Витка к мужу отношение поменяла только в одном: стала терпимее, всем нутром ощутив, что кровное родство подвигает ко многому, даже к жертвам.
Сомневалась ли в своём выборе? Скорее нет. Но и рискованную попытку номер два тоже ошибкой не считала. Вот если бы не рискнула тогда, жалела бы всю жизнь, а так приобрела бесценный опыт…
– Что это за красавица к вам прикатила? – интересовались соседки, завидев во дворе Черкасовых миловидную гостью.
– Племянница приехала, – скупо ответила хозяйка дома и поспешила прикрыть калитку. Татьяна и раньше держалась особняком, не особенно привечая деревенских кумушек, которым и так покоя не было от любопытства: почему такая статная бабёнка живет со стариком. Большая разница в возрасте семьи Черкасовых частенько чесала языки местных сплетниц, особенно когда хозяин неосторожно громко ревновал да ещё и на пустом месте.
– Чудно, – подхватила разговор одна из пытливых тетушек, – а сам-то Черкасов давеча сказал, что дочка приехала.
Ну, теперь разговоров на целый день: одна версия диковиннее другой – да так и не понять толком, кем же гостья приходится не по-деревенски скрытной семье.
Черкасовская гостья приехала надолго – решили односельчане, ведь молодая красавица устроилась на работу в местную школу обучать девочек домоводству. Мелкие черты лица новой учительницы указывали на сходство со стариком Черкасовым без всякого сомнения, а породистость пышных форм приезжей не могли не отметиться зоркими взорами как особенность женской половины семьи.
К тому же доказательством запутанного родства стала и привязанность гостьи к дочке Черкасовых, крупнотелой не по годам старшекласснице Манюшке, которая всем с гордостью говорила, что трудовичка – её родная сёстрёнка. В общем, односельчане сгорали от нетерпения проникнуть в семейные тайны Черкасовых и посмаковать пикантные подробности. Манюшка, неожиданно оказавшаяся в центре внимания одноклассников, по натуре более открытая, чем родители, не могла не приоткрыть завесы удивительных хитросплетений «самым- самым» по большому секрету.
Слово – там, пару – здесь, и понеслась семейная история по закоулочкам, вызывая охи и вздохи сельских любителей мелодрамы.
Женат, оказывается, старик Черкасов во второй раз и не больше не меньше, а на родной сестре своей первой избранницы. Старшая сестра Татьяны замуж выходила по первой любви: не беда, что постарше, зато такой заботливый, хозяйственный. Жили молодожёны в пригороде в небольшом домике, зарабатывали оба копеечку, и всё в дом, всё в дом. Глава семьи, человек практичный, можно сказать, и прижимистый, лишнего не потратит – потому-то так легко и согласился после рождения дочки на бесплатную няньку, жёнину сестрёнку. А сама хозяйка по профессии бухгалтер всегда на хорошем счету лучше пусть работает, всё равно грудью не кормит. Всё вроде разумно, по-хозяйски рассчитали…
Татьянка тогда в институт не поступила, а в захудалую деревушку к родителям возвращаться не очень-то хотела и предложение родни с радостью приняла: все-таки почти в городе – есть где себя показать. А показать было что! Выше на целую голову старшей сестры Танюшка обладала плавностью пышных форм. Для парнишек-ровесников её достоинства казались слишком выдающимися: не доросли они ещё понимания настоящей женственности и притягательности пышущей натуры.
Зато взрослый зять оценил прелести свояченницы сразу: на фоне суховатой жены роскошная фигура Татьяны казалась особенно соблазнительной.
Татьянка нянькой оказалась проворной: и с ребёнком успевала, и по дому хлопотала – и хозяйка дома беззаботно соглашалась на внеурочную работу, лишь бы лишнюю копеечку подзаработать. А муж и не против, наоборот, спешит домой пораньше, всегда поможет в хозяйстве.
И невдомёк было знатной работнице, что дома у неё зреет скандал. Татьянка и не сразу поняла, что зять облизывается как кот на масло. Ну, подумаешь, похвалит лишний разок, то погладит ласково, то прикоснётся невзначай. А уж когда в открытую зажимать стал и слова шептать горячие, вдруг поняла, что ей нравится и ждёт она этих жарких ласк давно сама…
Сестре Татьяна призналась первая: не могла больше в глаза смотреть – невыносимо стыдно, а совладать со своей страстью, нет сил.
Старшая долго не разбиралась: оглушённая предательством и подгоняемая женской обидой, сгребла дочку Милочку и умчалась в город, благо такой работнице как она общагу всегда дадут.
Сёстры на долгие годы знать друг о друге не знали – оскорблённая женщина даже от алиментов отказалась. Черкасов с молодой женой уехали подальше от расспросов в дальнюю деревеньку, а старшая тоже устроила жизнь в новой семье.
Милочка в этой семье никогда не чувствовала себя любимой: отчим равнодушно терпел её присутствие, всю свою скупую любовь даря мальчикам-погодкам. Мама всегда старалась угодить мужу, потакая всем его вкусам и капризам, а Милочка не вписывалась в идеальную семейную картину. Мало того, дочка невольно раздражала: статью вся в тётку, а черты лица так напоминают бывшего. Нет, она не говорила об этом прямо, но особой материнской теплоты, даже снисходительного женского участия, девочка никогда не ощущала.
Уже на первом курсе Милочка перебралась в общежитие: мама позаботилась и выписала из городской квартиры, заранее подготовив прописку в деревне. А когда определялись с распределением, Милочка решилась найти отца: всё-таки родная кровь.
Как ни странно, Милочка впервые почувствовала себя родной, желанной: отцу она напомнила радость родительского долга, а Татьяна вообще готова искупить хоть как-то грех молодости. Маняшка же, мечтавшая всегда о брате или сестрёнке, наконец, обрела такое счастье.
Милочка прожила в семье отца-тёти пару радостных, уютных лет, а потом умчалась вслед за своим принцем в заморские дали. Приезжала изредка в гости с малышом, которого и назвала в честь отца, и снова радовалась ощущению родного крова.
Жизнь разбросала хитросплетённых сестёр в разные уголки мира, но современные возможности всегда позволяют быть в курсе жизненных событий друг друга, если ты хочешь, конечно. А они очень хотят и радуются вместе рождённым детям и внукам, переживают сообща горести потерь, и ни от кого теперь не скрывают особенности своего родства.
Волею судьбы Она оказалась вместе со свекровью и сестрой мужа в городке своей школьной юности.
С утра отправилась подышать, побродить по теперь почти незнакомым местам… Набрела и на то местечко у пруда, где теперь красовался садовый диван в тени свисающих до земли ив.
Когда-то здесь на старой скамеечке Она впервые целовалась с уже опытным одноклассником…
«Привет,» – прозвучало у неё за спиной. От неожиданности Она вскочила… Это был именно Он. «А я тебя не сразу узнал, – продолжал одноклассник, иронически улыбаясь, – какая ты стала!..»
Чтобы как-то сгладить неловкость и поддержать разговор, Она невпопад спросила: «С кем-то из наших видишься?» «Нет, – Он притянул её за кончики пальцев, – с теми, кто остался, общаться не хочется». Она освободила руку и шагнула на газон: «Прогуляемся?» Они побрели под старыми деревьями сквера, не выбирая дорожек. Говорили о пустяках, а Она больше слушала… На корне разлапистой сосны неуклюже споткнулась и оказалась в крепких руках одноклассника. В первую секунду Она сопротивлялась, но его язык так неожиданно приятно оказался внутри, что возражать не было сил.
С мужем они давно не целовались, а динамичный секс без особых прелюдий, казалось, устраивал обоих…
Вернулась Она поздним вечером: мудрая свекровь сделала вид, что не заметила туман её растаявших глаз, а сестра мужа понимающе улыбалась, знала, как сладок воздух юности.
Они дружили втроём, но Маргаритка в этом союзе отдала предпочтение мальчику постарше. Их юношеская дружба не развалилась: с Олегом она целовалась, а Стасу доверяла свои девичьи переживания.
После школы их надолго раскидало: детская любовь улетучилась, как только Маргаритка окунулась во все прелести абитуриентской жизни, а мальчики строили свои замки в родном городке.
Впервые они столкнулись, когда Маргаритка приехала домой зализывать раны неудачного брака под родным кровом, пропитанным целительным духом.
Мальчики к этому времени прошли стадию партнёрства, достигли пика нездорового конкурентства, а соперничество в них оставалось всегда.
А тут Маргаритка как несъеденное яблоко подраззадорила обоих… В этот раз Стас смог преодолеть вторую роль достаточно быстро и, глядя на свернувшуюся в клубочек Маргаритку, по-котярски довольно потягивался на кровати. «А моя Алка будет попроворнее… – оценил Стас уже четвертую жену, – но все равно кайф…»
А Маргаритка, далеко не утомлённая, уже надкусила их обоих, найдя хоть немного этакого в каждом. «А впрочем, – подумалось ей, – такой неуделанной дуре пусть будут. Не каждой же Маргарите дан Мастер»…
К концу первого курса Ольга вдруг расцвела… И не то чтобы раньше казалась гадким утёнком, просто старалась быть незаметной, даже слегка сутулилась, особенно избегала улыбаться, скрывая рано потерянный зуб. А тут, прибегнув к чудесам стоматологии, плечики расправила, сменила безликую мальчишечью стрижку на высокий пучок, обнажив красивый изгиб шеи. И длинноногая фигурка в короткой юбочке, с широким поясом, подчёркивающим тонкую талию, да пара летящих стрелок над верхними ресничками наполнили облик девчонки волнующими флюидами.
На наших дискотеках с непременным присутствием курсантов местного военного училища Ольга превратилась в весьма популярную особу. Девчонке это внимание льстило, и она развлекалась, шутя над незадачливыми кавалерами: то именами разными назовётся, то на назначенное свидание отправит совсем другую.
Вот и на этой дискотеке в тесной суете танцующих ловко ускользнула из наметившейся компании. «А где Наташа? (в этот раз она представилась так) – спросил у подружек увлёкшийся паренёк. «Я – Наташа… – отозвалась одна из оставшихся и, отвечая на недоумённый взгляд, со смехом продолжила, – какая разница та или эта!» Паренёк приблизился вплотную и как-то слишком серьёзно произнёс: «Наташа, не пой военных песен…»
До девчонки обидно просто дошло: таких флюидов как Ольга она не излучает, её песни ещё впереди.
Ну а Ольга военных песен так и не спела, её сборники были совсем другие…
Они не могли быть парой… Он – молодой и холёный из нового руководства, Она значительно постарше, хоть и не из непосредственных, но всё же подчинённых.
В ту пятницу Она никуда не спешила, но, уже подгоняемая гулкой тишиной опустевших коридоров, засобиралась, как вдруг вспомнила о неполитых на выходные цветах.
Легко вспорхнула на стул и дотянулась лейкой до верхней полки… Дверь резко распахнулась и от неожиданности Она покачнулась… Он подхватил Её за руки.. От дурманящего аромата мужского парфюма слегка закружилась голова, а в Его руках Она вдруг ощутила лёгкую дрожь, прокатившуюся волной по её телу.
Этот поцелуй, пожалуй, был неожиданным для обоих, но таким обжигающим…
На совещаниях Она старательно «не замечала» его присутствие, а в голове звучала только одна фраза: «Обожгло…» Хорошо, что его переводят в другой офис.
Моя коллега впервые пригласила гостей на свой юбилей, наконец-то позволив устроить праздник себе. Остались позади, как дурной сон, совместная жизнь с вечно брюзжащей и понукающей сверковью и мужем, искренне полагающем, что он – её всё.
Как водится при юбилеях в сугубо женских компаниях, много вспоминали о прошедшей юности, повздыхали о несложившемся, особенно о непозволенных мужем детях, и под занавес перешли к романтичным эпизодам, которые хоть однажды да возникали в жизни самой обыкновенной особы.
Моя коллега, оказавшись на пенсии в окружении книг и воспоминаний, сожалела только об одном. Однажды молоденькой студенткой оказалась в ожидании задержанного рейса в компании пассажира, отправлявшегося куда-то на север. Молодые люди увлечённо проболтали несколько часов, и парень вдруг предложил лететь дальше с ним…
Она испугалась такой решительности, хотя очень хотелось помчаться в манящую неизвестность. «Зря не полетела… -подытожила коллега.– Может, все в жизни и случилось бы иначе»…
На Катьку хворь накатывала ближе к весне: возвращаясь домой, она отказывалась от ужина и демонстративно страдала, пока вконец обеспокоенный муж сам не предлагал молодой супруге подлечиться на водах. Катька на потеху всей швейке, где краснощёкая язвенница трудилась, проявляла чудеса изобретательности, добывая и путёвку, и билеты.
Этот спектакль Катька устраивала ежегодно: любившая поесть язвенница перед приходом домой с аппетитом лопала пару порций в ближайшей пельменной, и изображение весенних приступов, сопровождающихся естественно отсутствием всякого аппетита, выглядело для ревнивца мужа вполне убедительно.
Стареющий мужчина, совсем не попадающий в Катькины фантазии, был к тому же и скуповат, потому и соглашался болезную на лечение не сопровождать.
А излечение Катьки проходило бурно: товарки по смене помоложе гоготали, как кобылицы, смакуя подробности лечебного процесса, а сменщицы постарше, зардевшись, только отмахивались: ну и бесстыдница ж, Катька, язва какая!
Она сразу же ощутила ту силу, которой всегда так не хватало в её мужчинах…
Встреча с Ним случилась как-то невзначай: они оказались за соседними столиками ресторанчика, где Тата с приятельницами решили проводить нервную рабочую неделю, а Глеб с её одноклассником завершал удачную сделку.
Настроение у девчонок было игривое, и они с удовольствием разбавили мужскую компанию, где все деловые вопросы улажены и можно расслабиться.
Девчонки много отпускали недвусмысленных шуточек, Таткин одноклассник парировал виртуозно в тему, а Глеб только молча улыбался.
Татку же словно переклинило: обычно играющая первую роль в шумной девчачьей тусне вдруг замолчала, даже почему-то смущалась посмотреть в сторону Глеба.
Пятничная атмосфера катилась по накатанной: пошли медляки под звуки сакса, и девчонки разлетелись по танцполу. Татка под ироническим взглядом Глеба оказалась одна за столиком, а он просто сжал её руку и как отрезал: «Пойдём отсюда»…
Они встречались почти семь лет: Глеб ничего не обещал, а Тата вообще потеряла способность здраво рассуждать и сопротивляться. В ту ночь он задал единственный вопрос: «Почему одна?». Таткина причина до боли была банальной: кто звал, того не хотела, кого хотела, так и не позвал.
Раиса с Вадимом давно перешли в ту стадию семейных отношений, когда всё самое хорошее уже закончилось, а чтобы начать каждому своё новое, не хватало нужного азарта. Сыновья выросли, и каждый занимался своим делом, не забывая побаловать родителей.
Вадим увлекся очередной интрижкой на стороне и даже неожиданно для себя оказался молодым отцом, но судьбоносных решений не соизволил принимать. Раиса настаивать на уходе мужа не стала, даже, когда, тот, припёртый к стенке, вынужден был признаться в двойной жизни. Сама далеко не идеальная жена Раиса довольно равнодушно приняла объяснения мужа: беспокойная жизнь с маленьким ребёнком не входит в его планы, пусть всё останется как есть.
И тянулось их соседское существование без особых эмоций и демонстраций: каждый сам по себе.
Но женские натуры более тонкие создания, и иногда в минуты особого раздражения требуют разрядки. Раиса тоже не была исключением: время от времени, глядя на самодовольную физиономию все ещё мужа, она устраивала мелкие пакости.
В тот раз оружием жениной мести стали банальные трусы. По инерции Раиса всё ещё выполняла обязанности женской половины дома: стиркой-глажкой обслуживала и мужа. Стервинский прием маленькой мести пришёл на ум как-то спонтанно – Раиса даже разулыбалась, предвкушая небольшое шоу. Складывая в аккуратную стопочку отглаженные труселя благоверного, Раиса осторожненько промазала внутренние части срезом жгучего перчика.
Пятничным вечерком Вадим, приняв душ, начал собираться на отдых выходного дня. Перечные трусы начали действовать, и герой-любовник засуетился встревоженно, затем нырнул снова в ванну. Вздохнув с облегчением, он надел следующие и теперь уже закрутился активнее, бормоча под нос что-то невразумительное… Третья попытка переодеться не принесла желаемого результата, и Вадим, хлопнув дверью в свою спальню, растянулся у телевизора. А Раиса, получив небольшое удовольствие от спектакля с одним актёром, отправилась добавлять положительные эмоции в своей компании.
Их роман закончился, едва начавшись… Женька и сама не ожидала от себя такой щепетильности, но её вынесло течением не то что бабского самолюбия, скорее редко встречающейся женской солидарности.
Женька в конкурсную комиссию по ландшафтному дизайну попала случайно, статус помощницы городского депутата обязал её проехаться по всем объектам, претендующим на почетные места победителей. Впервые оказавшись на закрытой территории газпромовского офиса, вместе с другими ахала и охала, выражая необходимое восхищение чудесам изобретательного дизайнера, хотя в голове вертелась слегка охлаждающая фразочка: «С деньгами и дурак может». Но положение члена жюри обязывает, и Женька значительно округляла глаза, улыбалась и ставила высокие баллы, пока неприятный пустячок не выбил её из дружного шествия. Мелкий камешек, попавший сквозь переплетения ремешков легких туфелек, заставил Женю остановиться. Прислонившись для устойчивости к цоколю у какого-то выхода, она начала расшнуровывать обувь, поглядывая на уходящую в глубь сада комиссию. «Ну и что мы тут делаем?» – вдруг раздалось откуда-то сверху. Женя, подпрыгивая на одной ноге, неуклюже повернулась и увидела спускающегося по лестнице вальяжного на вид господина. Голос его звучал снисходительно самодовольно, и на секунду Женька смутилась, но тут же тряхнула свисающей набок челкой и бойко ответила:
«Переобуваюсь. Не видно?»
Господин значительно старше Женьки подхватил дерзко ответившую за локоток и вдруг сменил барский тон: видимо, влекущая молодость девушки пробудила желание пофлиртовать. Расспросив Женьку о цели визита и невзначай поинтересовавшись о месте работы, Виктор Николаевич, так он представился, проводил Женю к проходной, где её уже ожидали.
Женька на эту мимолётную встречу особо внимания не обратила, хотя, как девушка в поиске, отметила презентабельность газпромовского: таких девочки любят брать под любым соусом.
И когда Виктор Николаевич однажды встретил Женьку после работы, она даже приятно заволновалась: а почему бы и нет – провести вечер с приличным господином вполне входит в её планы. Не удивило Женьку и приглашение Виктора Николаевича после ресторана к себе – все же взрослые люди, к чему церемонии.
Женькин опыт с мужчиной постарше был впервые, но она неловкости не ощутила и своим экспериментом осталась вполне довольна. Ироничная и игривая, в легком головокружении от шампанского Женька лишних вопросов не задавала, и, получая удовольствие от небольшого приключения, ни о чём серьезном не думала.
В чужой квартире проснулась рано и осмотрелась по сторонам: хозяин позвякивал посудой на кухне, а Женька зацепилась взглядом на некоторых деталях интерьера. О таких квартирах говорят «дорого-богато», но во всем красноречиво отмечались приметы вкуса женщины другого поколения, уже отставшей от современной моды. И вдруг Женька поймала себя на мысли, что её хочется отсюда поскорее уйти, как-то неприятно осозналось настойчивое присутствие взрослой хозяйки. Женька заторопилась, скомканно отвечала на утреннее гостеприимство Виктора Николаевича и совсем невпопад, глупо спросила: «А ты женат?». Виктор Николаевич, разомлевший от удач проведённой ночи, с легкой небрежностью заметил: «А есть какая-то разница?». Женька старательно улыбнулась, поправив сползающую чёлку и, нараспев ответив «ни-ка-кой», чмокнула хозяина на прощание.
Сбегая по лестнице вниз и ускользая от взгляда выходящих из лифта соседей, Женька почему-то твёрдо знала, что свидание с этим респектабельным господином было первым и последним.
В советские времена Лерку выставили бы на линейке и выстрамили перед всеми: разве можно школьнице так разнузданно себя вести – ни стыда, ни совести. А в надвигающиеся девяностые чопорная директрисса, покрывшись от возмущения красными пятнами, орала как никогда: «У тебя что бешенство!? Тебя из дверей – ты в окна, тебя из окон – ты в двери!»
Школьница молча ухмылялась, глядя на исходившую пеной директриссу, и думала о своём…
Лерку в очередной раз застукали в общаге в компании взрослых парней, которые развлекались с отчаянной нимфеткой всей комнатой. Никто Лерку не зазывал специально, она прибивалась сама, особенно настойчиво, когда перед танцульками хлебнет пару стакашков дешёвого портвешка.
Одноклассники и единственная с детства подружка не понимали Леркиных метаморфоз: умнейшая девка – любого за пояс заткнёт в точных науках, а как глотнёт стакашек, как с цепи срывается…
После школы Лерка, легко поступившая в медицинский, долго там не задержалась. Открытая на интимные эксперименты студентка укатила в большой город на южном побережье искать острых ощущений в компании разудалого товарища. «Лерка, с твоими талантами нах.. столько лет в учёбе корячиться! На юге всегда заработаешь и так…» – подначивал хлебнувшую пьянящей свободы.
Лерку, эффектную длинноногую блондинку, товарищ по мелочи не предлагал: лучше меньше да лучше – поговаривал начинающий сутенер. И Лерка виртуозно прописывалась в круг иностранцев…
О южных похождениях подробностей Лерка не рассказывала даже единственной подружке, только раскрыла тайну своих отчаянных желаний: на каникулах у бабушки соседские парни подпоили и пустили по кругу… Лерка никому тогда не рассказала, уехала сразу, только теперь как подопьёт, сама ищёт пикантных развлечений…
Судьба интердевочки для Лерки неожиданно быстро закончилась: запал на русскую красотку жаркий иностранец…
Лерка сейчас заботливая мамаша большого шумного семейства, ещё и сумела выучиться на врача. Держит себя строже, чем местные барышни, чтобы про русскую никто и подумать вольного не мог. Ну а когда приезжает в Россию и в компании подружки наконец расслабляется, то пытается рухнуть в отчаянные приключения молодости… Только компания тормозит, посмеивась: «Сиди, Лерка, на ж… ровно! Русико – облико морале!»
Pulsuz fraqment bitdi.