Разряд тока пронесся по телу, обжигая каждую клеточку. Душераздирающий крик вырвался из горла, но даже здесь я немного переигрывал. Рэй собирался меня сломать? Ему потребуется нечто большее, чем гребанный ток.
Его вопросы висели в воздухе без ответа. Все, о чем я мог думать, это бутылка воды, которую оставила Джиджи. Она прониклась ко мне жалостью, что в целом было неплохо и лишь совсем чуть-чуть ущемляло мое эго.
– Это может продолжаться весь день, Ройс.
– Отлично, к утру я точно взбодрюсь.
Очередной разряд заставил меня дернуться. Я стиснул зубы крепче, больше беспокоясь о сыворотке и антидоте. Эти ребятки должны были оставаться в целости. И куда меньше меня волновало рана, которая пульсировала от обжигающей боли.
– Расскажи мне о Соколах.
– Иди к черту, Рэй, – прорычал я. Новая волна агонии охватила тело. Сознание медленно ускользало, будто я вот-вот собирался упасть в обморок. Черта с два. Этот парень не получит ничего, кроме моего иди-в-жопу взгляда. – Я буду разговаривать только с Джиджи.
Рэй не выдержал и врезал мне. Голова откинулась в сторону, во рту разлился металлический привкус. Кусок говна. Как только я выберусь от сюда, то расквитаюсь за каждый чертов удар.
– Думаешь, она поможет тебе выбраться?
– Думаю, тебя это ебать не должно.
Опасная улыбка сверкнула на его губах. Я и без того ходил по лезвию ножа, играя с терпением Рэя. Но они меня не трогали, не считая дурацкого выстрела. А значит, все еще не знали, что со мной делать.
– Ройс, свобода прячется в правде. Тебе всего лишь следует рассказать мне о Соколах, и я отпущу тебя.
– Уточни, в каком виде? Мои руки и ноги будут на месте? Что на счет члена?
– Даже если что-то будет оторвано, то я, так и быть, проявлю снисходительность и пришью это на место.
– Чертов лжец.
– Разве?
Мое тело содрогнулось. То, кто нажимал на кнопку, точно отличался безжалостностью. А еще упивался моими орами. Было ли мне больно? Черт, да. Знаком ли я с этой болью? Ну разумеется.
Она готовила меня к пыткам. Как? Пытала сама на протяжении трех месяцев, чтобы должным образом подготовить к плену.
Сначала мы дождались, когда действие сыворотки иссякнет, и вот тогда начались худшие девяноста дней в моей жизни. Я был лишен удобств, нормальный еды и даже воду садистка-Пэйдж наливала не фильтрованную. О, Пэйдж обожала наблюдать за моими пытками. Это зрелище было для нее гораздо интересней турецких сериалов. Меня держали в темноте, связанным по рукам и ногам. Я терял счет времени, рассудок и понимание, что все это не навсегда. В меня вонзали ножи, стреляли, били током и хлыстом, чтобы каждая клеточка тела пропиталась болью. Худшие дни наступали, когда приходил Джекс. Этот больной ублюдок развлекался с моей кожей, как художник с чистым холстом. Только в такие моменты на его тонких губах возникала улыбка, а в серых глазах горело желание жить.
– Я ничего тебе не скажу, – прохрипел я. Голова безвольно опустилась на грудь. Веки будто налились свинцом и норовили сомкнуться. – Приведи сюда Джиджи.
Очередной разряд. Мышцы свело судорогой, крик оцарапал и без того дерущее горло, словно его кто-то натер наждачной бумагой.
Терпение твой лучший друг, Ройс, — сказала она. Мне не нравился этот парень по имени «терпение». Он явно не хотел со мной дружить.
– Почему ты так интересуешься Соколами? – Я избрал другую тактику.
– Тебя это ебать не должно.
Справедливо.
– Кто проводил стажировку? Что в нее входило?
– Пошел-в-задницу Идиотович, такой ответ устроит? Ты, кстати, знал, что в России нет второго имени, зато есть отчество – это имя отца. То есть, сначала фамилия, потом…
Руки Рэя сомкнулись на моей шее. Я не мог вдохнуть. Остатки воздуха со свистом вырвались из легких. Кажется, я попал в триггерную точку. Так держать, Ройс.
– Я пытал и не таких. Поверь, ломается каждый. Рано или поздно. Здесь главное терпение, с которым я, к счастью, в ладах. Мы можем играть бесконечно, Ройс.
– Джиджи, – прохрипел я. – Только она.
– Думаешь, ей есть до тебя дело? Считаешь себя особенным, а не очередным? Джиджи здесь, Ройс. Хочешь ее увидеть?
Первый глоток воздуха обжег легкие. Рэй вальяжно подошел к стене и нажал на выключатель. Зеркальная стена больше не была зеркальной. Напротив меня с непроницаемым лицом сидела Джиджи и еще двое. Однако кнопка была в ее руке.
Дьявол.
Пытки длились еще несколько часов. Ройс не сдавался. Он смотрел на меня, прерываясь лишь на крики и спазмы, сотрясающие его тело. Лучше бы я отказалась и предоставила возможность Моргану. Потому что муки Ройса дергали неизвестные струны души.
Как только все закончилось, Грегор вызвал Рэя, Броуди и меня в свой кабинет. Он находился на том же этаже, где и пыточная. Благодаря звукоизоляции крики навечно были погребены в стенах комнаты.
В кабинете Грегора царил идеальный порядок. Из мебели здесь находились два больших шкафа до потолка, забитые документацией, стол, предназначенный для него, и еще один для нас, вокруг которого расположились стулья. За спиной Грегора был большой телевизор, а по обеим сторонам от него стояли две высокие, пустые вазы. Понятие не имею, для чего они здесь, но Реджина как-то обмолвилась, что эти вазы когда-то купила Анна Руссо.
– Кто-нибудь объяснит, что мы делаем? – Всем было очевидно, что вопрос Броуди адресовался Рэю.
– Если у тебя есть какие-то претензии, то можешь их озвучить, – лениво отозвался Рэй, взъерошивая волосы.
Броуди поджал губы, но промолчал. Он убрал со лба светлые волосы и взглянул на Грегора.
– Мы кое-что должны обсудить, – начал Грегор. Обе ладони покоились на столе, и лишь мизинцы слегка подрагивали.
– Если ты хочешь предложить отдать парня федералам, то я голосую за, – сказал Броуди и поднял руку. С такими ранами на лице я бы на его месте помалкивала.
– Решите свои разногласия вне моего кабинета, – рявкнул Грегор. Мы с Броуди заметно поникли, в то время как у Рэя не дрогнул ни один мускул. – Вы сами сеете хаос среди остальных своими разборками. Все бои – на ринге. Выяснение отношений – в комнатах или кабинетах.
– Что мы должны обсудить? – Холод в голосе Рэя проник мне под кожу. Вот теперь я действительно напряглась и в который раз пожалела, что не отправилась на задание в Мексику. Лучше убивать террористов, чем тесниться рядом с их непомерным эго.
– Через пару месяц после случая в доме Капо Фрателли, Анна прислала мне видео, потому что ты Рэй отправил несколько разведчиков на их территорию. Я не стал вам его показывать, так как не был уверен в ее намерениях, но солдаты не возвращались, а ты не останавливался.
– Если в этих видео кадры, как она убивает их, то моя психика способна это выдержать, – насмешливо сказал Рэй.
Грегор потер подбородок, покрытый седой щетиной, не сводя с Рэя глаз. Я определенно перестала понимать происходящее.
– Что в этих видео? – Все-таки спросила я, потому что Броуди выглядел сбитым с толку.
– Специальный «проект А», так Анна его назвала. Суперсолдат, которого невозможно убить.
Тягучая тишина заполнила кабинет. Рэй пристально вглядывался в лицо Грегора, словно пытался отыскать ответы. Броуди нахмурился, а я снова и снова прокручивала слова Грегора.
– Она улучшила сыворотку? – Спросила я.
– Видео были выложены в даркнет по закрытой ссылке. Саму ссылку она прислала в виде письма, отправив соколом. Больше никаких уточнений.
– Покажи мне, – потребовал Рэй.
Грегор открыл ноутбук и подключил его к телевизору. На большом дисплее продублировался его рабочий стол. Среди сотни папок находилась одна с названием «проект А». Внутри папки было всего одно видео «Falcon A».
Первое, что мы увидели, – надпись 15 сектор на английском языке. Следом возникло полуразрушенное здание. Сначала вид снаружи, потом – изнутри. В большом холле среди развалин прятались террористы, около двадцати пяти человек. Вооруженные до зубов, они со страхом переводили взгляд от одной части холла к другой. Крики на неизвестном языке полились из динамиков. Я поддалась вперед, жадно впиваясь в картинку на экране. Внезапно в окно влетел кто-то, облаченный в черный костюм и маску, скрывающую лицо. Судя по прорези, террористы могли видеть только глаза. Человек двигался молниеносно, умело управляя катаной в одной руке, и ножом в другой. По фигуре невозможно было понять, девушка это или парень, к тому же видео было не лучшего качества.
Краем глаза я взглянула на Рэя, который даже встал, чтобы получше рассмотреть происходящее на экране. Возможно, он думал, что человек на экране и есть тот, кто оглушил его в подвале особняка Капо?
Я вернула внимание к телевизору. Человек беспощадно разрубал террористов. Ни одна пуля не способна была остановить его. Даже граната была встречена хладнокровным спокойствием и выбита на улицу резким выбросом ноги. За несколько минут он в одиночку справился со всеми.
Несколько. Минут.
Никто из нас не способен за такое короткое время убить такое количество людей. Даже если Рэй разрешит Баку действовать безрассудно. Наша сыворотка лишь улучшает физические способности, но не делает нас неуязвимыми.
– Это девушка, – с неприкрытым сомнением сказал Рэй. В его глазах загорелся азарт, но помимо него была и жажда. Жажда убивать.
Экран потух, и высветилась другая надпись «62 сектор». Судя по кадрам, камера висела в торговом центре. На полу валялись трупы, откуда-то сбоку валил дым. Группа террористов передвигалась мелкими перебежками, озадаченно переводя взгляд из стороны в сторону. Словно вокруг них кружил призрак. Рэй вновь приблизился к экрану. Тот же человек возник на экране, снося катаной голову одному из мужчин. Другие осадили Сокола градом пуль, но ни одна не принесла ему боли и… не убила. Он продолжал отрезать им головы, руки, ноги, купаясь в их крови. Один. Без напарника.
На третьем фрагменте видео все повторилось, только сейчас действие происходило в «7 секторе». Я пыталась вглядеться в костюм «проекта А», чтобы отыскать отличительные детали или что-нибудь, что выдало бы его, но кроме эмблемы сокола на маске, закрывающей нижнюю часть лица, ничего не обнаружила. На голове была балаклава.
Человек на экране владел как дальним, так и ближним боем. Управлялся катаной, небольшими ножами и пистолетом. В драке использовал все виды боевых техник, но не отличался крупной фигурой или выступающими мышцами.
– Какого хуя? – Ошарашено спросил Броуди. Мы могли бы сутками тренироваться, но ни на толику не достигли бы такого результата. – Сыворотка может улучшить на столько?
– Это девушка, – снова повторил Рэй.
– Я проверю кадры на подлинность.
– Кадры подлинны, Броуди, не держи меня за идиота, – рявкнул Грегор. Мне показалось, что его лицо побелело.
– Как это возможно? – Не унимался Броуди. Он включил замедленный повтор и теперь рассматривал каждый кадр.
– Не забывай, что сыворотку изначально создала Анна. Она же могла ее улучшить.
– Это угроза? – Поинтересовался Рэй.
– Предупреждение.
– Тогда почему ты не сказал мне и позволил дальше отправлять солдат?
– Потому что я хочу заполучить эту версию сыворотки.
– Мы должны отпустить Ройса, – вмешалась я. Рэй бросил на меня убийственный взгляд. – Если он действительно принадлежит им, то это, – я указала пальцем на экран, где «проект А» в прыжке отбил брошенный в его сторону нож, – уничтожит здесь все.
– Именно поэтому я вас собрал. Анна не выходит на связь, но это вопрос времени. Я смогу ее убедить.
– Каков план? – Рэй переключил все внимание на Грегора.
– Собери и отправь разведчиков на их территорию. Отбери лучших бойцов и размести их рядом с границей. Как только она прилетит сюда, я хочу, чтобы они достали формулу сыворотки.
– Ты думаешь, что «проект А» приедет с ней? – Уточнила я.
– Мы были вместе десять лет, Джиджи. Я уверен, что «проект А» будет здесь.
– Что по поводу Ройса?
Грегор выдержал паузу. Карие глаза пристально вглядывались в мои. Я выдержала его взгляд, доказывая преданность ему и «Плазе».
– Раз он питает к тебе особую симпатию, Джиджи, то допросом займешься ты. Только используй другие методы. Думаю, мы можем показать ему нашу дружелюбную сторону.
Из первой пыточной меня перевели в другое место. Благодаря нашим обученным соколам-разведчикам, я знал, как точно выглядела база «Плазы». Пятиэтажное здание, где меня держали, считалось основным. За ним раскинулись другие, в которых жили и тренировались солдаты, а дальше плац и вертолетная площадка. Судя по звукам снаружи, меня перенесли в один из гаражей, оборудованный камерами точно так же, как и первая пыточная. Только здесь отсутствовала зеркальная стена. Небольшое помещение, из которого убрали всю мебель и наспех смонтировали из гипсокартона какую-то маленькую комнату. О боже, это был туалет!
Я медленно поднялся с матраса, испытывая отчаянное желание справить нужду. Мои руки и ноги были свободны ото всех оков. Ни цепей, ни наручников, ни веревок. Какого хрена задумала «Плаза»?
Не тратя время, я ринулся в туалет. Даже если здесь была камера, плевать, пусть Рэй наслаждается моим дерьмом. Справив нужду, я вернулся обратно и осмотрелся. Наручники здесь все-таки были: вдоль стен тянулись трубы, к которым, вероятно, меня собирались приковать во время очередного бесполезного допроса. Не зная, чем себя занять, я слонялся из угла в угол, надеясь, что Соколы будут в курсе переезда в новые апартаменты. Мне требовалось услышать кого-либо из команды, чтобы убедиться в безопасности Билла и Пэйдж. Молчание с той стороны вызывало тревожность, а та, в свою очередь, негативно влияла на желудок. Я и так не ел последние нескольких дней.
– Ройс, – донесся голос из динамиков, который принадлежал Джиджи. – Ты должен приковать себя наручниками к трубе.
– Зефирчик, у тебя странные предпочтения в ролевых играх, – усмехнулся я. Мой взгляд остановился на одной из камер.
– Наручники, – повторила Джиджи. – Ключ брось к двери.
Я не стал спорить и сделал все так, как она просила. Через несколько минут дверь открылась, и в гараж вошел Броуди с двумя полными ведрами и Джиджи. В одной руке она держала контейнер, из которого доносился крышесносный аромат, в другой – тряпки и полотенце.
– Спасибо, Броуди, – улыбнулась Джиджи, и мне захотелось свернуть ему шею. – Дальше я сама.
– Мы не готовы к тройничку, – подтвердил я, чем заставил Броуди остановиться. Он развернулся и подошел ко мне.
– Ты считаешь себя хозяином положения, но это не так.
Слова плясали на языке, однако я не позволил им сорваться с губ.
– Выкинешь что-нибудь, Ройс, и я вопреки приказу прикончу тебя.
– Чувак, я уже сходил в туалет, так что извини, от страха в штанишки не наделаю.
Броуди был выше на несколько дюймов, но будь у меня свободны руки, он бы через секунду оказался на лопатках.
– Все таксисты в России такие смелые? – Спросил он, лишая меня кислорода.
– Только те, кто таксует в Москве, – прохрипел я.
Признаться честно, мне надоело проявлять слабость, чтобы не задеть самолюбие солдат «Плазы». Даже без сыворотки я бы надрал зад этому парню. И другому, который брюнет с вечно хмурым выражением лица. Как же его там? Точно. Рэй.
– Броуди, – позвала Джиджи, и голос ее прозвучал твердо. В ее пальцах зазвенели ключи от наручников. Очень хорошо.
– Если он что-то выкинет, стреляй, – велел Броуди. Взгляд его был прикован ко мне.
– Если ты не заметил, то я пуленепробиваемый.
– Да ну? – Голубые глаза опустились к повязке на плече, где заживало ранение от пули Рэя.
– Чтобы не задеть его эго.
Броуди ушел и наконец-то оставил нас с Джиджи наедине. Я воспользовался возможностью и рассмотрел ее наряд. Никакой формы и берцев. Джиджи надела клетчатую красную рубашку, черный топик с кружевными оборочками, синие джинсы с дизайнерскими дырками и кеды. В такую прохладную погоду она слишком легко оделась.
– Зефирчик, выглядишь потрясающе. – Мой искренний комплимент вызвал румянец на ее щеках. Джиджи тут же отвернулась и опустилась к ведру. – Для чего вода? Ты же не собираешься меня топить?
– Тебе нужно принять душ, – спокойно сказала она, поборов смущение.
– Точно. Снимешь эти наручники?
– Я не доверяю тебе, Ройс.
Джиджи переместила ведра поближе ко мне. Какой-то детский восторг наполнил грудь. Я даже не смог облечь радость в слова.
– Сядь, пожалуйста, – мягко попросила она.
Ага, значит «Плаза» решила зайти по-другому. Кто я такой, чтобы возмущаться.
– Ройс, если ты попробуешь напасть на меня, то я…
– Я бы никогда не напал на тебя, – мой тон исключал любые сомнения. Джиджи была единственным человеком, которому я никогда бы не навредил. Дни слежки доказали, что она отличается от других солдат «Плазы». Она жестокая в бою, но не в жизни. Сострадание и любовь сочились из нее даже сквозь экран. Джиджи смогла бы обрести настоящий дом и семью среди нас, если бы только решилась уйти.
Что-то уязвимое мелькнуло в карих глазах. Золотистые вкрапление вспыхнули, словно лучи солнца коснулись радужки. Грудь Джиджи тяжело вздымалась. Она быстро облизнула губы и опустила полотенце в воду. Воздух в гараже едва не потрескивал от возникшего между нами напряжения. Я пытался столкнуть Джиджи на опасную тропу, при этом сам не понимал, что мне с этим делать.
Несколько секунд потребовалось, чтобы прийти в себя. Джиджи поднесла мокрое, теплое полотенце к моему лицу и медленно провела по щекам, смывая грязь. Ее пальцы не касались кожи, однако я все равно закрыл глаза. Сердце гулко забилось в груди. Джиджи не могла не заметить, как ускорился мой пульс. Она и сама затаила дыхание, сосредоточилась на полотенце и моем лице.
– Полагаю, волосы ты мне не помоешь? – Хрипло спросил я. Джиджи застыла на мгновение, но и этого хватило, чтобы я поймал ее взгляд.
– Радуйся, что я принесла еду и зубную щетку.
Противоречивые чувства затопили грудь. Если она сейчас смотрела в камеру, то мысленно разрывала меня на куски. Я не собирался предавать Соколов, но и отказываться от Джиджи не хотел.
– Что ты приготовила?
– С чего ты взял, что готовила я?
Оказывается, в эту игру можно играть вдвоем. Джиджи тем временем протирала мою шею, всячески избегая прикосновений кожа к коже. Не уверен, что это было связанно с брезгливостью. Будучи солдатом «Плазы» Джиджи должна была видеть не только грязь, но и оторванные конечности. И уверен, что некоторые были оторванными ее руками. Ну, или ножами.
– Мне хочется думать, что это была ты, – честно ответил я. – Зефирчик, могу я получить бонус в виде зубной щетки немного раньше?
Она кивнула и встала. Рубашка распахнулась, открывая взору плоский живот с едва заметными очертаниями кубиков. Джиджи, видимо, как и Пэйдж, старалась сохранить фигуру без рельефных мышц. В любом случае ее изгибы выглядели потрясающе, как и грудь, спрятанная под топиком.
Как только ноздрей коснулся запах мятной зубной пасты, я едва не застонал от облегчения. Джиджи поставила рядом бутылку воды, а сама опустила на пол, согнув ноги в коленях и положив на них руки.
Я прополоскал рот и выплюнул во второе ведро, где была грязная вода. Остатки воды из бутылки выпил, смакуя каждый чертов глоток.
– Будешь сэндвич?
– Черт, да.
Джиджи озадаченно уставилась на наручники.
– Мыслишь в верном направлении, зефирчик. – Ухмыльнулся я. – К слову, я кусаюсь.
– Я не сомневалась. – Настал ее черед ухмыльнуться. Как бы Джиджи не противилась, она чувствовала ко мне симпатию. – Ты обещал ответить на вопросы, если их задам я.
– Так и есть. Спрашивай, Джиджи.
Она отломила кусочек сэндвича и поднесла к моим губам. Я не удержался: оставил мимолетный поцелуй на пальцах, прежде чем обхватить его. Очаровательный румянец вновь возник на щеках Джиджи. Она тяжело сглотнула, но на этот раз взгляда не отвела. Теперь Джиджи точно наслаждалась моим вниманием.
– Как ты сумел пройти собеседование, имея за плечами только службу в армии?
– Соколы потеряли бойцов из-за военных действий в 17 секторе. Им нужно было заполнить запасной состав, из которого позже они хотели отобрать себе солдат. Я просто откликнулся на вакансию. Отсутствие боевого опыта их не волновало.
Она благодарила меня за ответ кусочком, а я не упускал возможность вновь целовать ее пальцы. Желудок сводило от боли. С одной стороны хотелось накинуться на сэндвич – и на Джиджи, – с другой – растягивать момент и вкус.
– Ты встречался с Анной Руссо?
Я качнул головой.
– Никогда ее не видел. Нам назначили куратора, который проводил собеседование и пытался ввести в курс дела. Даже на стажировке она никогда не появлялась.
– Почему ты ее провалил?
– Физическая подготовка, – проворчал я. – Из-за работы и сидячего образа жизни у меня были проблемы со спиной. Требовалось длительное лечение, на которое Соколы не хотели тратиться.
– И тогда ты решил вступить в другую организацию, чтобы отомстить Соколам?
– Глупо? Наверное. Да, я не видел другого варианта, кроме как этот. Соколы ущемили мое эго, а я, как ты заметила, немного вспыльчивый.
Когда сэндвич закончился, Джиджи вынесла грязную воду и вылила ее. Я воспользовался моментом и наклонился, чтобы получить лучший обзор. Не на задницу Джиджи. Все-таки я на задании.
Мои предположения оказались верными: слева от основного здания «Плазы» были гаражи. Именно в них я и находился.
Джиджи вернулась с чистой водой. Снова опустилась и взглядом велела поднять руки.
– Ты когда-нибудь думала, что первая разденешь меня, а не наоборот?
– Зачем мне об этом думать, Ройс?
Я попытался пожать плечами, но с поднятыми руками это выглядело комично.
– Чтобы лучше спать? – Предположил я. – Я бы предложил переночевать у меня, но ты не достойна таких условий.
–Действительно, ночь на матрасе – огромное упущение.
– Будь скромнее, зефирчик. И не завидуй. Ночь на матрасе в моих объятиях. Броуди умрет от одной идеи.
С помощью Джиджи я снял футболку. Та теперь висела на наручниках, болтаясь из стороны в сторону. Джиджи старалась не пялиться на мой великолепный, рельефный торс с очерченными восьмью кубиками и косыми мышцами.
– Подойди поближе, – попросил я, – у тебя слюна потекла, дай вытру.
Ее глаза будто магнитом притягивались к моей груди. Жадно осматривали каждый дюйм кожи, каждый мелкий шрам. Джиджи не замечала, как с полотенца стекала вода прямо на мои брюки.
– Зефирчик, не хочу запрещать тебе созерцать прекрасное, но я бы хотел, чтобы ты мокла от одного моего взгляда, а не я от полотенца.
– Черт, – прошипела она и выжала его.
Мои губы растянулись в улыбке. Я наблюдал за ее резкими движениями, за тем, как маленькая складка возникала меж бровей. Ее смятение тешило мое самолюбие. И предоставляло карт-бланш на последующее действие.
Полотенце заскользило по коже, смывая грязь и кровь. Ее прерывистые вдохи были единственным звуком, и, черт возьми, они ласкали мой слух. Джиджи собиралась с мыслями и готовилась задать новые вопросы. Однако я не собирался удовлетворять ее ответами. На сегодня мы закончили.
Добравшись до раны, Джиджи проверила швы, утвердительно кивнула и сменила повязку.
– Ты могла бы сделать мне несколько комплиментов.
– Что на этот раз ущемило твое эго?
– Большого мальчика моет девушка, – проворчал я. Сидеть ровно было неудобно, так как руки начинали затекать, но ради Джиджи я готов был пожертвовать своим комфортом. – Мы могли бы переместиться в твою комнату. Наверняка там есть душ. Или джакузи.
– Как тебе Америка, Ройс?
– В фильмах выглядела красочней. Я надеялся, в Калифорнии меня заметит какой-нибудь продюсер и сделает звездой. Как видишь, даже для боевиков не гожусь.
– Почему ты хотел умереть?
– У меня не осталось причин, чтобы жить.
Джиджи старалась смотреть мне в глаза, но с тем же успехом она могла бы за пятнадцать минут выучить русский язык. Я неотразим и именно это утверждение отражалось в ее взгляде.
– Сейчас ты бы согласился на подобную работу, зная последствия?
– Черт возьми, да, – воскликнул я, сбивая ее с толку. И, воспользовавшись моментом, я придвинулся к Джиджи и проговорил ей прямо в губы. – Как бы еще я с тобой познакомился, зефирчик?
– Прекрати меня так называть.
– Заткни меня.
Джиджи понимала, что именно я имел в виду, но не сдвинулась с места. Я переводил взгляд с ее больших глаз и длинных ресниц, отбрасывающих тень на молочную кожу, на полные, искусанные губы. Дверь позади нее распахнулась, но я не дал ей отвести взгляд. И игнорируя приближение Рэя, быстро поцеловал. Ее глаза округлились, наполняясь испугом и…, это был восторг? Мне бы хотелось так думать.
А после придурок-Рэй сыграл свою роль «большого, злобного брата». Удар в грудь выбил весь воздух из легких, но я все равно продолжал смотреть на Джиджи, которая прикоснулась кончиками пальцев к губам. Даже кулак, направленный в мое лицо, не смог стереть с губ улыбку.
Третий пункт плана выполнен. «Плаза» разваливалась на глазах.
Это было легче, чем мне казалось.