© Наталья Патрацкая, 2024
ISBN 978-5-0064-3209-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Третий день на столе ананасы
там и тут, там и здесь, там, где лесть.
Вокруг елки снуют папуасы,
разнося новогоднюю весть.
От шампанского волей – не волей
появляется гибкость в ногах,
и любое пространство им поле,
его топчут в туфлях, сапогах.
С рюмкой водки дичают с глотками,
обезьяньи ужимки, прыжки.
Лихо машут руками, платками
и съедают банана вершки.
Апельсин рядом с винною бочкой,
топот слышен как стадо коней,
новогодняя ставится точка,
под мигание ярких огней.
Обезьянки, гориллы уныло
оседают устало на стул,
выпивают, съедают, остыло…
еще часик и ветер спать сдул.
Ананасы опять все не съели,
оливье горкой снежной лежит.
За окном завывают метели,
и салют за салютом летит.
5 января 2004
Вновь Рождество вошло в мои края
без лишнего помпезного сиянья,
гирлянды в мини звездочках даря
для нового в их жизни созидания.
Мне нужен ты, мой лучший, верный друг,
ты в Рождество неистово пригожий.
Нужна поддержка добрых, честных рук,
Люблю твой голос – сильный и хороший.
Как хочется уткнуться вновь в плечо,
почувствовать твое благословенье.
Мне одиноко, в мыслях тяжело
перебирать лишь прожитые звенья.
Но ты – мираж, как праздников парад,
почти забыт, не чувствую ладоней.
Ты рад был мне. А кто судьбе не рад?
Друг далеко, не слышу сердца стоны.
Вновь Рождество осталось за окном,
холодный воздух звездного сиянья,
и каждый человек немного гном
перед величием звездного послания.
8 января 2004
Есть что-то общее в поэтах:
тревожный взгляд, блаженный вид.
Они – мудрейшие на свете,
В стихах хороших – каждый гид.
В них суета спокойных опций,
меланхоличность светлых дней,
и мысли их неровных порций,
порой в загадках и видней.
Такими сделала природа.
И летописцы всех вождей
всегда бывают из народа,
они как жрицы новостей.
Когда все вместе, то нередко
от них идет ионный пыл,
и каждый что-то скажет метко,
потом поникнет. Все. Остыл.
Такие странные создания.
Поэты – славные умы,
все – летописцы мироздания,
что выжимают луч из тьмы.
11 января 2004
Пролетели строчки как года,
линии зеленого на черном,
так доска нам стала навсегда,
под АКАД в компьютер занесенной.
Было ли: доска и ватман друг,
циркуль, карандаш еще линейки,
и графит творил за кругом круг,
рисовал как ветер занавески.
А сейчас компьютер, мышка – прыг,
стали для конструктора как кульман.
В дисководе слышен дикий рык,
а программы стали нашим культом.
Голуби из цифр и редких слов
зеленеют, бегая по полю.
Точки забелели, словно корм,
я себя сегодня не неволю.
Тридцать два я года с чертежом,
несколько он тоже изменился,
а АКАД мне стал теперь пажом,
скорости хорошей он добился.
Плоттер встретит все мои дела,
и чертеж в нем словно бы из книги.
Я себя всю делу отдала.
А стихи? Они мои вериги.
13 января 2004
С годами я люблю все больше:
люблю стихи.
А книга, книга жизни толще,
легки грехи.
И становлюсь я бестелесной,
всегда одна.
Я беззащитна, я из леса,
твоя пята.
Живу, терплю судьбу и боли
без суеты.
И только нервы как мозоли,
и в мыслях быт.
Какой мой вид? Его не трогай,
все в нем запрет.
Я неизвестна за порогом,
там тет-а-тет.
Моя судьба, семьи проблемы
среди родных.
Я лишь в стихах бываю смелой,
простор страны.
А на просторе тесной кухни,
где шаг и стол,
где мебель новую не купим…
Квартира – стол…
13 января 2004
От борта, от винта, от прически,
от вселенной покинутых фраз,
от певучей и модной Глюкозы,
от Виагры, триумфа, экстаз…
От тебя, от меня, от природы,
просто так по велению слов,
невод жизни приносит нам воды,
и вполне подходящий улов.
Мы никто, мы ничто, мы проблема,
мы всесильные люди судьбы.
Мы давно позабыли колено,
от еще обезьяньей ходьбы.
Сколько было людей, сколько будет,
сколько бед, вездесущих забот!
Все равно, мы, как первые, будто,
это нас покидало за борт.
Это мы выплываем из жизни,
и стремимся услышать, понять.
Наловили чего-то нежирно,
от чужого успеха мы ять…
Так уйдешь, и никто не заметит,
только вздрогнет печально молва,
кто-нибудь погорюет над сметой,
а земля она вам не халва.
13 января 2004
Прислоню я голову
к своему плечу,
не заплачу голосом,
в облаках лечу.
Жизнь не остановится
без твоей любви,
будет счастье новое,
облачко, лови!
Брошу тебе пригоршню
стареньких грехов,
было много горького
в счастье облаков.
Нет ведь моей мамочки
и отца уж нет,
нет и мужа милого,
весь остыл их след.
Горе, горе горькое,
на моем плече,
голова – то гордая,
улыбнусь свече.
10 февраля 2004
Печаль любви. Спокойствие и все.
Мы двое это нежно понимали.
Печаль тумана просто повесит,
а мы сегодня страсть свою поймали.
Заволокла печаль мои глаза,
ушли за поворот потоки мыслей.
Леса стояли, словно бы леса,
но были чистотой снегов умыты.
Кристальность чувств, свобода и покой,
не просто повседневные заботы,
когда вдвоем, то значит не изгой.
Из веток в вышине сияли соты.
Какое чувство просто волшебства,
заполонило мысли, словно медом,
в нем таяли проблемы естества,
и не звучали серебристой медью.
А пелена печали как туман,
она пройдет среди небесной тверди.
Да, просто, ты сегодня был гурман,
и проявил в любви свою же верность.
Печаль любви. Спокойствие и все.
Мы двое это нежно понимали.
Печаль тумана просто повесит,
а мы сегодня страсть свою поймали.
16 февраля 2004
Крылья стрекозы,
дым вьет из трубы,
ясен небосвод,
пруд замерзших вод.
Снова я и ты,
снова мы не мы,
скучно так, пойми,
грусть мою уйми.
Перебор любви,
недобор любви.
Я не стрекоза,
слез моих роса
вспыхнет возле глаз.
А ты быстро слазь,
сгинь с моей судьбы,
мы же не столбы,
снова я и ты
стали дружно – мы.
Перебор любви,
недобор любви.
Стрекозы букет,
лепестков просвет,
и любви амур,
он в букетах бур.
И холодный свет,
как любви привет.
Когда я и ты,
одним словом – мы.
Перебор любви,
недобор любви.
17 февраля 2004
Кольцо, два кольца, оба круглые,
намек на судьбу, ой, ой, ой!!
Шаги по ковру в загсе гулкие,
но всякой свободе – отбой…
Быть первой на чьей-то дистанции,
ответственность, царская честь,
быть первою частью субстанции,
поверьте, проблем здесь не счесть.
И радость, и горечь, и праведность,
и счастье, и важность, и боль,
и мысли, а может все правильно?
На старые раны вновь соль…
А может отчаянье смелое,
поможет в тяжелый нам миг?
Закрутится старая мельница,
и в кольцах – портрет наш, как лик…
Решиться на смелые действия,
уйти от несказанных слов.
О, Боже, то ты посодействовал!
И кольца златые улов…
18 февраля 2004
А не закрутить романс красивый?
А не подыграть самой себе?
А не запустить слова босые
по своей измученной судьбе?
С облаками прыгнуть к изголовью,
с болью в заторможенной душе,
вероятно, стихнет все злословие,
иль душа раскроется вообще.
Вновь прошло еще одно страданье,
глупость пробежала по челу.
Ладно, побеждает – созидание.
И к чему несчастья мне, к чему?
19 февраля 2004
Виток судьбы. Виток ракушки.
Осталось все, как до него.
И мысли слабые, как мушки,
летают просто и легко.
Я разлюбила – не любила,
я успокоилась душой,
себя немножко погубила,
и нет опять любви большой.
Свободна я теперь как птица.
Былых обязанностей цепь
меня звала остановиться.
И постоянство – жизни цель.
23 февраля 2004
Мы дышим воздухом весны
и исцеляем души.
Приманкой светимся блесны.
На постаментах – Пушкин.
Мы многоликой красотой
спускаемся с туманом.
Мы расстаемся с высотой,
мы жизни – талисманы.
Без нас нельзя, мы – эликсир,
мы вечный пламень жизни.
Без нас не выживет кумир,
без нас не едут шины.
Мы – человечество земли,
мы – вечные изгои,
мы – ласки теплые семьи,
интриги и погони.
Мы все, что нам дает земля.
Мы все, чем светит космос.
Мы просто звуки: ля, ля, ля.
Мы даже листьев косы.
Мы – океаны и моря,
мы – горы, степи, солнце.
Пока мы живы: ты и я,
пока дуэт и соло.
23 февраля 2004
Тройное чувство спорно для мужчин,
влюбившись в женщину однажды,
не зная в доме прочих величин,
идет он к ней с любовной жаждой.
Встречает женщина другая,
она моложе и милей.
Мужчина, всех чертей ругая,
готов сказать: чайку налей!
И вот готовая оплошность,
он шел ни к ней, он шел к другой,
соображая сразу плохо,
готов на все махнуть рукой.
Но тут выскакивает третья.
Мужик заигрывает с ней.
Ну не хотите, и не верьте,
и к третьей тянет все сильней.
Забыв про жажду и стремленья,
и заблудившись среди трех,
он вдруг впадает в умиленье:
и чай бывает смертный грех.
Как обойти беду такую?
Все двери вовремя закрыть,
когда вдруг тетерев токует,
чтоб усмирить мужскую прыть.
24 февраля 2004
Как все просто. Сквозь преграды
я прошла к тебе,
словно шла сквозь баррикады
по самой судьбе.
Улыбнулся лучик счастья,
усмехнулся ты.
Пусть преграды были часты,
но нашла я тыл.
Понимаешь, словно годы
отошли назад,
будто встретила восходы
и прошел закат.
Я иду к тебе сквозь мысли,
с тобой мысль одна,
словно прошлое мы смыли
и дошли до дна.
Мы остались с тобой вместе,
просто я и ты.
Это наше с тобой место,
ты ведь не остыл…
27 февраля 2004
Очень много лет встает меж нами,
очень много зим и много лет,
мы прекрасно это знаем сами,
дама – я, а ты еще валет.
Просто друг, переходящий в нечто,
или жизнь такою быть должна,
перед нами день, а может вечность,
и задачка лет всегда сложна.
Есть неразрешимая проблема,
очень трудно выбрать верный путь.
Диаграмма лет как жизни схема,
кто-нибудь кого-нибудь – забудь.
Хохма все. Простите ради Бога,
но, однако, в этом что-то есть,
думать о различиях – убого,
каждое признание, словно лесть.
Или ладно, и о чем здесь думать,
если есть любовь, так пусть живет.
Будет у меня любовь как турман,
пусть и однодневною слывет.
Можно не решать такой задачи,
выпала, так лучше уж люби.
А любовь? Так это ведь – удача!
Счастье, где всегда судьба на БИС!
28 февраля 2004
У меня есть тропка мимо звезд,
млечный путь сияет озарением,
белые светила – капли слез,
осыпают тропку вдохновением.
Книги – вдохновение реклам,
и в неоне звезд сверкают ярко.
Фильм из звезд как будто великан
небо достает, ему не жарко.
Птицами рассыпались мечты
и летят они к судьбе красивой,
но вернулись мне сказать, что ты
среди звезд летишь почти счастливый.
Ты – есть ты, ты больше, чем звезда,
для меня – ты искры вдохновения.
Я с тобой согласна иногда,
в книжном небе мы – стихотворение.
Тысячи моих заветных строк
буквами рассыпались по небу,
в них словесный буду я пророк,
получу я томик звездный слепок.
Прохожу опять я мимо звезд,
Промолчу и не скажу ни слова,
съем я винограда лучше гроздь,
а свеча осветит путь сурово.
3 марта 2004
Любовь прошла по клеточкам руки,
и солнце засветило в восхищение.
Твой поцелуй попал в мои виски,
так трепетно пошло раскрепощение.
Рука ползла змеею по груди
и ласково обвилась вокруг шеи.
А губы прикоснулись. Погоди…
И запылали чувственные щеки.
Интрига пробежала по спине,
как птицы мы с тобой попали сети.
Ты оказался солнечным в весне.
Как много за окном сегодня света!
Весенние движенья так сильны,
что трепет рук от счастья не заметен.
Мы в выборе партнера не вольны,
Его нам присылают с белым светом.
Зачем нам поцелуи, солнца свет?
Зачем любовь? Зачем весной нам счастье?
Нам не прожить без счастья полный век.
Поэтому весной и встречи часты…
Любовь прошла по клеточкам руки,
и чувства запылали в восхищение.
А поцелуи нежные легки,
и трепетно прошло раскрепощение.
7 марта 2004
Я подарю тебе звонок,
когда весь мир ты проклинаешь,
когда все мысли как клинок,
когда ты сам себя не знаешь.
Я подарю тебе свой мир,
который очень интересен,
ты лучший мой волшебник Лир,
ты станешь частью многих песен.
Я подарю тебе любовь,
она одна тебе под силу,
а ты люби, не прекословь,
ведь мир прекрасен, а ты милый.
Я подарю тебе себя,
я подарю все знания чувства,
все будет сделано любя,
все будет ласково и чутко.
Потом невольно разозлюсь,
и ты исчезнешь на мгновенье,
но я с тобою померюсь.
Я позвоню, уйму волнение!
Я подарю тебе звонок,
когда меня ты проклинаешь,
когда все мысли как клинок,
иль, как совет из слов, ты знаешь.
7 марта 2004
Весной нас греет замысел любви,
как долго шли мы к этому свиданью.
Мы встретимся с тобою, позови
под крышу мирового созидания.
Мы звездами промчимся по стране,
и чувством озаримся музыкальным,
а губы прикоснуться лишь в вине,
и поцелуй пойдет как по лекалу.
Танцуем танец мыслей в пустоте,
еще не раскрутились для премьеры,
еще меню осталось на листе,
еще влекут вальяжные манеры.
12 марта 2004
Я не звоню и не люблю, на всякий случай,
не верю просто никому, меня не мучай.
Зачем нужны мне боль любви и откровения?
Зачем течет и кровь любовь не только в венах?
Подвох итог любой борьбы за правду жизни,
я чтоб не съела что – ни будь, все будет жирно.
Боюсь любить, боюсь мечтать, меня не мучай,
боюсь рабою быть твоей, на всякий случай.
13 марта 2004
Сугробы уменьшаются
под каплями дождя.
И небеса вращаются
годами шелестя.
Деревья серо-черные
стоят с капелью – блеск.
И доктора ученые
проходят их как лес.
Все серо-буро-черное,
и белые снега,
но тают как никчемные,
вуаль воды легка.
Туманом иней стелется
по марту словно кот,
и трубы смотрят стелами
средь облачных болот.
Дороги стали голыми
без снега и воды.
В сугробах ниши полые,
тепла они следы.
И в загсы ходят группами,
всех тянет на уют.
Хотят все быть супругами,
когда сердца поют.
19 марта 2004
Зачем нужны в Москве машины,
когда кругом одни «нельзя»?
Поток машин достиг вершины,
и без стоянок все скользят.
Стоят дома, архитектура.
сносить – нельзя они ценны.
Остановись – и ты скульптура,
отдай зарплату в полцены.
Какое жуткое движенье
царит везде, где тишина
была когда-то воскресеньем,
где миром правил старшина.
Теперь авто все на экранах,
и смотрят, где есть пробок сеть.
А сколько слов в машинах бранных!
Все за века не перечесть.
Прости, Москва, но ты не манишь.
Шуршит, шуршит со всех сторон,
нужны огромнейшие «мани»! —
кричит с деревьев часть ворон.
А выход есть, коль без стоянок,
пойдут машины по кольцу?
А может быть спросить селянок:
«Нужна корова к их дворцу?»
23 марта 2004
Когда боишься ты любить…
Слетает скука,
Когда боишься с кем-то быть,
Теряешь друга.
Когда одна сидишь весь день,
То все не мило,
И все дела, они, дела,
Скучнее мыла.
Скучнее скуки – ты сама,
В своих проблемах,
В твоей душе царит зима,
Жизнь стала пленом.
А за окном царит весна,
Пушатся вербы,
Да хватит дуться, как со сна,
Ты прорубь нерпы.
Все, улыбнись и позвони,
Забудь невзгоды.
В душе запели соловьи
Лихой погоды.
25 марта 2004
Как часто мысли эшафота
приходят в голову тогда,
когда любовь прошла у флота,
и ты больна, ты не годна…
Боль, кровь, таблетки и проблемы,
вот частый символ всей любви,
а полюбила, как из плена,
потом век думай и реви.
Но снова тянут в это дело,
опять зовут к святой любви,
а так паршиво, ноет тело,
и вся любовь-то на крови.
«Ах, ты не хочешь, и не надо,
тогда погибну без тебя!» —
так скажут вам словами яда,
и скажут, в общем-то любя.
Любовь – она, пошла подальше,
мне надоела эта боль.
И лучше я увижу – дали,
чем поцелуя выпью соль.
26 марта 2004
Любви мгновения прекрасны,
но нелюбовь уж тут как тут.
В любви вдвоем на все согласны,
после нее и взгляд как стук.
Такая ненависть колышет
все мысли с ночи до зари!
Никто те мысли не услышит.
Любимый, мысли разорви.
Надоедает все так быстро,
как ветер гонит облака,
так я гоню любовь, но искры
ее пылают. Жизнь – легка.
Опять одна иду по свету
всегда одна и без тебя.
Сегодня надо кануть в лету,
весной приятно жить любя.
И теплый взгляд меня заводит,
как солнца свет из-за угла.
А я люблю деревьев своды,
их тень усталая легла.
Любви мгновения прекрасны,
а нелюбовь, как дятла стук.
Я на любовь с тобой согласна,
а без тебя жизнь – ветки сук.
2 апреля 2004
Ты Карабас без бороды,
ты синий, синий.
Ты от среды и до среды,
какой-то зимний.
Ты источил мой нервный пыл,
я замерзаю.
Ты, словно дым по небу плыл,
я зависаю.
Я перегружена тобой,
экран и стрелка.
Ты перегрел меня собой,
с тобой мне мелко.
А мне нужна ведь глубина,
другие воды.
Смотри, пробилась седина,
как блеск породы.
Ты Карабас без бороды,
ты синий, синий.
Ты от среды и до среды,
какой-то зимний.
2 апреля 2004
Мороз апрельский солнцем ясен.
Синеет небо среди туч.
Тончайший иней тронул ясень,
На ветках блики – солнца луч.
В апреле холодно в природе,
замерзла верба, снега пух.
Белеют грядки в огороде.
Притих отчаянный петух.
Спят водоемы в белом виде,
лежат средь темной мерзлоты.
Мороз под утро явный лидер.
Сугробы – крепкие плоты.
Печально верится, что это
отчаянья последний шаг,
снега исчезнут все без следа,
когда Весна придет как маг.
Седой Мороз с ней не согласен,
С Весною спорит поутру.
Не распушится снова ясень,
пока морозы утро ткут.
2 апреля 2004
Не мы, не мы, немые
озоновые дыры.
А мы ли, мы ли, мыли
все дырочки у сыра?
А ты ли, ты ли, в пыли
ловил миры чужие.
А мы ли в пыли были
и в древности все жили?
Давно, давно, давно ли
сквозь дыру видно землю?
Да, ты не знаешь, что ли,
что я веками внемлю.
Всегда была та дырка,
вонзалась в Антарктиду.
Всегда любили пылко,
как пуля цели в тире.
Не мы, не мы, немые
озоновые дыры.
А мы ли, мы ли, мыли
все дырочки у сыра?
2 апреля 2004
Я изнывала от тоски,
мне подарили…
Уныло дергались виски
в тоске у гриля.
Бежало время просто так,
а я ни с места.
Но постучал ко мне чудак,
сказал: «Невеста».
Я улыбнулась тем словам
и снова к плитке.
Сказала: «Что Вы, будет, Вам!
женись на Лидке.
Она без гриля у плиты
готовит куры,
она и к Вам всегда на «ты»,
скромней амуры».
Я изнывала от тоски,
мне подарили…
Уныло дергались виски
в тоске у гриля.
2 апреля 2004
Тебя люблю? Быть этого не может,
но без тебя, помилуй, плохо мне.
Мысль чувства прошлогодние итожит,
но ветры их уносят по весне.
Поссориться с тобою невозможно,
и день проходит, словно бы во мгле,
а на душе так пагубно, тревожно,
как сердце прикоснулось бы к игле.
Не надо мысли вбрасывать в ворота,
ты как ручей весенний на снегу.
Не дам тебе я милый отворота,
жить без тебя я просто не могу.
Вернись, пойми, снега весной случайны.
И ты догнал, со мной, как был зимой.
Как будто бы корабль мой причалил,
и рядом, рядом, рядом ты со мной.
И все на месте, мяч уснул в воротах.
Футбол примолк, забыта третья мысль.
Пойду теперь, на кухне были шпроты.
Спокойно спи и ты, достигший высь.
7 апреля 2004
Пусть конь летит навстречу жизни,
меня пусть носит тут и там.
Под сбруей тоненькая жилка
слегка откликнется верстам.
Опять мешают бегу ветви,
на быстрый шаг перехожу,
но в сердце блик вонзился светом,
и мчу вперед, жизнь не виня.
Вновь очень грустно, и печально,
но не волнует то меня.
Исчезла страсть, былая шалость,
как будто встала в стремена.
И мчу во весь опор по полю
своих проблем, обид, любви.
Коня подпрыгивает холка,
его ты шпорой не зови.
Мне как-то сразу стало легче,
вздохнула воздуха лесов,
и ветви всюду словно свечи,
а мысли прячу на засов.
Я успокоилась немного,
остались чувства позади.
Остановил и конь вдруг ноги.
А ты, ты, только подожди.
8 апреля 2004
Pulsuz fraqment bitdi.