11 мая 1918 года в Лондоне, в резиденции Д. Ллойд Джорджа премьер-министра Великобритании, с участием узкого круга лиц состоялось закрытое совещание. По его итогам участники приняли решение:
«Рекомендовать правительствам стран Антанты не выводить чехов из России, а снабдить их оружием, выделить для командования опытных генералов и использовать в качестве интервенционистских войск».
Оно нашло поддержку в Париже и Вашингтоне. 14 стран Антанты – бывшие союзники Российской империи, подобно гиенам набросились на Советскую Россию, чтобы завладеть несметными богатствами. Территория, находившаяся под контролем большевиков, съеживалась, как шагреневая кожа. Великая держава со славной тысячелетней историей, казалось, была обречена кануть в небытие.
Острием этого копья интервентов, направленного против Советской России, являлся 40‐тысячный Чехословацкий корпус. Его костяк составляли плененные во время Первой мировой войны чехи и словаки, воевавшие против России в составе войск бывшей Австро-Венгерской империи. По договору Антанты с Временным правительством Чехословацкий корпус предполагалось вывести по Транссибирской железной дороге во Владивосток, морем доставить во Францию и бросить в бой против германской армии. Приход большевиков к власти в России и выход ее из войны смешал все карты политикам Великобритании и Франции. И тогда командование Чехословацкого корпуса, которым фактически руководили британские и французские военные советники, развернуло свои части на запад и начало наступление на Москву.
Не обошлось здесь и без участия одного из вождей революции Троцкого. Он был слишком многим обязан всесильному советнику президента США Вудро Вильсона Эдварду Хаусу, по прозвищу полковник Хаус, автору плана раздела России.
Революция революцией, а бизнес есть бизнес! Троцкий, не без помощи спецслужб США и Великобритании перебравшийся из Нью-Йорка в кипящий, словно паровой котел революционный Петроград, с присущим ему напором взялся отрабатывать деньги, вложенные в него американскими и британскими толстосумами. Но это уже другая, требующая отдельного повествования, история.
А тогда, в конце весны 1918 года Троцкий только и ждал подходящего случая, чтобы взяться за выполнение «плана полковника Хауса». Вскоре он представился. 25 мая в Челябинске произошла массовая драка между чехами и венграми. На фоне кровавой Гражданской войны, полыхавшей на необъятных просторах России, в которой ежедневно гибли тысячи, несколько раненых и покалеченных ничего не значили. Но не для Троцкого. Этот инцидент, скорее бытовой, чем военно-политический, стал для него удобным предлогом, чтобы спровоцировать чехов на вооруженный мятеж.
В тот же день Троцкий издал приказ, в нем говорилось:
«Каждый чехословак, найденный вооруженным…должен быть расстрелян на месте. Каждый эшелон, в котором найден хотя бы один вооруженный солдат, должен быть выгружен из вагонов и заключен в концлагерь».
Эти угрозы-требования не оставляли чехословакам выбора: они взялись за оружие. Спустя полтора месяца в их руках оказалась большая часть Сибири, Урал и такие стратегически важные центры на Волге, как Казань и Самара.
В Лондоне и Париже, видимо, посчитали, что дни большевистской России сочтены, и поспешили урвать свой кусок от лакомого «русского пирога». На Севере британо-французский экспедиционный корпус захватил Архангельск и начал продвижение к Петрозаводску. Японские войска оккупировали Дальний Восток. В Закавказье немцы и англичане, опираясь на поддержку националистических сил: мусаватистов в Азербайджане, дашнаков в Армении и меньшевиков в Грузии, привели к власти марионеточные правительства. Войска белоказаков под командованием генерала П. Краснова двинулись на Царицын (Волгоград. – Примеч. авт.), чтобы отрезать Москву и Петроград от бакинской нефти и хлеба южных районов страны.
Разрозненные, плохо вооруженные части Красной армии не могли оказать серьезного сопротивления и сдавали одну позицию за другой. Положение усугубило предательство командующего Восточным фронтом генерала М. Муравьева. Он открыл фронт для чехословаков.
5 июня 1918 года в окрестностях Самары Чехословацкий корпус и примкнувшие к нему различные антибольшевистские группировки разгромили части Красной армии и форсировали Волгу.
За сутки до этого, 4 июня Великобритания, Франция и другие страны Антанты объявили Чехословацкий корпус частью своих вооружённых сил.
Спустя три дня, 8 июня в Самаре при поддержке чехословаков было создано первое антибольшевистское правительство – Комитет членов Учредительного собрания (Комуч).
30 июня в Омске при участии британских и французских военных советников состоялось совещание антибольшевистских партий, движений. Председатель Сибирской областной думы эсер И. Якушев объявил о передаче власти от Западно-Сибирского комиссариата вновь образованному Совету министров Временного сибирского правительства (ВСП) во главе с П. Вологодским. В заявлении ВСП сообщалось, что оно приняло на себя «всю полноту государственной власти на территории всей Сибири».
Вслед за этим подобно цепной реакции на территориях бывшей Российской империи, которые не контролировались большевиками, местными вождями и калифами на час провозглашались независимые республики. Советская Россия расползалась как лоскутное одеяло.
Многовековая мечта англосаксов, казалось бы, наконец, сбылась. Они спешили вбить последний гвоздь в гроб ненавистной империи. Их планам помешало наступление немцев на Западном фронте. Свежие силы, переброшенные из России, обеспечили им превосходство над англо-французскими войсками. В ходе масштабного наступления немецкие армии в июне 1918 года вышли к реке Марна и угрожали Парижу.
Обращение главнокомандующего британскими войсками фельдмаршала А. Хейга к тем, кто держал фронт, напоминало не приказ, а походило на мольбу:
«…мы должны защищать каждую позицию до последнего солдата! Ни шагу назад!»
Спасти французскую и британскую армии могли только чудо или выступление на их стороне России. Переговоры по этому вопросу с Лениным были безнадежным делом, и тогда пришло время для «рыцарей плаща и кинжала» – спецслужб. Их попытка осуществить государственный переворот в истории советских спецслужб получила название «Заговор послов». Его возглавили главы дипломатических миссий Великобритании и Франции Р. Локкарт и Ф. Гренар. Непосредственную работу по свержению правительства Ленина вели резидент МИ‐1 СИ (британская разведывательная служба, ныне СИС. – Примеч. авт.) капитан Э. Бойс и другой ее сотрудник С. Рейли (З. Розенблюм. – Примеч. авт.).
Помощников в этом деле у них нашлось предостаточно. Помимо непримиримых «классовых врагов» советской власти в их числе оказался ярый «ниспровергатель монархии», которому не нашлось места в новой власти, Б. Савинков со своим Союзом защиты Родины и свободы, а также неверные союзники большевиков – левые эсеры, оттесненные на вторые роли. Все они были не прочь взять «руль власти» в свои руки.
Амбициозный Локкарт, возомнивший себя спасителем интересов Британской империи в России, и вездесущий авантюрист Рейли, которому, вероятно, не давали покоя лавры знаменитого разведчика Лоуренса Аравийского, развили бурную деятельность. После того как в июле 1918 года провалились вооруженные мятежи савинковцев в Ярославле, Рыбинске и левых эсеров в Москве, они переключились на «кремлевскую гвардию» – латышских стрелков, охранявших в Петрограде и Москве важнейшие правительственные учреждения. Опираясь на них, Локкарт и Рейли рассчитывали свергнуть правительство Ленина и привести к власти в Кремле своих конфидентов.
Их подходы к латышским стрелкам не остались без внимания «сознательных масс». Информация об этом поступила в ВЧК. Дзержинский и его подчиненные сыграли на опережение. Разработанная ими масштабная контрразведывательная операция в отношении иностранной разведки стала одной из первых и по праву вошла в сокровищницу отечественной спецслужбы.
Британцы искали среди латышских стрелков конфидентов, и чекисты им «помогли». Под видом националистически настроенных офицеров, недовольных итогами Брестского мира, по которому Латвия оказалась оккупированной германскими войсками, комиссары Я. Буйкис (оперативный псевдоним Шмитхен. – Примеч. авт.) и В. Спрогис (оперативный псевдоним Бредис. – Примеч. авт.) под легендой поиска союзников среди антисоветского подполья были направлены в Петроград. В Северной столице их вывели в поле зрения британской резидентуры. Возглавлял ее опытный разведчик военно-морской атташе капитан Р. Кроми. Он активно занимался организацией подполья в Петрограде и разработкой плана, предусматривающего уничтожение Балтийского флота в случае захвата немцами морской базы в Кронштадте.
Конфидентов из числа бывших царских офицеров у Кроми хватало. Главная проблема состояла в том, что никто из них не имел прямого доступа в штабы Красной армии и флота. Появление в Петрограде националистически настроенных Шмитхена и Бредиса, из так называемой «кремлевской гвардии», оказалось весьма кстати. Опытный британский разведчик, не заподозрив в них чекистов, клюнул. Первая его встреча с Шмитхеном и Бредисом состоялась в марте 2018 года. Они блестяще сыграли свои роли. Их решимость бороться за свободу Латвии и прямой доступ в Кремль, к вождям революции, убедили британского разведчика в том, что удача сама плывет ему в руки.
В мае в Петроград прибыл Рейли – специальный представитель шефа британской разведки сэра М. Камминга. Со свойственной ему энергией Рейли взялся за подготовку заговора против большевиков. Шмитхен и Бредис по всем статьям подходили на роль главных заговорщиков. Кроми вывел на Рейли «перспективных кандидатов». Британский шпион № 1 в России остался доволен ими.
К августу Шмитхен и Бредис сумели полностью завоевать доверие британских разведчиков. Получив рекомендательное письмо от Кроми к Локкарту, они возвратились в Москву. Здесь руководители ВЧК сделали еще один тонкий ход. Они решили ввести в оперативную игру новую фигуру, которая по своим возможностям не вызвала бы у британского посла сомнений в осуществимости заговора. Эту роль, по замыслу Дзержинского, предстояло сыграть командиру артиллерийского дивизиона в Кремле Э. Берзину.
Уверенность Локкарта в осуществимости заговора укрепляли успехи экспедиционного корпуса генерала Ф. Пуля. 2 августа 1918 года его части высадились в Архангельске и быстро оккупировали Север России. Интервенция стран Антанты успешно развивалась и на других направлениях. Дальний Восток оккупировали американцы и японцы. Юг Украины захватили французы. Общая численность оккупационных войск в России достигала почти миллиона человек.
Локкарт спешил закрепить успех военных и торопил события. 14 августа он в своей квартире в Хлебниковом переулке провел конспиративную встречу со Шмитхеном. На нее тот прибыл не один, а с Берзиным. Рекомендательное письмо Кроми, представленное Шмитхеном, и убедительная речь Берзина произвели впечатление на британского дипломата. Командир артиллерийского дивизиона обещал одним залпом накрыть правительство большевиков.
После встречи со Шмитхеном и Берзиным Локкарт созвал срочное совещание. На нем присутствовали генеральный консул Франции Гренар и военный атташе генерал Лаверн. Позже к ним присоединился генеральный консул США У. Пул. Выслушав Локкарта, они поддержали план свержения ненавистной власти большевиков и поручили его исполнение Рейли.
Получив от Локкарта 1 млн 200 тыс. рублей, Рейли передал их Шмитхену и Берзину на организационные расходы и подкуп должностных лиц. Общая сумма, направленная на подготовку заговора, по признанию Локкарта, составила 1 млн 400 тыс. рублей. Позже они были оприходованы в кассе ВЧК.
25 августа в Москве, в здании генконсульства США состоялась решающая встреча основных организаторов и участников заговора: Локкарта, Пула, Рейли, Лаверна, полковника А. Вертимона (Франция), К. Каламатиано (США) и журналиста Р. Маршана (Франция). Участники совещания послов и шпионов решили, что все нити заговора должны быть сосредоточены в руках Рейли, Вертимона и Каламатиано.
Дело шло к развязке. Подчиненные Дзержинского не смыкали глаз, отслеживая контакты заговорщиков, к концу августа перед ними проявилась большая часть «шпионской паутины», сплетенная Локкартом и Рейли. Однако чекисты не спешили ее рвать. У разработанной ими операции имелась и другая цель – стратегическая. Согласно оперативному замыслу, Красная армия, отступая перед продвигавшимися к Петрозаводску интервентами, должна была заманить их вглубь территории и затем одновременными ударами во фронт и по растянувшимся тыловым коммуникациям полностью уничтожить.
Трагические события, которые не могли предвидеть ни заговорщики, ни чекисты, вмешались в ход операции, задуманной Дзержинским. 30 августа эсер Л. Каннегисер совершил террористический акт против председателя Петроградской ЧК М. Урицкого. В тот же день, вечером, по окончании митинга на заводе Михельсона было совершено покушение на Ленина. В сложившейся ситуации Дзержинский вынужден был действовать и немедленно выехал в Петроград.
Поздним вечером 31 августа подвижный отряд чекистов оцепил посольство Великобритании на Дворцовой площади и после отказа пропустить внутрь здания начал его штурм. В завязавшейся перестрелке погибли Кроми и ряд сотрудников ВЧК. При обыске в помещениях было обнаружено большое количество оружия и задержано свыше сорока заговорщиков, в том числе бывших царских офицеров.
Одновременно в Москве в ночь с 31 августа на 1 сентября оперативная группа ВЧК во главе с комендантом Кремля П. Мальковым блокировала квартиру Локкарта в Хлебниковом переулке. Ему и помощнику капитану Хиксу было не до протестов. На руках у чекистов находились неопровержимые доказательства шпионской деятельности британцев – удостоверения, исполненные на бланках посольства и выданные Локкартом Берзину и Буйкису. В них командованию британского экспедиционного корпуса давались следующие указания:
«Британская миссия
Москва, 17 августа 1918 г.
Всем британским военным авторитетам в России
Предъявитель сего капитан латышских стрелков Криш Кранкал имеет ответственное поручение в Британском главном штабе в России, прошу дать ему свободный проезд и помощь во всех отношениях.
Р.Б. Локкарт».
Несмотря на столь убедительное доказательство, Локкарт продолжал отрицать свою причастность к заговору и плану ликвидации Ленина, Троцкого, Зиновьева, Каменева и других большевистских вождей. Позже, оказавшись на свободе, под защитой британской короны, он в своей книге «История изнутри. Мемуары британского агента» позволил себе пооткровенничать. Несостоявшийся заговорщик поведал миру о том, что перед отъездом в Россию британское правительство поставило перед ним главную цель – не допустить ее выхода из войны.
Локкарт так писал об этом:
«…моей главной задачей было нанести максимум вреда Германии, вставлять палки в колеса при переговорах (советской делегации с германской стороной. – Примеч. авт.) о сепаратном мире и всеми силами укреплять сопротивление большевиков в отношении германских требований».
Но и здесь Локкарт покривил душой и сказал только часть правды. Джентльмену, каковым он, видимо, себя считал, не пристало пачкать руки в «мокрых делах». Локкарт умолчал о том, как планировалось убийство лидеров революции. За него это сказали на допросах в ВЧК другие участники заговора – Каламатиано и Вертимон.
Вслед за британским послом и Хиксом были арестованы: содержательница явочной квартиры, где иностранные разведчики проводили встречи с другими участниками заговора, актриса Оттен; сотрудница аппарата ЦИК Старжевская; служащий Центрального управления военных сообщений Фриде и другие (всего 30 человек).
18 сентября при попытке проникновения в норвежское посольство, где укрылись другие «послы-заговорщики», был задержан Каламатиано. При обыске в его трости следователь В. Кингисепп обнаружил важные улики – денежные расписки российских агентов. Они позволили чекистам вскрыть всю шпионскую сеть заговорщиков.
С «заговором послов» было покончено. По-разному сложились судьбы его организаторов. Локкарт, находившийся под домашним арестом в Москве, в октябре 1918 года вместе с другими «послами-заговорщиками» был обменен на задержанных в Великобритании советских дипломатов и выслан из России. Один из основных организаторов заговора Рейли сумел выскользнуть из западни чекистов. По возвращении в Великобританию он удостоился одной из высших наград – ордена «Военный крест», затем работал консультантом у будущего премьер-министра У. Черчилля. Но от своей судьбы и наказания Рейли не ушел, через семь лет они его настигли.
1918 год для молодой советской спецслужбы завершался убедительной победой как над внутренней контрреволюцией, так и над иностранными разведками. 7 ноября 1918 года Ленин, выступая на торжественном вечере – концерте ВЧК, посвященном годовщине революции, – дал следующую оценку результатам ее работы:
«…Для нас важно, что ЧК осуществляют непосредственную диктатуру пролетариата, и в этом их роль неоценима. Иного пути освобождения масс, кроме подавления путем насилия эксплуататоров, нет. Этим и занимаются ЧК, в этом их заслуга перед пролетариатом».
ВЧК, выполняя функцию меча и щита советской власти, превратилась в грозную силу. К концу 1918 года в ее состав входило 40 губернских и 385 уездных чрезвычайных комиссий.
19 декабря в частях Красной армии были образованы Особые отделы ВЧК.
В тот день бюро ЦК ВКП(б) приняло решение слить структуры ВЧК и Военного контроля, осуществлявших разведывательную и контрразведывательную работу в частях Красной армии, в единый орган – Особый отдел. С того времени, вот уже в течение 100 лет, 19 декабря отечественные военные контрразведчики отмечают свой профессиональный праздник.
Организационно Особый отдел наряду с Иногородним и Транспортным отделами вошел в состав ВЧК. По рекомендации бюро ЦК ВКП(б) на должность его руководителя, был предложен М. Кедров, авторитетный большевик с большим дореволюционным стажем. 26 декабря Реввоенсовет республики с участием Л. Троцкого И. Вацетиса, С. Аралова и Ф. Костяева утвердил его кандидатуру.
4 января 1919 года в приказе № 1 Кедров потребовал от руководителей фронтовых и окружных органов Военного контроля и ЧК немедленно приступить к их слиянию и образованию фронтовых и окружных особых отделов. Одновременно с организационной была начата работа по созданию необходимой нормативной базы для деятельности военной контрразведки в войсках.
3 февраля 1919 года председатель ВЧК Дзержинский рассмотрел «Положение об Особом отделе при ВЧК и его местных органах», предложенное Кедровым и другим членом Коллегии М. Лацисом, и согласился с ним. Спустя три дня, 6 февраля оно было одобрено на заседании Президиума ВЦИК. «Положение» закрепляло правовой статус Особого отдела в системе ВЧК, устанавливало вертикаль подчиненности, определяло систему ведомственного и партийного контроля.
В качестве основных задач перед военными контрразведчиками стояли:
«…Борьба с контрреволюцией и шпионажем в армии и на флоте, а также организация работы на территориях, временно оккупированных иностранными войсками или находящихся под контролем вождей белого движения».
Времени на раскачку у руководителей и сотрудников Особого отдела ВЧК не оставалось. Тяжелейшее положение, сложившееся на фронтах, требовало от них незамедлительных действий. В июле 1919 года войска главнокомандующего Вооруженными силами Юга России генерала А. Деникина начали генеральное наступление на Москву В августе под ударами белополяков части Красной армии оставили Минск и Киев. Изнутри им оказывала помощь так называемая пятая колонна – разномастная контрреволюция.
Особистам, так вскоре в войсках стали называть сотрудников военной контрразведки, приходилось на ходу наряду с мероприятиями организационного характера разворачивать работу по выявлению и ликвидации контрреволюционной и шпионской деятельности. Только за первые полгода своего существования Особые отделы осуществили ряд крупных операций по защите Красной армии от подрывных акций иностранных спецслужб и сил контрреволюции.
В январе Особым отделом Южного фронта была выявлена и ликвидирована подпольная контрреволюционная организация «Орден романовцев», занимавшаяся вербовкой и отправкой бывших офицеров из Москвы и Петрограда на Дон к Деникину.
В мае сотрудники военной контрразведки Петроградского гарнизона, Балтфлота и ПетроЧК подавили попытку мятежников повернуть орудия кораблей и фортов Кронштадтской крепости против частей Красной армии и открыть фронт войскам Юденича.
В июле особисты вскрыли крупную шпионскую сеть в Полевом штабе республики из числа военспецов. Они работали сразу на три разведки: британскую, французскую и польскую.
Отдавая должное высокой эффективности и результативности деятельности ВЧК по защите советской власти, все же трудно поверить, что такое быстрое ее становление обошлось без посторонней помощи. Несмотря на выдающиеся организаторские способности Дзержинского, Трифонова, Петерса, Ксенофонтова и их опыт нелегальной работы, создание на пустом месте новой спецслужбы в тех сложнейших условиях и в такие сжатые сроки являлось почти безнадежным делом.
В пользу такой версии говорит опыт создания Красной армии и ее выдающиеся успехи в борьбе с интервентами и внутренней контрреволюцией. При всей кипучей энергии и железной воле ее организатора – Троцкого, без помощи так называемых военспецов, в качестве которых использовались царские генералы и офицеры, задача по созданию боеспособных вооруженных сил вряд ли бы была выполнена. Цвет императорской армии – 250 генералов и 400 офицеров Генерального штаба продолжили службу в Красной армии. В их числе были широко известные и авторитетные в армейской среде граф А. Игнатьев, генералы Н. Потапов, А. Самойло, А. Свечин и другие. На стороне ее противников воевало около 750 представителей Генштаба.
Но то армия, а в ВЧК для чинов охранного отделения дорога была наглухо закрыта. Их дух если там и появлялся, то ненадолго и только в тюремных камерах. И здесь возникает вполне уместный вопрос: а не могла ли чья-то опытная рука направлять работу ВЧК? Вот только чья? Ответ следует искать в архивах, хранивших до недавнего времени в глубокой тайне отношения вождей большевиков с политиками и разведкой кайзеровской Германии.
До августа 1991 года, когда доступ к «особым папкам» и секретным делам имели лишь избранные, связанные подпиской о неразглашении, большинству сотрудников отечественных спецслужб и рядовому обывателю была известна лишь одна, официальная версия становления советской спецслужбы. Она достаточно подробно отражена как в закрытой литературе, так и в открытых изданиях.
Сегодня в ряде документов, находящихся в спецфонде Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ, г. Москва), в публикациях отечественных и зарубежных исследователей деятельности советских вождей и спецслужб, в частности Д. Волкогонова «Сталин», «Троцкий»; О. Царева и Д. Костелло «Роковые иллюзии»; И. Линдера и С. Чуркина «История специальных служб России Х – ХХ веков»; К. Эндрю и О. Гордиевского «История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева», можно найти ответ и на этот вопрос. В документах и в исследованиях содержатся любопытные сведения о связях Ленина, Троцкого, Зиновьева и других советских вождей с германскими военно-политическими кругами. Вышеперечисленные авторы, опираясь на архивные документы, приводят весомые доказательства, указывающие на то, что в становлении ВЧК самое непосредственное участие принимали спецслужбы Германии, в частности Разведывательное отделение Генерального штаба. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Когда речь заходит о власти и национальных интересах, тот тут возможны самые невероятные союзы и альянсы, даже с самим дьяволом, а мораль и принципы отходят на второй план.
Ленин и его соратники, боровшиеся с царизмом не на жизнь, а на смерть, с одной стороны и с другой – дряхлеющая германская империя, из последних сил пытавшаяся сохраниться на карте Европы, были объективно обречены стать временными союзниками. После трех лет кровопролитной войны экономические ресурсы Германии находились на пределе, вести борьбу на два фронта ей оказалось не под силу. Поэтому германские политики и спецслужбы предпринимали активные действия по выводу из войны наиболее уязвимого противника. Таковым на тот период была царская Россия, находившаяся в глубочайшем политическом, военном, экономическом и нравственном кризисе. Исторически изжившая, скомпрометировавшая себя дворцовыми дрязгами и погрязшая в небывалой коррупции монархия Романовых содрогалась под ударами революционных волн.
Пришедшее ей на смену в феврале 1917 года буржуазное правительство Керенского не имело ни программы неотложных реформ, ни воли, чтобы их осуществить. Оно, руководствуясь интересами стран Антанты, а не собственного народа, продолжало вести бессмысленную войну с Германией. Его крах был неизбежен. Партии эсеров и большевиков, спаянные крепкой дисциплиной и прошедшие через горнило первой русской революции, каторги и ссылки, только и ждали подходящего момента, чтобы забраться на «государственный корабль». К осени 1917 года он плыл по воле одних только волн. Им оставалось сделать последний рывок к «рулю власти», но у одних не хватало решимости, у других – финансовых средств.
У лидера большевиков Ленина с решимостью было все в порядке, а в финансовом плане его партия испытывала серьезные затруднения. И здесь им на помощь пришли крайне заинтересованные «спонсоры» из Германии. Именно они, несмотря на неудачную июльскую 1917 года попытку большевиков свергнуть Временное правительство, активизировали свою финансовую помощь Ленину, Зиновьеву и Каменеву.
Самую тайную и деликатную роль взяло на себя Разведывательное отделение германского Генерального штаба. Используя свои негласные возможности, оно обеспечивало поступление денежных средств на тайные счета Ленина, Зиновьева, Каменева, Козловского и других в банках Швеции и Финляндии, а затем организовало беспрепятственный транзит из Швейцарии в Финляндию (через Германию и Швецию) группы партийных функционеров во главе с Лениным.
Позже, в 1925 года эти факты подтвердил и один из руководителей германского Генштаба генерал Э. Людендорф. В своих мемуарах «Мои воспоминания о войне 1914–1918 годов» (т. 2, с. 89) он писал:
«…Отправлением в Россию Ленина наше правительство возложило на себя особую ответственность. С военной точки зрения, его проезд через Германию (на тот период обе стороны находились в состоянии войны. – Примеч. авт.) имел свое оправдание. Россия должна пасть».
Так ниспровергатели царизма и капиталистических устоев большевики и господа одной из самых одиозных монархий в Европе Гогенцоллернов оказались в одной «лодке». После Октябрьской революции в России эти особые отношения сохранились. Более того, разведка Германии предпринимала дальнейшие попытки сохранить контроль над новыми институтами власти большевиков, в том числе и спецслужбой. Подтверждением тому служит обращение начальника Русского отделения германского Генерального штаба О. Рауша к высшим руководителям советской власти.
27 октября (9 ноября) 1917 года в обращении к СНК он писал:
«Правительству народных комиссаров. Согласно происшедшим в Кронштадте в июле текущего года соглашениям между чинами нашего Генерального штаба и вождями русской революционной армии и демократами г. Лениным, Троцким, Раскольниковым, Дыбенко, действовавшее в Финляндии Русское отделение нашего Генерального штаба командирует в Петроград офицеров для учреждения Разведочного отделения штаба. Во главе Петроградского отделения будут находиться следующие офицеры, в совершенстве владеющие русским языком и знакомые с русскими условиями:
майор Любертц, шифрованная подпись Агасфер,
майор фон Бельке, шифрованная подпись Шотт,
майор Байермейстер, шифрованная подпись Бэр,
лейтенант Гартвиг, шифрованная подпись Генрих.
Разведочное отделение, согласно договору с г. Лениным, Троцким и Зиновьевым, будет наблюдать за иностранными миссиями и военными делегациями и за контрреволюционным движением, а также будет выполнять разведочную и контрразведочную работу на внутренних фронтах, для чего в различные города будут командированы агенты.
Одновременно сообщается, что в распоряжение правительства народных комиссаров командируются консультанты по Министерству иностранных дел – г. фон Шенеман, по Министерству финансов – г. фон Толь».
Ниже в обращении имеется приписка в Комиссариат по иностранным делам:
«…Военно-революционного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов А. Иоффе. Секретарь П. Кушавич от 27 октября 1917 г.
…указанные в настоящей бумаге офицеры были в Революционном комитете и условились с Муравьевым, Бойс и Данишевским о совместных действиях. Все они поступили в распоряжение комитета. Консультанты явятся по назначению. Председатель».
Советники из германского Разведывательного отделения хлеб даром не ели и работали на большевиков с полной отдачей. Уже 9 декабря 1917 года заместитель начальника Петроградского Разведывательного отделения Р. Бауер информировал советское руководство о результатах работы.
«В(есьма) срочно.
Г. народному комиссару по иностранным делам:
Согласно вашему поручению Разведочным отделением 29 ноября был командирован в Ростов майор фон Бельке, установивший там разведку за силами Донского войскового правительства. Майором был организован также отряд из военнопленных, которые и принимали участие в боях. В этом случае военнопленные, согласно указаниям, сделанным июльским соглашением в Кронштадте с участием г. Ленина, Зиновьева, Каменева, Раскольникова, Дыбенко, Шишко, Антонова, Крыленко, Володарского и Подвойского, были переодеты в русскую солдатскую и матросскую форму.
Майор фон Бельке принял участие в командировании (видимо, командовании. – Примеч. авт.), но сбивчивые распоряжения официального командующего Арнаутова и бездарная деятельность разведчика Туллака парализовали планы нашего офицера. Посланные по приказу из Петербурга убить генерала Каледина, Алексеева и Богаевского агенты оказались трусливыми и не предприимчивыми людьми. К Караулову проехали агенты. Сношения генерала Каледина с англичанами и американцами несомненны, но они ограничиваются денежной помощью. Майор фон Бельке с паспортными данными финна Уно Муури возвратился в Петербург и выступит сегодня с докладом в кабинете председателя Совета в 10 час. вечера».
Pulsuz fraqment bitdi.