© Нетта Штерн, 2017
ISBN 978-5-4483-9939-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Почти четыре года назад я решила, что пора отдавать долги государству (все-таки как-никак дочь военного, внучка, правнучка), и устроилась преподавать в одну славную Академию в городе Москве. Специальность у меня для Академии (по словам начальника) абсолютно ненужная: все же могу говорить по-русски. Сразу предупредили, что моя ученая степень, славное бизнес-прошлое, педагогические и научные изыски мало кого интересуют. Главное – работай тихо, вовремя приходи на занятия к курсантам и студентам, пиши методички и бумаги, выполняй поручения заведующей кафедрой, – короче, «не выпендривайся».
ВДНХ
За эти годы я познакомилась с замечательными людьми: преподавателями, офицерами, пожарными, учеными, слушателями, курсантами и студентами! Многих из них стали мне друзьями – верными, добрыми, лучшими!
Вот о них я и хочу поведать в своих маленьких юмористических рассказах «без галстука».
О ком-то буду писать, сохраняя конфиденциальность, так как все люди серьезные, важные – уж не обессудьте!
На собеседовании у заместителя начальника Академии:
– Вы замужем?
– Да.
– Дети есть?
– Да!
– Второго не планируете?
– Нет.
– Тогда не понимаю, зачем вы устраиваетесь в Академию работать?
– Кх..ну я вообще-то докторскую планировала написать!
– Аааааа, вы за этим… не типично!
С этих самых слов и началась моя славная карьера в Академии!
Как вы понимаете, начну я с нашей уникальной кафедры русского языка и культуры речи, которая, вопреки всем изыскам народного образования, еще жива, еще существует. Кафедра молодая… я бы сказала – очень молодая… До недавнего времени я была самым «старым» ее представителем. А мне на тот момент было 30 лет.
Воспитанная в традициях кафедр с древнейшей историей, с ореолом божественного научного света над головами некоторых профессоров и преподавателей, интеллигентных многокурящих умных стильных представителей филологической науки, я немного обомлела, увидев свою кафедру в полном составе.
Ни для кого не секрет, что филологические девушки делятся на несколько типов:
первые – томные, снисходительные, всезнающие, вечно величаво иронизирующие над всеми, позволяющие любить себя исключительно под Шопена и вино, а по завершении акта театрально произносящие: «Вы непристойно обесчестили меня!». То у них творческий порыв, то любовь, то обида. Вторые – джинсовые оторвы с острым язычком, способные поставить на место взглядом и жестом; они спокойно переступят через что угодно со словами: «Есть вещи, которые нужно сделать и забыть!» Именно о таких ходят слухи об их аморальном поведении, именно о таких шушукаются по углам, именно такие дышат и страдают как последний раз. Третьи – «синие чулки» или «идейные», для которых дела общественные важнее, чем личные, но до тех пор пока в их жизни не появляется мужчина (чаще всего первый во всех смыслах), способный разглядеть в них женщину, а не товарища по партии, коллегу по работе. Выматываясь на рабочем месте они наслаждаются властью и мнимым вниманием и нужностью. Четвертые девы – это «набожные цветочки». Все в их жизни по законам православия: и юбки ниже колена, и кофточки закрытые, и умиление в глазах: «На все воля божья!», и иконы кругом, свечи, ладан… и грех кругом, сплошной грех. Но попробуйте задержать им долг, или вернуть книгу двумя днями позже… но попробуйте что-то сделать лучше, чем они… большего высокомерия и зависти вы не встретите нигде. «В тихом омуте», как говорится…
Наша кафедра вобрала в себя все эти типажи – сразу, в каждой… Но к этим типажам стоит присоединить красоту, обаяние, доброту и терпение-терпение-терпение.
Кафедра русского языка и культуры речи. Почти в полном составе.
Первая лекция в Академии состоялась у меня на Факультете руководящих кадров. Риторика. Волнуюсь. Люди взрослые, при больших погонах.
Вхожу: «Здравствуйте, товарищи офицеры… или господа офицеры?»
Полковник: «Вот зарплату увеличат, тогда господами станем, а пока, Жаннетта Евгеньевна, товарищи!»
Все тот же Факультет руководящих кадров. Неделю спустя.
– Итак, товарищи офицеры, сегодня мы с вами продолжаем заниматься Риторикой, поэтому давайте приготовимся. Потрите ладошки рук друг о друга до тех пор, пока не почувствуете тепло. Теперь помассируйте каждый пальчик на руке.
– Жаннетта Евгеньевна, а для чего это? – задает недоверчиво вопрос подполковник на последней парте.
– Движения пальцев рук исторически, в ходе развития человечества, оказались тесно связанными с речью. Таким образом, товарищи офицеры, мы с вами «готовим» мозг и речевой аппарат к работе.
– Ах, вот оно как… а я все думал, почему, как только вы вошли в аудиторию, все офицеры нашей группы заулыбались и стали потирать руки…
Риторика.
В Академии полуказармленное положение: первые два года курсанты должны проживать в Подмосковье, на Загородной учебной базе (после постройки нового учебного здания и общежития для офицеров быстро переименованной в Учебный Центр.) Преподаватели приезжают к своим обучающимся (и зачем мы им, коли они по закону сами себя обучают) каждый день для того, чтобы поучить молодое поколение.
Беседуем на переменке с коллегой.
Андрей Васильевич (преподаватель высшей математики): «Хоть убейте меня, Жаннетта, я не пойму: почему такая талантливая женщина как вы работает в нашей Академии? Ну, вам же ВУЗ нужен в сто раз лучше…»
Я: «Спасибо, конечно, но я сюда пришла (по секрету вам скажу) от страшного греха избавляться…»
Андрей Васильевич (сглотнув): «От какого, не пугайте?»
Я: «От гордыни, коллега, от гордыни!»
Провожу занятие по русскому языку и культуре речи на пятом курсе у слушателей. Занятия рассчитаны на восстановление знаний по языку перед защитой дипломной работы: цитирование, оформление, языковые нормы. На занятии сидит офицер, лет 30, майор. Сидит, демонстративно копается в планшете, прицокивает. Уж он-то точно все знает. И вот верите, не планшет, нет (в 21 веке же живем), а противное цоканье меня раздражало больше всего. Не выдержала: «Товарищ офицер, а не пошли бы вы вон!»
Он от неожиданности: «Как так?»
«Ну вот так, – отвечаю. – вы мне мешаете».
Офицер привстает со стула (детина метра под два ростом): «Вы вообще кто такая? Кукла с красивыми глазами, вся такая довольная жизнью. Чем себе все это заработала? Стоишь тут, учишь меня. А я вот этого майора (ручкой по погончикам шлепает) в пожарах заработал. Давай махнемся: я тебе пагоны, а ты кандидатскую свою!»
Я смотрела на него, бедного… жалко так стало, говорю: «Давайте, товарищ офицер, без вопросов. Мне ещё и погоны не помешают!»
Он резко и нервно: «И что, так просто готова поменяться?!» Я говорю: «Да! Я себе еще напишу диссертацию (и не одну). Для меня это не проблема. А для вас – этот ВУЗ потолок. Бедненький, обидно, правда? Ну, раз теперь все вопросы решены: А не пошли бы вы ВОН, товарищ офицер!»
Легендарный третий корпус.
В Академии вводят стимулирующую оплату труда…
По тем критериям, которые имеются, качество преподавания не играет никакой роли: главное, чтобы бумажки были в порядке.
«Основное, – сказала заведующая на заседании, – это ваша нагрузка у курсантов, а на студентов вообще можете „подзабить“! А то вы, Жаннетта Евгеньевна, слишком много внимания и времени уделяете студентам, а денег они вам не приносят и приносить не будут.» «Кх… ну я ведь много времени уделяю и курсантам…»
Заведующая посмотрела на меня, как на ненормальную: «Идеалистка! Да это все ерунда, пишите УМК и методички, за это точно платить будут!»
Курсанты: «Жаннетта Евгеньевна, а сколько вам лет?»
Я, с улыбкой: «А сколько дадите?»
Курсанты: «Ну, лет 25, наверное, есть!»
Счастливая прихожу в преподавательскую, раскладываю журнал на столе и понимаю, что когда мне было 18 лет, то 25-летние казались мне глубокими стариками!!!
Курсант: «Жаннетта Евгеньевна, у меня талант: пишу стихи, но вот с рифмой совсем плохо. Помогите поучаствовать в конкурсе».
Я: «Отлично, присылайте стихи в почту-посмотрю».
Курсант: «Так у меня их еще нет. Что посоветуете?»
Удивительное дело: покупаешь себе платье, приходишь на новогодний вечер в Академию и выясняется, что все твои коллеги мерили именно такое платье, но оно им не подошло. Чудо просто!
Когда я знакомлюсь с каким-нибудь кандидатом или доктором педагогических наук, то всегда спрашиваю: «Простите, а у вас диссертация настоящая или фуфлянская?» Многие даже не обижаются… так вот, поехала на встречу с очень приятным ученым в Малаховскую академию физкультуры и спорта. Первый вопрос, который задал мне этот умнейший человек: «А вы, какую докторскую по педагогике хотите написать: настоящую или фуфлянскую?»
Свой человек…
«Товарищ курсант, вы почему врываетесь в аудиторию? У вас что, языка нет, чтобы постучать?» (подслушала)
Сегодня я решила сбежать из Академии на свидание. Вбегаю в открытые двери лифта вместе с подругой Ириной Николаевной, которая решила меня проводить до 1 этажа 3 курпуса, и майором Женей, которому надо было на третий этаж по своим майорско-преподавательским делам.
Вбежали мы, нажали кнопочки и начали спускаться… вдруг, лифт задергался, останавился и свет погас… Мы замерли… Женя посветил фонариком – я набрала номер механика – стали ждать освобождения. А просто так ждать – скучно, и я предложила сделать коллективное селфи – все развеселились, начали щелкать фотоаппараты на телефонах.
Вдруг..лифт дернулся еще раз, еще раз, еще раз…
«Аааааа, летим вниз, – подумала я, – трос точно оборвался!» Но на мое удивление лифт начал подниматься вверх – механик оказался порядочным человеком.
Вышли мы опять на 10 этаже, в лифт решили больше не садиться, и отправились на первый этаж пешком.
Вдруг Женя говорит: «Знаешь о чем я подумал, когда мы застряли в лифте и кислорода становилось все меньше??? Я подумал: надо было все-таки сегодня этим заочникам тройки-то поставить!»
Полковник П. адъюнктам: «Странно, некоторые из вас пришли в Академию, чтобы заниматься тем, чем им нравится – наукой, а кто же будет заниматься общественными делами: петь, танцевать?»
Текущая лекция у заочников: «И если я еще раз услышу слово „средствА“, то экзамен для вас не начнется никогда. И умоляю вас, не делай вы орфоэпических ошибок хотя бы в трех любимых „женских глаголах“: далА, бралА, взялА..» Дикий хохот ста офицеров, потом сквозь слезы командир резюмировал: «Этого теперь мы точно никогда не забудем!»
Заочники: «Жаннетта Евгеньевна, вот сидят на кафедрах старенькие бабульки, ну как вот молодым пробиться? Странные они, честное слово… вот так просидят до 90 лет, а потом выходят на пенсию и умирают… даже ОТДОХНУТЬ не успевают!»
Коллега с кафедры высшей математики читает книгу про то, как достичь счастья. Отрывается от прочтения, с шумом захлопывает книгу и, обернувшись ко мне, интересуется: «Вот я не пойму… у тебя забирают – ты улыбаешься, тебе не дают – ты улыбаешься, ты предлагаешь – тебе запрещают, забирают, а ты смеешься и светишься… Ну, вот как ты не поймешь, что твое счастье людей раздражает!»
Из общения с магистром Валей: «Жаннетта, вот ты рассказывала о поколении «игрек»… Ну а почему «игрек-то»? Раз это поколение геймеров, может быть следовало назвать «поколение Г», или в английском варианте «g»?
Я призадумалась над терминоолгией: « Валюша, видимо у психологов плохие ассоциации с этими двумя буквами».
Он: «Я специально сегодня в Академии тебя искал, цветы приготовил..а ты где была? Приехал с этим букетом… порог твой оббивал… мне что, заночевать на твоей подстилки с этим веником?»
Она: «Дорогой NN! Если бы вы только знали, кто до вас ночевал с „вениками“ на этой подстилки, думаю, вы бы сошли с ума от счастья оказаться с ними в одном ряду!».
– Нет-нет-нет! Стоп. Надежистый? Нет такого слова.
– Мы придумали его…
– Ну, так распридумайте.
Курсанты: «Жаннетта Евгеньевна, а кем вы мечтали быть в детстве?»
Я: «Актрисой!»
Ребята: «И что, не сбылось?»
Я: «Ну почему же: я и сейчас виртуозно закатываю концерты, великолепно играю на нервах, смело меняю амплуа, ну и надеюсь, что мужу этот репертуар еще не надоел!»
Сегодня курсанты поздравляли меня с днем рождения и подарили красивый фонарик со словами: «Чтобы вы никогда не боялись темноты и темени!» Скупая слеза…
Есть у меня курсант один: на занятиях появлялся от силы раз-два. Он – личный водитель заместителя начальника учебной базы полковника N. Дело к сессии, а курсанта нет. А зачет ставить надо. Но как его ставить, если даже оценок нет? Я разозлилась, вылетаю из аудитории, и тут мне навстречу полковник N собственной персоной. «Подполковник N, – почти воплю я. – ко мне зайдите! 18 декабря у курсанта вашего – зачет. Он всю сессию вашу задницу провозил на машинке, теперь вы его зад выручайте. Жду 18 декабря в 9—00 аудитория 30 с конспектами. Свободен!»
N, придя в себя: «Ой-ё, впервые в жизни женщине хочется сказать: «Так точно, товарищ генерал!»
Pulsuz fraqment bitdi.