«Основано на реальных событиях, переделано под художественный рассказ».
Это была общага, в том самом понимании, грязная и обшарпанная. Вонючие туалеты, грязные коридоры с облупившейся краской на стенах, мусор под ногами противно хрустел, а обувь липла к немытому полу годами. В общей кухне стояли плиты, покрытые жиром и грязью, которым можно было справлять юбилей. Именно здесь, в комнате 15, весной, когда за окном ещё дул холодный ветер родился ребёнок. Девочку назвали Верой.
Родители Тоня и Андрей принесли дитя домой, в комнату где не было кроватки, пеленального столика и свежих подгузников. И где было также грустно и тоскливо, как и во всей общаге. Со стен свисали лентами старые обои, кажется зелёные с мелкими ромбиками, но из-за грязи этого было не разглядеть. Когда-то давно, в прошлой жизни Тоня выбирала их с счастьем в глазах, завод выделил комнату молодой семье. Молодожёны принесли пару небольших чемоданов и зажили уверенные в завтрашнем дне.
Но спустя несколько лет завод закрылся, а рабочих распустили по домам. Комната осталась за семьёй, это единственное что их ещё объединяло. Андрей хотел развестись, Тоня все никак не могла забеременеть, но с потерей работы, с разводом решил повременить.
– Андрей, а у нас сегодня день свадьбы, ты наверно и не помнишь, я портвейн достала, картошки нажарила, может посидим немного, вспомним – присела за крохотный стол Тоня.
И Андрей согласился, так тошно ему было, хоть в петлю. Голова чесалась от мыслей как жить дальше, где найти работу, и как уйти от жены теперь. На следующий день был опохмел, а на другой – новая пьянка, у соседей день рождение. Так прошли годы.
Антонина проснулась ещё полупьяная, неимоверно хотелось пить, кое как дойдя до кухни налила банку воды и с жадностью припала. На стене висело маленькое зеркало, мутное и заляпанное, в него и посмотрела Тонька и дернулась как от удара. Оттуда на неё смотрела старуха, опухшая и растрепанная, с огромным синяком под глазом. Вернувшись в комнату Тоня оглядела свою комнату по-новому, куда-то пропал телевизор и приёмник, на старом диване в одежде и ботинках дрых муж, в углу валялась какая-то куча тряпья, а маленький стол у окна был весь завален грязной посудой.
Тоня напрягала память, все силилась вспомнить хотя бы вчерашний день или неделю назад, попутно оглядывая пустые стаканы и бутылки, не осталось ли там хоть что-то на донышке. Проснулся Андрей, мутным взглядом оглядывая комнату и жену.
– Тонь, есть че выпить? – хриплым голосом спросил муж.
– Нет, сама ищу – недовольно буркнула Тонька.
– Надо найти, башка трещит – требовательно сказал Андрей.
– Иди и найди – все также огрызнулась Тонька.
– Не скалься, врежу – предупредил муж, и Антонина умолкла, вспомнив синяк.
– Пошли к магазину рубли собирать – повернулась к мужу Тоня.
Через час бутылка была куплена, в соседней двухэтажке баба Зина за сотку продавала "паленку", её дочь Машка привозила из города канистры спирта, а маманя разбавляла по особому рецепту, торговля шла бойко.
– Андрюх, налейте полечится – просунул голову в комнату сосед Санек – я видел к Зинке ходили.
– Самим мало – спрятал бутылку Андрей.
– Я закуску принёс, кильку и Ролтон!
Андрей помялся, но желудок издав голодное урчание дал согласие раньше. После первой рюмки открылись глаза, вторая пригладила кожу, а третья развязала язык, всем было хорошо и весело.
– Ой – вскрикнула Тонька.
– Чего? – недовольно буркнул муж.
– В животе кишки ходят, не могу терпеть, как будто тараканы бегают – заерзала на стуле женщина.
– Ты че с ума сошла – заржал Санек – какие тараканы?
– Ой не могу, во все стороны отдаёт! – разоралась Антонина.
Андрей вскочил, взял под локоть жену.
– Иди ложись, Зинка тварь, чего-то намешала не то, угробить нас решила!
– Это, слышь, может в больничку? Траванули нас по ходу – забеспокоился Сашка.
– Тонь, дойдёшь до больницы? – спросил муж.
– Дойду, пошли, ой, ой, под рёбрами бьёт! – снова вскрикнула Антонина.
– Аппендицит наверно, Андрюх – вставил слово сосед.
– Тебе больно я не пойму? – хмурился Андрей.
– Вроде как не больно, неприятно очень, как будто там тараканы бегают или крыса – разревелась Тонька в ужасе таращив глаза, отчего стала ещё больше некрасивой.
Троица трезвела на глазах, Сашка с сомнением вертел недопитую бутылку, поглядывая на соседку.
– Может до Лидки дойдём, она медсестра – снова влез Санек.
– Точно! – хлопнул по лбу себя Андрей – пошли Тонька.
Афанасьева Лидка жила в комнате 3 на первом этаже, и практически не пила, иногда позволяя себе в праздники чуть-чуть ворованного спирта с работы.
– Лидка! – стучал Андрей и громко звал соседку через дверь.
– Чего надо – недовольно ответила Лида через минуту.
– Открой, Тоньке плохо с животом, открой пожалуйста – выл жалобно Санек.
– Ну чего случилось то, со смены я, спать не даёте алкаши проклятые – ворчала Афанасьева, но дверь приоткрыла пошире впуская Тоньку.
– Ой Лидусь, не знаю, чего, в животе как будто тараканы бегают, то под рёбрами, то где кишки посередине, мочи терпеть нету, чего такое приключилась со мной не знаю – причитала зареванная Тоня.
Лидка с сомнением осматривала троицу:
– Спирта нет, похмелится не дам.
– Да нам не надо, уже взяли, дома стоит недопитая, Тоньке чего-то поплохело, может аппендицит? – вставил Андрей, злясь на соседку.
– Ладно иди ложись, посмотрим, чего там с твоим животом, а вы тут стойте – приказала Лида.
Афанасьева хмурилась, слушая Тоню, нажимала на живот то сбоку, то посильнее, то резко давила и наконец сказала:
– Это точно не аппендицит, а вот что точно не знаю, тебя отпустило немного?
– Да вроде, оно знаешь, как волнами накатывает – встала с дивана Антонина.
– Если будет так ещё раз иди в больницу, только помойся прошу тебя, дышать нечем от тебя, и полис не надо, с острой болью так примут, УЗИ тебе надо делать, что-то у тебя в брюшине, а что не знаю, может опухоль какая?
– Какая опухоль, Лид, ты чего пугаешь то меня, я помирать не хочу – снова завыла Тонька.
Троица вернулась в комнату к Капитоновым, Тонька искала платье почище и кусок мыла, а мужики решили допить, не пропадать же добру, тем более у них с животами все было хорошо.
– Тонь, а ты не претворяешься? – снова влез Санек.
– Я что дура по-твоему? К чему мне это? Ой, ой – резко присела Тонька, жадно хватая воздух ртом.
– Так, это уже не смешно, иди мойся и в больницу пойдём – приподнял Андрей жену.
В общем душе было также грязно, как и во всей общаге, но это нисколько не смущало Капитонову, эту грязь она просто не видела, привыкшая за несколько лет к такой жизни. Запутанные волосы не поддавались воде, как не пыталась Тонька расчесать их пальцами. Кто-то забыл мочалку, и Тоня, не побрезговав щедро намылила на неё кусок хозяйственного мыла, и с наслаждением растерла тело, попутно вспоминая, когда в последний раз ходила в душ. Шампунь в душе никто не забыл, поэтому волосы тоже помылись мылом, отчего голову сразу защипало.
После душа пришло желание жить, Антонина смотрелась в зеркало, и нравилась сама себе, и синяк её больше не волновал, розовая кожа и расчесанные волосы были эталоном красоты.
– Андрюх, какая русалка пришла к нам – ржал Сашка попутно заталкивая кильку в томате в рот.
– Не узнать прям – поддержал шутку Андрей.
– Да идите вы тоже в душ, на чертей похожи – не зло фыркнула Тонька, уверившись в своей неземной красоте.
– Да мы попозже, давай одевайся и пошли в больничку, надо узнать, что за тараканы бродят в твоём животе – хохотал Андрей.
В больнице было тихо, болеть не сезон, поэтому троица быстро нашла врача Екатерину Александровну и хором ей рассказала, что у них случилось.
– Так тихо всем, кто больной? -
разнервничалась терапевт.
– Вот Тонька больная, живот надо смотреть – ответил сердобольный Санек.
– Ложитесь женщина на кушетку, а вы в коридор – выпроводила остальных врач.
– Кать, ты меня не узнаешь? Мы же учились вместе в одном классе, я Тоня Сухарева.
– Бог ты мой, Тоня, да как же ты так, да в жизни бы не узнала – с сожалением смотрела Катя на бывшую одноклассницу.
– Ну вот так – сгорая от стыда ответила Тоня.
– Ну ладно, что случилось, где болит?
– Да вот в животе тараканы бегают, но не болит, а очень неприятно, Лидка соседка говорит опухоль наверно, Кать помоги – заплакала Антонина.
– Пойдем со мной, УЗИ сделаем, я попрошу.
Узист Михалыч долго возил по животу, заставляя повернуться то на один бок, то на другой, то надуть живот, то отпустить и наконец сказал:
– Беременность 25 недель примерно, плод один, вес маловат, пол смотреть?
– Какая беременность? – в ужасе вытаращилась Тоня.
– Михалыч, уверен? – тоже не верила Екатерина Александровна.
– Кать, ну ты чего, вот сама смотри, голова, руки, ноги.
– Я же не могу, никак не могла – заплакала Тоня.
– Первая беременность? А лет вам сколько? – спросил Михалыч.
– Да почти 40.
– Вставай Тоня, пойдём ко мне в кабинет я тебе рекомендации напишу и направление к гинекологу.
Андрей вскочил со стула увидев зареванную Тоньку:
– Ну что? Что сказали?
– Это муж мой, Андрей, можно ему зайти? – повернулась к врачу Тонька.
– Да, заходите и вы – кивнула Катя.
– Антонина беременна – продолжила терапевт в кабинете – срок уже не маленький, ребёнок начал толкаться, отсюда и вот эти ощущения в животе, возможно это было и раньше, просто вы не замечали, вес маловат, нужно улучшить питание будущей мамы, чтобы ребёнок получал все необходимое, нужно встать на учёт к гинекологу, попить витамины, нельзя употреблять алкоголь.
– Беременна? Она же не могла! – никак не мог переварить услышанное Андрей – я что стану отцом?
– Да, вы станете родителями, вот здесь адрес гинекологического отделения, нужно ехать туда и вставать на учёт – Катя протянула листок с адресом и направлением шокированной и притихшей паре.
Капитоновы тихо вышли из кабинета и пошли к выходу.
– Эй вы чего? Андрюх? Тонька? Че сказали??? – приставал Санек.
– Отцом я стану – тихо ответил Андрей.
– Обалдеть – присвистнул Санек – ну вы даёте, когда успели? Это дело надо обмыть!
– Нельзя мне, я беременна! Ты че совсем не врубаешь? – психанула Тоня.
– Ну Андрюха не беременный, ему можно – заржал Санек.
– Я тоже не буду, на работу надо устроится, Тоньке питание нужно, пелёнки всякие, витамины, ребёнок родится скоро, а у нас ничего нет.
– Ух вам мозги промыли, как зомби прям, ладно пойду к мужикам в гараж, ну вас правильных – тоже психанул Сашка.
Дома будущие родители не сговариваясь начали уборку, Антонина затеяла стирку выпросив у соседей порошка и мыла у всех по чуть-чуть, а Андрей собирал по всей комнате бутылки и мусор, набралось 2 картофельных мешка, потом пошёл к магазину "стрелять" рубли, но на этот раз не на бутылку, а на продукты, попутно рассказывая всем что станет отцом и деньги нужны на питание матери, сердобольные бабки давали охотнее. Через пару часов зашёл в магазин купить поесть, хлеб, самых дешёвых макарон и какую-то тушенку, с гордым названием "Говядинка", в которой точно никогда ничего не мычало, но сейчас глава семьи был горд собой, он добыл еду и заботится о будущем ребенке.
– Андрюх что с тобой, продукты покупаешь и вроде как трезвый- любопытничала Машка продавщица.
– Тоня моя беременна! Я отцом стану, сколько лет ждали, и вот счастье и нам привалило, мы не пьём больше – с гордостью в который раз рассказывал про свое чудо Андрей.
– Ну надо же, вот ведь действительно чудо, слушай Андрюх работа нужна, грузчик к нам требуется?
– Нужна! – энергично кивал Капитонов.
– Ну приходи завтра с утра, заведующая будет, поговорите.
– Я приду, Маш, обязательно приду! – улыбался Андрей.
Андрей устроился на работу, а Тоня приводила в порядок комнату, помыла единственное окно в комнате пока погода стояла, снова была стирка вещей, попутно отыскала пропавшие вещи, они были в куче грязного тряпья. На старой плитке варила в комнате, чтобы никто из соседей не напросился на обед, пару раз приходил Санек узнать не "одумались" ли будущие родители, принося с собой бутылку, маня и зазывая, но Андрей сказал нет, а Тонька поддержала:
– Не пьём мы, Саш, завязали, деньги копим в больницу ехать, на учёт я ещё не встала.
– Ну как знаете – уходя он долго смотрел на них жалобным взглядом, как будто прощаясь навсегда.
Пришла зима, холодная как никогда, сразу как с разбегу ударили морозы, и совсем не шёл снег. Тоньке нечего было одеть, поэтому на улицу совсем не выходила. Андрей продолжал работать и стал похож на человека, вместе с Тонькой оба поправились и округлились, не было серой кожи и синяков, опухших лиц и вечно пьяного настроения.
Живот рос, толкался и заставлял нервничать Капитоновых, денег не было, к рождению ребёнка не было готово ничего, о чем часто вздыхал Андрей.
– Маш, где взять одежду и пелёнки ребёнку, может кто отдаёт, может слышала? – как-то спросил Андрей продавщицу.
– Может в церкви? Ну я спрошу по соседям, а что надо то? – проявила участие Мария.
– Да все надо, ничего нет, ни коляски, ни одежды, мы не готовы совсем, а он скоро родится, Тонька говорит врач ошибся по срокам, роды уже близко.
– Батюшки – всплеснула руками Машка – Андрюх, не переживай я найду, на учёт не встала да, никто не знает, что рожать ей?
– Денег нет ехать, ее же одеть надо прилично, как ободранку не повезешь, витамины всякие выпишут, заставят приезжать каждую неделю, а на что ехать? То, что я зарабатываю – только на еду, я итак стараюсь ей фрукты покупать.
– Всё хорошо будет, вы молодцы, одумались и жить правильно начали, а насчёт приданого для малыша не переживай, я все устрою.
В феврале стало легче, закончились морозы и пошёл снег, Тоня достала где-то пряжу и вязала носки всей семье, первые Андрею, потом для ребёнка, маленькие и синего цвета, все были уверены, что родится сын, и для себя из остатков пряжи связала следки. В это время Антонина почувствовала себя женщиной, вынашивая ребёнка, заботясь о муже и быте. Иногда вспоминала как жила последние годы и морщилась от наступающего стыда. Ребёнок сильно толкался и не давал покоя, Тоня решила сходить к Лидке.
– Чего, Тонь? – открыла дверь соседка.
– Лидусь, волнуюсь я, уж чего-то сильно беспокойный, буянит весь день, как даст мне там, дышать нечем, все нормально как думаешь? – с беспокойством в глазах говорила Капитонова.
– На учёт не встала? И УЗИ не делала больше да? – с укором в глазах спросила Лида.
– Денег нет, Лидусь, ну ты же знаешь – опустила голову Тонька.
– Иди в больницу, может сделают УЗИ, надо посмотреть все ли нормально, может родишь со дня на день.
Вернувшись к себе, Тоня походила по комнате нервничая ещё больше, отчего в животе началась война, ребёнок толкался и пинался, отчего будущая мать собралась за минуту и пошла в больницу быстрым шагом насколько могла.
– Кать! – ворвалась в кабинет к однокласснице Тонька.
– Господи, ну кто так входит, у меня приём идёт, что? Началось что-ли? – вскочила Екатерина Александровна.
– Не знаю – заплакала Тонька – он там с ума сходит, как будто живот сейчас взорвётся, я с ума сейчас сойду, Катя!
– Идём – взяла под локоть Тоньку – я сейчас вернусь, посидите в коридоре – повернулась к пациенту Катя.
– Михалыч! Сделай УЗИ, надо посмотреть все ли хорошо, ложись давай и не плачь, ты волнуешься, он там все чувствует.
– Плод один, вес вроде в норме, 36 недель плюс минус, маловодие, в больничку бы надо под наблюдение, первородка старо родящая, Кать, ответственность на голову не бери, мамочке кислород надо дать, ребёнку не хватает видимо, хотя я не гинеколог могу и напутать.
– Спасибо, Михалыч.
– Кать, не поняла ничего, задыхается он там? – волновалась Антонина.
– В роддом надо ехать, Тонь, к врачам опытным, я не гинеколог, с ребёнком не все ладно, я машину сейчас организую, надо ехать.
Через неделю, 8 марта, Андрей забрал из роддома Тоню и новорожденную дочь. Все было как у людей, конверт на выписку и розовый бант, коробка конфет и шампанское медсестре, пальто с воротником из меха Тоне взятое в долг, и плёночный фотоаппарат на который сделали кадры на память, Машка с Андреем вихрем пронеслись по посёлку собирая нужные "детали" для выписки из роддома.
В родной общаге, в комнате 15 не было накрытого стола и родственников радостных и волнующихся, никто не встречал долгожданного ребёнка, здесь были все те же старые обои и старая мебель.
– Ну вот мы и приехали, Верочка – отец бережно положил дочь на старый диван.
– Андрей, а пальто чьё? – вдруг спросила Тонька.
– Машка у кого-то спросила на один день, завтра отнесу на работу, живот болит?
– Болит, кесарево же, швы снимать через три дня сказали и 2 месяца ничего не поднимать, как буду с ребёнком не знаю, ты на работе весь день – задумалась Антонина.
– Ничего, справимся как-нибудь – ободряюще похлопал по плечу муж.
В дверь постучали и тут же дверь приоткрылась и в проем полезла голова Санька.
– Привет, родители, можно глянуть на ваше чадо?
– Ну проходи, посмотри, как на меня похожа – важничал Андрей.
– И правда, надо же – удивлялся Сашка рассмотрев младенца поближе.
– Капитонова Вера Андреевна! Завтра свидетельство побегу делать – с гордостью сказал Андрей.
– Это дело надо обмыть, родился новый человек, я тут шабашку провернул, деньжата малость появились, взял нам беленькой, а Тоне вина красного, говорят очень полезно для крови, тем кто только родил, ну? – вопросительно смотрел на них Сашка.
– Ну если чуть-чуть, то можно, все-таки праздник – сдался Капитонов.
Тонька достала стаканы и рюмки, заглянула в холодильник в поисках закуски, достала то что было, и троица села отметить это событие. В перерывах между тостами, Тонька кормила Веру и меняла пелёнки. Под утро орущий ребёнок разбудил всех, Санька так и не ушёл, уснул за столом, Вера требовала есть и отказывалась лежать в мокром.
– Ох как голова болит, не кричи так – бубнила Тонька, забыв за несколько месяцев вкус похмелья.
Андрей вышел покурить и умыться, на ходу ставя чайник на плиту, вовремя заплакал ребёнок, чуть на работу не проспал.
Санька ушел, не дожидаясь Андрея, Тонька снова спала рядом с дочерью, Капитонов на цыпочках вышел из комнаты, прихватив пальто и фотоаппарат.
Ближе к обеду сосед вернулся с бутылкой:
– Тонь, а че Андрюхи нет ещё?
– Нет, работает, а ты чего зашёл то?
– Да похмелится прикупил, может ты со мной, голова трещит капец.
– Да можно – неуверенно оглянувшись на дочь ответила Тоня.
– Ты за неё не боись, спать крепче будет, и ты отдохнешь. Мы же только подлечится и все.
Андрей вернулся домой где все спали, Тоня с Верой на диване, а Санек за столом, в комнате пахло спиртным.
– Ты че здесь делаешь? – толкнул соседа Андрей.
– О, Андрюх, мы тебе оставили, вот смотри, давай лечись, голова наверно не варит, Тонька измучилась вся, пока я не сбегал – врал на ходу Санек.
Андрей хотел наорать и ударить, но вместо этого сел за стол и налил рюмку.
Pulsuz fraqment bitdi.