Kitabı oxu: «Государство. Что о нем пишут философы», səhifə 11

Дело в том, что местный тиран действует из алчности. Например, он решает отнять имущество у самых богатых граждан и присвоить его себе. Тогда как монарх не бывает алчным: ведь все равно ему все принадлежит, он возглавляет огромное государство.

А как быть, если граждане поддержат тирана, например бедные будут поддерживать его борьбу с богатыми? Тогда местные обычаи помешают тирану развернуться. Допустим, в местных обычаях есть прямое требование открытого владения имуществом, отчета о происхождении имущества. Поэтому даже если тиран не обижает простых небогатых людей, они сразу из-за нарушения им местных обычаев увидят, что что-то происходит не так. Они поймут, что, разрушая одни обычаи, тиран разрушит и другие, ввергнув страну в кровь и хаос, – и поэтому возненавидят тирана.

Наконец, монарху нужно знать обычаи разных народов, чтобы их поддерживать и чтобы каждый из подчиненных народов, каждый город и деревня боролись за справедливость. Здесь Данте предвосхищает идеюполитической экспертизы, которая сейчас неотделима от политики: нужно сначала узнать обычаи, а потом управлять. Мы знаем, что видными политиками в разных западных странах в последние три века становятся востоковеды, о чем писал в 1979 году палестинско-американский исследователь Э. В. Саид в книге «Ориентализм».

Но для Данте это знание о других странах и народах не присоединяется к готовым системам власти, за что Саид критикует западных востоковедов. Знание, согласно Данте, переучреждает власть так, что она постоянно находится в присутствии Бога. Она помнит, что за любым преступлением следует наказание. Но как быть, если власть не может оценить, совершила она преступление или правильное действие? Этот вопрос поставил уже Макиавелли.

7. Перспектива действия
Никколо Макиавелли

Никколо Макиавелли (1469–1527) был политиком, чиновником, дипломатом, военачальником Флоренции. Он создал постоянное ополчение, которое не просто нанимается при сложной ситуации, но подчинено бюрократическим правилам. Так он придумал первую регулярную армию – безличный механизм для выполнения задач. Он мало думал о прошлом и будущем, жил настоящим и распознавал специфические опасности настоящего.

Для Макиавелли, в отличие от Данте, государь существует здесь и сейчас: не в режимезаданности, а в режиме данности. Итальянское название оригинала его трактата, Il Principe – то же слово, что русское «принц», – не обязательно означает монарха. Макиавелли говорил прежде всего о республиканском вожде, который, благодаря доблести и решительности, смог получить признание и своего, и соседних народов.

Макиавелли впервые создает идею политического лидерства, основанного только на личной смелости и даже дерзости лидера. Но как сделать так, чтобы лидер не совершил преступлений, если он сразу приобретает доверие? Ведь он может счесть, что ему все позволено? Этот вопрос разбирается уже в начале трактата, вместе с основными понятиями:

Все гражданские общества в государственном смысле представляются или монархиями или республиками. Монархии бывают или наследственными, правители которых составляют продолжительное время одну династию, или вновь возникающими. Монархии вновь возникающие образуются или самостоятельно, как, например, Миланское герцогство при Франческе Сфорца, или входят как составная часть в наследственную монархию, уже существующую, когда правители ее увеличивают свои владения приобретением новых стран, как было, например, приобретено испанским королем Неаполитанское королевство. Страны, вновь приобретаемые, разделяются на такие, которые до присоединения управлялись своими государями, и такие, обитатели которых до этого присоединения были свободны. Приобретаются таковые страны или силой оружия, все равно, своими или наемными войсками располагает для этого завоеватель, или мирным путем при стечении особенно счастливых обстоятельств для того или другого правителя, или тогда, когда вследствие личных его достоинств, соседние народы добровольно провозглашают его владычество⁶.

Макиавелли отрицает тезис Данте, что монархии объединятся в одну всемирную монархию. В его системе монархов-вождей всегда несколько, и они друг с другом соперничают. При этом монархия может возникнуть на пустом месте, благодаря умению вождя сразу действовать как монарх: и воевать, и торговать, и договариваться, и вообще выполнять все государственные функции.

Макиавелли не говорит в начале, какой должна быть идеальная монархия. Он говорит, какими могут быть присоединяемые к ней страны. Они могут быть свободными или входить в состав других стран – это не так важно. Доблестная власть всегда превращает эти страны в область проявления способностей правителя.

В этом же параграфе Макиавелли вводит два основных понятия: это счастливые обстоятельства («фортуна») и личные достоинства («вирту», откуда русское «виртуоз»). Фортуной Макиавелли называл открывающиеся в истории возможности, например возможность договориться с соседями – далеко не всегда люди приходят к соглашению. У Макиавелли мелькает мысль, что народы говорят немного на разных понятийных языках и поэтому отчасти конфликтуют.

А доблестью, достоинством Макиавелли именует способность правителя действовать решительно и тем самым нравиться всем или хотя бы большинству. Мы знаем, сколь часто подчиненным нравятся начальники, принимающие быстрые и выгодные решения, даже если отдельные их шаги оказались неверными – люди в них долго не разочаровываются. Мы знаем, как иногда привлекательны авантюристы – хотя, конечно, авантюрист равняется больше на фортуну, чем на доблесть, и поэтому совершает слишком много ошибок. Но кто верен своей доблести, тот становится руководителем на зависть всем соседним начальникам.

Руководство государством для Макиавелли – вопрос не правосудия, а логистики. Настоящий государь, например, может выставить армию, но он же организует систематическое снабжение армии с финансированием всех тех, кто ее снабжает:

Рассматривая различные роды государств, я должен заметить, что для правителя всегда бывает чрезвычайно важно знать, может ли его государство в случае необходимости защищаться собственными своими средствами или должно быть вынуждено прибегать для своей защиты к чужой помощи. Чтобы мысль моя была ясна, я должен сказать, что считаю способными защищаться своими средствами только таких государей, которые располагают достаточным числом людей и суммами денег, чтобы во всякое время выставить значительную армию, могущую выдержать битву с врагами. Государствами же слабыми и нуждающимися в чужой защите, я считаю такие, войско которых так незначительно, что не в состоянии выдержать открытого сражения, а может только служить гарнизоном во время осады врагами крепостей, принадлежащих государствам. Я уже говорил о государствах первого рода и впоследствии еще возвращусь к рассмотрению случайностей, которые с ними могут происходить.

Во втором случае, слабым государям я могу только посоветовать как можно усерднее укреплять те города, в которых находятся их резиденции, и не заботиться об остальной стране. Если правитель сумеет хорошо укрепить свою столицу и хорошим управлением, при помощи средств, о которых я уже говорил и буду еще говорить, привяжет к себе подданных, то обыкновенно неохотно решаются на осаду его столицы. Это происходит от того, что люди вообще не особенно охотно решаются на предприятия, успех которых труден, осаждать же хорошо укрепленную столицу такого государя, который любим своими подданными, – дело не легкое.

Как мы видим, Макиавелли дает рецепты и правителям небольших государств: им предписано укрепить свой город, снискав искреннюю любовь горожан. Так у Макиавелли появляется современное понимание патриотизма. Конечно, патриотизм был и в античности, но он обычно объяснялся юридически и духовно как долг перед теми, кто тебя вырастил. А здесь патриотизм – общее чувство сплоченности, что нашей страной так хорошо управляют и мы так любим друг друга и начальство, что не можем отдавать нашу страну врагу.