За прошедшую ночь охотники не нашли следов убийцы, кошка как сквозь землю провалилась. Я обзвонила все питомники в Дергалово и ближайших районах, где разводили больших кошек. Никто не заявил о пропаже болванки.
Я пришла в морг. Судмедэксперт Юрий Адамович выглядел сильно уставшим.
– Я за отчетом.
Он молча вручил мне папку. Причиной смерти судмедэксперт указал критическую потерю крови и асфиксию.
– Это лев, – сказал он. – Судя по размеру клыков – взрослый. Вес около ста – ста двадцати килограммов.
– Лев…? Странно.
Львы одни из самых желанных болванок для подселения, на них огромная очередь. В питомниках их выращивают до года, максимум до полутора, чтобы снизить вероятность раннего развития деградации. Если болванка дожила до взрослого возраста, с ней должно быть что-то не так по здоровью, либо ее не существует вовсе.
– Я отправил шерсть на секвенирование, – сказал судмедэксперт. – Сравню ДНК с базами питомников, может что-то удастся найти. Хотя у них там бардак, и далеко не всех болванок вносят, но попробовать стоит.
– Сравните параллельно с базой осознанных, – предложила я.
Во взгляде судмедэксперта испарилась усталость.
– Зачем?
– Нужно проверить все версии.
– Вы думаете, это сделал осознанный альтервид?
– Я допускаю.
– Игорь знает об этой версии?
– С ним я еще не обсуждала.
Юрий Адамович усмехнулся и посмотрел на меня как на выскочку.
– Просто так базы осознанных проверить нельзя.
– Почему?
– Они вне юрисдикции полиции и официально принадлежат Башням, значит, под защитой закона о частной жизни осознаных альтервидов. Между прочим, достижение ваших же правозащитников. Чтобы получить доступ к этим базам, нужно иметь судебный ордер. У тебя есть улики, подтверждающие, что убийца осознанный?
– Пока нет. Я над этим работаю.
– Тогда об ордере забудь.
– Я это так не оставлю.
– Послушай меня, – заговорил Юрий Адамович с выраженным желанием спасти меня. – Я участвовал в расследованиях убийств, совершенных осознанными. Там четко прослеживаются особенности в картине преступления. Не мне тебе рассказывать, что внутри альтервида живет человек и, хотя после подселения у него изменились инструменты, – Судмедэксперт продемонстрировал когти. – Он все равно думает и действует как человек. Это хорошо заметно по тому, как наносятся удары, как убийца пользуется зубами. Я тебя могу заверить, что у твоего убийцы нет и намека на сознание, – он снял простыню с трупа. – Это сделал дикий зверь.
Я несколько секунд смотрела на тело, представляя момент нападения льва на этого несчастного человека.
– Я получу ордер.
– Ты ступаешь на скользкую тропу, сержант. Будь осторожна.
Я понимала, что он имел в виду. Болванки львов могут позволить себе только бизнесмены и политики, биовиды известные и могущественные. Заявить публично, что жертву убил осознанный лев – значит обвинить кого-то из них в тяжком преступлении. Не имея достаточных улик, я могу накликать себе серьезные проблемы.
***
Волжанин не явился утром на работу, его телефон не отвечал. Я выяснила, где он живет и поехала к нему домой сама.
Новорожский район считался тихим и спокойным. На узких улочках, словно грибы, росли огороженные живыми изгородями пестро окрашенные домики, там жили обеспеченные семьи. Дом Волжанина выделялся на фоне остальных: краска на фасаде выцвела и облупилась, окна – замутненные, газон зарос травой по колено.
Синего форда на стоянке не было. Я запрыгнула на крыльцо дома, заглянула в окно: темно, ничего не рассмотреть. Возможно, Волжанин уехал по делам, решив никому не сообщать. Уже собираясь уходить, я заметила, что дверь слегка приоткрыта. В голове пронеслось множество мыслей – от ограбления до нелепой случайности. Ни одна из них не могла остановить мое любопытство.
Я открыла дверь и вошла. Внутри меня встретил такой букет ароматов, что я слегка растерялась: алкоголь, табак, пот, таматный сок, мышиный помет, острые приправы, пыль, затхлая мебель. Сразу вспомнились слова кабана-таксиста…
Внутри дома хозяйничали сумерки. Небольшой стол в гостиной был заставлен пустыми бутылками, в пепельнице скрючились, словно трупики червей, сигаретные окурки. Трудно представить, что это дом полицейского сыщика, а не притон для пьяниц и наркоманов.
На полке у камина рядом с пыльными, ни разу не горевшими подарочными свечами, лежала лицом вниз рамка для фотографий. Я подняла ее. Стекло было разбито, внутри семейный снимок: мужчина, женщина и девочка лет восьми, все трое сидят в обнимку на диване в этой самой гостиной. В молодом мужчине с трудом можно было узнать постаревшего не по годам и осунувшегося Игоря Волжанина.
Я заметила позади себя тёмный силуэт. Резко обернулась. Волжанин стоял в трусах и футболке, покачиваясь, один глаз был закрыт, волосы взъерошены, в руке – пистолет, направленный на меня.
– Кыш отсюда, псина. Здесь бесплатной жратвы нет.
– Это Ариадна. Игорь, опустите оружие.
– Кто?
– Младший сержант Флотов.
Волжанин титаническим усилием сумел открыть второй глаз. Пригляделся.
– Какого хрена ты тут делаешь?
– Дверь была открыта.
– И где ты увидела надпись, что можешь входить и шариться в моем доме?
– Вы не пришли на работу. Я подумала, что-то случилось…
Он закрыл глаза и дотронулся рукой до собственного лба, опустил пистолет, глубоко зевнул.
– Сколько времени? – он посмотрел на пустую руку, будто там были часы.
– Половина первого.
– Наверное, будильник не сработал.
– Собирайтесь, нам надо ехать.
– Куда?
– Убитого опознали. Я связалась с родственниками, они ждут нашего приезда.
Волжанин взял со стола пустую бутылку газировки, перевернул, разочарованно вздохнул, убедившись, что ничего не осталось.
– Ладно, дай мне двадцать минут… Или тридцать. Жди в машине.
– А где она?
– У дома стоит, конечно.
– Ее там нет.
Он нагнулся, чтобы посмотреть в окно. Прищурился.
– Наверное, у бара осталась. Как же я добрался…? Ладно, жди где хочешь, только не здесь.
Волжанин заметил стоявшую рамку с фотографией, его полусонное выражение лица изменилось на озлобленное. Подойдя к камину, он резко положил рамку. Зазвенели стеклянные осколки.
– Вали из моего дома!
Снаружи дул приятный прохладный ветерок, я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как он ворошит шерсть. То, что животные, как и люди получают физическое удовольствие от таких простых вещей, стало однажды для меня большим открытием.
Волжанин вышел через полчаса. Он был гладко выбрит – на щеке остались порезы, – волосы зачесаны назад, от него несло одеколоном, призванным сбить запах перегара. Всеми силами он пытался выглядеть свежо, но его выдавали припухшие, совершенно потерянные глаза.
К дому подъехало такси.
– Едем за машиной? – предположила я.
– Заберу вечером, у меня там реванш по бильярду. Давай сразу к свидетелю.
– К родственникам жертвы, – поправила я.
– Я так и сказал.
Половину пути Волжанин молчал, уткнувшись в окно. Мне показалось, он спал с открытыми глазами. Сурок таксист вел машину аккуратно, изредка посвистывая через крохотный рот.
Я закрыла перегородку между водителем и пассажирами и обратилась к Волжанину:
– Я хотела с вами поговорить.
Напарник посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, словно желая, чтобы я его пристрелила. Мне незнакомо чувство похмелья, но это явно болезненно.
– Давай попозже, Флотов.
Я все еще не могла поверить, что передо мной знаменитый сыщик, блестяще раскрывший убийство Грегора Лиховского. На уроках криминалистики мы изучали это дело, я была поражена профессиональной и тонкой работой Волжанина. Если бы мне тогда сказали, что мы будем напарниками, я бы не поверила своему счастью. И вот он сидит передо мной, человек, ум которого я боготворила, а я не чувствую ничего кроме отвращения и жалости. Как вышло, что из блестящего сыщика он превратился в озлобленного алкоголика?
– Как вы можете так, вы же полицейский сыщик! – не выдержала я. – Сыщик должен подавать другим биовидам пример.
Он усмехнулся.
– Поверь, я подавал вчера пример блестящей игры в бильярд. Но последние стопки были лишними, и я продул.
– Вы можете быть серьезным?
– То, что я делаю вне работы, тебя не касается, кенгуру.
– Теперь касается. Мы напарники.
Волжанин помолчал.
– И напарники должны доверять друг другу, быть откровенными? – спросил он провокационно.
– Да.
– Тогда расскажи, зачем ты это сделала?!
– Что? – не поняла я.
– Стала вот этим, – он обвел меня взглядом с лап до кончиков ушей.
В современном обществе спрашивать о причинах подселения – дурной тон. Времена, когда подселение было только способом продлить жизнь, давно канули в прошлое. Сейчас перенести сознание в болванку может любой человек старше восемнадцати, и даже ребенок – с согласия родителей. Кандидаты предварительно проходят общение с психиатром, тот убеждается, что они осознают все последствия, а именно: невозможность повернуть назад – тело после подселения утилизируется. Причина, почему человек принял такое решение у каждого своя, это личное интимное дело и ворошить его не имеет права никто.
– Я не буду отвечать.
– Хочу понять, что заставляет вас отказываться от нормальной жизни…
Волжанин открыл окно и закурил. Таксист выругался.
– Рули молча, крысеныш, – сказал напарник сурку и обратился ко мне. – Что так смотришь? Я тебе противен?
– Я не испытываю неприязни, как бы вам этого не хотелось.
– А ты знаешь, чего я хочу?
Я кивнула.
– Я с тобой еще не пил, – Волжанин выпустил дым в салон.
– Вы не хотите со мной работать только потому, что я кенгуру. Но внутри я такой же человек, как и вы.
Он усмехнулся.
– Это не очень заметно.
– Можете продолжать оскорблять меня, я за свою жизнь наслушалась этого сполна. Вам не удастся от меня избавиться!
Он ударил рукой по стеклу.
– Что ты уцепилась за меня? Неужели нельзя было пойти в другое место, где полно этих ваших?
– А почему вы пошли в полицию?
– Захотел.
– И я этого хочу.
Он вздохнул.
– Сколько тебе осталось?
– Пять – шесть лет.
По закону в случае повторного подселения мне придется заново учиться в Академии и проходить через те же тернии и унижения.
– Потрать их лучше на что-нибудь полезное. Заведи кенгуру мужа, воспитай пару кенгурят, проживи эти годы в удовольствие.
– А почему вы так не сделаете?
Он фыркнул и отвернулся к окну. Больше мы не заговорили.
***
Опрос родственников погибшего проводила я. Волжанин сидел рядом и откровенно скучал, лишь изредка вставляя уточняющие реплики.
Убитый Антон Лагно работал курьером в почтовой службе, в Дергалово он поехал доставить корреспонденцию нескольким получателям. Я нанесла его маршрут на карту, злосчастный переулок находился между двумя соседними адресами.
Похоже, жертва все-таки была случайной.
– У Антохи не было врагов, – сказал родной брат. – Он был тихим и замкнутым, совершенно неконфликтным.
Мужчина обнимал плачущую мать.
– У него были знакомые, друзья среди осознанных альтервидов?
– Нет. Он их боялся.
– Почему?
– В детстве Антоха забрался в вольер, где проводят, ну эти, платные охоты.
– Сафари.
Он кивнул.
– Прямо на его глазах медведь, вроде какой-то министр, задрал оленя. Это сильно на Антоху повлияло. Он долго на улицу не выходил. Как-то раз я взял его с собой в кинотеатр. Рядом с нами села гиена, Антоха так закричал, всех перепугал. Пришлось его уводить. Скажите, а это правда, что его лев убил?
– Откуда вы знаете?
– Так по новостям сказали.
Вороны все разнюхали.
– Экспертизы еще незавершены. Мы вас оповестим, когда будет больше информации.
– Мой брат в своей жизни никому ничего плохого не сделал. Он такого не заслужил. Я надеюсь, убийцу найдут и пристрелят.
– Так и будет, – сказал Волжанин.
Я вышла на улицу с тяжелым камнем на сердце. Не думала, что говорить с убитыми горем биовидами, потерявшими близкого, настолько трудно и изматывающе. Напарник заметил мою реакцию.
– Все через это проходят, – сказал он понимающе. – Привыкнешь.
Волжанин достал пачку сигарет, протянул мне из вежливости.
– Меня это убьет.
Он покивал и закурил.
– В питомниках заявили, что у них не пропадали львы, – сказала я.
– Еще бы они сказали иначе. За такое им грозит уголовка. Они наверняка уже всю документацию подчистили. Ничего, мы их вздрючим, как только охотники сделают свое дело.
Мы помолчали.
– Я думаю, что лев может быть осознанным.
Волжанин перевел на меня удивленный взгляд, изо рта у него торчала дымящаяся сигарета.
– Это многое бы объяснило, – сказала я на опережение.
– Например?
– Прошло уже больше суток, а его до сих пор не нашли. Будь он осознанным, не допускал бы ошибок болванки.
– Этого недостаточно. Что еще?
Он готов был слушать, меня это вдохновило.
– Я думала о показаниях свидетельницы – о том, что она слышала ночью с улицы.
– Как кто-то с собакой гулял, – поправил он.
– Я проверила весь переулок. Свежих следов собачей мочи и кала нет.
– Из любопытства спрошу: как ты проверяла?
– Нюхала.
– А-аа. Надеюсь, ты оформила акт запахов.
– Свидетельница сказала, что слышала мужской голос, и как кто-то скулил. Когда альтервиды используют речевой модуль в обыденной ситуации, мы контролируем «голос тела», но если ситуация нервозная, контроль теряется.
– Это поэтому ты сейчас на меня рычишь?
– А я рычала?
Он кивнул.
– Я думаю, что голос и скулеж, могли принадлежать одному осознанному альтервиду. Нашему убийце. По какой-то причине он оказался в переулке в ту ночь, и он явно был не в себе. Утром Лагно проходил мимо, увидел льва, громко закричал, чем вызвал у льва испуг и агрессию…
– Если лев осознанный, он должен был понимать, что парень весом в пятьдесят килограммов не опасен. Зачем превращать его в кровавое месиво?
Я глубоко вздохнула.
– Слишком много дыр в твоей версии.
– Есть только один способ ее проверить. Сравнить ДНК нашего льва с базой данных осознанных.
– К Адамычу уже обращалась?
Я кивнула.
– Он сказал, без судебного ордера доступ к базе Башен не получить. Так неправильно.
– Вы же сами за это боролись. Вот и пожинайте плоды своего равноправия.
– Хмелецкий может помочь?
Он покачал головой.
– Для ордера нужны железобетонные улики, у тебя их нет. Пока всё, что я вижу, указывает на болванку, – он помолчал и добавил. – Но твоя версия имеет право на жизнь.
Мне позвонил муравьед Валера.
– Я проверил все полицейские сводки за последние две недели. Никто не обращался о пропаже родственников-львов. В Зоограде проживает сто восемнадцать осознанных особей, из них в центре – сто шесть, остальные разбросаны по районам. В Дергалово львов вообще нет. К сожалению, это все, что я могу. Чтобы получить информацию о передвижениях каждого, мне нужен…
– Судебный ордер. Я знаю.
– Что будешь делать?
– Что-нибудь придумаю.
Я закончила разговор.
– Что сказал муравьед? – спросил Волжанин.
– Спрашивал, когда вы ему долг отдадите.
– Я ему ничего не должен.
– А как же пять тысяч, которые вы занимали у него?
– Так я у Валерки занимал, а тот помер.
Старый форд мчался по оживленному шоссе, обгоняя другие машины. На крыше сигналила мигалка с синей лампочкой. Я расположилась на заднем сидении. Когда машина подпрыгивала на кочках, я билась головой об крышу.
Тревожный звонок поступил из Сохатого района, что всего в двух километрах от Дергалово. Звонивший сообщил, что стал свидетелем нападения льва на девочку-подростка, других подробностей не было.
Мы примчались по нужному адресу. Во дворе обычного жилого дома собралась толпа зевак. Протиснувшись сквозь них, я уже была готова увидеть окровавленный труп ребёнка. К счастью, девочка выжила. Она сидела на руках у отца и рыдала. Прибывшие раньше на несколько минут медики оказывали ей помощь.
– Как она? – спросила я у врача.
– Раны неглубокие. Жизни не угрожает.
– Я хочу поговорить с ней.
– У нее шок. Сейчас в больницу повезем.
Отец девочки прижимал ее к себе и гладил по голове.
– Кто видел нападение?! – громко спросил Волжанин у зевак.
Несколько человек подняли руки. Напарник подозвал их. Они заговорили вразнобой.
– Так, стоп. По одному. Ты первый.
– Я шел из магазина вот оттуда, увидел, как лев повалил девочку, вот прямо здесь на детской площадке. Я подумал, что они так играют, а потом девочка закричала.
– Она так громко кричала, – посетовала женщина, стоявшая рядом.
– Мы все слышали крик из окон.
– Он начал ее драть, знаете, как кошки делают с когтеточкой, – продолжил свидетель. – Я схватил камень и бросил, попал ему в морду. Кричал и махать руками, чтобы отогнать его. Он бы загрыз меня, если бы из подъезда не вышел Серега с ружьем.
– Я в воздух шмальнул, лев убежал, – сказал тот самый Серега.
– В какую сторону?
– Туда, – они указали на проход между двумя жилыми домами.
– Сколько прошло времени?
– Да минут двадцать, может тридцать.
Мы с Волжанином переглянулись и оба рванули по указанному направлению. За домами пролегал небольшой лесок, преодолев его, мы уперлись в забор, за ним находилась территория заброшенного завода. Железная калитка была открыта.
– Держись меня, – сказал Волжанин, достав пистолет.
На обширной территории стояли полуразрушенные цеха и административные здания. Отыскать здесь льва – задача для двоих людей неподъемная. Хорошо, что у меня есть преимущество перед обычным человеком.
– Скажи мне, что ты его чуешь, – взмолился Волжанин.
– Да, – ответила я.
Запах хищника привел меня в ближайший цех. Высокие колонные балки держали на стальных плечах изъеденную временем крышу, повсюду стояло ржавое оборудование производственных линий, на полу валялись металлические детали, раскрошенный кирпич и мусор, сверху свисали тельферные цепи, похожие на гниющие лианы в джунглях.
– Он все еще здесь, – сказала я на минимальной громкости речевого модуля.
Мы шли медленно, под ногами и лапами хрустела бетонная крошка. Гуляющий по цеху ветер заглушал дыхание убийцы. Волжанин указал взглядом на пол: следы львиных лап и капли крови. Он сделал жест: «пальцы – в глаза», что означало – смотреть в оба. Я кивнула.
Следы льва привели нас к металлической лестнице, ведущей на антресольный полуэтаж, к встроенным помещениям вагонного типа.
Как же я ненавижу лестницы…
Я прыгнула сразу на четыре ступени, приземлилась с таким грохотом, что вся лестница завибрировала. Волжанин жестом велел мне ждать внизу, сам медленно пошел наверх. Недовольная приказом, я вернулась на первый этаж.
Наверху располагались пять помещений в ряд. Все двери были открыты. Приложив к пистолету фонарь, Волжанин пошел вдоль металлического коридора, поочередно заглядывая в каждое помещение. Проверив последнее, он повернулся ко мне и вопросительно пожал плечами.
Быть может, лев сбежал, а запах всего лишь отголосок?
На крыше, прямо за спиной напарника, появилась огромная темная фигура.
– Осторожно! – закричала я.
Волжанин обернулся, но было уже поздно. Прыгнув, лев в воздухе ударил напарника передними лапами в грудь. Волжанин упал на металлическую сетку, пистолет отлетел на несколько метров от него.
Лев обернулся и угрожающе взревел. Его пасть и грива были пропитаны кровью. Волжанин нашел рядом какую-то железку, кинул в него. Та пролетела над головой зверя и попала в окно одного из помещений. Лев шуганулся громкого звука и падающих осколков стекла.
Я поняла, что напарник сейчас умрет!
Взяв разбег, я прыгнула в высоту. Приземлились лапами на площадку полуэтажа, грудью ударилась в металлические перила. Чудом ухватившись передними лапами за поручень перил, я сумела удержаться.
Волжанин лежа пятился назад – к пистолету. Лев накинулся на него сверху, попытался схватить за шею, как и первую жертву. Напарник кричал и отбивался руками.
Я прыгнула и ударила льва задними лапами в бочину. Испугавшись нападения, лев отскочил от человека. Обернувшись ко мне, он разинул огромную окровавленную пасть и заревел преисполненный жаждой убийства.
Я заметила речевой модуль.
– Мы из полиции! – закричала я. – Сдавайся.
Звериный и совершенно отрешенный взгляд хищника вдруг изменился на осознанный. Будто придя в себя ото сна, лев растерянно огляделся, не понимая, где он, и что происходит.
Волжанин добрался до пистолета. Увидев оружие, лев подорвался и резко помчался в мою сторону. Я отпрыгнула вправо, лев пробежал мимо. Прогремели выстрелы. Перемахнув через перила, царь зверей приземлился на пол цеха и выскочил на улицу.
Волжанин, обессилев, уронил руку с пистолетом на пол.
– Вы как?
Лицо, одежда и руки напарника были в крови, но каким-то чудом он не получил ни одной царапины.
Я помогла ему встать.
– Только брюки постирал, – он отряхнулся.
– Радуйтесь, что живы остались.
Волжанин убрал пистолет в кобуру, посмотрел в сторону, куда сбежал лев.
– Был бы у тебя ствол, мы бы его не упустили.
– Я спасла вам жизнь.
– Если б ты этого не сделала, я бы пожаловался на тебя начальству, – он осмотрел окровавленные руки – между пальцами застряла шерсть. – Зачем разговаривала с ним?
– У него был речевой модуль. Я его видела.
Напарник глубоко вздохнул.
– Тогда ты понимаешь, что нас ждет.
– Что?
– Большие проблемы.
***
Волжанин отказался ехать в больницу, заверив врачей, что чувствует себя отлично, и мы сразу направились к полковнику Хмелецкому. Выглядел начальник полиции максимально сдержанным, хотя было заметно, что последние часы выдались для него непростыми. О нападении льва на девочку говорил весь город.
Мы рассказали ему о случившемся в цеху.
– Мне через двадцать минут идти на пресс-конференцию, а вы говорите, что лев, убивший человека и чуть не задравший ребенка, – осознанный?
– Улики говорят в пользу этой версии, – сказала я.
– Улики? – переспросил Хмелецкий. Все это время он смотрел на Волжанина и только сейчас соизволил взглянуть на меня. – То, что я услышал, это какие-то догадки, основанные на ваших личных предположениях и на противоречивых показаниях свидетелей. А, хотите увидеть настоящие улики? Вот заключение судмедэксперта, – он опустил руку на папку. – Здесь сказано, что природа нанесения ран и их характер однозначно указывают на болванку.
– Это всего лишь мнение судмедэксперта, – сказала я.
– Мнение человека с двадцатилетним опытом работы! А что вы можете предложить, младший сержант Флотов?
– Я видела у него речевой модуль. В правой части челюстной кости – там, где он расположен у всех осознанных альтервидов, – для подтверждения я открыла рот и продемонстрировала свой.
– Он что-то сказал через него?
– Нет.
– А девочка слышала слова?
– Она так испугалась, что ничего не помнит. Даже не смогла подтвердить, что на нее напал лев.
– Свидетели на месте нападения слышали, чтобы лев что-то сказал человеческими словами?
– Нет.
– С какого расстояния вы видели модуль?
– Четыре – пять метров.
– Сколько секунд у вас было, чтобы рассмотреть его?
Я поежилась, понимая, куда все идет.
– Одна секунда.
– Какой был уровень освещения?
– Низкий.
Хмелецкий развел руки в стороны.
– Я сижу в двух метрах от вас, под яркой лампой, и не могу однозначно определить, что за штука у вас во рту.
– Я знаю, что я видела. И вот же еще кольцо.
Полковник взял в руку пакетик с уликой. Внутри лежало обручальное кольцо на веревке. Его нашли на куртке девочки – зацепилось за замок.
– Кольцо точно висело на шее льва, об этом говорит длина веревки, – сказала я. – Осознанные часто носят кольца на шее в знак уважения к браку со своим партнером.
– Что хозяева только не вешают на своих болванок.
Я вздохнула.
– Если бы у нас была кровь льва, мы бы проверили уровень Дегрокса в ней, – посетовала я. – Это бы однозначно доказало его осознанность.
– Крови у вас нет.
– Нет.
Как сыщик с огромным опытом Хмелецкий понимал ценность каждой улики и, возможно, в глубине души был согласен со мной, однако именно ему иметь дело с судьей и адвокатами, с журналистами и обществом, его шея будет подставлена под топор их скепсиса, и ему нужны более убедительные доказательства.
– Я видела его взгляд, – произнесла я как жест отчаяния. – Сначала это был зверь, а потом человек. Я не знаю, как это объяснить.
– Так и скажет прокурор на суде: младший сержант Флотов определила сознание подозреваемого по взгляду.
Я поникла.
– Ты что скажешь? – спросил Хмелецкий у Волжанина, швырнув кольцо на стол.
Напарник тяжело вздохнул.
– По поведению – однозначно болванка. Может бешенство какое или еще чего.
Боковым зрением я видела, как Волжанин на долю секунды посмотрел на меня, оценивая реакцию.
– Версию осознанности я бы не исключал, – добавил он. – Я говорил с охотниками, они опять потеряли след льва. Говорят, он путает следы очень грамотно.
– Судмедэксперт не нашел совпадений ДНК льва по базам питомников – сказала я. – Анализы болванок после подселения они обязаны удалять по закону о сохранности частной жизни. Единственный способ доказать, что лев осознанный – сравнить его ДНК с базой Башен. Так мы узнаем его имя и предотвратим новое убийство.
– Эти базы закрыты от полиции, – сказал Хмелецкий. – Судья не даст ордер по показаниям одного сыщика. Забудьте.
– А по двум – даст, – сказал Волжанин. – Я тоже видел речевой модуль. Морда льва была в трех сантиметрах от моей головы. Я хорошо рассмотрел эту штуку, такая же, как во рту у сержанта.
Полковник покосился на него исподлобья.
– Пока мы тянем время, лев может напасть снова, – добавила я. – Нам нужно знать кто он!
– Судье Брайловскому скоро переизбираться, он не станет тащить на себе бремя вины за то, что ставил преграды полиции в поимке убийцы, – добавил Волжанин театрально улыбаясь.
Хмелецкий задумчиво постучал костяшками по столу.
– Ладно, я сейчас ему позвоню. Ждите снаружи.
Мы вышли. Я не могла скрыть своей радости.
– Спасибо, что поверили мне.
– А кто сказал, что я тебе верю? Я правда видел модуль, – он слегка улыбнулся кончиком рта.
Через десять минут полковник сам вышел из кабинета.
– У вас есть ордер. Поймайте эту сволочь.
Pulsuz fraqment bitdi.