В тот вечер зазвонил его телефон, и он, чтобы поговорить, вышел в коридор. Меня это насторожило. И хоть я ни бельмеса не понимала по-турецки, какая-то муха мне шепнула, что это все неспроста. Его не было минут 20. И когда он зашел, у меня уже был накручен многосерийный фильм, от которого у меня испортилось настроение.
Я ругала себя за то, что мозг записывал плюсики и минусики в свой дневничок, что я стала смотреть на Хасана не как на приключение, а как на собственность, что я слишком счастлива и за этим счастьем обязательно последует холодный ливень. Он заметил мое настроение. Но ситуацию никак не прокомментировал. Вечер прошел немного напряженно. И мы легли спать, решив, что завтра поедем на Красную поляну.
Ночью я не могла уснуть. Я боролась с с собой как Мцыри с барсом, и применяла доводы, которые отскакивали от сердца словно шарики. Я уговаривала себя, что не могу контролировать жизнь малознакомого мне мужчины. Но все эти голые аффирмации стыдливо прятались, когда из грудной клетки вырывалась с крысиным оскалом непрошенная ревность. И когда ядовитый туман полностью застлал мой разум, рука сама потянулась у его телефону, сняла блокировку и стала шарить по файлам.
Первым делом я полезла в галерею. На фотографиях я нашла его детей, какие-то бурильные установки, мужиков в касках, детали от машин, черный мерседес во всех ракурсах. Парочку голых отфотошопленных красавиц с надутыми сиськами. Видео смотреть не стала, побоялась что проснется.
Залезла в сообщения. Их было очень много и все на турецком. И имена все были такие, что не поймешь с первого раза, женщина это или мужчина. Я заглянула в журнал звонков и увидела ее. Это имя я возненавидела сразу, и присвоила ей статус стервы. Имя из 4 букв впилось в мой мозг стальной пиявкой и давило из него самые черные мысли. И когда акт самопожирания был закончен, я аккуратно положила телефон на тумбочку и продолжала наполняться ядом, черным, как чернила осьминога. Кто это? Эта женщина… любовница? Или такая же как я – дурочка, ищущая романтику? Какая же я глупая!.. ну ничего, я отомщу тебе по самые помидоры!!! Утром я долго мучилась, ковыряя в тарелке овсянку за завтраком. Он выглядел равнодушным и слегка задумчивым. Он задавал мне какие-то вопросы, на которые я старалась отвечать с улыбкой. Но этой гудящей натянутости я не выдержала и посередине его предложения резко спросила: «Кто такая Annе? (сейчас все, кто знают турецкий, улыбнулись, но мне было не до смеха)
Он, отставил чашку с молоком в сторону. Слегка поперхнувшись, сказал: аннэ – это моя мама, а почему ты спрашиваешь? Вообще, если б мой вопрос прозвучал не так агрессивно, он был бы вполне невинен, и я поняла, что в свете последних событий и пережитых за ночь эмоций, выгляжу по-идиотски.
Мой мозг стал работать на пределе, чтобы придумать какую-нибудь подходящую сказку, но транзисторы искрились от напряжения, а в кровь выделился проклятый адреналин, из-за которого я покраснела как сваренная креветка. Мама? Он что называет маму по имени?! Он меня что за дуру держит!?! У меня почти валил пар из ноздрей, когда я озвучила свои мысли. Он опешил. Или скорее не ожидал от такой миленькой птички вороньего крика. А потом стал объяснять, что аннэ – это «мама» по-турецки. Я не поверила. И он гордо протянул мне экран своего айфона, где было открыто приложение с русско-турецким переводчиком. Аннэ – мама… Краска разлилась по лицу новой волной до самых ушей. Неловкость, а точнее тупость момента съела мою непринужденность. А он продолжал есть свой бутерброд, с выражением лица, от которого у меня толпами бегали мурашки по спине.
Он ничего не сказал мне по поводу телефона, не выказал про личное пространство и частную жизнь, не унизил, что я шпионю, не обвинил в заносчивости и даже не поставил на телефон новый пароль. Он просто нарисовал у себя в голове галочку, которую я видела у себя на лбу при каждом его взгляде.
Мы ехали в автобусе на Красную поляну, но уже без предвкушения приключений и с горьковатым привкусом ощущения, что нам пора расходиться.
Мы выехали сразу после завтрака на обычном рейсовом автобусе. Настроение было подавленное и я не знала как себя вести. Натянутость и неестественность моего поведения вызывали отвращение к самой себе. Но извиниться за вторжение в личное пространство, придумать сказку или признаться в своих захватывающих чувствах оказалось выше моих сил.
С телефоном он обращался по-прежнему, отвечал на некоторые звонки, некоторые сбрасывал. И мне было любопытно и неловко одновременно. И я надела выражение лица «мне пофиг вообще кто там тебе звонит» и старалась ему соответствовать. Он по-прежнему отмалчивался на эту тему и пытался занять меня разговором.
Но в конце пути мои клетки не выдержали напряжения и я расплакалась. Слезы выдавливались сами по себе и я никак не могла совладать с захлестнувшими меня эмоциями. Я смотрела в окно и пыталась отвлечься на дурацкие пейзажи. Он долго не замечал моего состояния. Может делал вид, что не замечал. А мне хотелось очищения через раскаяние и прощение. Поэтому я погромче пару раз хрюкнула носом. Увидев мои заплаканные глаза, он растерялся, а потом крепко обнял за плечи. Вытирая мои слезы своей ладонью, он просил перестать. А я никак не могла остановить эти проклятые ручьи, причина которых уже сменилась на горькое сожаление о быстро пролетевшей неделе. И мне остро захотелось вернуть эти несколько дней и прожить их снова. А мысль о том, что все скоро закончится, подбрасывала дровишки в пылающий костер разгоревшихся чувств.
Красная поляна. Как много я о ней была наслышана. Дорога была засыпана строящимися отелями и зданиями, подготовка к Олимпиаде шла полным ходом. Мне хотелось какого-то необычного зрелища, которое впечатлит меня на всю оставшуюся жизнь. Я ждала горы, снежные вершины, залитые солнцем, прогулку с облаками или знакомство со снежным человеком, наконец. Поэтому переключила фокус на ожидание. Водитель высадил нас на конечной. Какой-то пятачок с несколькими ресторанами вокруг. Я оглянулась. Где же эти хваленые горы? Где эта поляна? Где пейзажи?! Холмики, стыдливо присыпанные инеем, на которых даже не растут деревья! И это после Столовой горы, которую видно прямо с балкона моего родного дома!.. мда… красота, ничего не скажешь.
Зато Хасан был впечатлен. Он высказывался о красоте России, о горах и окружающей природе так искренне, что я сама в это поверила. «А тебе не нравится?» – спросил он. Мне захотелось перенести его в Осетию, Дигорское ущелье или Цей и показать, что такое настоящие горы. Жаль, что телепортацию еще не придумали. Я честно призналась, что смотреть здесь нечего. Он немного поник. И снова между нами натянулась струна.
Что делать на Красной поляне в конце ноября и без снега? Ничего. Или просто посмотреть в телескоп. Чем мы и занялись. Потом, когда замерзли, решили зайти в один из ресторанов, покушать и погреться.
Цены в ресторане были межгалактического масштаба. За одну тощую перепелку, зажаренную на гриле, просили стооолько, что мне вообще перехотелось есть. И если вспомнить свою учительскую зарплату три года назад (2005—2006 года) в 3.5т.р…то вообще ужЫс.
Но Хасан чувствовал себя как рыба в воде. Невозмутимо заказал двух цыплят для себя и шашлык мне. А еще коньяк. Беседа сама собой сошла на нет. И мы просто ели, оглядываясь по сторонам, и молчали. Но коньяк растопил неловкость. И атмосфера постепенно стала более теплой и романтичной.
«На завтра у меня билет» – напомнила я. «Я тоже должен ехать, у меня работа». И снова молчание, как неприятный сквозняк, прорезал пропасть между нами.
«Что будешь делать, когда приедешь?» – холодно спросил он. «Я? Обзвоню клиентов с квартирами, начну работать снова. Может займусь сдачей квартир, говорят это более выгодно и стабильно… но мне больше нравятся продажи» «А я начну новый проект. Мой брат подписал контракт с одной крупной фирмой, работы на полгода. Зато деньги хорошие.» Полгода. А потом? Грусть залила теплой и мутной лужей мое сердце
Почти стемнело. И мы стали собираться обратно. «Хорошо провели время, неправда ли?»
Повисла пауза. А мой мозг снова пустился в анализ – почему он такой равнодушный? Что значит «хорошо провели время»? Да это лучшие каникулы в моей жизни! Но я собрала всю свою волю в кулак, засунула розовые сопли и романтическое настроение в карман, сжала сердце и холодно ответила. «Да, пожалуй, неплохо».
Он поменялся в лице. «Тебе не понравилось?» «Почему? Ты очень милый и я рада была с тобой познакомиться»
Он медленно поднялся из-за стола и направился к камину. Постоял там немного, сложил штатив от фотоаппарата и вернулся, с горящим лицом. «И это все? Вот так все у тебя просто? Было очень интересно, до свидания?» – он стал раздражаться. И я не смогла сразу поймать нужную волну. «Я бросаю работу, свою фирму, отменяю встречи на неделю, правдами и неправдами добираюсь сюда… скажи честно, ты больше не хочешь, чтобы мы встречались?» Вот что ответить? Я не знала. «А как ты представляешь себе наши встречи?» – спросила я. Мы живем в разных странах, у нас разные жизни. Вот мы познакомились, хорошо провели время, но будущее от нас не зависит…» «Нет, как раз-таки будущее зависит только от нас! Только мы принимаем решение о том, какое будущее нас ждет. Поэтому мне надо знать точно, ты хочешь, чтобы мы были вместе?» Я закрыла глаза. Перекрутила в голове все события, и сказала: «Я не знаю. Потому что я слишком плохо тебя знаю. А точнее вообще тебя не знаю. Ты мне делаешь предложение встречаться. То есть связываешь меня по рукам и ногам признанием. Я тут буду томиться одна и ждать, когда же ты приедешь, а ты будешь неизвестно где. И… и неизвестно с кем…»
Он молчал и смотрел перед собой. А потом спросил: «А если мы не сможем жить друг без друга?»
«Ну, что за детский сад?! Если не сможешь – приезжай))) поженимся» – мне очень хотелось быть легкой и непринужденной. И мое безразличие я выставила как защитную реакцию от возможных динамо «А ты хочешь выйти за меня?»…
Разговор, как неуправляемый снежный ком, катился совершенно не в ту сторону. Но прервать его я могла бы только нагрубив, а мне не хотелось расставаться вот так…
«А я подумаю, можно же подумать? Это же не запрещается подумать над предложением?» – я занервничала и это было видно. «Да, ты подумай, до завтра. Потому что завтра утром я уезжаю»
Обратно мы ехали молча. Я пыталась разгадать, настоящее ли это предложение и можно ли на него серьезно реагировать. Он погрузился в свои мысли и сидел, в полудреме, прислонив голову к стеклу. Я смотрела на его прозрачное отражение в темном окне и пыталась распутать клубок своих чувств, сняв розовые очки. Чувствую ли хоть что-нибудь к этому человеку. Должна ли что-нибудь чувствовать? Или я абсолютно равнодушна, и это все был мой великий театр, в который я сама поверила?
Мы провели последнюю ночь, абсолютно пластмассовую и пресную. А утром вместе ели вареные яйца и пялились в мигающий рекламой телек. До его отъезда было еще часа два. Поэтому мы решили спокойно прогуляться пешком и поболтать в последний раз. Мы дошли до порта. И заметили какую-то суету. Оказалось, что корабль отправляется через 10 минут. Он быстро чмокнул меня в щечку, обнял и побежал на регистрацию. А я осталась стоять и смотреть на море.
Я приехала домой с целым чемоданом впечатлений. Все друзья и знакомые, конечно интересовались, как все прошло и будет ли продолжение. Я отмахивалась, потому что не знала. А выглядеть в глазах подруг лузершей не очень-то хотелось.
Он писал мне каждый день. Я отвечала. Сообщения были очень нежные, пронизаны заботой. И почти каждый день он приглашал меня приехать. Так прошла неделя.
И вот он звонит и спрашивает, заказала ли я паспорт. В этот вечер я долго думала и сомневалась. Но потом решила, что если не терять голову, то можно очень здорово провести время. Я разбиралась в своих чувствах. Оправила своего бывшего ухажера. И решила попробовать.
Хасан звонил и просил не тянуть с паспортом, чтобы новый год мы отметили вместе. И я согласилась. В паспортном столе сказали, что документ может быть готов и после нового года, но посоветовали звонить и уточнять.
Наши отношения перешли в виртуальную плоскость. Мы болтали ночами по скайпу, а днем переписывались в одноклассниках. Все шло ровно. Пока однажды в одноклассники мне не пришло странное сообщение.
«Наталья, мы отлично провели время в Сочи. До сих пор не могу тебя забыть. Я восхищен твоими сиськами и виртуозностью в постели. Я бы хотел узнать, не хочешь ли ты приехать и организовать тройничок с моей бывшей женой. Потому что я об этом мечтаю всю свою жизнь. Надеюсь на положительный ответ. Целую.»
Я восемь раз перепроверила значения слов. Переводила смс на нескольких переводчиках. Но смысл не менялся.
Я позвонила, чтобы высказать ему все что думаю и послать его на… но телефон был выключен. Я стала думать над текстом ответа. Я собрала все свое остроумие и сарказм, но слезы обиды мешали мне думать.
Поэтому я просто взяла и удалила свою страничку в Одноклассниках, заблокировала скайп, внесла его номер в черный список. И… заплакала
Но в тот вечер меня словно пронзило лучом. Я сидела за столом в кухне, курила сигарету за сигаретой. Рефлексировала, что так случилось и какой он беспросветный козел. Перебирала наши диалоги и удивлялась, как я за своими розовыми очками могла не заметить такого хамства? Нет. Я не могла быть настолько идиоткой. И вдруг меня озарило. Сообщение было написано на чистом английском без единой ошибки. А Хасан так не разговаривал. Он не мог построить ни одного правильного предложения.
Он не мог построить ни одного правильного предложения и к тому же не знал, как будет по-английски «грудь». Пока состав из этих обнадеживающих мыслей проносился в мозгу, мне стало немного светлее. И тут зазвонил телефон. Турецкий номер. Я сомневалась долю секунды. Но потом быстро ответила.
«Май леди! Что случилось? Ты пропала и не отвечаешь? Почему ты меня заблокировала? Что произошло? Ты больше не любишь меня?»
«Что за хрень ты мне пишешь? И я через слезы высказала ему все что думаю»
«Я ничего такого не писал!!! Я целый день в дороге, и полдня на переговорах. Как ты могла подумать, что я могу сделать тебе такое гадкое предложение?»
«А кто это был?» «Не знаю! Мой ноут остался в офисе и, видимо, страница была открыта. Кто-то из моих знакомых решил пошутить. Я вырву ему ноги! Пожалуйста. Открой скайп, давай поговорим»
Я колебалась. И мое измученное самолюбие требовало лечебного бальзама в виде его голоса и утешительных слов.
Мы проболтали всю ночь. Он говорил, что я не выхожу у него из головы, что он скучает по мне, что постоянно вспоминает наши приключения в Сочи. Говорил, что его жизнь окрасилась другими, незнакомыми ему красками, что он хочет, встретиться снова и обнять меня. А в конце разговора он признался мне в любви.
Моя стена безразличия, которая была возведена из кирпичиков неуверенности в себе, с грохотом рухнула, и я поверила. Но смс про жадную до сексуальных экспериментов бывшую жену, которая вроде как умерла, врезалось мне с разлету в голову. И я решила, что обязательно спрошу его при случае. Про эту жену.
После волшебной виртуальной ночи, у меня установился пламенный мотор в сердце, и выросли крылья за спиной. Паспорт должен был быть готов 27 декабря, и я стала готовится к поездке.
Долго терпеть зуд я не могла.
При очередном разговоре я спросила про жену в лоб. И он не сразу смог собрать мысли в кучу. Это было видно по его глазам и жестам. Он долго подготавливал меня к своему откровению. И долго извинялся за ложь. «Май леди! Ты должна понять меня. Я не смог сказать тебе правду только потому что боялся спугнуть тебя. Ведь если бы ты знала, что я женат, ведь ничего бы этого не было, я прав? Ты бы не приехала… но постой. Я ведь сказал полуправду. Моя жена умерла. Да. Но для меня. Я вычеркнул ее из своей жизни еще полгода назад. Не веришь? Мы сейчас разводимся. Она сама подала заявление еще этим летом. Мы даже не живем вместе! Она давно уехала к своим родителям. А детей оставила моей маме. Но нас уже ничего не связывает. Иначе, подумай, как бы я мог приехать к тебе? Как бы мы могли общаться почти три месяца без ее вторжения? Подумай! Если б она действительно была моей женой в полном смысле, ты бы об этом так или иначе узнала»
И еще много доводов и слов. Просьбы верить ему, не рубить с плеча, как ароматные лепестки застелили мой разум. И я решила, что поступлю неправильно, если вот так обрублю все канаты, имея недостаточно сведений. И зачем тогда строить отношения с человеком, которому ты изначально не веришь?
Он мне рассказывал про свою прошлую семейную жизнь. Как женился вопреки всем родственникам, отказавшись от наследства. Как любил ее, как хотел подарить ей весь мир. Но у них не сложилось. Я слушала и невольно сравнивала себя с ней. Ревновала и завидовала. И никак не могла смириться, что какая-то женщина, пусть и мать двоих детей, все еще имеет права на этого мужчину. И одновременно стыдилась своих чувств. Он сетовал на то, что она, будучи закрытой так и не искупалась с ним в море, хотя он привез ее в дорогущий отель, сожалел, что она не разделяла его насыщенной светской жизни. Рассказывал, как они поссорились из-за того, что она наперекор ему устроилась работать в начальную школу и ей-таки пришлось снять свой платок. Это его задело. Потому что получалось, что вся ее религиозность была напускной. Как они ругались до мордобоев и как ему надоела эта жизнь. Как она через месяц после свадьбы стала угрожать разводом и наконец наняла адвоката
Я слушала и не верила. Точнее не могла поверить. Мне казалось, что он чего-то недоговаривает. Что вся эта история слишком уж однобокая. Он такой весь положительный. Она вся такая отрицательная. Потом долго думала про эти самые мордобои… и не верила. Как можно быть такой глупой, думала я про нее, у тебя мужик при деньгах, с размахом и фантазией! Ну зачем гробить свою семью из-за таких мелочей, че тебе еще надо? Нет, думала я, он преувеличивает. Невозможно вот так жить. Разговоры о ней стали основой наших бесед и постепенно я смирилась с ее существованием. И решила для себя, что раз уж они разводятся, то в принципе никаких преград у меня нет. Тем более, что на развод подала она.
Я не знала, как себя вести и как к нему относится. С одной стороны, он очень искренне рассказывал, а с другой мне самой хотелось в это верить.
Приближался день икс, и я должна была вылетать в Турцию. Я договорилась с Хасаном о том, что я просто приеду на неделю, мы погуляем по Стамбулу и повеселимся. А домой к нему я поеду только тогда, когда они разведутся. Он согласился.
27 числа мой паспорт был не готов. И эту печальную новость я ему сообщила почти в слезах. Он растроился. Но к вечеру позвонил и сказал, что этот новый год мы проведем вместе не смотря ни на что и это будет символом нашей новой жизни.
Где и как? Конечно же в Сочи. Давай, всего хорошего. Встретимся там завтра! Беги за билетами! Не скучай!
Поезд монотонно отбивал ритм. И мое сердце пело от предвкушения. В этот раз я основательно подготовилась. Деньги взяла наличными и на депозите. Отрыла из недр какую-то богом забытую кредитку и еще сходила с соседкой в евросеть и отправила себе перевод.
Сочи приветливо улыбалось солнышком. Предновогодняя суета, несмотря на отсутствие снега, заполнила город, и я позволила себе в нем раствориться. Хасан. должен был прибыть вечером. И на телефон мне падали милые смски.
Но потом тревожно зазвонил телефон. «Я не смогу сегодня выехать. Рейс отменили. Все рейсы до нового года. Я не знаю как быть. Позвоню в Самсун. Там тоже есть порт, может оттуда?» А потом позвонил еще раз.
«На море ожидается шторм, все рейсы отменены. Нет. Я не знаю что делать… может быть через Грузию?» И еще раз:
«У вас что с Грузией закрыта граница? Война? А…» Настроение катилось вниз, а он все слал мне новости с фронта:
«До Сочи есть два самолета, но они битком!! Какой ближайший город к Сочи? Краснодар?» И когда я уже с поникшей головой обдумывала план возвращения:
«Май леди, у меня для тебя плохая новость. Самолет в Краснодар будет только 30-го ночью. И это единственная возможность… ты подождешь? Я забронирую тебе отель или вышлю деньги!! Умоляю не скитайся одна по улицам!!! Дождись меня!!»
Он выслал мне деньги на отель. Но моя жаба уперлась четырьмя лапами против дорогого комфорта и бесполезных трат. Рассуждала так: все равно в отеле делать нечего. Я же все равно пойду гулять. Так зачем платить стооолько? Поеду в Адлер. Там остановлюсь в комнате. Переочую всего два дня. Все равно ж гулять буду и кушать в кафе. Ну а спать… какая разница, где спать…
И я согласилась со своей рациональной жабой. А чтобы быть налегке, оставила багаж в камере хранения. С собой взяла только книжку, и свой странный туристический набор.
В Адлере я направилась по старому адресу, где оставалась этим летом. И честно продрыхла полтора серых дня. В Краснодар мне хотелось попасть пораньше, чтобы было время зайти к своей знакомой и спокойно подыскать отель. Поэтому ранним утром 30-го я села на электричку, и она понесла меня быстро и легко вместе с моими фантазиями и бабочками в животе. До конечной станции Краснодар оставалось минут 20 пути. И мне позвонил Хасан «Май леди, у меня для тебя хорошие новости. Я урвал билет до Сочи, через 40 мин посадка. Я вылетаю. Я уже еду в аэропорт!!»
«Эээ… вообще-то я в Краснодаре… уже… почти!»
«Нет нет, возвращайся! Скоро встретимся!!!»
Возвращайся… а как? Электричка только утром. Придется на попутном поезде. С электрички я выскочила как ужаленная, побежала на кассу. Мой поезд отходил через 10 минут, и я поскакала галопом по путям, невольно вспоминая Анну Каренину. Упаси, боже…
Конечно, билетов на поезд было в обрез, и только СВ. моя жаба меня чуть не задушила)))
В вагоне было тепло. Я в полном один позволила себе расслабиться и почитать книжку. Прошел час. Потом еще. Я позвонила узнать, сел ли он. Его телефон был выключен и я успокоилась, значит уже в самолете.
Приехав в Сочи я снова ему позвонила.
«О, май леди, тебе пришла моя смс? У меня села зарядка, а кабель я забыл взять. Вот только что нашел где купить. Не знаю, что делать. Я опоздал на посадку. Пока добирался по пробкам с одного аэропорта в другой… и вот теперь еду обратно в Сабиху. Оттуда через пять часов мой самолет в Краснодар. Так что ты меня жди в Краснодаре, ты не голодная?»
Епт!! Да что это? Он издевается? Или это такая ирония судьбы? Чисто поржать? И тут на телефон приходит смс, та самая, запоздалая.
Я вышла на табло с расписанием, но ничего там не нашла. Пришлось идти на кассу, отстоять очередь и пререкаться с кассиршей, которая еще не переросла совок.
«Девушка, я вам объясняю, что до Краснодара есть электричка утром! Что вы от меня еще хотите? Идите на автовокзал, может есть автобус. Мое тело содрогнулось при воспоминании об умирающем от туберкулеза и запора икарусе. Нееет! Неет! Тогда я стала ее мучить вопросами не про один поезд, а про два или три. Она мне дала какую-то сложную схему в двумя пересадками. И я почти согласилась.
Pulsuz fraqment bitdi.