Я назову звезду твоим именем,
Когда мы навеки отсюда сгинем,
И ты наконец-то простишь меня
За выжженные в сердце твоем пустыни.
Я расплету твои черные волосы —
Они пахнут влажным ночным туманом.
Коснусь твоей кожи, нежнее лотоса,
Ответив движением странным.
…И мы уйдем навсегда в ночь безумия.
Я назову твоим именем Космос.
Ты собери его звон и рисуй меня
Своими пальцами…
С пометкой For***
Четыре дня счастья и боли,
Четыре дня радости встречи —
Я их непременно запомню
И выжгу в подкорке навечно.
Четыре заснеженных утра
На томных три ночи умножу.
Из нежных тонов перламутра —
В твой запах расплавленной кожи.
Часы тех прекрасных моментов
Хочу ненадолго украсть я,
Назад отмотать киноленту
В четыре дня боли и счастья.
С пометкой For***
Все, что ты ощущаешь, я чувствую кожей,
Мы теперь уже, знаешь, во многом похожи.
Я читаю тебя как открытый папирус
И от этих эмоций, наверное, двинусь.
Ты себя приковал за грехи к батарее —
Я пускаю слезу и немного жалею.
Я кричу, что сегодня тебя ненавижу —
Ты уходишь в меня и становишься ближе.
Погружай меня в бездну на кончиках пальцев,
Где смогу среди звезд я твоих затеряться,
Мне о боли своей ненадолго напомни —
Я пройду с тобой путь по морщинам ладони.
С пометкой For***
Это была зима 3014 года. Мне было 26. Молоденькая совсем.
Нельзя сказать однозначно, плохо это было или хорошо. Мы уже не знали иной жизни, а некоторые не хотели помнить, что когда-то было иначе.
Метеоритный дождь. Выжили десятки сотен. Не больше.
Исчезли вирусы иммунодефицита, практически все раковые больные, заболевшие ветрянкой или даже дизентерией. Остались только те, кто обладал достаточным здоровьем, иммунитетом и выносливостью. В основном это были люди северных широт. Я не знаю, почему выжила я.
Мы селились небольшими коммунами наверху кратеров в трейлерах, палатках. Некоторые всё свое имущество умещали в один рюкзак. Палатки размещали вблизи железнодорожных магистралей и того, что осталось от коммуникаций.
Исчезла львиная доля автоматизированной техники. Практически все машины, управляемые электричеством. Остались рации, имевшие в памяти около десятка номеров, на случай военной тревоги.
Но остались железные подземные дороги. Единственное средство связи с миром и возможность получить помощь извне.
Земля очистилась от скверны.
На ней остались единицы человеческой популяции.
Именно в тот год зима была особенно суровой. Космическое пространство не было с нами благодушным. Сырой грязный снег лежал на нашей промерзшей земле аж с сентября. Мы забыли, что такое урожай – его просто не стало. В ту осень собирать его было бессмысленно. Озоновые дыры от метеоритов пропускали за планету всякую космическую гадость, отравляющую воздух и планомерно уничтожавшую все живое вокруг. Что было внутри кратеров, нам оставалось только гадать…
(Август, 2012)
Intro
Между нами сто ночей – без обиды и обмана,
Блики пламени свечей, зов таинственный и странный,
Жизнь и смерти торжество, с лепестками Мандрагоры.
Между нами колдовство – без мольбы и без укора.
1. Gypsy
Между нами сто дорог – нагадай на картах
Дьявол выдержать не смог этого азарта.
Разбросай монеты в ряд, и на перекрестке
Пусть огнем они горят, плавятся на воске!
От костров остывших дым стелется повсюду.
Если будешь ты моим, я твоею буду.
2. Voodoo
Между нами сотни лун, города без солнца.
Ветер из окрестных дюн больше не вернется.
Ночью темный ритуал жизни совершаю,
Бога африканских стран в гости приглашаю.
Разойдись огонь в крови жгучим черным перцем!
Алой розою гори пламенное сердце!
3. Indians
Между нами сто морей, страны, континенты —
Жизни стоило твоей с этого момента.
Мой тотем укажет путь, и орлом свободным
Прилетит когда-нибудь к духам чужеродным.
Я найду твои глаза среди сотен улиц —
Их укажут небеса, через солнце жмурясь.
На своей родной земле я чужой и странный.
Но луч солнца в феврале ждать не перестану.
4. Wicca
Разведу дороги вряд, и для нас с тобою
Совершу святой обряд я под шум прибоя.
Духи ветра и воды, в небе и на море,
Нас укройте от беды и шального горя!
Пусть кудрявый сизый дым сладких благовоний
Разнесет дождем седым трепетных гармоний.
Между нами колдовство жжет, огнем пылая,
Душ таинственных родство и судьба иная.
Ты помнишь, когда нас распяли – под снегом, в колючий холод?
И смерть над тобой грозою летала как жадный овод?
Ты помнишь свои стигматы – рисунок гнилых червоточин?
Вися на кресте лишь до завтра – наутро ты был опорочен.
Ты видишь свои ошибки запекшейся сизой раной,
И здесь мы теперь распяты, увы, по причине странной.
И ржавые гвозди в ноги, и болью острее кинжала.
Но помнишь – я рядом с тобою тогда на кресте там лежала?…
Понимаешь, муз не выбирают,
Их ремнем не привязать к кровати.
Появляясь редко и некстати,
Раньше срока музы умирают.
Их не нагадать на древних картах
И не предсказать отлитым воском,
Не слепить в мировоззрении плоском —
Это дети редкого азарта.
Не приворожишь и не обманешь,
Не удержишь силою в объятьях.
Это дар и сладкое проклятье.
Муз не выбирают, понимаешь?…
Нырни глубоко, ниже моря и скал,
Где сходится в бездну дорога.
И там ты найдешь, что так долго искал,
Познаешь внутри себя бога.
Зайди в непролазные джунгли души,
Они необычны и странны.
И бога внутри у себя рассмеши,
Ему рассказав свои планы.
Пусть станет финальным этапом в судьбе
Твое путешествие к звездам.
Когда ты постелешь соломку себе,
То станет уже слишком поздно.
Н. А.
Тебя мне порошком на острие ножа,
Тебя мне на язык таблеткой сладкой,
Тебя по венам в кровь – до рубежа,
До внутренних пределов лихорадкой.
На кончике иглы тебя принять,
Тебя мне растирать по деснам пудрой,
Остаться или снова проиграть
И, может, стать уже немного мудрой.
До фильтров выпуская едкий дым,
В его колечках пальцами согреться
Ты можешь стать когда-нибудь другим,
Чтоб новою искрою разгореться.
Среди мертвых и живых
Я ищу тебя по следу,
За стихом рождая стих,
Доплыву, дойду, доеду.
В сад с заснеженной душой,
За калитку вольным ветром.
Разожгу костер большой,
Чтобы ты была согрета.
Помнишь, где-то среди звезд
Мы с тобою повстречались,
Мне неважен был мороз,
Если ты меня касалась.
Если есть один лишь путь
И судьба для нас иная,
Я пройду когда-нибудь,
Мертвых к жизни поднимая.
Н. А.
Пей горечь со мною до дна,
Стань чем-то во мне очень близким.
Бал правит мне сам Сатана
И, может быть, капелька виски.
Сходи понемногу с ума
От нервных и тонких касаний,
Я призрак мечты, но сама
Я соткана из расставаний.
Ты хочешь-я буду ласкать,
Пока ты берешь сигарету.
Но я не успею понять
Тебя до слепого рассвета…
Мне ночи не хватит познать…
С пометкой For…Н. А.
Во времена земных богов,
Во времена богов небесных,
Царей, господ или врагов,
Героев павших неизвестных
Сгущался над землей туман,
И злые силы пробуждались,
Рождая слезы и обман,
И в тень густую превращались.
Мир ждал спасителя из тьмы,
Потомка призрачной Вселенной.
Чтоб выйти из своей тюрьмы
Такой холодной и нетленной.
Он был отчаяньем обьят,
И кровью нищих умывался.
За мужем сын, за братом брат
С последним вздохом отправлялся.
Мир был в огне, мир умирал,
И люди умирали сами.
Круг замыкая в этот бал
Над выжатыми небесами.
И он пришел, сияя черными как небо волосами…
Н. А.
И он пришел, сияя черными,
как небо, волосами…
Его глаза подобны небу,
В его бровях колосья хлеба,
А голос – впору притаиться
Сладкоголосой нежной птице.
Его дыханье в темной страсти —
По капле выпиваешь счастье,
А в волосах из звездной пыли
Ворона потеряла крылья.
За силой и могучим телом
Живет дух северный и смелый.
Но образ подчинен разврату
И мускусному аромату.
Н. А.
Зеркало к зеркалу – между них свеча,
Слезно и трепетно бьется сгоряча,
Нить с заклинанием шепотом свяжу,
Я в эту злую ночь тихо ворожу.
Запах корицы пью вместе с молоком,
Приходи, суженный, в мой уютный дом.
Мне за помощницу темная луна,
Чтоб никогда с тех пор не была одна.
Н. А.
Не прерывай потока темных мыслей,
Тебе дан дар от ненависти чистой,
В реке сомнений ощути свободу,
Сгорая под сияньем небосвода.
И не вставай у снов на перепутье,
Когда грань мира поражает сутью,
Освободись от уз земной природы,
Чтоб дать инстинктам знак иного рода.
Тебе не просто знания даются,
Они за гнев и страхи в мыслях бьются.
Цени – оно случайным не бывает,
Пусть это иногда и убивает.
Н. А.
Я тебя разбужу и достану из склепа,
Ты зевнешь ото сна так смешно и нелепо.
Я тебе рисовала всю ночь пентаграмму,
И нашла образ твой за плакатом рекламным.
На часах ровно полночь, я вызвала духа —
Мне они как семья, а луна как подруга.
Я тебя пожелала себе как трофея,
Но обратно вернуть я уже не сумею.
Я тебя научу снова пить и молиться,
Чтоб с толпой городской ты мог сразу же слиться.
И у всех на глазах я тебя ловко спрячу,
Чтоб ты был только мой, ну а как же иначе?
Я – пустота. Начало всех начал.
Я – вязкий мрак и молчаливый космос.
Меня седой волшебник изучал,
И щурился от ненависти к звездам,
Когда их свет холодный освещал
Дороги, что ведут к сомнениям грозным.
Я – нить, сплетенная из тысяч лиц,
Слагаемых в бесстрашные легенды,
Закат в пустыне или свет зарниц,
Песчинка пыли и дороги лента.
Взлетела к облакам и пала ниц.
Я время – расширяюсь и сжимаюсь,
Похожее на вдох самой природы.
Я раз за разом снова возвращаюсь,
На новый цикл ото дня до года.
И освещаю кромку небосвода.
Услышь меня в пространственной тиши,
Среди деревьев или снегопада,
Меня познать и ощутить реши
И только позови – я буду рядом,
Ломая между нами рубежи.
Н. А.
Я ушел в свои миры и увидел в них тебя —
Там ты всюду незаметно постоянно обитаешь.
Светом утренней звезды черный космос бороздя,
Ты за мною всю дорогу исподлобья наблюдаешь.
Я вошел в свои миры – в них пространства больше нет,
Нет знамений и потерь этой молчаливой ночью.
В пульсом бьющей тишине ты даешь мне свой ответ,
Отдавая и даря и стремясь во всем помочь мне.
Я как проклятый моряк, в каждом из своих миров,
За короткий темный путь отдавая свою душу,
Обреченный никогда не увидеть берегов —
Уходи из них, пока твой покой я не разрушил.
Хочешь, я превращусь в живую свечу
И сгорю этой ночью на радость тебе?
Я до алой искры разгореться хочу,
Простирая ладони до неба в мольбе.
Пеплом белым осыплюсь на город ночной,
Погружая его в беспросветный туман,
Где бушует неистовый вечер шальной,
Где ты будешь торжественно счастливо пьян.
Я зажгу для тебя эту сизую тьму,
Возрождаясь и с криком сгорая опять.
И ты спросишь когда-то меня: «Почему?»
Потому что мне нечего больше терять…
Я слагаю и ловлю прелести момента,
Собираю по кускам части элемента.
Будто складываю паззл из теней и света,
Где надеждой и теплом жизнь моя согрета.
Где полет шальной звезды от зарей бескрайних
Освещает сотни лиц нужных и случайных.
Где событий ураган древней Колесницей
Темноту или туман разрезая мчится.
В каждой части скрыт завет и своя Медина,
Как узоры на ковре собран воедино.
Я раскладываю паззл снова, раз за разом,
Чтоб ступая среди звезд видеть блеск алмазов.
(Rhapsody Of Fire – Silent Dream)
А в сердце моем бури да ураганы
Бушуют в ответ на вопросы души.
И ангелы ночью бессильны и пьяны —
Они не помогут мой спор разрешить.
Надежды в иллюзиях терпят паденье
За завесой страха, где дикая мгла,
Но чтобы поверить в свое пробужденье,
Я в небо расправлю свои два крыла.
О, звездный огонь, разожги мое сердце,
Чтоб вольною птицей парить высоко,
И солнца лучом золотым отогреться,
До кромки небес долетая легко!
Меня вели на гильотину,
Я заметал свои следы.
Какая чудная картина —
От искренности до беды.
Откинув мысли и сомненья,
Ступаю я на эшафот.
Толпа ликует в час забвенья
И криком палача зовет.
Палач закончил свое дело
И времени замедлил бег…
Мое безжизненное тело
Запорошил холодный снег…
У музы моей есть имя
И имя ее – Свобода.
Она из иного рода,
Она как вода в пустыне.
У музы моей есть память —
Архивные сводки данных,
Наивных и нежеланных,
Которые не исправить.
У музы моей есть мысли
Чернее безлунной ночи,
Они иногда порочны,
Но сложно их перечислить.
Она – поток кислорода.
Не спутать ее с другими.
У музы моей есть имя
И имя ее – Свобода.
Он увидел меня на пороге
И донес на руках до постели.
Его руки такое умели,
Что приснится однажды немногим.
Зашивал мои рваные раны
Шилом острым и шелковой нитью,
Позволяя надолго забыть мне
Обо всем невозможном и странном.
Он лечил волшебством своих пальцев,
Откровенно и тонко касаясь,
И в объятиях нежных купаясь,
Навсегда с ним хотелось остаться…
Введи мне свои волосы в вену,
Дыханьем обжигай мою кожу,
Сканируй языком переменно —
Мы можем быть во многом похожи.
Глазами разрезай словно бритвой,
На мне кровавый символ рисуя.
Найди меня слепой и убитой
И воскреси своим поцелуем.
Ты – моя тишина – от мольбы до отчаяния,
Ты – мелодия сна, бесконечно печальная,
Ты – сорвавшийся крик в пустоту как спасение,
Мой божественный лик и святое забвение.
Ты огонь, разжигающий нервные всполохи,
от небес до земли разнесет ветром-ворохом.
Беспощадна как демон. Как свет лучезарна.
Ты – перо в моих пальцах. Пой плен. Моя карма.
Я впишу тебя в историю
Самых мрачных из затей.
Защищая территорию,
Где ты можешь стать моей.
Отрезая нити прошлого,
Разжигая искры снов —
Так тропою по горошинам
Я идти всегда готов.
Проникая сквозь мгновения
В одурманенный туман,
Открывая лики гения,
Что всегда немного пьян,
Я пройду сепараториум
И до выстрела в висок
Я впишу тебя в историю.
Твое имя. Твой порок.
Не касайся меня равнодушно губами.
Я устало сижу на отвесной скале.
Я давно уже мертв, только тело местами
Пульсом низких частот отдает в тишине.
Я не помню, как чувствовать, спать или видеть,
И когда-то давно разучился дышать.
Мне не страшно тебя ненароком обидеть
И по кругу, по кругу, по кругу опять.
И я прыгну однажды, лишь стоит очнуться
И собрать как мозаику останки души
Ты решишь напоследок в нее окунуться…
Но дыши для меня, умоляю, дыши.
Н. А.
Ты не лезь в мою пьяную голову —
Ничего там хорошего нет.
Лишь мечты жить когда-то по-новому,
Да осколки вчерашних побед.
Адекватное мировоззрение
В сигаретном пропало дыму,
Но осталось немного сомнения,
А откуда взялось-не пойму.
И прости, если видишь сумятицу,
Я не бог, так случилось, увы.
Моя память с тобою расплатится,
Так что прочь из моей головы.
Н. А.
Коль вызволить ты беса решишься,
Пойди туда, где светит луна.
Возьми семь крынок чистой водицы
В рубахе из природного льна.
Читай слова призыва на ветер,
Да пару медяков не забудь,
Чтоб был откуплен, раз уж не светел
Во тьму твой ускользающий путь.
Он будет говорить – ты не слушай,
Да в воду из колодца гляди.
Он будет проникать тебе в душу,
Стоять то рядом, то позади.
Проси его призывно и громко —
Хозяин не животным родня.
А если от него мало толку,
То вызови по скайпу меня.
Уходи из обреченного города,
Беги, оставляя следы
На дорогах из снега и пороха,
Пока не случилось беды.
Улетай тебе ведомым способом,
Срывая с запястий тиски.
И тогда, за туманом и росами
Отмоешь себя от тоски.
Беги из дверей, за воротами,
Средь ночи и белого дня.
Дорогами вдаль или тропами —
Пока не уйдешь от меня.
А в твоем городе война.
Там после нашего ухода
Тумана черная стена
И уничтожена природа.
Там вязкий дождь струится с крыш
И капает кислотным ядом.
И кажется, как будто спишь,
Но смерть и холод ходят рядом.
Я так устала быть одна,
Мне б только рук твоих коснуться…
Но в твоем городе война
И нам в него нельзя вернуться.
Твой недосып – моя бессонница,
Ногтем по влажному стеклу,
Как лист сухой за ветром гонится
И гонит от огня золу.
Твои слова – морозом кружево,
Чуть тающее от тепла,
Тень вдохновенья в жизни нужного,
Что прежде не уберегла.
От темных дней безликой осени,
Бессонных пасмурных ночей
Лист как слова на ветер бросили
Сгорать на племени свечей.
Будет больно, но воля в кулак,
Будет страшно, как в пропасть вслепую,
Иллюзорно и словно не так —
Шаг вперед на дорогу иную.
Будет смелость казаться во вред,
Будто выход из зоны комфорта.
Шаг вперед – только пропасти нет.
И пошли все эмоции к черту!
Чтоб сомнения перевелись,
Став ночным и неверным кошмаром.
Будет больно, но новая жизнь
Никогда не дается даром
Я вернулась к родным – их никто не заменит,
Я вернулась к родным сквозь пространство и время.
Я вернулась в ночи, может быть, безрассудно,
Но сознанье молчит, как ему было трудно.
Иногда выбор свой не опишешь словами,
Словно горький настой пьешь большими глотками.
Разрывая тиски и порочные узы,
Я вернулась к родным – моим преданным музам…
Ты же знаешь, наутро я буду мертва.
Ты убьешь меня нежно своим поцелуем.
Полнолунье на части разрежут слова
Тонкой бритвой из снов, что мы здесь нарисуем.
Звездный бархат ночи сменит жадный рассвет,
Когда тело моё незаметно остынет.
Ты убьешь меня лезвием тысяч планет,
Жаром солнца в немой раскаленной пустыне.
Я умру с поцелуем на теплых губах,
Сладкий яд твой впитав откровенною кожей.
Ты умрешь вслед за мною, не чувствуя страх —
Мы во многом фатально друг с другом похожи…
Прекрасный юноша с холодными глазами
Смотрел на мир сквозь призму колдовства.
Там, в небе, пролетали птичьи стаи
И жухлая увядшая листва.
Ему дан дар увидеть слишком много,
Отчаяньем и дерзостью горя,
Смотрел на мир из зеркала иного,
Но в отраженьи видел лишь себя.
И тайны жизни для него едины,
Как солнце, что всегда раскалено.
Но в сердце вбита каменная льдина,
Тянувшая отчаянно на дно.
Воздух становится суше и чище,
Память прозрачней, внимательней взгляд.
И незаметно ступает по крыше
В льдисто-седой облачившись наряд,
Дева-Зима и Седая старуха,
Норна, стригущая прошлого нить,
Шествуя так молчаливо и глухо,
Саваном белым желает укрыть.
Время зимы от Самхейна до Йоля,
Время покоя и мертвого сна.
Время, когда ледяное раздолье
Звонким ручьем переменит весна.
Жар от пламени свечи,
Ароматный грог,
И для тех, о ком молчим,
Тыквенный пирог.
Тусклый месяц за окном
Освещает путь,
Вслед за Джеком-фонарем
Не дает уснуть.
Вечер пеленой объят.
Тихо, сквозь огни,
Облачившись в свой наряд,
Шествуют они.
Пищей угости любя
Их на много лет.
Пусть благословят тебя
И уйдут в рассвет.
Я долго не мог понять,
Так что же произошло?
Когда в мою жизнь опять
Виденье тебя пришло.
Прекрасней, чем в прошлый раз
В жестокой своей любви,
Которой долою с глаз
Не выжечь, мой визави.
И сердца твой нежный порок
Сгущает рассветную тьму.
И я как священный долг
Тебя в свою душу приму…
Ты знаешь чуть больше, чем нужно для счастья,
Чтоб истину знать, но не чувствовать боли.
В штормящих морях лишь на миг потеряться,
Ища свой маяк с островками покоя.
Ты видел чуть больше, пространственно шире,
Сумев без труда заглянуть за пределы.
Ты знаешь почти обо всем в этом мире,
Но вторишь, что все без конца надоело.
Тебе бы хватило и малого знанья,
Чтоб душу свою положить на закланье.
От первого крика до пасмурной тризны —
Ты знаешь чуть больше, чем нужно для жизни.
Я всегда возвращаюсь к тому, кем любим,
К тем, кто ждет, вопреки ледяному рассудку,
Кто с надеждой глядит в коридоры витрин
И считает недели, часы, промежутки.
Я всегда ухожу, если проклят и свят,
Если держат в тисках и бросают на волю.
Если мне никогда не вернуться назад.
Если тлеют мосты. Если стерты пароли.
Вечный раб и хозяин далеких дорог,
Одиночно мотаю судьбы километры.
Я вернуться к тебе, вероятно, бы смог.
Только где бы достать мне попутного ветра?
Хочешь знать, как влюбляются ведьмы?
С жаром, словно в последний раз,
Как по коже свинцовой плетью,
И скрывая от лишних глаз.
Нежный образ оберегая,
Дни считают поочеред,
Дерзко с жертвенных губ срывая
Благородства запретный плод.
Только смелости не хватает
Силу грешную приручить.
Но покуда луна растает —
Ты сумеешь ее забыть?
Ты срываешься в бег и летишь над землею,
Так отчаянно, словно пытаясь уйти.
Вырывая тончайшим из памяти слоем
То, что мог рассказать твой ориджинал D.
От рассвета в закат в этот город без солнца
Ради серых промозглых весенних небес
С этих пор он уже никогда не вернется —
Он ушел, он пропал и навеки исчез.
Отойди от окна и прислушайся к ветру
В этой тихой безмолвной дождливой ночи.
От заката сквозь дождь протяни руки к свету
И с молчаньем его на двоих помолчи.
За что тебе плачу я деньги?
За то, что даришь мне уют,
Тепло, обед по воскресеньям,
Чем радостней домой маршрут.
А если выдумаешь злиться —
Открою толстый каталог,
Где, знаешь, каждая девица
Готова жить под мой залог.
Так будь прилежна, дорогая,
За это я тебе плачу.
Цену любви я точно знаю
И знаю всё, что получу.
Pulsuz fraqment bitdi.