© Олег Купчинский, 2020
ISBN 978-5-4498-0292-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От морозных рельсов идет пар, а от печных труб-дым. Барнаул. В дыму Покровский собор. Ритмично стуча на стыках, с Красноармейского медленно поворачивает вагон. Старая улица Анатолия проглотила его, словно таблетку. Утром- антидепрессант. Вечером-снотворное.
Мне на трамвай. До конечной, «до самых е… ней», как говорят иные. Они неправы: улица как улица, не окраина, зато тихий частный сектор. С проплешинами снесенных домов, складами и магазинчиками.
Трамвай здесь царь и Бог: дороги нет, нет и автомобильного движения. С пробками. Пробки только с трамваями. На перекрестке с Челюскинцев или когда обесточена контактная сеть.
Иная редкая машинка будет терпеливо ждать, пока загрузятся в трамвай пассажиры.
В переднем зеркале мелькнул задымленный купол храма и какой-то взбирающийся в вагон мужик.
Этот мужик-я. Подышал на стекло, протер дырку и увидел торчащего из сугроба у рельсов инсталлированного гаишника, выполненного из топливного бака, обрезков труб и пружин. Он то ли приветствовал, то ли хотел оштрафовать.
Подошла смурная пожилая кондукторша.
Если кто встречал в трамваях высоких молодых блондинок с голливудской улыбкой-пусть первым купит мне месячный проездной. Поезди-ка сутками в холодном гремящем вагоне, пялясь в заиндевевшую темноту. Сейчас стрелки переводит автоматика, а раньше женщины-водители выходили с ломиками и переводили вручную. Однажды по морозу что-то заклинило, и полупустой вагон минут пять слушал энергичные слова и фразы, до- летавшие до нас. Их с удовольствием повторял какой-то карапуз в шубке, за что получал по губам от мамы.
Четверть века назад мне попадалась веселая душевная кондукторша на трамвае номер 5. Она могла взбодрить замерзающих пассажиров хриплым криком: «ну попрыгали, потрясли жопами, а то замерзнем!» Могла рассказать анекдот или спеть частушку.
А в следующий раз подсядет к какой-нибудь бабуле и душевно поговорит за жизнь…
В трамвае по Анатолия я зеленым студентом впервые поцеловал барнаульскую девушку и узнал, что сибиряки называют вихоткой…
Скользит трамвайчик по Анатолия. Дзинькает на остановках. В вагоне человек пять. За окнами проплывает разнокалиберная архитектура, пристройки и достройки. Засыпанные снегом машины и надписи на заборах и стенах -«продаю участок» и «Проезд Не загораживать. Для тупых». С забора лают собаки. Уличная колонка вся обледенела. Вдоль рельсов-горы из снега. Висит объявление о продаже однокомнатной квартиры за 800 тысяч.
А вот и конечная. Трамвайное кольцо. Развалины заброшенного депо. Рекламный плакат предлагает немногочисленным пассажирам сделать эпиляцию и татуаж. Беззлобно переругиваются водители и рабочие путей.
Еду назад. Пассажиров человек десять. Трое пенсионерок с лыжами.
– Поплывем скоро! – предсказала одна. Другие согласились- поплывем! Снега вон сколько!
Я вспомнил, что до революции местные жители тоже плавали, Анатолия (тогдашняя Бийская) разливалась мама не горюй. Иные зарабатывали тем, что переплавляли прохожих с одной стороны улицы на другую на лодках…
Доезжаю до Красноармейского и решил пройтись по улице Анатолия. Вот Дом архитектора, когда -то до советской власти здесь жил и принимал больных доктор Смирнов.
Вот скромный одноэтажный дом номер 125.Деревянная мемориальная доска сообщает, что с 1920 по 1922 год здесь жил большевик и руководитель подполья Матвей Ворожцов (партийная кличка-Анатолий). Хоромов не нажил, силы и здоровье отдал революции, и умер от тифа, заразившись им в поезде, возвращаясь из Москвы со съезда. С крыши свисают огромные сосульки, одно окно заткнуто одеялом, а из другого на прохожих смотрят плюшевые игрушки. «Квартиранты» Ворожцова-Анатолия люди с юмором- объявление на калитке сообщает не только о злой собаке, но и о тупом коте. Иду и думаю, что по капризу истории люди закалки Анатолия-Ворожцова пришли на смену доктору Смирнову и иже с ними…
Чуть дальше по Анатолия – элитный с колоннами дом, где жил еще один человек, вошедший в историю – Михаил Евдокимов. В бытность недолгого губернаторства. И когда, бывало, наезжал в Барнаул из Верх-Обского. Напротив -скромный старый требующий ремонта четырехэтажный дом. Это советская «малосемейка» -здесь жила партноменклатура. А дальше, за Ленинским, улицу Анатолия украшают элитные кварталы. Здесь квартиры стоят до 10 миллионов.
А перед Обью улица снова заканчивается (точнее, начинается) частным сектором.
…Стучит на стыках трамвай, небыстро плывущий по Анатолия. Загорелись вечерние огни, освещая секс -шоп и музей автоугона имени Юрия Деточкина.
Где-то здесь ходил пламенный большевик Анатолий. И доктор Смирнов. Где-то тут жила мама Марка Юдалевича, которой писатель купил дом на гонорар от первой книжки. И много позже посвятит улице Анатолия строчки-
«Я не знаю, что с нами сталось бы,
Если б где-то, пусть далеки,
Нас не ждали до самой старости
Эти тихие уголки.
Если б наши дороги дальние
И кривить и прямить устав,
Не вели бы в исповедальные,
В изначальные те места»…
Отсюда уехал в Верх-Обское, и больше не приехал, Михаил Евдокимов.
Дым окутывает Покровский собор.
Трудяга-трамвайчик, стылый зимой и жаркий летом, возил и возит несколько поколений горожан, прочной ниткой сшивая времена и людей.
Стуча на стыках, пустой вагон уплывает в темноту.
В десятом часу вечера стоял на остановке и безуспешно ждал 80 автобуса. Когда было решил вызвать такси, издалека наплывал трамвай. Черт меня дёрнул по старой памяти сесть на него.
Строго паралллельно
Трамвай с Красноармейского свернул на любимую улицу Анатолия. В окнах белели огромные сугробы и проплывали огоньки.
Два рельса бежали параллельно, свернули на Челюскинцев, без всякой надежды даже на Антона Петрова пересечься и слиться в экстазе.
Полутемно, монохромно, устало. Зимний вечерний трамвай можно было бы ощутить как винтаж, но уж больно медленно, холодно и тоскливо. Словно ты забрел не туда и выбрал не свой путь, перепутал социальный лифт. Либо этот социальный лифт дошел до верхней точки и вместе со своими пассажирами пошел вниз, со всеми остановками…
В вагоне пара молодых людей непрерывно целуется. Полная дама везет маленькую елочку.
Я начал фантазировать на тему приложения на смартфоне Яндекс. ТРАМВАЙ. Скачал, заказывай трамвай, и он придет к дому, прямо к подъезду…
Аннушка, но без масла
– Платить будем? – прервал мои фантазии женский голос. Немолодое усталое лицо. Кондуктор в красном жилете и капюшоне на голове. Не жарко.
Ищу мелочь, подаю. Вглядываюсь в бейджик. Зовут Анна.
Она подсвечивает телефоном:
– Вы 2 рубля дали, а надо 10.
– Извините, темно, не заметил. – Даю 10.
– Ничего, понятно, что темно… Многие ругаются, неадекватов столько ездит… Вчера какая-то тетка стала спорить, ругаться, меня на свой телефон снимать… Дура, ты же не права, заплати за проезд и разойдемся… Нет, надо эмоции выплескивать…
Психотерапия
Анна села рядом со мной- трамвай плыл по вечернему городу, но в него никто не заходил.
– Я раньше в магазине работала уборщицей. Ушла. Работы много, со шваброй все время крутишься. Мало кто ноги вытирает у входа. Ну это ладно. Много нового узнала о себе. Такое ощущение, что в магазины заходят выплеснуть эмоции. Об тебя ноги вытирают, а не о тряпку. Дома проблемы, жена не дает, денег нет, кредиты замучили – все на нас вываливают. Один негатив. Последней каплей стала девушка. Симпатичная. Она набрала фишек и хотела по акции сковородку взять, но они кончились. Девица с катушек слетела и бегала за продавцами по магазину, продукты разбрасывала. Вызывали полицию. Пока ехала, девка убежала…
Здесь тоже не сахар работа… Но бывают и позитивные пассажиры. На Антона Петрова заходит утром пенсионер, бывший военный летчик. Он руку целует и желает хорошего дня. А еще врач бывший ездит. Он меня замуж все время зовет… Предлагал с ним вр Вьетнам отдыхать. Какой Вьетнам, у меня и загранпаспорта нет…
Два метра разницы
Замуж не пойду больше. Оба два мужа были пьющие сильно.
С последним вместе работали на фирме мебельной. Диваны делали и кресла. Старые хозяева давали подкалымить. Потом продали фирму. А новые гайки закрутили, ни выходных ни проходных. Стало совсем мизерно по деньгам. Я ушла в диспетчеры такси. Потом в магазин.
Сейчас здесь… Много болтаю, да?
Я не с каждым пассажиром, кто мне симпатичен… Недавно очень богатый человек зашел. Дорогое пальто, красивый галстук, рубашка…. Бизнесмен илм чиновник. Я удивилась и спросила, почему не на машине. Он говорит, люблю на трамваях. И сказал: Ты можешь ездить всю жизнь на дорогой машине и жить шикарно. Но все равно заболеешь и помрёшь, и будешь лежать в земле в двух метрах от нищего алкоголика…
Проезжаем Антона Петрова.
– Здесь когда-то мужчина – водитель со стажем переходил дорогу, сошел с травая, спешил домой, и его сбил грузовик- рассказывает Анна. – На глазах у жены и дочери…
Часто телефоны оставляют, зонты, сумки. Как-то забыли в трамвае баян и даже глобус. Надо же, с глобусом ездят, – Анна смеется.
Рождественский кораблик
Трамвай дополз до кольца Малахова. Я прощаюсь с Анной, желаю счастья в наступаюшем году.
– Здоровья бы, не до щастья. Завтра выходной, еловых веток куплю. Холодец наварю с индейки и свиных ног. Подруга придет, с ней и встретим…
Выхожу, сворачиваю налево и иду мимо «Огней» на автобусную остановку. Аннушкин трамвай лениво повернул направо и поплыл по Малахова, яркой точкой рассекая темноту, как ночной рождественский кораблик по дороге в вечность.
Как поживает улица Никитина? -спросил меня на днях коллега-москвич. -Лет тридцать назад был в Барнауле в командировке. Сильно она мне понравилась. Такая старинная сибирская улица!..
Но сильнее, чем сама улица, коллеге нравилась девушка, которая на ней жила. Приходил к ней в гости. Гуляли по Никитина, держась за руки. Целовались у старинных окон с наличниками Помнит номер дома- 87. Ее собаку-овчарку. А вот имя-забыл. То ли Галя, то ли Наташа. Выветрилось.
«При случае найдите ее и передайте Гале-Наташе привет от Анатолия из Москвы. И улице Никитина-тоже!»
Я не стал делать поквартирный обход в поисках юношеской любви коллеги, а вот по Никитина ранним утром прошелся.
Майское солнце золотит купола Покровского собора. Жирные голуби бродят по асфальту. Улица названа в честь поэта Ивана Никитина. Спросил у прохожих, кто такой Иван Никитин-плечами пожимают. «Пушкина знаю, Веру Полозкову знаю, Ах Астахову знаю. Никитина не знаю!» – сказала одна девушка.
Когда-то улица называлась Бийской. Люди строили доходные дома. Внизу-магазин, лавка, тут же жили сами, а второй этаж – сдавали.
Центром притяжения стал Покровский собор. В 18—19 веках на Никитина (угол с Ленинским) была полицейская управа и куча публичных домов. Периодически их закрывали, проституток пытались перевоспитывать и лечить, но безуспешно. Угловое здание с Красноармейским сгорело и задрапировано тканью. Чуть выше- дома с чудом сохранившимися деревянными красивыми наличниками. Сибирское барокко.
Увидев, что я фотографирую окна, житель одного дома оказался знатоком архитектуры и стал вводить в курс дела:
– Видите, этот наличник- простой криволинейный профилированный сандрик.
А вот в здании напротив-усложненный сандрик ступенчатой формы с растительными элементами и растительными волютами… Таких красивых наличников мало осталось. Все облетает, как блестки у девушки после свидания. Либо сами хозяева домов сдирают старые элементы архитектуры и вставляют пластиковые окна.
– А что такое сандрик?
– Это небольшой карниз над окном.
– А волюты?
– Завитки, обрамление карнизов и окон. Утрачивается старая архитектура! Везде новодел и сайдинг, сплошная реновация!..
На крыше дома выделяется большой чердак.
– Это у нас в детстве был большой плюс, бонус такой – чердак! Там играли, секретики прятали, свидания назначали. А сейчас страшно на крышу забираться – вся сгнила!
Иду по Никитина. Вижу дом с красивой табличкой и петушком на фронтоне и табличку «дом с высокой санитарной культурой». Во дворе дома с высокой культурой лежит собака и сушится белье. Много каменных домов с деревянным вторым этажом. Глухие стены и несколько маленьких окон. От ржавых водосточных труб на иных домах остались одни фрагменты- словно у их жильцов прошла полная трудностей и забот жизнь.
Много частных парковок. «Парковка для жильцов. Остальным проколем колеса» – сообщает плакат на воротах. Ищу дом номер 87. Теплится хилая мечта встретить неведомую Наташу-Галю и передать поклон он когда-то стройного и кудрявого, а нынче пузатого и лысого ее симпатизанта Анатолия. Как облетели, лишились сандриков и волют дома на Никитина, так и «облетели» буйные шевелюры и поугасли сильные характеры. На месте деревянного дома- элитная новостройка. Все меняется. Иных уж нет, а те – далече… Вспомнил стихи по случаю.
Ах Астаховой:
«Если пусто в душе-значит время сменить маршрут.
Запиши в голове разборчиво, без чернил:
Если любят тебя-обязательно подождут.
Если счастье придет-значит ты его заслужил…
Если дом опустел-не бойся покинуть дом.
Если город не тот-решайся и двигай прочь!
Если ленишься ты-все дастся с трудом.
И никто и ничем не сможет тебе помочь»
Pulsuz fraqment bitdi.