Повелитель Тьмы лёг рядом с ней. Хелена повернулась на бок и припала к его груди. Она водила по оставленным ею ранам, размазывая кровь.
– Ты испортила мне оболочку, – заметил Блэк.
– Найдёшь новую, – отмахнулась Хелена. – К тому же, мне эта не нравится.
Блэк улыбнулся и сел.
– Ну, так где Сэм, Хелена?
– Прекрати называть меня так, – Хелена подперла рукой голову. – Мне не нравится это имя.
– Леночка, где Сэм?
– Он в Зарика'дже'нире.
Блэк встал.
– Зачем он тебе? – спросила Лена.
– Дело есть.
– У тебя? К нему? – Лена так изумилась, что села, подогнув ноги под себя.
Блэк нахмурился, развернулся к Ленке и положил руки на грудь. Его пальцы впились в грудину, послышался треск, кровь хлынула на горячие камни и запахло жареным. Блэк разорвал себе грудную клетку и вывернул ребра. В груди у него проявилась тьма, и глубоко в ней сидело небольшое чёрное существо.
Ленка встала и уставилась вглубь тьмы на маленького монстра, который крутил головой и не понимал где он.
– Это твой новый сосуд? – спросила Ленка. – Какая милашка!
– Все не так просто. Это моя новая проблема. Взгляни на него внимательнее.
Ленка прищурилась, а потом вскинула брови и отшатнулась.
– Хранитель? Матерь моя Вселенная, зачем ты с ним связался?
– Сам не понял, как так вышло.
Лена с сочувствием покачала головой.
– Если что, можешь рассчитывать на мою помощь.
– Я учту, – Блэк поглотил человеческое тело, приняв облик Тьмы.
– До встречи, любовь моя, – махнула рукой Ленка, но Блэк уже прорвал границу её мира и ушёл в межмирье.
Блэк нашёл Зарика'дже'ниру через несколько минут. Главное – знать название, а тоннели межмирья быстро приведут куда надо.
Повелитель Тьмы провалился в мир как можно тише. С Сэмом шутки плохи, и не стоит лишний раз его раздражать. Блэк очутился на берегу озера. Его ровная поверхность отражала горы на том берегу и чистейшее голубое небо. Трава под ногами колола сущность повелителя своей жизнью. Блэка передернуло, он развернулся и огляделся. Зелень застилала все поле до самого леса. На опушке паслись олени, и это подняло бурю возмущения в сущности Тьмы. Поверхность черного тумана колыхнулась, Блэк уже направился к животным, чтобы убить, но щелчок разума заставил его остановиться.
«Надо найти Сэма».
Зарика'дже'ниру был небольшим миром, однако Блэк был слишком нетерпелив, чтобы обшаривать каждый его уголок. Выпускать же силу и показывать себя раньше времени тоже не хотелось. Блэк достал из внутреннего хранилища оболочку Джеймса Купера и перевоплотился в него.
Завидев человека, олени бросились в лес. Блэк ухмыльнулся, послал вперед импульс, и одно из животных напоролось на вырвавшийся из-под земли острый сук. Шкуру прорвало, олень дернулся вбок, влетел в дерево и упал. Перебирая ногами, животное с трудом вскочило, и побежало дальше. Через несколько метров ноги подкосились, и оно упало. Жизнь медленно покидала оленя вместе с текущей из раны кровью.
Блэк переместился к оленю, и с наслаждением смотрел на его агонию.
«Повелитель Тьмы» – Чей-то голос прорвался сквозь пространство и закружил в лесу. Вместе с голосом пришли ощущения чужой энергии. Блэк узнал ее. Он узнает ее из миллионов других, ведь каждый Хранитель «пахнет» по-своему.
«Сэмюэль», – позвал Блэк.
В следующий миг в голове возник образ места встречи. Блэк встряхнулся и перенесся туда.
Посреди поля на булыжнике лежал огромный белый лев, свесив заднюю лапу и хвост, кисточка которого дергалась туда-сюда. Перьевые крылья укрывали спину, защищая от полуденного жаркого солнца. Голова горделиво поднята, а голубые глаза льва пристально смотрели на повелителя Тьмы.
– Привет, – Блэк не испытывал к нему ничего, кроме ненависти.
– Зачем пришел в этот мир? – лев не открыл рта, голос прозвучал в воздухе. В нем не слышалось приказа, повелительного тона, лишь любопытство и безмятежность. Это совсем не вязалось с величественным видом Сэмюэля.
– Мне нужен ты.
– Я? – уши льва встали торчком, а в глазах прочиталось изумление. Он расправил крылья, поднялся и спрыгнул с камня. – Польщен твоим вниманием, повелитель Тьмы, – в интонации появилась усмешка.
– Оставь свой сарказм при себе!
Лев сел, глядя на Блэка. Молчание затянулось.
– Выкладывай уже, – прорычал лев, впервые за диалог сказав слова ртом.
Блэк запустил руку в грудь и выбросил из своего тела монстра. Покрытый липкой темной субстанцией, тот пролетел по траве, вскочил и ошарашено огляделся.
Сэмюэль нахмурился, разглядывая монстра, а потом приказал:
– Подойди.
К удивлению Блэка, монстр послушался. Он сел напротив гигантской кошки, и они какое-то время смотрели друг другу в глаза.
– Ты проклят, – сказал Сэм и повернулся к Блэку. – Он твое проклятие.
– Я уже это понял. Скажи, как от него избавиться?
– Никак. – Лев встал и пошел к булыжнику. – По крайней мере, я не знаю способа. – Он запрыгнул на камень и сел. – Возможно, это откроется только тебе и в какой-то особый день. Ты же мастер проклятий, вот и реши свою же головоломку.
Его слова пригвоздили Блэка к земле. Вихрь из злости и отчаяния заполнил его разум, он начал терять контроль, человеческое тело потекло под напором внутренней тьмы. Трава под ногами пожухла, а земля треснула. Внезапно удар света как пощечина хлестнула по лицу. Блэк вздрогнул и поглядел на льва. Тот оскалил зубы и расправил крылья, задние ноги напряглись для прыжка. Сэмюэль встанет на защиту этого мира даже перед лицом всепоглощающей Тьмы. Блэк чувствовал, что лев его не боится, и даже не злится на него. Опытный засранец, чтоб его.
Блэк встряхнулся и вернул самоконтроль. Сэмюэль расслабился и сложил крылья.
– Он – Хранитель, – сказал Блэк. – Это не моя проблема, возись с ним сам.
– Я не…
Блэк не дослушал и ушел из мира. Он не собирался больше нянчиться с этой тварью. Не хватало еще Хранителя воспитывать. Мерзость!
Стряхнув с себя ненужный балласт, Блэк отправился в межмирье, нашел укромный уголок в тоннеле и расплылся в нем бесформенной Тьмой. Его окутала тишина, он нырнул в глубину себя, отыскал свою суть и взглянул на проклятие. Он не мог разобрать язык, не мог встроить в него новые слова и расплести витиеватый закон, который окружил его сущность серыми нитями. Раз за разом он напускал свою тьму на проклятие, но ничего не происходило. Его сила была сутью разрушения, перехода из любого состояния в ничто, но сейчас она ничего не могла сделать.
Проклятие сверкнуло золотом, и Блэк почувствовал присутствие жизни извне. Еще до того, как он обратил свой взор наружу, он уже знал, кого увидит.
Черный монстр сидел перед ним в переливающемся разными цветами тоннеле.
– Проваливай, – прорычал Блэк.
– Я тоже не рад тебе, если что, – неожиданно заговорил монстр.
Блэк настолько опешил, что не мог вымолвить и слова.
– Сэмюэль немного научил меня общению, – продолжил говорить монстр хриплым голосом. – И базовым навыкам Хранителя.
Блэк по-прежнему молчал, внимая словам твари. Он знал, что время не властно над Хранителями в привычном понимании времени для смертных. И то, что Сэм успел чему-то научить за такой короткий промежуток – не было для Блэка неожиданным. Но видимо на проклятие время влияет, раз Сэм смог замедлить течение времени настолько, чтобы обучить эту тварь чему-то, прежде чем сработал портал. Возможно, это проклятие как-то связано с миром смертных и теми законами, которые есть у них.
– Мне сказали, что теперь мы с тобой привязаны друг к другу, – продолжил монстр. – Мы всегда будем вместе. Возможно, пока ты не научишь меня пользоваться моей силой.
– Я ничего не понимаю в силе Хранителя, – отмахнулся Блэк. Он быстро соображал и пытался выстроить логические цепочки. Они ему всегда сложно давались, порядок и последовательность – не его лучшие качества.
– Я тоже, но раз я – Хранитель и привязан к тебе – значит это твоя обязанность. Так Сэмюэль сказал.
Блэк прервал свои размышления и с яростью глянул на мерзкую тварь.
– Ты достал меня! – Тьма взбесилась и ринулась на монстра. Тот не шелохнулся, а волна тьмы разбилась о него как вода о камни.
Блэк в ярости ринулся по тоннелю, выискивая тот злосчастный мир, где он получил проклятие.
По кухне плыл насыщенный и терпкий аромат кофе. Лазурный рассвет заглядывал в окно, разгоняя сумерки. София не двигалась, держа в руках горячую кружку. Солнце появлялось из-за горизонта, медленно восходя над землей. Тьма темного космоса разбивалась о голубизну рассвета, а когда светило взойдет, то небо заполнит привычный желтый цвет. Жаль, что сквозь мутный защитный купол это выглядело не так ярко и торжественно.
Дом наполняла тишина. Муж и дочь еще спали, и сонная безмятежность висела в воздухе. Софии хотелось как можно дольше насладиться этим спокойствием. Она боялась пошевелиться, чтобы шорохом не спугнуть минуты, когда она могла улететь в свои мысли.
С момента, когда на 101-PH-45 уничтожили деймосов, прошло две космонедели. Двадцать дней на Марсе. Ее уволили из компании, и она вернулась домой. Жалеет ли она о своей выходке? Нисколько. Она уверена в том, что все делала правильно и по совести. Она не могла по-другому. София смотрела новости в сети, и от реакции людей тошнота подкатывала к горлу. Возмущение от несправедливости и глухоты человечества наваливалось ноющей болью. Люди – это болезнь. Вселенная больна ими. Населена паразитами, которые ее убьют.
Человечество уже летает по космосу, населяет разные планеты, а все еще ведет себя, как древние дикари с Земли.
София отпила горький напиток, чувствуя, как с горячей жидкостью тело наполняется силой. Кофе – это древнее лекарство от всех проблем и тревог. Он обновлял ее каждое утро, а сегодня он был особенно важен.
Ночью она видела во сне Купера. Он не говорил ни слова, просто смотрел тяжелым взглядом и медленно шел к ней, а за ним простиралась темнота. Хотелось бежать, прятаться, рыдать и биться в ужасе. Грудь сдавливало, и София задыхалась прямо во сне. Бежать не получалось, страх сковывал тело. И не было ни звука.
Как сейчас.
София вздрогнула, кружка выскользнула из рук и звонким стуком разбилась о пол. Женщина развернулась и ринулась в спальню к дочери. Это было интуитивно, она даже не задумалась почему. Внутри снова разгорался страх, такой же как во сне, и сердце гулко стучало в груди.
Слишком громко для такой тишины.
Дверь в спальню дочери была приоткрыта, и София тихо проскользнула внутрь. Шторы не пропускали свет, и комнату заливала темнота, однако женщина увидела на кровати дочь. Укрытая одеялом, она развалилась на подушке. София выдохнула и подошла ближе. Такая сладкая девочка, самая любимая во всей вселенной. Один взгляд на нее успокаивал и вдохновлял. София положила руку ей на лоб.
Холодный.
– Агата! – София сорвала одеяло и увидела кровавое пятно под дочерью. – Боже! Агата!
Мгновенная мысль ударила в сознание – она мертва. София в панике попыталась подхватить дочь на руки, но в этот момент ей на спину легла ладонь и с силой придавила к телу Агаты. Вторая зажала рот, и София даже не смогла вскрикнуть. Кто-то навалился на нее сверху, схватил за волосы и запрокинул голову назад.
– Помнишь меня, мразь? – прошептал мужской голос рядом с ухом.
«Купер!»
Вырваться из крепкой хватки не получилось. Мерзкий язык облизал ей щеку, боль пронзила шею, и София начала задыхаться. Она отчаянно пыталась вдохнуть, но лишь захлебывалась кровью. Пелена темноты затягивала глаза, тело не слушалось, от всех чувств остался лишь страх.
– Софа!
Ее словно выкинуло из реальности, тело налилось силой. София рывком оттолкнулась от кровати и с размаху ударила Купера.
– Софа, ты чего?
Перед ней сидел муж, поймавший ее руку с кулаком. Они были в их спальне, на кровати.
«Сон?» – промелькнуло в голове.
– Тебе кошмар приснился? – спросил муж.
– Д-да, – неуверенно ответила София и огляделась. Рассвет пробивался через щель в шторах. В доме тишина. Муж взволнованно оглядывал ее. Все было спокойно и обычно. София чувствовала, что сейчас она в реальности, но не могла отойти от того правдоподобного сна. Шея до сих пор гудела, а в груди щемило.
– Пойду, кофе поставлю, – муж поцеловал ее в лоб и направился на кухню.
София вспомнила сон и бросилась в комнату дочери. Она влетела туда и сразу пощупала лоб девочки. Теплый. Агата замычала и перевернулась на бок. Жива. Облегчение накатило волной, ноги подогнулись, и София медленно осела возле кровати.
Какой правдоподобный кошмар.
Но это всего лишь сон. София встрепенулась и пошла на кухню. Она слышала, как работает кофеварка, яркий запах разливался вокруг, и синие лучи рассвета манили вновь взглянуть в окно с кружкой кофе. София переступила порог и резко остановилась.
Кухню словно облили красной краской. На полу, на шкафах, на стенах – все было залито…
Кровью.
Тяжелый сладковатый запах разливался по кухне, однако взгляд Софии был прикован к столу, в центре которого стояла окровавленная голова мужа. Его потускневшие глаза смотрели на нее, а на лице застыла гримаса боли. Полчерепа сверху не было, и там виднелся мозг.
– София, дорогая моя, – на другом конце стола сидел Купер с ложкой. – Присоединяйся к завтраку.
Он запустил ложку в мозги, почерпнул их и закинул в рот.
Крик вырвался из глотки сам по себе, и София кинулась в спальню к дочери. Однако Купер появился перед ней, схватил и опрокинул на пол. София кричала и отбивалась, но чувствовала, как мужчина разорвал ей трусики и вставил в нее член. Она дернулась от отвращения и завизжала.
– Купер, быть ты проклят! – из ее глаз бежали слезы от ужаса и собственного бессилия, пока Купер насиловал ее.
Джеймс остановился, и в этот момент София услышала тоненький голос из соседней комнаты.
– Мам, ну чего вы шумите?
– Какая прелестная девочка, – промурлыкал Купер и в следующий момент приложил Софию лбом об пол. В глазах помутнело, но она слышала крик дочери, ужас и отчаяние вырвались громким рыданием.
– Купер, прошу, не трогай ее, – София попыталась встать, но провалилась куда-то в бездну темноты, а потом упала на пол.
– Софа, ты чего?
София резко вскочила. Рядом стояла кровать, на ней лежал сонный муж, недоуменно смотрящий на нее.
– Дерек, что происходит? – спросила София. Она не понимала, спит она или нет.
– В смысле?
София огляделась. Опять сон?
– Ты упала с кровати, – едва сдерживая смех, пояснил муж.
Софии было не до смеха. Она до сих пор ощущала в себе член Купера. Прошиб пот, ночнушка противно прилипла к спине. София смотрела на мужа и не могла понять, реален он или нет. Она слышала, что иногда люди могут путать сон и реальность, неужели это настолько правдоподобно? Не верилось.
Дерек вздохнул, встал и направился к ней. София всматривалась в него, его движения, и понимала, что он ничем не отличался от обычного себя.
– Иди ко мне, – сказал муж и обнял ее. – Заболела, может? Вся липкая.
Дерек отстранил ее и улыбнулся. Морщинки в уголках глаз сделали взгляд еще добрее. София выдохнула и прижалась к нему. Его терпкий запах успокаивал, возвращал в реальность.
– Пойдем, выпьем кофе, – Дерек поднял ее с пола.
От этих слов София напряглась. Она не хотела выпускать мужа из объятий, боялась отпустить.
– Пойдем вместе, – сказала она хриплым голосом.
– Хрипишь? Точно заболела, – Дерек нахмурился и отступил. София схватила его за руку, и тот удивленно на нее посмотрел: – Ты словно сама не своя. Кошмар приснился?
София кивнула.
– Трусишка, – муж взял ее за руку, и они вместе пошли на кухню.
София с трудом переступила порог, боясь, что сейчас все вновь окажется сном и случится что-то ужасное. Села на стул, не оглядываясь по сторонам. Она смотрела только на мужа, который заправлял кофеварку. Его движения были неторопливы после сна, чувствовались его безмятежность и спокойствие. София глубоко вздохнула и нашла в себе смелость оглядеться.
Ее окружала обыденность выходного утра.
Дерек поставил перед ней кружку и сел рядом. София взяла ее и отхлебнула. Глоток горячего кофе согревал тело и прогонял все тревоги. Это была словно какая-то магия посреди серых будней. София молча пила кофе, глядя в стол. Она пыталась зафиксировать ощущения: вкус, запах, тепло. Они были реальны, и с осознанием этого становилось легче. Воспоминания кошмара прятались в закоулки памяти, растворялись в горячем напитке и восходящем солнце.
София поставила кружку на стол и выдохнула. Рука мужа легла на ее, и она взглянула на Дерека. Тот улыбался и влюбленными глазами смотрел на нее. София улыбнулась в ответ и опустила взгляд. Он скользнул по кружке с кофе мужа и тут же ее прошиб пот. Из отражения на нее смотрел Купер и мерзко ухмылялся.
Ком встал в горле, София сглотнула, подняла взгляд на мужа и отшатнулась. Стул с грохотом упал на пол, а женщина уже бежала в комнату к дочери, и позади разливался хохот Джеймса Купера.
Следующий шаг, и София провалилась темноту…
Она лежит на полу. Давно? София не помнит. Воспоминания прошлой жизни стерлись. В памяти только обрывки бесконечных ужасов, смерти и крови. София открыла глаза. Вокруг темнота, через которую пробивается далекий крик дочери, словно из-под воды.
– Мамочка, мне больно, спаси меня!
Крик заставляет подняться. Рядом лежит тело мужа, под ним растекается лужа крови. В голове мелькает осознание, что он мертв. Попытка встать – не получается. Боль в ногах неестественно обрывается где-то у коленей. София смотрит вниз и видит кровавые обрубки, однако новый крик дочери заставляет забыть обо всем. Ползком она направляется к открытой двери в комнату дочери.
Там она увидела Купера, придавивший ногой к полу Агату. Она бьется в ужасе и боли, а мужчина смотрит на Софию, ухмыляется, медленно поднимает ногу, а потом резко опускает.
Крик дочери слился с криком ужаса матери.
– Джеймс, прошу, прекрати! – София зажмурилась на мгновение, тут же все стихло, и она открыла глаза.
Светло. София сидела на коленях в комнате дочери, а Агата бежала к ней обниматься счастливая и невредимая. Ее смех такой беззаботный, а объятия такие крепкие и жаркие. София прижала ее к себе, радость от осознания, что с дочерью все в порядке прорвалась наружу рыданием.
– Мамочка, почему ты плачешь?
Внутри похолодело. Это словно не голос Агаты, однако отпустить дочь, отодвинуться от нее мешал страх. Он сдавил грудь, руки оцепенели не в силах выпустить из объятий ребенка. А тело Агаты вдруг стало мягче и заскользило из рук, словно желе. София отстранила дочь и увидела ее улыбку, которая растекалась по лицу вниз, глаз вылез из орбиты и тоже потек, превращаясь в бесформенную кровавую массу.
– Агата, доченька! – закричала София, пытаясь собрать ребенка обратно, но та продолжала растекаться красной слизью.
– Ма-мо-чка, – ее голос стал совсем чужой, из потекшего рта вырвался язык и обвил шею Софии. Он сдавил горло, душил, а слизь все повторяла:
– Мамочка, обними меня.
Язык все сильнее сжимал горло, в глазах темнело. София перестала сопротивляться и обмякла. Она надеялась, что задохнется на этот раз взаправду, умрет и больше не увидит этого кошмара.
– Рановато еще уходить, – послышался голос Купера, ее схватили за волосы и встряхнули. София не открывала глаза, в надежде не видеть больше ничего.
– Закрыла глазки? Я даже могу тебе их вырвать. Но ты еще можешь чувствовать свое тело и с этим ничего не сделаешь…
Насилие продолжалось часами. Мелкие порезы щипало, глубокие раны ныли, промежность горела. Казалось, у Софии забрали ее саму, тело не принадлежало ей. У нее забрали все. Мужа, дочь, саму реальность. Кошмар ворвался в ее жизнь, он длился дни, недели, а может годы? Память пыталась вернуться туда, где все было как прежде: работа, семья, понимание происходящего, рациональность мира. Только бесконечная боль забирала воспоминания, они терялись в агонии души. Ужас пронизывал насквозь, с ума сводило собственное бессилие перед разверзшимся кошмаром.
Крик прорвался наружу сквозь бесконечную боль.
Не тот крик, что был до этого.
София увидела себя со стороны. Она лежала на столе, распятая и привязанная. Купер кромсал ей руки острым ножом. Ее жуткий крик резал уши, а ему вторил ее, но другой. Она чувствовала ту же боль, что и та, распятая, но она была не она.
Она – не она.
Связь треснула, словно стекло.
Боль продолжала разливаться по телу, прижимала к полу, лишала способности мыслить. Она пронизывала сознание, вместе с криком Софии.
«Надо подняться, прекратить это», – проносилось в голове. Голос, который это произнес, был чужой. Не ее.
В нос ударил мерзкий запах, сладкий, тяжелый и едкий. С большим усилием она поднялась с пола и увидела перед собой черные когтистые руки.
«Я не она. Я… Кто-то другой».
Эти мысли еще сильнее отделили его от Софии. Прошлое пузырьками всплывало на поверхность памяти. Он помнил себя всего несколько часов. Он был… Чудовищем?
Он взглянул на мужчину и увидел его суть. Ярость охватила тело, чудовище зашипело и прыгнуло вперед. Купер развернулся, ухмыльнулся и попытался убить его своей тьмой.
Взрыв света вырвал их из хватки повелителя.
София очнулась в медкапсуле. Она ошарашено смотрела в потолок несколько секунд, а потом осмотрела руки. Порезы на них уже зарубцевались, в вены вливалось лекарство. София попыталась сдернуть шланги, но руки дрожали и не слушались. В голове проносились воспоминания, в которые не верилось. Паника охватывала ее, слезы сами собой полились из глаз. Неожиданно вне капсулы раздался пищащий звон, и к ней подбежала медсестра.
– София, успокойтесь, вы в безопасности, – проговорила она.
София пыталась содрать катетеры и капельницы, и боялась поглядеть на женщину. Она видела, как руки медсестры нажали на какую-то кнопку.
– София, успокойтесь, вы в безопасности, – говорил женский голос, который словно удалялся от нее.
София вновь медленно открыла глаза. Потеряла сознание? Она увидела перед собой сидящую женщину, которая сочувственно смотрела на нее. Синяя форма медсестры подчеркивала такой-же глубокий цвет глаз.
– Где я? – спросила София.
– В четвертом госпитале, – ответила женщина.
София начала понимать, что это – реальность. Она отличалась от тех видений, которые казались чем-то едва уловимым, эфемерным. Воздух был другим, и не было тянущего ощущения опасности.
– Что со мной произошло?
– Взрыв системы отопления.
– Где моя семья?
Медсестра поджала губы, опустила взгляд, сглотнула и выдала:
– Никто больше не выжил.
– Ясно.
София легла и уставилась в потолок. В ее затуманенной успокоительными голове еще не скоро сформировалось понимание, что она осталась одна. И лишь когда осознание реальности дошло до нее, из груди вырвался вой отчаяния и боли.
– Я тебе больше не позволю делать такое, – монстр повернул голову. Повелитель Тьмы стоял позади. Клубящийся черный туман не выражал ничего, однако Хранитель чувствовал его злобу, сквозь которую прорывалось удовлетворение.
Монстр отвернулся и уставился на красную планету. Он смог спасти ту женщину, но то, что поглотил Блэк, уже не вернуть никому. Ее ребенок и муж потеряны навсегда. Хранитель нахмурился. Он не понимал, откуда это знает. Ответы просто были в голове, как состоявшийся факт. Ему было тяжело понимать все, что происходит. Знания не давали принятия.
В голове появлялись вопросы, на которые он сразу получал ответы от самого же себя.
Почему Блэк это сделал?
Потому что такова его природа.
Мог он сделать по-другому или не делать?
Мог. Он может контролировать свою злобу и жажду разрушения.
Почему не контролировал?
Потому что мог себе позволить этого не делать.
А еще Хранитель понимал, что случилось с ним. Его сила стала его же слабостью. И так будет, пока он не научится ее контролировать. Он чувствует других существ как самого себя. Жизнь, материю – ощущает словно единое целое с собой. Важно не потерять себя. Сэмюэль предупреждал об этом.
– Мне нужно имя, – произнес Хранитель.
Тысячи слов закружились в голове. Он думал о них, но не мог выбрать. У него не было опыта, чтобы найти имя себе по душе. Ему было все равно на их звучание, потому что не было ассоциаций с этими наборами звуков. Они были безлики.
– Кимлер, – послышалось из темного тумана.
Хранитель обернулся на Блэка.
– Буду звать тебя Кимлер. Коротко – Ким.
– Ладно, пусть будет так, – Хранитель пожал плечами, и тут же ему стало легче. Теперь его сила текла упорядоченней, появилась ясность сознания.
– Вижу по твоим глазам, что с тобой уже и поговорить нормально можно, – Блэк расхохотался. – Перестаешь быть сгустком бессмысленной жизни.
Кимлер отвернулся, глядя на удаляющуюся планету. Она летела по орбите, как и прежде, не обратив внимания на исчезновение двух людей. Вселенной было совершенно плевать на две маленькие жизни. Но вот Хранителю нет. Боль от их смерти все еще саднила в теле.
– Не смей больше при мне убивать.
– Ты в курсе, что теперь мы всегда рядом друг с другом? Как по-твоему я должен делать свою работу? Я тебе не милый пони, я существую, чтобы разрушать и убивать.
– Значит, ты постараешься быстрее обучить меня и снять проклятие, – ухмыльнулся Ким.
– Сдох бы ты лучше.
– Только с тобой.
– Пошли отсюда, мразь черная.
– Это ты о себе?
Блэк не ответил, просочившись через трещину в межмировое пространство. Ким в последний раз бросил взгляд на планету, прежде чем его объяло золотое свечение.
София смотрела через обзорное окно на удаляющуюся планету. Она покидала Марс навсегда. Потеряв все, она решила, что найдет Купера и выяснит, что он из себя представляет. Она была уверена, что смерть дочери и мужа – его рук дело. Теперь ее жизнь посвящена мести.
А еще она должна выяснить, почему из этого ада ее на руках вынес деймос.
Pulsuz fraqment bitdi.