилле махнула указательным пальцем в сторону стола. – Это туда!
Ничего я не поняла, но происхождение булочек в этот момент не занимало меня настолько, чтобы забыть о вчерашнем происшествии.
Я подошла к столу.
– Ольгер, мне надо с вами поговорить.
Он с видимым усилием оторвался от своего чтения и обратил на меня васильковый взгляд.
– Не стоит так спешить, – ответил он и повёл рукой. – Будем последовательны. Сначала поешьте, разговоры потом.
Он снова уткнулся в экран своего огромного смартфона.
– Извините, Ольгер, но… Это будет не очень-то честно, если я тут наемся за ваш счёт прежде, чем сообщу, что я отказываюсь от места и ухожу.
– Не вижу в этом ничего нечестного, – заявил Ольгер, даже не подняв головы. – Особенно, если вспомнить, что вы вчера пропустили ужин.
– Но…
Ольгер взглянул на меня. В его глазах появился лёд:
– Сядьте и ешьте, – отрезал он. – И оставьте меня в покое на полчаса.
Я пододвинула к нетронутой тарелке свободный стул, села и, чтобы не выглядеть совсем уж упёртой идиоткой, налила себе в стакан апельсинового сока из графина.
Ольгер по-прежнему на меня не смотрел. Смирившись с тем, что разговор состоится не раньше, чем Ольгер посчитает нужным, я со вздохом посмотрела по сторонам и взяла с блюда большой кусок ароматного пористого хлеба.
Коста покосился на меня и, видя, что я замешкалась в раздумьях, чуть подался ко мне и коротко ткнул пальцем:
– Вот это намажь. Такого нигде больше не попробуешь!
– Даже в морлескине? – не удержалась я.
– Даже там, – довольно подтвердил Коста. – Откуда им взять, раз я здесь?
– А-а-а… – я попыталась проявить одновременно способность к логическому мышлению и сдержанность в эмоциях. – А не ты ли, часом, те булочки испёк?
– Ага, – кивнул он.
Я больше ничего не сказала, но лысый Коста в моём взгляде узрел что-то для себя лестное и смущённо потупился.
Я, наконец, решила наплевать на все приличия и своё двусмысленное положение и хватанула ножом из ближайшей ко мне креманки того, на что указал Коста. На нож зацепилось сразу граммов двести густого мясного паштета.
Пока я всё это ела и краснела от одной мысли, как глупо выгляжу, Брилле и Коста обменялись парой фраз и как-то незаметно из столовой исчезли. Похоже, сегодня им не хотелось мыть посуду. Как только мы с Ольгером остались вдвоём, он сразу же отложил вилку и выпрямился.
– Вам никогда не говорили, что не стоит перебивать начальству аппетит с утра пораньше? – недовольно пробормотал он.
– Мне важно было поговорить…
– Это я понял. Но мало что может случиться такого, чтобы нельзя было спокойно дождаться удобного момента, – строго сказал Ольгер.
– Извините.
Ольгер уныло скривился, но его взгляд снова стал равнодушно-нейтральным:
– Теперь я вас слушаю. Успокойтесь и объясните, что такого произошло за ночь, что теперь вы сама не своя.
– Во-первых, аванс, который вы дали мне, чтобы погасить долг…
Ольгер гневно сдвинул брови:
– Коста что-то перепутал?
– Я не знаю, кто перепутал, но Коста отнёс моей сестре двадцать тысяч евро!
– Ну? – недоумённо пожал плечами Ольгер. – И что не так? Всё, как вы и просили.
– Я рублей просила!
– Оу… – только и смог сказать Ольгер.
Он поёрзал на стуле, задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, а потом почесал нос и усмехнулся:
– Будем считать, что вашей сестре нежданно привалило счастье.
– Ей-то да, привалило. Но я не знаю, как я смогу вернуть вам такие деньги! Особенно, если не буду на вас работать.
– А вы не будете?
– Нет. А и собиралась бы – сколько времени у меня ушло бы, чтобы аванс этот отработать? Года два, и то, если не есть, не пить…
– Послушайте, Аля, – перебил он меня, помолчал пару секунд и сказал спокойно. – Не вижу никаких причин волноваться. Вы ничего мне не должны.
– Как это?!
– Посчитайте сами. Впрочем, я допускаю, что сложные вычисления – не ваш конёк, поэтому давайте на пальцах, – Ольгер взял смартфон и запустил калькулятор. – Смотрите на экран. Я положил вам жалование в пятьдесят тысяч. Пятьдесят тысяч умножаем на… сколько там нынче… кажется, семьдесят? Нет? Ну, допустим, семьдесят… Получается три с половиной миллиона. Место предполагает круглосуточную работу без выходных, так что делим на тридцать календарных дней… В сутки примерно сто шестнадцать тысяч. Вот сейчас вы уже двенадцать часов на меня отработали, то есть половину суток. Вам причитается пятьдесят восемь тысяч. Из них вы попросили двадцать в качестве аванса. Так вы уже их отработали, я не понимаю вашей паники.
– А я не понимаю, что вы тут мне насчитали… – пробормотала я, чуть не плача.
– Ещё раз, – холодно, но терпеливо повторил Ольгер. – Вы взяли у меня аванс в двадцать тысяч рублей, получая жалование в пятьдесят тысяч евро в месяц…
– Как евро?!
– Так евро, – раздражённо бросил Ольгер. – Я думал, вы поняли, что жалование в евро.
– А я думала, вы поняли, что долг в рублях.
– Вот теперь понял, – кивнул Ольгер. – Так поймите и вы, что вы ничего мне не должны.
– Но вы же отдали моей сестре кучу денег!
– Это не ваша проблема, – покачал головой Ольгер. – Вы не виноваты, что я вас не понял. Вы должны мне ровно столько, сколько просили, а не столько, сколько я по недоразумению отдал.
– Ленка не могла промотать всё за одну ночь. Я поговорю с ней и всё вам верну.
– Нет необходимости, – отрезал Ольгер.
– Как так можно? Вы что, любые деньги на вес отмеряете, что ли?!
Ольгер тяжело вздохнул и взмахнул рукой:
– Всё, вопрос закрыт, и больше я к нему не возвращаюсь. Двигаемся дальше. Почему вы так рвётесь уйти? Вас кто-то обидел?
– Нет, никто не обижал.
– Кто-нибудь из домашних расстроил или напугал вас какими-то… предостережениями?
Я отрицательно помотала головой:
– Нет, ничего такого. Просто я подумала и поняла, что…
Ольгер, заметно погрустневший, терпеливо слушал, когда я, наконец, придумаю, что сказать.
Собираясь на этот разговор, я готова была высказать ему в лицо всё, что думаю о нём и его котике, но сейчас, после того, как мне от широкой души простили три с половиной миллиона рублей, да ещё аргументированно доказали, что моей вины в недоразумении нет, грубить Ольгеру было бы несправедливо. Поэтому я начала что-то мямлить:
– Мне не нравится то, что я вижу и слышу. Это всё очень странно, и я уверена, что здесь всё не то, чем кажется. И я не хочу больше здесь находиться, потому что следующие недоразумения, которые могут случиться, точно обойдутся мне дороже, чем этот проклятый аванс…
– Довольно!
Ольгер резко встал.
– Я вижу, как вы пытаетесь отделаться от меня, не солгав и не обидев. Выберите что-то одно, так будет легче. Но мой вам совет: не лгите. Мало того, что ложь вам довольно трудно даётся, так она ещё и обойдётся дороже всех прочих недоразумений…
– А вам?!
Он замолчал в недоумении.
– Вам-то ложь как-нибудь аукается? – уточнила я. – Вы же солгали мне, Ольгер!
– Когда это? – его взгляд стал совсем суровым.
– Вы обманули меня вчера.
– Не было такого! – в его глазах опять заблестел лёд.
– Вы не сказали мне, кто такой на самом деле ваш котик!
– И кто же? – холодно уточнил Ольгер.
– Я не знаю! А вы – знаете, но ничего мне не сказали!
Не спуская с меня глаз, Ольгер задумчиво потёр подбородок.
– Что случилось вчера? – спросил он тоном, не предполагавшим никаких отмазок.
Как же легко и приятно говорить правду. Потом, конечно, возможны серьёзные неприятности, но это же потом.
– Дайра был такой милый, так славно мурчал, что я поцеловала его…
Ольгер чуть заметно вздрогнул. И я закончила так укоризненно, как только смогла:
– Вы могли бы предупредить меня заранее, что делать этого нельзя!
– Так вот в чём дело, – Ольгер медленно вдохнул-выдохнул. – А я-то никак не мог понять, что же вас так напугало…
Он резко дёрнул свой стул, развернул его и подсел ко мне вплотную.
– Алиша, я прошу у вас прощения, это моя вина. Без сомнения. Я неверно прочёл вас.
– Вы о чём?!
Ольгер вздохнул:
– Вчера, когда я увидел вас, я правильно понял причину вашего подавленного состояния, но сделал неверное заключение о частных обстоятельствах. Было очевидно, что вы глубоко и отчаянно обижены на своего мужчину. Я понял, что вы только что порвали с вашим бойфрендом, но подумал, что именно от него вы и ушли с вещами… Короче говоря, я решил, что в вашем случае не требуется никаких предупреждений, потому что ваш поцелуй ничем Дайре не грозит.
– Ну, замечательно… – только и смогла я пролепетать. – Когда к вам придёт следующая соискательница из агентства, лучше сразу с порога спросите справку от гинеколога! И не придётся ничего истолковывать! Толкователь из вас какой-то неважнецкий!
Ольгер криво улыбнулся:
– Порой, увы, я ошибаюсь. Это случается редко, но, если уж случается, то бывает всегда очень некстати.
Он осторожно коснулся моего плеча:
– Вы даже представить себе не можете, как мне стыдно.
– А вы не можете себе представить, как мне страшно! – я дёрнула плечом и сбросила его ладонь. – Тогда было… Сейчас уже, конечно, всё прошло. Почти.
– Вы удивительно отважная девушка, – проникновенно сообщил он.
– Нет. Не отважная. Меня до сих пор руки-ноги не слушаются.
– Это пройдёт, – улыбнулся он. – Всё будет хорошо. Я попрошу Косту достать из наших запасов лучшего вина к обеду. Оно не пьянит, но замечательно успокаивает. А Дайра… Вы теперь сами знаете, чего не нужно делать с Дайрой, если вы хотите, чтобы он оставался милым пушистым котиком. Вы с ним обязательно подружитесь. Он, конечно, мерзавец, но пакости свои он творит исключительно нам назло. Вы же ему понравились. Он обожает, когда красивая девушка чешет ему пузо. А ещё он любит играть в мячики. В его комнате их полно…
– Ольгер, вы издеваетесь?!
Он стал непроницаемо серьёзен, и его большая тёплая ладонь легла на мою влажную дрожащую ручонку:
– Ни в коем случае, Аля. Я не издеваюсь. Но дело в том…
Он замолчал на несколько секунд, но мне было уже ясно: то, что я сейчас услышу, мне точно не понравится.
– … Дело в том, Алиша, что я не могу вас отпустить.
– Что значит «не можете»?! – воскликнула я, отдёргивая руку. – Ясно же сказано: я не хочу на вас работать! Теперь уж тем более!
