Утром по сигналу капсулы открылись. Волонтеры отправились на прием пищи, а затем в бокс с защитными костюмами. Я дольше остальных провозилась с комбинезоном и, наконец закончив, уже у выхода увидела Лизу.
Она поймала меня за плечо, расправила материю защитного костюма и написала розовым маркером на груди «Анди».
– Что это?
– Твое имя. Дело в том, что в защите мы все одинаковые, как войско клонов. Маш и Наташ среди нас много, фамилии запоминают не все, особенно когда много новеньких. А так, если вдруг какой форс-мажор, все будут понимать, что это ты! Ты же спец по андроидам – Анди! Мы все с такими никами, имя только у Марка, ведь его все знают.
– Анди. Круто, мне нравится!
– На спине ей еще напиши, – Марк подцепил пальцем меня за шиворот, как нашкодившего котенка, остановив на проходной. – Чтоб точно не потерялась. А волосы заплетай плотнее, чтобы ни волосинки на защите. Иначе я подстригу тебя налысо!
Лизун, сдерживая улыбку, расписала мою спину. Я обернулась, глядя на уходящую фигуру строгого инструктора.
– Да хоть на лбу напиши… – пробубнила я ему вслед, плотно закручивая хвост в узел.
– А это хорошая идея! Стажер, – крикнул Марк через плечо, – в следующий раз там и напишу!
Теперь тихо запыхтел Мишка, сдерживая смех раздутыми щеками.
Мы двинулись к гаражным боксам для посадки в медкар. Огромный ангар растянулся передо мной: ряды машин, роботы-погрузчики, длинные грузовые электрокары для перевозки андроидов.
Механики в защитных костюмах шумной толпой гоготали у ворот.
Твердые и уверенные, такт в такт, шаги раздались за моей спиной. Отряд медицинских андроидов подходил к грузовому электрокару стройными рядами белеющих спин в легкой защите.
Роботов, как и людей, снабжали спецодеждой, чтобы сохранить целостность их системы, уберечь от повреждений мягкие ткани и глаза.
Я остановилась посреди шумного ангара. Там мог быть Роман.
Один из роботов обернулся – это он! Я уже было набрала в легкие воздуха, чтобы окликнуть его, но андроид подмигнул мне и поднес палец к губам.
Забравшись в кар, я плюхнулась на сиденье в самом конце. Спряталась за чужими спинами, как школьник на последней парте. Только бы строгому бригадиру на глаза не попасться. Проследила из укрытия, как Марк сел вперед, и с облегчением выдохнула. Уперлась ногами в грузового андроида, съехала со спинки, вжалась в кресло и активировала имплант.
Мне нужно узнать, куда и на сколько дней отправляют андроидов. Высветилась путевая карта грузового электрокара – аэропорт, спецрейс в Нью-Йорк, потом Сидней и на обратном пути запланирован Берлин – график на неделю. Кровь хлынула к моим щекам, в голове зазвенело. Неделя! Да это же целая вечность.
Медкар двинулся с места, погружаясь в густой предрассветный туман городских улиц. Вдоль дороги виднелись мутные очертания высоток Северного Чертаново, редкие огоньки теплых окон и… все. Большего разглядеть в густой мгле не получалось.
– Путник! Информацию о районе, инфраструктура, особенности, – прохрипел Марк.
Михаил, встрепенувшись, развернул трехмерную проекцию. Его прозвище – «Путник»: он анализировал особенности местности, разрабатывал маршруты с учетом всех техногенных и природных опасных факторов.
За годы эпидемии города пришли в упадок, дороги ветшали. Разрушались заброшенные здания: жилые дома и производственные ангары, заводы, торговые центры.
Люди массово мигрировали из небольших городов в мегаполисы. Надеялись на защиту, рабочие места и более квалифицированную медицинскую помощь – этот поток возникал стихийно, как только вирус казался почти побежденным и изученным, люди старались успеть начать новую жизнь, более защищенную и комфортную на их взгляд. Но через какое-то время наступала следующая волна заражения – то ли из-за отмены ограничительных мер, то ли из-за ежегодных климатических изменений.
Небольшие города Московской области медленно умирали – в один из них мы и летели, рассекая взвесь холодного белого тумана.
– Это в прошлом небольшой промышленный город с градообразующим предприятием, – Мишка сверился с навигатором, нахмурив широкие темные брови. – Численность населения на данный момент составляет семнадцать тысяч человек. Дороги ветхие, большой заброшенный коммунальный сектор. Бо́льшая часть инфицированных находится в здании городской многопрофильной больницы – пять корпусов плюс хозпостройки. Осложняющий фактор – близость большой лесополосы и обширный заброшенный частный сектор возле больницы.
– Это, блин, плохо, – протянула Лиза и посмотрела в окно, вглядываясь в туман.
– Ясно, – отрезал Марк. – Готовьте ружья, господа!
– Лиза, почему это плохо? – прошептала я.
– Частный сектор – всегда собаки. Да еще лес близко. Мало ли кто оттуда может наведаться – всегда риск. Крупные животные даже не инфицированные опасны. Они сейчас часто выходят из лесов на запах помоек в поисках пищи. Пугать и отваживать их сейчас некому. Вот они и шатаются по улочкам таких полузаброшенных городков.
– Лиза, мне тоже выдадут оружие? – скользила я взглядом по коробу с ружьями под соседним сиденьем.
– Нет! – хрипло выкрикнул Марк и повернулся, пытаясь разглядеть меня за корпусом грузового андроида. – Первую неделю ты – стажер. Вот пройдешь инструктаж, обучение и стрельбы на полигоне, тогда и получишь разрешение. Новичок с ружьем – опасность для группы не меньшая, чем стая диких животных.
– Ага… – Мишка загоготал, подмигнув главврачу. – А то с перепугу отстрелишь яйца кому-нибудь или себя покалечишь. Стрелять тоже учиться надо!
– А как же мне… а если вдруг? – мямлила я, перелезая через оборудование ближе к своему бригадиру.
– А ноги тебе на что? Если «вдруг»… Мой тебе совет: просто беги! – веселился Путник. – А скажут «ложись!», сразу ложись! Желательно в удобную позу!
Они переглянулись с Марком и тихо захохотали.
– И вообще, стажер, – холодно добавил бригадир, уперев в меня гранитный взгляд. – Если что-то непонятно, спрашиваешь не у Лизы, не у Михи, не у родителей и даже не у господа Бога, а у меня. Поняла?!
– Мы въезжаем в город, – Путник кивнул головой в сторону окна. – Смотрите.
Город выглядел неприветливо. Туман рассеялся, и с серого холодного неба накрапывал дождь. На дороге замаячил пропускной пост: окна заколочены досками. Ветхий шлагбаум медленно поднялся.
– Пропуск! – мужик в грязном защитном костюме высунулся из окна.
Марк показал жетон.
– По улицам не шляйтесь! Опасно! – крикнул охранник и тут же захлопнул стальную заслонку.
Сверяясь с навигатором, мы долго искали свободный проезд к больнице. Дороги… то ямы, то болотная жижа. На одной улице уткнулись в ржавый автобус без колес. Две другие были перекрыты сеткой рабицей, на которой болтался знак «кирпич». Город напоминал поле боя с остатками баррикад.
Медкар еле пролез через заросший репьем железнодорожный переезд. Мимо проплыл завод без стекол с егозой поверху.
Из мглы выступил край торгового центра.
– Наконец-то цивилизация, – Путник посмотрел в окно и криво улыбнулся.
От места шумной торговли остались только ряды торчащих арматур в черном провале бетонных плит да оторванные рекламные щиты.
Старые типовые пятиэтажки угрюмой грядой нависли над нами. В пустых дворах детские качели стонали на ветру.
На боку кирпичной трансформаторной будки кто-то коряво вывел черным: «Бегите отсюда».
Город умирал, как чахоточный больной. Хрустел кирпичной и бетонной крошкой, звенел выбитыми стеклами, пропитывался плесенью.
Пустота улиц и дворов так давила своей безысходностью, что хотелось встать посреди главной городской площади и крикнуть: «Есть кто живой?»
Медкар затормозил. Марк с Путником засуетились возле приборов, достали оружие.
– По тепловизору холодный, – Мишка пожал плечами.
– Холодный – это да. Вопрос в другом – мертвый или нет?
– Товарищ главврач, – Миха брезгливо сморщил нос, – ну его! Поехали дальше, живодерку вызовем, их это работа. Зубища обалдеть. Вдруг очухается?
– Да его зверье на куски растащит раньше, чем они приедут. Крысы да собаки бездомные…
– И че теперь?
– Проверю, что за мутант. Потом хотя бы видео в штаб отошлю, пусть разбираются, что за новая мутация и откуда ей тут взяться, – главврач кивнул Мишке через плечо. – Прикроешь меня со спины.
– На одно место приключений ищем. Чесслово!
– Миха, тот, кто больше знает, выживает лучше, чем неуч, – Марк поправил маску, приставил к плечу оружие и процедил сквозь зубы: – Я лучше эту тварь дохлую сейчас рассмотрю. Отсканирую, изучу, чем с живой такой в подворотне столкнуться и в штаны наложить. Раз увидел, уже, считай, к встрече готов! Психология!
Они спрыгнули с подножки медкара. Марк медленно пошел вперед, смотря через прицел на крыши и подъездные двери стоявших поблизости пятиэтажек. Вооруженный Путник занял позицию у машины, просматривая городской пейзаж за спиной Марка.
Мы прилипли к окну, слушая через наушник их тихие голоса: «Марк, чисто». И вскоре ответ: «Понял».
На дороге развалилось двухметровое нечто. Без шерсти, бледно-синюшное, с шестью жилистыми лапами. Голова смятая, бугристая, с тремя глазницами, причем средний глаз явно недоразвит. Чересчур выпуклые лобные доли проваливались в углубление, где, согласно земному строению черепов млекопитающих, должен быть нос. А ниже оскаленная пасть невероятных размеров.
– Оно бесполое, у него отсутствуют первичные половые признаки, – услышали мы голос Марка в наушнике. – Однозначно мутант, но в природе не бывает таких многочисленных мутаций. Оно не смогло бы прожить и нескольких дней. Ну, знаете, ребят, судя по зубному камню на клыках и мозолистым образованиям на лапах, оно довольно долго жило… и жрало, наверное.
Он сканировал тушу, сохраняя ее трехмерное изображение, скелет, мышцы, внутренние органы.
– Путник!
– Чисто, е-мое, – слышно было, как Мишка выругался и прошептал. – Тихо так, что аж нехорошо. Может, хрень эта всех здесь сожрала? И сдохла от несварения, е-мое…
Марк присел на колено, собирая в пробирку слизь с асфальта.
– Тут следы, – слышали мы его удивленный шепот.
– Следы? – взволнованно отозвался Путник. – Сматываться нужно. А ну как если хрень эта здесь не одна!
– Отходим.
Наспех облив ботинки антисептиком, парни заскочили в медкар, скинули оружие и распластались на креслах – взмокшие, взволнованные.
– Лиза! – Марк перекинул ей скан с данными мутанта. – Ты же у нас спец по живности. Что это за зверь? Глянь-ка, что скажешь?
Она молча смотрела на трехмерную картинку, вертела, приближала.
– Марк, это очень измененное ДНК, какое животное в основе нужно в лаборатории смотреть. Мало того, оно размножается делением.
– Чего? – протянул Мишка, повышая голос до звенящего фальцета.
– Да. Как кольчатые черви. Отруби хвост, и будет новый червь. Скорее всего, у мутанта был хвост, как у ящерицы… И вот он оторвался и пошел. Следы на асфальте аналогичные, трехпалые, как и у взрослой особи.
Марк с Михой переглянулись.
– Да-да. Я вижу это по кишке и позвоночнику. Органы и кости еще не вернулись в нужные полости, они на данный момент смещены к месту образования «подошвы» из новообразованных клеток после процесса деления, – она судорожно выдохнула. – Ох, ребят, я сейчас, точнее, в этих полевых условиях, не скажу.
– Ладно. Я отправлю все данные в штаб, – Марк активировал имплант.
Мишка нервно барабанил пальцами по панели медкара, глядя через окно.
– Ну допустим… А почему она сдохла?
– Холодная не значит мертвая. Я не могу утверждать, что она сдохла, – Лиза смотрела исподлобья на Мишкино растерянное лицо. – Я не наблюдаю некроза тканей, поэтому либо сдохла она совсем недавно, либо она жива.
– Е-мое… – протянул Путник, подмигнув Марку. – Да тебе повезло, что она не очухалась…
– Да я вообще каждое утро просыпаюсь и удивляюсь, что живой еще.
– Шмальнем ему в голову на прощание? – Путник схватился за оружие.
– Этот отросток только напоминает голову, но мозга в нашем привычном понимании там нет! – перебила его Лиза. – Возможно, он распределен по телу мутанта отдельными пучками нервных волокон. Возможно! Понимаешь, нет сердца, нет легких, только желудок и скелет. Одна пуля и даже автоматная очередь его не убьют, скорее всего, хотя, блин, да не знаю я, это только предположение!
– И как же его тогда?
– Ладно. Всем успокоиться, – Марк выхватил у Путника ружье. – Данные уже в штабе. Там люди умные и опытные. А у меня нет полномочий, людей и нет лишних патронов, чтобы город от мутантов зачищать. У нас своя задача – доставить оборудование. И эту задачу нужно выполнить!
В медкаре повисла тишина. Обогнув тушу, мы двинулись дальше. От мутанта тянулись четкие следы небольших трехпалых лап, теряясь в зарослях старого городского парка. Место отдыха зарастало травой и деревьями, ощетинивалось кустами. Сейчас это был настоящий бурелом, а в нем могла спрятаться любая опасная тварь.
Совсем близко скучились ряды серых пятиэтажек. До подъездной двери рукой подать, а на дороге мутант развалился. Я вглядывалась в окна, стараясь увидеть людей. В одном колыхнулась занавеска, значит, живут еще люди в домах. Знал ли тот, кто прятался за шторой, что бродит по пустым улицам городка. Сидя за стальными дверьми подъездов и квартир, люди надеялись переждать опасность. Все попрятались! Не зря охранник на въезде предупреждал нас, чтоб по улицам зря не шатались. Даже на центральном широком проспекте только пустые пешеходные переходы с покосившимися дорожными знаками – нет прохожих! Впереди показался шлагбаум с мигающими маячками.
– Наконец-то приехали, – Путник свернул проекцию навигатора.
Охранник КПП больницы кивнул нам через закрытое окно, и мы въехали на территорию. По двору перед больничным крыльцом ветром раздувало пакеты с отходами от зловонных переполненных мусорных контейнеров.
Марк разговаривал с кем-то через мобильный имплант. Мы остановились у главного входа многопрофильной больницы.
Вдруг он махнул рукой Путнику и отключил гарнитуру:
– Нужно подъехать к запасному выходу. Здесь, через главный холл, наше оборудование не пройдет. Он у них весь заставлен. Там пункт пропуска и бактерицидные установки, так они еще туда бокс первичного приема пристроили. Поворачивай вон туда!
Мы завернули за угол.
– Да уж, далековато от крыльца. Хорошо, грузового андроида взяли, – Мишка спрыгнул с подножки медкара, и под его тяжелыми ботинками захрустел асфальт.
К запасному выходу вела длинная узкая дорожка. А вот широкий подъезд к этому корпусу больницы перегородили когда-то давно бетонным бордюром, чтобы частные кары посетителей не могли проехать в больничный сквер. О нем напоминали заросшие клумбы и несколько прогнивших лавочек, расположенных вокруг безрукой скульптуры с отбитым лицом.
– Выгружаемся, – скомандовал Марк. – Анди, за мной.
Я активировала погрузочного робота, чтобы переместить стационарные диагностические медицинские системы. Остальные катили тюки с перевязочным материалом и коробки с лекарствами на раскладных тележках.
Мы с Марком прошли через хозяйственный ангар в главный корпус. Внутри – больничные коридоры в мраморе, пластиковые и железные двери, персонал в защите. Ускоряя шаг, я направилась в диагностический кабинет. Быстрее бы закончить работу и вернуться в медкар.
Санитарка в стареньком защитном костюме отмывала соседние кабинеты. Увидев меня и грузового андроида, она стряхнула с рук в толстых перчатках воду и с любопытством заглянула ко мне.
– Дай вам Бог здоровья, милая, привезли всего… Может, с вашей помощью мы поборемся еще, а то люди-то мрут как мухи. Чем мы только мать-природу прогневили?
Я выползла на четвереньках из-за аппарата МРТ5 с отверткой в руке и, посмотрев на ее лицо, заметила лиловые пятна, которые не скрывала даже защитная маска.
– Что с вами? – сердце забилось сильнее, а мышцы напряглись, словно я готовилась к прыжку.
– Известно что. Болею я, вот думаю, проживу еще сколько. А сколько отмерено, надо доживать. Может, я на этом свете еще кому сгожусь, помогу, может, другим. Надо же перед Богом душу грешную свою отмаливать. Зачем последние дни на земле распылять впустую, раз могу еще двигаться. Для себя уже ничего не надо, лишь бы дочь с внучонком живы да здоровы были. Храни их Бог…
Она продолжала бубнить еще о чем-то и натирать двери ветошью с дезсредством, уже не глядя на меня.
Тело ее пробивали судороги: то плечо дернется, то опущенная рука задрожит. Как будто игрушка со старой батарейкой, то двигается, то заедает. И в тот момент, когда она замирала, нечто противоестественное выглядывало из ее глазниц. Холод пробежал по моей спине.
В гарнитуре раздался голос Марка, он ждал меня. Я кинулась к выходу, засунув крестовую отвертку в накладной карман комбинезона на бедре.
– Что ты возишься, Анди? Давай быстрее, бери коробки, вот эти с анализами, их нужно срочно проверить в нашей лаборатории, – Марк выглядел уставшим и настороженным после разговора с местным главврачом. – И тащи их в медкар.
Я побежала с боксами к машине. Краем глаза заметила, как колыхнулись кусты возле порванной сетки рабицы, которая огораживала внутреннюю территорию больничного сквера. Как вдруг…
– Анди, собака! – услышала я Лизкин крик.
Большой пес с кровавыми подтеками на шкуре несся на меня со стороны забора. Кинув боксы, я рванула к медкару. Мне оставалось всего несколько метров. Но что-то сбило меня с ног… Я покатилась кубарем, упала лицом вниз, больно ударилась коленями. Обернулась и увидела, как в мой ботинок вгрызается собачья пасть, спуская пену на липучки защитного комбинезона. Он трещал по швам, готовый вот-вот лопнуть от острых клыков. Превозмогая боль в коленях, перекатилась набок и со всей силы начала дубасить пса ногой по голове. Он не реагировал на удары, только рычал, прижимая окровавленные уши. Собака рванула, целясь ухватить за бедро… Выстрел, и тварь упала, стукнувшись мордой о мое колено.
– Анди! Поднимайся! Дура, беги к машине! – рычал где-то вдалеке голос Марка.
Я вскочила на ноги, и тут же что-то ударило в спину. Еще одна собака налетела сзади, но промахнулась, видимо, хотела вцепиться в голову. Не устояв на ногах, я свалилась вместе с ней и ударилась затылком о бордюр заросшей клумбы. В глазах потемнело. А она ловко извернулась в воздухе и приземлилась на четыре лапы, снова готовясь к прыжку. Нащупав в кармане крестовую отвертку, сжала в руке. Чудовище подпрыгнуло. Выстрел, и тварь с пулей в брюхе упала рядом. Но умирать не собиралась, наоборот, она резко вытянула шею, стараясь вцепиться в мое плечо. Я вскрикнула, замахнулась, даже не целясь, и попала отверткой ей в глаз. Существо откинуло морду.
Голова закружилась, во рту появился металлический привкус крови. Я попыталась встать, но ватные ноги подвели. Сердце задушенно билось в горле, а перед глазами мерцали нечеткие пятна. Кажется, я снова упала.
Когда чьи-то крепкие руки обхватили меня, я вскрикнула.
– Путник, активируй медкар! Нас сожрут! – кричал Марк, прижимая меня к земле.
Вокруг были слышны выстрелы. Ребята бежали к нам, одни стреляли, другие тащили боксы с анализами, потом бросали, убегали. Повсюду слышались визг и рычание собачьей голодной стаи.
Ломая кусты, выкатился медкар, двери открылись. Лиза вцепилась в мой защитный костюм и волоком затянула меня в машину. Следом запрыгнул Марк. Двери захлопнулись.
Я лежала на полу между кресел и не могла отдышаться. Рядом свалился Марк, с хриплым надрывом он что-то кричал в гарнитуру, сжимая в кулаке мой комбинезон.
– Еле ноги унесли, первый раз такое, – Путник мотал головой, будто не хотел в это верить.
– Ладно, Мишка… Не нагнетай. Все живы, почти целы. А доктор Марк? Я и не знала, что он умеет так быстро бегать, как будто в четыре ноги! – с иронией произнесла Лиза, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
Марк откинул голову на пол, шумно выдохнул и сильнее сжал ткань моего комбинезона.
– С вами, дураками молодыми, – он хрипло захохотал, – не то что бегать, скоро летать научишься. Черт бы вас всех побрал!
Я улыбнулась, слушая хохот ребят, и вспомнила слова Романа: «Сейчас адреналин в твоей крови снизится, мышцы расслабятся, сейчас тебя отпустит. Обновленная душа будет у тебя…» В моих глазах потемнело.
Передо мной тихо опустилась крышка капсулы. Осторожно дотронулась рукой до головы, ощущая пульсирующую боль от виска до затылка. «Вот это шишка у меня!..»
– Все в порядке, – знакомый голос раздался за спиной. – Одевайся и в столовую. Затем на выполнение наряда.
Я обернулась: стройная высокая женщина с короткой мужской стрижкой, и глаза, такие же упрямые, как и в первую нашу встречу.
– Марк подготовил для тебя внушительный список! – Немка многозначительно приподняла бровь.
– Сейчас ночь или день? – я свесила ноги, ощущая ступнями холодный прозрачный пол, под которым струились разноцветные провода, убегающие от капсул к огромным проекциям в центре зала.
– Ты пробыла без сознания двое суток. Мы ввели тебя в искусственную кому. Поступила с сотрясением головы и множественными гематомами на теле, – Немка листала мой эпикриз. – Порезов мягких тканей не было. Защитный костюм остался герметичен. Результат забора крови на заражение вирусом отрицательный. У тебя есть еще вопросы?
Она ласково улыбнулась и помогла натянуть термобелье. Руки и ноги меня слегка не слушались.
– Ничего-ничего, сейчас расходишься! Молодая, здоровая, шишка на голове скоро пройдет. Дуй в столовую!
Шагая по заданному курсу – «белковая жижа, наряды», – я долго листала проекцию со списком дел. Задолжала я Марку за спасение жизни и двухсуточную кому, зато теперь некогда предаваться страшным воспоминаниям о злобных тварях, чуть не убивших меня. Ну было и было… выжила!
Страха во мне не было, напротив, вспоминая это, я еще сильнее хотела жить. Еще сильнее готова была рисковать, идти вперед, бороться, терпеть, затянуть пояса, отдать все ради призрачной возможности вернуться домой.
Войдя в подземный ангар, я активировала систему дисплеев. И застыла на месте, с подозрением всматриваясь в безликие лица медицинских андроидов, выстроенных в ряд.
На спинке кресла висел вязаный старый свитер с красноносой мультяшной оленьей головой. Как это возможно? Свитер остался в квартире… С собой я его не брала. Роману вообще не полагалось трехсот грамм личных вещей – он же андроид.
Звук входящего письма прервал мои мысли. Какой-то бот отправил мне письмо. Что это, спам? Открыла его и увидела: «Свитер нашла?»
Я тут же перешла по указанной в письме ссылке и оказалась в чате: миллионы людей на разных языках репостили новости, мемы, видео – море информации, море аккаунтов и ботов. Глядя на постоянно всплывающие сообщения незнакомых людей, написала:
«Кто ты?»
«Тот, кто взял его для тебя»
«Как ты это сделал?»
«Положил в нижний отсек твоего рюкзака. Я знаю, что ты всегда мерзнешь»
Я улыбнулась: это Роман.
«Как ты узнал, что я буду здесь?»
«Ты спец по андроидам. Я знаю, что ты была наказана, в твоем табеле стоит отметка о несанкционированном использовании хозяйственных материалов. По сноске номера я нашел материал. Он соответствует инвентаризационному номеру изделий из полиэтилена, полипропилена и полиэфира. Я нашел место его хранения на схеме здания и понял, что это большое неотапливаемое помещение под землей, в его схеме коммуникаций не предусмотрены системы отопления и канализации. Я пришел к выводу, что, скорее всего, это склад с оборудованием и другими автоматизированными системами. Ты – робототехник, а значит, там твое рабочее место. Я видел, что последние двое суток на твой код списывают медицинские препараты, которые применяют при травмах центральной нервной системы. Среди инфицированных я тебя не нашел, значит, это травма головы. Я ждал и следил за твоими жизненными показателями, которые заносились в медицинские отчеты. И сегодня утром увидел, что на твой код активации списали белковый завтрак. Я не был уверен, но надеялся, что сегодня ты будешь на своем основном рабочем месте. Там холодно. Одевайся»
Я прикрыла рот рукой, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Он анализировал все сведения доступных ему системных отчетов IMO, изучил схему здания, обобщив все эти данные, он понял, что со мной происходит здесь.
«Но как ты доставил его сюда? Колись»
«У меня был помощник. Я изменил его алгоритм. И внес изменения в табель наряда со ссылкой обновлений его базовой системы от корпорации изготовителя. Подробности расскажу при личной встрече»
«Взломщик!» – улыбнулась я и отправила ему подмигивающий смайлик.
«Когда ты вернёшься?»
«Через четыре дня»
Переписка исчезла, и всплыл знак ограничения отправки сообщений, мы растворились в бинарном коде.
Я натянула свитер, дотронулась пальцами до красных вязаных нитей, ощущая их тепло и мягкость. Уткнулась носом в воротник и, развернув метровые полотна 3D-изображений со списками техизделий по номерам, принялась за работу.
В вихре последних событий из моей головы уже выветрились воспоминания о наказании за кусок целлофана и о странном ноутбуке под потолком бункера. Переписка с Романом сработала как напоминание о запланированном, но отложенном в долгий ящик деле.
Войдя в каморку, метнулась к шкафу, нащупала среди сальных тряпок пластиковый корпус. Рассмотрев процессор сквозь прозрачные стенки, вздохнула с облегчением: сколов нет.
Открутив корпус, проверила систему питания материнской платы – рабочая. Подключила ее к лабораторному источнику энергии – завертелся охлаждающий вентилятор. На подключенной проекции выскочила картинка операционной системы.
Просмотрев все папки ноута и настройки, не нашла примерно восемь гигабайт памяти – ясно, где-то множество скрытых файлов. Либо это остатки удаленных приложений или любой другой кэш, либо…
По черному экрану проекции поползли белые полосы системных файлов.
И меня озарила догадка. Через этот процессор взламывали программу дополненной реальности с помощью модулей-дебаггеров, которые должны находить ошибки в программе. В кэшированных данных нашлись обрывки ссылок на взломанные страницы отдельных пользователей сети.
И зачем же 119-ый искал ошибки в программе дополненной реальности? Передо мной всплыло бледное лицо соседа и его рассказ о сводной сестре из Саратова, которая внезапно представилась голосовым помощником в ответ на безобидную шутку старика.
Прошерстив ссылки на аккаунты, многие из которых были заблокированы или удалены, я нашла страницу хозяина старого ноутбука. С аватарки мне улыбался молодой парень. Нескладный, худощавый и длиннорукий. Над выбритыми висками длинные темные волосы скручены в пучок на затылке. Добродушное светлое лицо озаряли блики крупного стилизованного нательного креста. Несколько графических фотографий, короткое видео с выдачи диплома о программировании, сертификаты и скан жетона: «волонтер мобильной службы технической поддержки медицинских роботов № 119».
Я резко выдернула шнур моноблока из лабораторного источника питания. Проекция свернулась, мелкие лопасти охлаждающего вентилятора замерли. С тяжелой головой я вернулась к шкафу и спрятала ноутбук в тряпье его бывшего хозяина.
Непонятная тревога скреблась за ребрами, и я ощущала, как легкая испарина увлажняет лоб, а внутри черепа сверлила, отдаваясь почти реальной болью, фраза дяди Мити: «Оцифровали нас…»
Остаток дня я посвятила разбору деталей списанных роботов. Слоняясь между стеллажей с медицинским оборудованием, я незаметно оказалась рядом со старой дверью на кнопочном замке.
«Куда она ведет и почему до сих пор не оснащена цифровым считывающим устройством? – думала я, вглядываясь в полустертые цифры на кнопках электромеханического замка. – Ее код невозможно узнать, даже взломав общую систему защиты здания».
Свет ламп под потолком моргал. Странный сквозняк покачивал тонкие паутины на железных балках. На перепонки давила тяжесть неясного гула. Подземелье – пространство без времени: пробыв здесь час, кажется, что вечность пролетела. И что точнее может передать гнетущее ощущение в вечном царстве тьмы – безвременье. Здесь часы превращаются в цифры, не подкрепленные ни утренним рассветом, ни закатом солнца.
И пока в моем огромном пузыре под толщей земли лампы растягивали вечный день, там, на поверхности земли, сумрак спускался на бетонные крыши высоток мегаполиса, отпуская в вечность прошлый день.
Я коснулась рукой полустертых кнопок. Внезапно за дверью раздался стук. Почти не дыша, прильнула щекой к шершавому железу – прислушалась. И в этот миг дверь ухнула от сильного удара, металл заскрежетал и в нос ударил запах пыли.
Едва не свалившись на бетонный пол, я застыла в растерянности. Но вскоре оторопь прошла и я рванула в конец ангара, к рядам старых медкаров. Открыв капот первой попавшейся машины, стараясь унять дрожь в руках, открутила с креплений тепловизор. Прицепила его к переносному аккумулятору – включила.
Минуя ряды стеллажей и обесточенных роботов, робко и тихо ступая, я подкралась к двери, направила прибор, посмотрела на дисплей – пустой экран…
Синий холодный цвет датчика убеждал меня, что за дверью нет ничего, что может излучать тепло. Сбитая с толку, я опустила инфракрасный визор. Может, звук исходил совсем не оттуда? Может, это какие-то полуразрушенные конструкции пришли в движение от сквозняка? Хотя откуда взяться потоку воздуха под землей? А может, я головой сильно стукнулась, вот и мерещится всякое.
На запястье замигал имплант, гулкие шаги раздались в коридоре – это Марк. Я уже научилась узнавать его по шагам. Стянув свитер, отключила прибор и закинула вещи за стеллажи с медицинским оборудованием.
– Чем занималась? – послышался хриплый голос.
– Выполняла наряд.
– Я сверился с табелем, ты последнюю запись внесла полчаса назад, – он сдвинул широкие светлые брови, и глаза его превратились в гранит. – Что ты делала полчаса?
Интуиция мне подсказывала, что лучше ничего не рассказывать о грохоте за дверью, а просто притвориться, что я лентяй. И уж, конечно, бесполезно Марку врать о плохом самочувствии, сваливая все на сотрясение мозга.
– Молчишь… – хриплый голос дрогнул, он кашлянул в кулак. – Ну тогда… Сейчас так же молча идешь и отмываешь душевые с раздевалкой.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Лицо его не было злым, хоть и расчерчивалось острыми сухими линиями сжатого рта, острого носа, квадратных, словно железных скул. Он просто разглядывал меня: скользил по волосам, плечам и шее. Его большая рука дотронулась до моих волос, собранных в хвост. Он пропустил наэлектризованные от свитера пряди сквозь пальцы. Приподнял бровь, словно о чем-то догадался, но промолчал.
– Выполнять, – с раздражением добавил он. – Быстро! Приеду с вызова – проверю!
Я рванула к двери, сдерживая слезы то ли от обиды, то ли от боли, что растеклась по моему телу синяками после встречи с собаками. Но, так или иначе, быстрый бег по коридорам меня успокаивал, давал выход эмоциям, но что это были за эмоции? Желание освободиться от надзора этого человека? Или желание быть понятой и услышанной им? В какой момент мне стало важно, что он думает обо мне и какой видит?
Pulsuz fraqment bitdi.