© Николай Филин, 2016
© Николай Филин, дизайн обложки, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Песнь любви. Первая книга любовной лирики. Я пытался найти свои строчки и песни о любви, выразить глубину и силу этого великого чувства. Чувства, соединяющего не только Её и Его, двоих, но и питаемого силой природы, чтобы читатель почувствовал сердце поэта, образ мыслей и миропонимание его. Этим чувством я стремился передать и дух своего времени в судьбе лирического героя с помощью характерной ритмики и художественного размера стиха, чтобы читатель стал моим собеседником.
Песня любви – это и песнь красоте, и песнь чувству, которое делает человека Человеком. слово, осмысленное и согретое сердцем. Слово, звучащее, как песнь. Именно поэтому я посвятил объемный труд в несколько циклов стихов и поэм состоянию очарованной души. Удался ли опыт, судить взыскательному читателю. Моя же благодарность ему за то, что мой труд, благодаря его оценке, даст представление об особом средстве искусства – лечить душу ощущениями…
Писать начал рано, с озарения, в 13 лет. Это были опыты запечатлеть впечатления сердца, плененного красотой природы. Долгое время они оставались невостребованными, не придавал им значения. Но сила поэтического озарения в юности была настолько велика, что в поздние годы заявила о себе в полный голос.
Мое творчество представлено различными поэтическими жанрами – это поэмы, сонеты, романсы, песни, акростихи, рондо и другие. Определенное место занимают сатирические произведения – памфлеты, экспромты, эпиграммы, фантасмагория. Размышления о смысле жизни, о нравственной природе человека легли в основу сборника афоризмов, Азбуки нравословия, поэм. Встречи с ними читателей произойдут в скором будущем. Таково выборочное изложение творческой автобиографии.
Н. Филин.
«Всё покоряет Любовь, и мы
Покоряемся Любви.»
Вергилий.
Читатель дорогой, не обсуждай
Мои труда с позиций идеала.
Все сердцу милое, ему читай.
Что любится, судить то не пристало.
Я выбрал тему сокровенных тайн,
А крестной матерью любовь ей стала,
Чтоб чувство, что двоих соединяет,
Их вечной песней в слове зазвучало.
Песнь Красоте и песнь Любви такой,
Чтоб грело души теплотою солнца…
Я буду счастлив, коль живой струной,
Хоть в чьем-то сердце стих мой отзовется.
С чего начать? Как муза позывные
Стихии тонкой стала подавать?
А сердце, пылко вняв проказам змия,
Не знало: то ль спасаться, то ль спасать?
Или с того, как вереницей бойкой,
Стремясь все грани высветить свои,
Стихи неслись потом на тройке
Надежды, Веры и Любви?
С чего начать? Песнь эта без начала.
Я подхватил ее вмиг на лету.
Она моим вторым дыханьем стала,
Объединив любовь, жизнь и мечту.
О, мой читатель! Будь же благосклонным.
И если сердце екнуло на миг,
Тогда мой труд был не напрасным скромный —
Озвучить фибрами души любви язык.
Я жил далек от пониманья,
Что значит жизнь и жизнь моя,
Плененный чудом мирозданья
От сладких трелей соловья
До ручейкового журчанья.
Леса, нагорья и поля,
Моря, небесные просторы
Калькировал на сердце я
Через восторженные взоры.
Взрослела так душа моя.
И жизнь текла по вольной воле
И безмятежна, и легка.
Вдруг проявила своеволье
Та, чья всевластная рука
Меня влекла все боле, боле
В мир несказанный за собой —
Любовь в волшебном ореоле,
Впредь ставши сутью и судьбой.
«Лечите душу ощущениями
А ощущения пусть врачует душа.»
О. Уайльд
«А я, любя, был глуп и нем.»
А. С. Пушкин
Да, я хочу, я должен, я сумею
Признаться, в том, в чем не грешно сознаться.
Я плачу и смеюсь, дрожу и пламенею.
Но в колокол не грянь, не глянув в святцы.
Я вас люблю! Надежда сердце греет.
Хватило б сил мне с нею уживаться.
Услышу «нет» – навек осиротею,
Услышу «да» – весь мир мое богатство.
Вы заполняете его собою.
Немею в ауре непредсказанной —
Случись прошествуете предо мною,
Готов сказать, но грудью бездыханной:
«Мне к сердцу подступиться не дано —
С несчастьем счастье в вас сопряжено.»
Когда я задаю себе вопрос:
Зачем судьба явила испытанье,
Зачем дурман каштановых волос
Вновь сладостно щекочет обонянье?
И семенам желаний впору б в рост:
Благоволит к ним щедрое питанье,
И фазы лунные, и положенье звезд.
Да ни к чему сердечные старанья.
В твоих глазах читаю искушенье,
Но горизонт, как до тебя дойти?
Зачем на склоне незаметных дней
Любви так нужно жертвоприношенье?
…Дано ей повторением пути —
В искусство обращать наплыв страстей.
В твоих глазах – цыганская загадка:
И стоит с взглядом встретиться на миг,
Как разум слабнет, мечется в догадках.
Любовь ведь для тебя, как веер чаевых.
И я поддался на обман твой сладкий,
Взаправду сердце вздумало любить.
Душевный скарб я отдал без остатка,
А ты смогла тумана напустить.
Ты – женщина особенной повадки:
Весь фокус в том – дано тебе пленять.
А я, наивный, слаб был устоять
Перед твоим тактическим порядком —
Зеркальным отраженьем, покорять
Способным, но обмена не давать.
Пятнадцать лет – отрадная пора.
Мир полон тайн, мы – жажды постиженья.
И как заманчива судьбы игра!
Но что сулит: успех иль пораженье?
…Все помнится – ночь напролет аж до утра.
В леваде постигали суть общения.
Луна светила, как прожектора.
Листва шептала нам благословение.
В усильях замирал, тебя лаская.
Мне грудь теснила молния тугая.
Искали встречи знойные уста.
Ты лепетала робкое «не надо»,
Звучало же оно согласным «да-да»,
Рождалась в небе новая звезда.
С годами тяга к жизни все сильней,
Желанья снова могут повторяться.
Как дорога любовь прошедших дней!
А 51 лишь поверни – 15…
Горит свеча – наперсница ночей.
Часы пробьют волшебных раз двенадцать,
Проглянет фея в фокусе свечей.
Я позову ее как прежде миловаться.
Чтоб шелком золотых волос пленяла
И в предвкушенье счастья лепетала
(Как дорог словоборческий дуэт)
Все то же «да» мне в безотказном «нет».
И в фейерверке ласк или агонии
Нас понесут лихие страсти-кони.
Терзает душу дерзкое виденье,
Бросает в дрожь от хладной красоты,
И порождает грустное волненье,
И воскрешает грустные мечты.
И как сопротивляться наважденью?
Не снять молитвой вредные черты.
Зачем озноб сердечного смятенья
Пытаешься вдохнуть бесстрастно ты?
Я отдал дань послушного служенья
И юность под залог определил.
Теперь какого алчешь одолженья?
Какой комар тебя вдруг укусил?
Осталось что? – мысль подчинить,
Чтобы в стихах коварной, но прослыть?
Коварный друг, ты соблазнила,
В плен сердце забрала шутя.
Пороков праздное дитя
Меня едва не погубило.
Елеем слов мой ум затмила,
А взор манящий – блеск огня,
И нрав змеи с коварным пылом,
Капризы ласк, как смена дня —
Всё равно мучило меня:
То волновало, то бесило.
Но всё ж сумел тебя понять,
Забыть молчанием могилы
Отраду тех минувших дней
На злобу праздности твоей.
Смотреть на вас и радостно, и больно,
Не видеться – стократ душе больней.
Чем вас прельстил мужлан самодовольный,
Что вы смирились с участью своей?
Ступить нигде не можете вы вольно.
Потуплен взор. В нем нет былых огней.
Вы слепо преданы и богомольны,
Чтоб усомниться: он для вас – злодей.
Но пытке вопреки я не устану
Вас обожать, о прошлом памятуя:
Был, был пусть миг, но райского романа,
И трепет ласк, и сказка поцелуев.
Я бы запел – мотив наружу рвется.
Да птица в клетке, в горе не поется.
Была пора: под августовским небом юга
Прожгла мне сердце ты, случайный метеор2,
Живым дыханием, желанная подруга,
Воспламенив любви неведомый костер.
Мы торопили день. ночь нам была досугом
В заманчивом приюте у подножья гор.
Мы, вольные рабы, клялись в любви друг другу.
Дочь страсти и огня, ты славила восторг.
Под покровительством затейливой Селены3,
Собою сущность августа предвосхищая4:
Не знать покоя, сна, любить не уставая,
Перед лицом неотвратимой перемены,
Лаская каждый раз, боясь в последний раз,
Ты отдавала мне прощальный свой наказ.
(Людмиле Ш****ой)
Я помню день необычайной встречи.
В таинственной аллее вековой
К ногам стлал серебро нам лунный вечер,
А парк внимал кудлатой головой.
Рука в руке: казалось, счастье вечно.
Кружили мы, дыша весной хмельной.
Уже заря теряла флер беспечно.
А нам все выдавал певун ночной
То звоны колокольцев подвенечных,
То трели перекатною волной.
…Прошли года томительно и скучно.
Один брожу тропой знакомой вновь.
Замолк пернатый бард тот сладкозвучный.
Где ты, пропажа, где, моя любовь?
Невероятные есть свойства у разлуки.
Пусть я отвергнут, но вознагражден.
Рассудком, сердцем, зрением и слухом
Впредь не в тебя, а в образ твой влюблен.
Теперь во сне является мне он
Мечтою во плоти и добрым духом.
Ты не могла мне стать хотя бы другом.
Твой отставной язык пчеле уподоблен.
И все же без тебя не жить и дня,
И нелюбовь винить мне не пристало.
Нектар твой сладостный прельстил меня
Настолько, что забыл про жало.
Зачем природа правде изменила
И красоту с хулой соединила?
Ты вынесла мне страшный приговор:
Забыть тебя, а сердце – в небыль-клеть,
Любовь мою – на плаху, под топор,
А телом бренным безнадежно тлеть.
И не ловить таинственный твой взор,
И песни нежные не слышать впредь,
В прикосновенье трепетном не млеть,
И не любить судьбе наперекор,
Не окрылять себя мечты истоком,
Не ждать награды – страстный поцелуй…
Но как исчезнет все в мгновенье ока?
Пусть! Если жертвы хочешь, торжествуй!
Но знай: погибель станется дороже,
И высший суд воздаст тебе похожим.
Ты – не любовь, скажу серьезно,
Не радость жизни, а тоска,
Не утешение, а слезы.
Ты – не стихи, даже не проза,
А так, избитая строка.
Ты – как дыхание мороза,
Как рока властная рука.
Цветок ты зла, хотя и роза.
Ты – вдохновению угроза,
Соблазна льстивого река.
Ты – предвещание невроза
За крах, постигший игрока, —
Финал любовного курьеза
Азартной страсти старика.
В твоем создании Творец
Самозабвенно потрудился,
Но совершенства не добился,
В тебе отчаявшись вконец.
На редкость данный образец
Натуры резкой получился.
Глянь хоть откуда, все – торец.
И от тебя Бог отступился.
И ты суровость предпочла.
С самодовольством злобной девы
На жизнь ты смотришь свысока,
Не зная ласки и тепла,
Гася и нежные напевы,
И эпиграммы остряка.
Воистину любовь слепа во всем —
Весьма полезное нравоученье.
Была моим земным ты божеством,
Да извелась от острых ощущений.
Но вдруг, как феникс, выросла виденьем.
Любовь и ненависть вскружив волчком,
Их подтопила страстным наводненьем
С неведомым началом и концом.
Но руку подала ты не для встречи.
В ней как и не было, так нет тепла.
Ужель ты бесу душу продала
И так терзать захочешь бесконечно?
Но пусть я обманусь в тебе стократ.
Ведь солнце, заходя, спешит в возврат.
Pulsuz fraqment bitdi.