Было время, когда и деревья были большими и ягоды слаще. Жил я, о ту пору, совсем в другом месте (а мест я поменял много… папу переводили… директором он был… обычной сельской школы.) И выпало нам жить на территории бывшей барской усадьбы где парк из лип крестом, и пруд с дубовым дном сердцем и море сирени… До ближайших деревень более километра. Но раз место для школы выбрали …куда деваться? О лосях, кротах, рыбалке, пастьбе коров и друге Мишке позже.
Было еще только начало 70-х …телевизор один… каналов чуть больше. Родители нас с детства приучали к труду и прекрасному. Хоть дома и скотинка-но на балет на льду, концерт или просмотр хоккея -СВЯТОЕ! И как-то само собой получилось, что в хоккей я приучился играть сразу по приезде в новую школу. Лёд вставал уже на осенние каникулы и не таял до апреля. Деревня на деревню! И на валенках! Вместо клюшек -вырезанные из леса коряжки… клюшка, чай, денег стоила! Детская 1р.70 коп фанерная… Ну а там «Динамо» или «Эфси», да еще с крюком, от 4.50 и до бесконечности. Но нам все ни по чем, и почему-то, местом игр мы выбрали деревеньку километрах в трёх! Наверно потому что там фонарь отцы повесили на столб… нас ради. Живя в небольшой -таки изоляции общение с друганами было великой радостью. Зачастую шайбой для нас были конские «голышки» и хоккей из «русского» превращался в конский… но с появлением шайб!!!! Меня в игре более тянули к себе ворота… боли не чувствовал… страх был потерян. И вот в этой деревне у меня появился друган… Лёша Петров. Тоже отчаянный парень, хулиган отпетый, зубов половины не было и отъявленный матершинник. Леха был остер на язык, от нас отличался бойким нравом в отношении женского полу… и всякий раз прогуливая игры, выходя в окружении подруг постарше из какой -нибудь бани, разъяснял нам что он успел там наделать и какой он молодец. Шел Лёхе от роду шестой год. Еще Лёха славился тем, что умело вставлял в шайбы (не знаю кто научил и сам ли он это делал) всякие железные штучки. Шайбы часто терялись в безграничных просторах снега и магнит был Лёхе в помощь. (Не ждать же когда снег растает и подберут конкуренты).Шайбы он нам потом продавал-а нам и радость. И как-то незаметно летели весны, лета…
Лешка пришел в школу учиться. Мы подросли тоже и бегать пёс знает куда играть, когда в ста метрах два небольших озера, было уже моветоном. И мы стали чистить площадки метров по 40.Отец разрешил на уроках труда наделать скребков и лопат и мы, со щенячьей радостью, ринулись готовить себе ледовое побоище. О то время команды примерно уже по деревням были сформированы… а кто и коньки прикупил! Мне же, раз досталась роль вратаря, пришлось изготовить себе защиту. Тут я порезвился во всю! С Лёхой мы лихо изготовили щитки из фуфаек, фанеры и еще какой-то хрени. Изготовили даже ракушку! Нашли и переделали валенки, присобачив к ним фигурки- и ногам не так больно, и тепло и настоящий там Зингер или Коноваленко. «Коноваленком» так и прозвали… видно на Зингера или Третьяка не тянул.
Сгоношив за лето на заготовке ивового корья махонькую сумму я с гордостью купил себе настоящую пластмассовую маску и вратарскую клюшку «Юность»! Маску обклеил внутри… холодно просто так ведь… да и шибко больно. И вот настало время настоящего хоккея! Нашим противникам быстро разонравилось сражаться против такого «Коноваленка»…они уж и пять на четыре пробовали… и четыре на семь… вратарь не ощущал боли, резво передвигался и ворота предлагали сделать как в регби… чтоб не обидно… мы шли на уступки… и ворота соперника понизились до уровня печных кирпичей в высоту и ширину до метра. Так играть стало интересней… И вот в один из прекрасных солнечных воскресных дней мы с Лёхой решили пораньше приготовить площадку. Размялись с лопатами и скребками под» благородный» Петровский матерок. Я стал переодеваться к игре, а друган, как обычно он не играл… за шайбами бегал… и болел за нас… как-то вдруг подозрительно сник. Братва собиралась на игру приличная и среди нее выделялся какой-то незнакомый высокий пацан. Со словами: «Давайте-ка разомну вашего Зингера» – он стал кистевыми покидывать шайбы по моим воротам. Мне не то чтобы не нравилось… ловушка и блин были у меня в порядке. Уж какой-то больно он был взрослый и сильный. И решил сей парнишка пробить мне с 11 метров.
Отсчитал он своими подшитыми, с новья, валенками метры. Я в позу. Щитки домиком… домик клюшка закрывает… ловушка и блин наготове. Он размахнулся и щелкнул по шайбе со всей дури. Мир для меня стал бесцветным… лед ударил в голову и лицо. Повернувшись на бок я смутно разглядел быстро удаляющиеся хорошо подшитые валенки. Лёха разревелся совсем не по-детски… Так быстро собравшийся на игру народ так же быстро исчез в неизвестном направлении. Один мой глаз не видел совсем… на льду валялась сломанная клюшка бьющего… моя тоже была в трещинах. Защитная маска сиротливо лежала рядом вся красного цвета… юшки текло много… я ползал по льду, прикладывая снег и скуля от боли. Шайба рикошетом от моей клюшки зашла точно в отверствие для глаз на маска. Кое как дополз с помощью Лёхи до дома. Он уже забыл, как материться и только беззвучно тряс плечами на вопросы родителей. А потом была больница ЧМЗ, где мои травмы уже казались мне и не такими серьезными… Докторов кроме сотрясения больше беспокоило родимое пятно, которое стало быстро разрастаться над глазом. Слава Богу, пятно выросло не так сильно… но по нему вы меня можете узнать до сей поры. Наши хоккейные забавы как-то быстро сошли на нет… мы стали строить снежные города… сооружать из катушек от ниток трактора (мы их так называли) …эх и попортили мамам нервов!…разыгрывались целые бои… само собой пришло увлечение шашками, шахматами и лыжами… а с приездом на практику Анатолия Григорьевича Карпова (Многая лета… вечно буду благодарен!) я не только стал осваивать разные типы лыжного хода, увлекся волейболом, футболом, баскетболом… а самое главное я полюбил через него химию, биологию, физику и ботанику!
Прошло какое-то время и друган Лёшка перестал материться совсем. А вот Вы спросите: «а куда тот „травматолог“ делся?» Да …травму он мне нанес серьёзную… Бог с ним! Парень только с армии пришел… решил салагам жизнь показать… не портить же ему остаток дней… сам он их себе испортил… говаривали что в банду попал… душегубствовал… воровал… главного расстреляли… жив ли Лёха сейчас? Звали его тоже Алексей Петров. Бывает же так в жизни…
Эти милые зверушки только на вид такие милые. А вред от них может быть очень большой! Но я не буду описывать их биологию, начну из даля.
Помнится, я уже писал об учителе Анатолии Григорьевиче Карпове, который мне привил любовь к биологии. Так вот, его прививка оказалась действия очень длительного и замедленного. В школу из района да области грамоты сыпались с разных сторон… и не только по биологии. Многому может научить хороший человек. Но сейчас пойдет «песня» не о Григориче. В моей жизни появился совершенно случайно совсем другой человек.
Как-то, когда наша корова Милёнка ушла в запуск, семья стала нуждаться в молоке. Ждать появления теленка дело довольно долгое. И надо сказать, в то время, найти в деревне на каждый день три литра молока было делом очень хлопотным. Идти к Петровым после прилёта в голову шайбы было делом принципа и, хорошенько поискав по окрестностям, нашли —таки. На дальнем конце деревни, в крайнем доме проживал егерь дядя Гена. Был он для меня, как и все пожилые люди в то время, неопределенного возраста. Дом имел большой, основательный, с отдельным скотным двором, сеновалом и конюшней. Во дворе, как у любого хорошего охотника, жили собаки. Хорошая породистая лайка и смычок русских гончих. И вот занесла семейная нужда меня к ним за молоком. Ходить надо было строго ко времени и многие прелести ребячьей жизни на время отпали сами собой. Иногда, правда, зачитываясь подаренными Карповым книгами «Не кричи, волки» и, «Летела птица» и «По таежной реке Бикин (в поисках рыбного филина)» я, таки, за молоком опаздывал…. И вот в одно из опозданий попал не на жену егеря, а на самого дядь Гену. Тут я и подхватил очередную прививку….
Не то что бы егерь был разговорчивым-он был прозорливым, и мою любовь к природе разглядел одним махом. Купил он меня своей искренней и честной любовью к своему труду. Любовью к животным и детям… вообще ко всему. «Охотнику об охоте» и «Как определить свежесть следа» были моими следующими «запойными» книгами. Егерь купил меня с потрохами! Про занятия на баяне я стал забывать. Мне ружье хотелось! Но за молоком стал приходить исправно, каждый раз мечтая о разговорах с дядей Геной.
И была причина. Говорил он кратко, тихо и очень образно. А еще, однажды он подобрал в лесу беспризорного лосёнка. Мать малыша убили браконьеры и, вот, теперь заботу о зверенке взял на себя сердобольный егерь.
О ту пору прокатилась по окрестностям волна невиданного хулиганства. Сперва обвиняли лосей в краже сена, но прикинув, что такого табуна сохатых не припомнят даже древние старики, как обычно стали обвинять друг друга. И покатилась война-междоусобица по деревням. Неприятелей искали везде. Устраивали засады и облавы. И вдруг война перешла в иное русло-стала болеть и дохнуть домашняя скотина. Отказывалась с громким ревом стоять во дворах вырываясь на волю. Стали искать то ли цыган, то ли бабушек- «шептуний». Было бесполезно всё! Но случайно совершенно, поговорка «найти иголку в стогу сена» проявилась во всей своей гнусной красе. Иголку нашел один из жителей, стали копать и находить другие… потом нашлись закладки волчьих и медвежьих потрохов в различных частях дворов. Стало понятно, что появился невидимый до селе и очень циничный враг. И смерть лосихи явилась тому лишним подтверждением. Участковый и егерь сбились с ног и, по – моему, тихо посидеть дома на диване было пределом их мечтаний. Однажды попал я не совсем вовремя к дяде Гене. На мое счастье он был дома… но был угрюм, неразговорчив и, попытавшись хоть как-то отвязаться от назойливого юнца, предложил мне заняться летом ловлей кротов. Расписал это предприятие как дело выгодное и доходное. Обещал полное содействие в реализации шкурок, подарил с десяток кротоловок… объяснил, как снимать шкурки и как их сушить. В общем домашнее задание на лето было получено. Приятным бонусом к нему оказалось общение с лосенком Машкой, так ее назвали. У Машки была склонность к воровству и подхалимству. Её мягкие и влажные губы, треплющие мне ухо, я не забуду никогда. Как не забуду и ее полазейство по карманам в поисках конфеты или кусочка хлеба. Очень скоро она подросла и стала наводить свои порядки в деревне… собаки ее боялись, а коровы, завидев светло-серую спину сохатой, тревожно мычали и сбивались в кучу. Но Машка дядей Геной была выучена правильно. Питалась в лесу, лишь изредка появляясь на людях. Подходила только к знакомым, хлопот не доставляла ни каких.
Надо сказать, что по-первой, тема ловли кротов меня не заманила почти совсем. Но стыд перед егерем взял своё. И за первый месяц я раздухарился так, что капканов на кротов у меня расплодилось под сотню. Ореол моей охоты на кротов очерчен был очень внушительный-и, хочешь или нет, помощник был просто необходим. Ну а первая сданная партия шкурок дала неугасимую надежду на вожделенный мопед. (от 8 до 50 копеек стоила одна шкурка в зависимости от сорта). И новый мопед «Рига» маячил на горизонте все яснее. В свои темные кротовьи дела я вовлек и Мишку-друга. Надо сказать, взялся он с неохотой и шкурки доверял снимать только мне. Но вдвоем веселуха! И мы себе придумали дополнительную развлекаловку. Научились плести вёрши для ловли карасей и, передвигаясь по маршрутам постановки кротоловок, одновременно ставили верши в окрестные пруды. Приварок к домашнему бюджету был довольно солидный. Но караси на каждый обед быстро надоели. Ставить стали ловушек в меру. И тут случилась первая беда.
Нет, «черный ангел» нас не посетил… но и белый перестал прилетать.
Стали пропадать караси из вёрш и кротоловки с нор. Беда не ходила одна. С Мишкой мы устроили настоящую войну «Гаду» и «Вору»! Запаслись бутылками и карбидом. Стали изучать все следы возле пустующих кротовьих норок. Первый Гад определился довольно быстро. Подходя издали с разных сторон к пруду мы, как заправские индейцы, учуяли сладковатый дым самосадной махорки. Было ясно —это одноногий дед Петров. Спугивать на первый раз мы не стали-оставили месть на потом. И, только убедившись в виновности деда, месть подалась совсем не холодной. Мы утаскивали и уничтожали все его «поставы». Закидывали его засидки бутылками с карбидом-они с грозным шипеньем и адским грохотом сыпались в окружение старого браконьера. Запах махорки стал исчезать с наших, уже насиженных мест. А вскоре мы стали обнаруживать знакомые «пятачки» от деревянной ноги деда и возле мест своих капканов. Сперва они оставались пустыми, а вскоре стали пропадать капканы из нор вообще! На скорость передвижения инвалида со скорость мотоцикла поверить мы не могли. Становилось ясно- появился Враг. Капканов к тому времени у меня осталось с десяток. «Война» с невидимым врагом порядком надоела. Сдав остаток шкурок и поделив наживу, мы с друганом решили отложить кротовий бизнес на неопределенное время. Впереди нас ждали сенокос и ягоды. Недостающие для покупки деньги решили добрать в августе.
Но «черный ангел» в окрестности все же прилетел. Егерь дядя Гена получил ранение в живот. Не простое. Огнестрельное. Пришлось ему стать инвалидом. Дел он правда своих не бросал… люди помогали кто чем. Егеря другого найти в области для нас не могли. Нам было дядю Гену жаль, ну чем мы, пацаны, могли ему помочь? Планировали что с наступлением зимы, поможем ему с зимним учетом животных и птиц. Будем ухаживать за Машкой и делать солонцы. «Черный ангел» не отпускал дядю Гену… Машку убили.
Убили и колченого глухонемого сторожа на одной из ферм. Догнали на лошадях больного велосипедиста и просто прирезали как свидетеля. Окрест началась спецоперация. Настоящая… с привлечением военных. Ловили упырей не долго. Банда наводившая на нашу местность страх и ужас была обезврежена. Оказалось, что большая часть пакостей была именно их рук… так для страха и сговорчивости. Руководил бандой по слухам некий «капитан» или «майор». Обидчик моего глаза (помните хоккей?) тоже был у них в друзьях. Бандитов осудили и многие получили «высшую меру». Нам, казалось, что за Машку, егеря, невинно-убиенных коров и овец, за бедолагу глухонемого, этого для них мало. Мы не были кровожадны… на суд не пошли… свои мысли оставили при себе.
Кротов действительно сильно поубавилось в округе. Воцарился по деревням долгожданный мир. Прилетел «белый ангел» и забрал дядю Гену с собой навсегда.
На следующую весну случился несносный и невиданный лёт майских жуков. Но это уже в другой год. Этот надо было еще дожить.
Верхнее озеро д. Ленино 1975 год. Коля Новиков на плоту.
«Андреич».
Не знаю, как насчет музыкального слуха, но какой-то у меня был. Родители мои были люди добрые и, чтоб я не влезал в неприятности, определили меня в «музыкалку» в райцентр за 40 с лишним километров… Было время, когда дети были самостоятельными и дорогу домой находили с малолетства. На автобус в 11—30 я успевал после второго урока, ну а на 16—40 из города после занятий и подавно.
Кто занимался музыкой в то время, да как в прочем и сейчас, прекрасно знает, что общее фортепиано преследовало по пятам каждого ученика. Но только не меня! Возможности приобресть инструмент у родителей не было. И, по началу определили меня на аккордеон. Но и он оказался непосильной финансовой ношей для семьи. И сел я тогда за баян… за неимением фортепиано мне присобачили гитару. Народники-они такие! Ну гитара так гитара… за 6—50…звука нет …так костерок растопить в походе. Преподавателем была великолепная, красивая и талантливая Галина Александровна Аугуцевич. Офицерская жена… Порядок во всем. За то и нравилась. Баян «Этюд» за 145 рублей да гитара за 7-50-это вам «не фунт изюма»…И требования родителей порой зашкаливали, и были больше чем у преподавателя специальности. (Надо сказать, что чуть позже я узнал о наличии у мамы знаний мастерства скрипичного, а отец с малости «чесал» на гармошке.) Грыз я «гранит» музыкальной науки не совсем охотно… но достаточно прилежно, это чтоб «…дюли» не залетали…
Шло время… Дедушка дразнил меня «композитором», а я, оправдывая его доверие, наяривал импровизации «на всю Ивановскую». И уже не помню в каком классе, на переходном экзамене, к нашему классу примкнул полуслепой парнишка. Оказалось, что с ним занималась Галина Александровна по своей уникальной методике. И надо было так случиться-выступать мне выпало после него. «Полонез Огинского» и прочее в исполнении такого вундеркинда отбило мне охоту брать баян в руки совсем. Начисто! Правда на время… лет на 5…Отыграл я экзамен на 4. И спас меня от ругани с родителями только скоропостижный отъезд педагога к месту службы мужа. (Ну не ехать же вслед за женой офицера и мне в тайгу?) Мои доводы папе показались убедительными. И баян иногда всхлипывал долгими длинными вечерами …на крылечке… переехали мы уже в другое место к тому времени. А там хоть и своих баянистов не лишка, а интересу к моему инструменту не много.
Старшие братья и сестры мои уже учились в районе, а меня стал привлекать Дом Культуры. В нарушение закона я иногда подменял киномеханика (спасибо папе… научил на КПШ-2) …ходил на курсы вокала… мне пригодились знание сольфеджио и гитары. Первый выход на публику состоялся отнюдь не с баяном… песня «Журавли» под собственный аккомпанемент на гитаре имела неожиданный и громкий успех. И я влился в местный ВИА.
Публика в нем играла разношерстная… а порой, да почти всегда, нетрезвая. Состав менялся. Кто-то в армию уходил, кто-то из армии приходил, кто-то женился и забивал на музыку. Руководители музыкальные менялись тоже часто… девушки… что с них взять? И вот настал момент, когда играть на ударных стало не кому. Печалька… Нашелся-таки «вундер-киндер» из 7 класса. Но как ему играть на танцах?…Возраст… «НИИИ – -ЗЯЯЯЯЯ!» Местное начальство стало закрывать глаза на присутствие в ансамбле малолетки… на танцах нужно было брать «кассу», а много ли возьмешь с пластинок, да магнитофона? Одно разорение… на записях. И тут пришла беда. Ворота для нее были открыты настежь- «областная тарификация коллективов.» Играть часть танцевальной программы было необходимо в зале рай-ДК на 1000 мест. «Крыша дома», «Волшебный полет» Маруани, да еще всякая хрень с обязательными патриотическими наклонностями. Учили мы программу истово. Себя не жалели. Даже выделили нам денег на аппаратуру. (О, «Голубой экран»! Большое «мерси». ) Прикупили мы ленточный реверок, пару усилков, небольшую пультейку, поменяли гитары, колонки для хорошего звука. (Надо сказать, что к тому времени я и сам собирал колонки «будь здоров»! Знания и умения имелись, приобреталось оборудование и облекалось в определенные формы). Но все наше богатство, окромя гитар, да «примочек», везти на тарификацию нужды не было. И на свой страх и риск в означенный день мы в пасть «Ваала» ринулись.
«Пасть» оказалась огромной… в один день комиссия из 10 человек должна была прослушать ВСЕ (!) коллективы, включая детские и народные. Отказаться от мероприятия возможности не было-тогда мы теряли возможность заработка (8—10 р. за выход… каждому!). Пройдя скоропостижный «саунд-чек» мы уже предчувствовали скорый «….ЗДЕЦ».
«….Здец» просвистел вместе с гильотиной удивительным образом. Начались прослушивания. После 4 или 5 коллектива, заскучавшую было комиссию, изрядно позабавил коллектив из далекого и позабытого села. На сцену вышли трое патлатых, но опрятных мужиков лет 30 с гаком. И напоминая « ZZZ-Top», вдарили рокешник. Музыка была «добрая», самобытная и исполнялась самозабвенно. С каждым «запилом» гитариста наши ожидания на благополучный исход мероприятия становились близки 0. Группа была настолько сыграна и стильна, что иным нужно было нервно курить в сторонке. Исполнительскому мастерству могли бы позавидовать и столичные знаменитости. Увы… знаменитостей на тарификации не было. Была комиссия. Не добрая, не профессиональная и бескомпромиссная. Впечатления на нее выступающая группа не произвела… и они испросили наиграть что-нибудь из современной эстрады или народное. Ребята сбацали! Сходу! Тут вам и «Крыша дома», и «Клен» и «Варенька» с «Валенками»! В гробовом молчании комиссия покинула зал. В каком качестве теперь может появиться число «Пи» не мог предсказать никто! Невесть куда пропали все участники нашего ансамбля, окромя семиклассника Сашки. Ему было все интересно! Следом выступать следовало нам. Ну не вдвоем же! Позорище приближалось неумолимо. Вот, уж, и комиссия подтянулась на свои места… тот самый «…здец» с гильотиной или пожизненная «цака» с гвоздями были неминуемы. Мы с парнишкой прикинувшись занавесом стояли в портале, чтоб объявить об отказе. Нас не вызывали… следом пошли вразнобой детские и народные коллективы… наугад…
К вечеру прошедшим тарификацию выдавали разрешения. Дали и нам! До сей поры не верится в такое чудо! Добирались мы до дома «Христа ради»…наш автобус из ДК увез, как казалось, с собой наш позор в лице сбежавших коллег. Ни на завтра… ни через день идти на «репу» не было никакого желания. Предательства я не терпел.
На ближайшие танцы мы все же собрались поиграть. Бумагу на разрешение я-таки, отдал директору ДК. (На кой она мне?) Играли без энтузиазма… к концу крепко выпили… стало совсем грустно… уходила клавишница… двое уходили в армию… один женился… После такой встряски оклемались только к лету. Устраивали гастроли по окрестным сельским ДК, (бывало дрались с местными… кто в юности не дерется?) играли на юбилеях и свадьбах… спасал баян… Не спас он только от назначения нового директора ДК.
Женщина пришла с амбициями, любовью к деньгам и славе. А еще с любовью к хорошему алкоголю. Нам репетировать было разрешено, но гастрольная деятельность быстро свернулась. Все реже мы стали играть на танцах. В моду вводилась «дискотека». Заниматься даром собиранием треков для ушлых директоров мне было «в лом». По району прокатилась волна краж музыкального оборудования. Наш ДК она не обошла стороной. В соседнем поселке в 20 километрах был очень (!!!!!!!!) хороший ДК и соответственно музыкальный коллектив. Друзья там у меня были.
И я решил испытать судьбу и найти свое счастье.
Саша и Ира. Репетиция в Воскресенском СДК 1984 год.
Два Николая. 1984 год.
Репетиция 1982 год с. Воскресенское ул. Гагарина. д. 4.
Репетиция 1982 год с. Воскресенское ул. Гагарина. д. 4.
Pulsuz fraqment bitdi.