художник Сергей Любаев
© Олег Мисковец, 2019
ISBN 978-5-4490-8715-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Тенденции возврата в неизбежность
настолько призрачны, что вряд ли нам удастся
быть снова вместе. Эта местность
населена твоими призраками. Часто
их, принимая за тебя, обманутое сердце
толкается куда-то в позвоночник,
секундой раньше не найдя меж рёбер дверцы,
и зависает, как перо над парой строчек,
желая их исправить иль продолжить.
Да вот не знает, как, тот, кто занёс его.
И пауза ужасна, как размышленья датского
наследника: To be, or not… И как же быть?
сентябрь 04, СПб
Я вчера пришёл домой поздно,
но при этом удивительно трезвый.
По дороге я видал звёзды,
они просто мне в глаза лезли.
Дома было как всегда пусто,
хоть кричи себе во всю глотку.
В морозилке кроме снежного хруста,
находилось полкило водки.
август 06
Я шёл по улице знакомой,
считая увлечённо фонари.
Пятнадцать, двадцать, двадцать три…
Один разбит, другой с вороной,
а этот, рядом с твоим домом,
горит, как памятник надежде,
похожий на луну, как прежде,
без птиц и избежав погромов,
один, как я. Сквозь ветку клёна,
которая без листьев, неглиже,
смотрю на окна в нужном этаже.
Вчера я позвонил по телефону:
она здесь не живёт уже.
октябрь 05
В полях чернеет грязь. Весь снег
весна уже почти сожрала,
и я в окно смотрю, как борется орало
с землёй, что не оттаяла совсем.
Мне десять лет, температура,
и в школу не отпущен я с утра.
Я вижу птиц по краю вспаханного рва
и думаю про одноклассницу, что дура.
март 07
Я еду к морю, к белым парусам.
К красивому и быстрому закату.
И хочется дать денег на дрова,
Иль поезд к мыслям привязать канатом,
Чтоб не тащило, а несло его.
Не плющило, как от двенадцать пива,
А пёрло, чтоб от грохота локомотива
В степях опала конопля. Всего
Дороже русскому езда,
А быстрая езда тем паче.
Да, видно, в Беловежской чаще
Не те хохлам достались поезда.
Лучше пить водку, чем лекарство
моя Мама
В стакане бывает смысла
больше, чем в целой ночи,
в стакане бывают мысли
нужные и не очень.
В стакане бывает жидкость
и пустота обмана,
а пустоту не выпьешь —
прилипла ко дну стакана.
В стакане бывает водка,
лекарства в него наливают,
и лучше вгонять в глотку
первое, пока позволяют
жёны, врачи, боги,
похмельный синдром, кстати,
пока черти с утра не строги
и сильно в душу не гадят.
…окурок с оплавленным фильтром,
брошенный тем, кто хочет умереть молодым…
В. Цой
Поколение дворников и сторожей
крутит шашни с моделями пахнущих глянцев.
Те, кто вечно сумел в девяностых остаться —
никогда бы не поняли этих идей.
Мозг весь высосан. Деньги уходят на лак,
что, чуть высохнув, станет уже маникюром.
Эти барышни, очень красивые дуры,
пылесосным азартом и гладкостью срак
так шлифуют недавних ещё кочегаров,
что не знают они, что бросать им в огонь —
жизнь иль души, что прячутся где-то в гитарах.
(от гламурной тусы хоронятся сиротки,
придающей Москве ей присущую вонь).
……………………………………….…………….…
Ночью снилась рыдающая гармонь
и шоссе возле Риги. Во сне хотел водки.
май 07
Плывёт в тоске необъяснимой
певец печальный по столице
Иосиф Бродский
Москва заснеженно нежна.
Автомобиль, асфальта не касаясь,
в тоске необъяснимой маясь,
едва ретив на виражах.
Сохатый вдруг троллейбус встал
на Сретенке, собой закрыв дорогу.
Народу в нём не мало и не много —
по счёту человек до ста
сидят, стоят, висят. Парят
гигантские снежинки робко.
Все ездоки из пробки в Новый год хотят.
Успеют все. И хлопнувшие пробки
Последний год разлуки завершат.
Разделённая любовь взаимностью и временем,
счастье, наделённое бременем
дальнего расстояния.
Я бегу к тебе, как мальчик с разбитыми коленями
к маме. Бегу со всеми своими сомнениями,
почти сгорев от желания.
Мы летели над городом вверх ногами.
Город плыл головою вниз.
Мосты перевёрнуто реки купали,
чтобы чистыми развелись.
Дождь не мог их достать, поливал снаружи
капли снизу летели вверх.
Я боялся свой взгляд отвести и нарушить
то, что скрыто было от всех.
Но, взглянув на тебя, тут же я обнаружил,
что не надо бояться уже.
Мы летели. Наш город не в реках и лужах,
он у нас перевёрнут в душе.
июнь 07
Любовь – это победа
воображения над разумом
Бернард Вербер
Ветер фонарь качает.
Круг по дороге мечется
жёлтый. Собака лает,
никак не перебесится.
Думает полнолунье,
лай хрипотой становится.
Ей в проводах, как в струнах,
ветер даёт настроиться
на вой, и она воет, да
легче ей не будет уж.
Как в гром ветерану война,
мерещится ей собачий муж
её, который в одну из стуж
при полной луне замёрз на…
Хозяин, вскидывая ружь
Ё… думает суку или фонарь.
Слова делают мир понятным
Но не всегда приятным
И чуточку проще
Но если формулировать внятно
А лучше еще и занятно
То можно стать ловчим
Человечьих душ
Из дождя устраивать душ
Из ветра фен
Зеркала из луж
Холодильник из стуж
Буратин из полен
И объяснять буратинам
Что коровам вымя
Не для красы
Что в него скотина
Траву жуёт лениво
Мокрую от росы
Водка не помогает.
И стихи тоже.
После водки встаю я
с мятою рожей.
После стихов не знаю,
чем душу штопать.
Точит разлука злая
на эшафоте
свой топор под приговор:
«Дальше без любви».
Я дрожу, как вор, что спёр
пол неба и земли.
Силуэты берёз и сосен
на полотнище белой ночи.
Телеграфных столбов и прочих
атрибутов, растущих в осень,
на гнилой Белостровской почве,
разделяют небо на части,
горизонт, разрывая в клочья.
создают пейзаж отчасти
буйства роста, но в целом грусти,
потому, что уже случилось
это лето. В луну вцепилась
лапа ели. И не отпустит.
Сын спросил у папы: «А до неба сколько?»
Папа был неглупый, отвечал легко:
«Если небо в звёздах – очень, сын, далёко,
Если с облаками – то недалеко.
Небо с солнцем, парень, ближе неба в звёздах,
Небо лунное подальше неба облаков».
Мальчик задремал – было уже поздно,
Ну а папа думал: небо, где оно?
Думал, вспоминая ту грозу из детства:
Молнии делили небо на куски,
Как тогда от страха ночью сжалось сердце:
«Папа! Небо рвётся!» – «Спи, сыночек, спи».
Она лежала на спине…
И.А.Бунин
Хорошо бы собаку купить
Он же
Она на животе лежала. Как?
Да как обычно кверху каком.
И я подумал: заведу собаку,
в прихожей, надевая лапсердак.
Она мне будет тапочки носить,
по морде получать газетой,
когда я пьян, но всё-таки при этом
так по-собачьи преданно любить.
июль 07
…искать слова, которых в мире нет
Георгий Адамович
…расположение, взаимосвязь
красивых слов, порочных мыслей…
…и запятые каплями повисли
с карнизов строчек, точек власть
страшней бессмысленности многоточий,
тире, двуточий, знаков прочих…
…короче,
надо бы короче,
но не найти мне слов тех точных,
мне просто их не отыскать…
стучит морзянкою давно уж сердце
на шифре, не услышанном никем,
колотят, прибавляя герцы,
реальности секунды… а слова все – тлен…
…и те, что на бумаге буквами распяты,
которая, возможно, не горит…
…………………………………….…………..……
Душа Звезды с Землёю говорит
«…в час небывало жаркого заката…»
июль 07
Забросает снегом белым
всё, что было этим летом,
все маршруты, все пределы,
все вопросы, все ответы.
Колкою метельной кашей,
словно шторой, скроет ловко
лета прошлого пейзажи,
мизансцены и уловки.
На стекле оконной створки
опытный мороз-пророчец
нарисует схему сборки
прошлолетних одиночеств.
Москва. Я к Вам почти привык.
Обескуражен Вашей широтою,
архитектурного покроя
почти не слышу эклектичный крик,
придушенный садовою петлёю.
Москва. Я Вас почти люблю,
хоть в это трудно мне поверить.
Я даже привыкаю к кораблю,
к которому грузин сумел приделать
Петра-урода, ставшего к рулю.
Москва. Я весь почти что Ваш.
Здесь деньги, храмы и хоромы,
здесь власть хранят лиловые погоны,
но что ни ночь, то снится мне шалаш
в Разливе, по дороге к дому.
Выпью сегодня Red label —
дешёвый самый.
Ударюсь мордой о table,
очнусь стаканом,
наполненным хмельной водой,
верней, жидкостью,
и выстою сороковой
раунд с жизнью. Так,
что сорок первый нипочём,
узнать бы только:
куда они идут пешком?
Откуда столько?
Женщины ждут многих
с юных лет и до смерти.
Ждут, что придут боги,
а приходят к ним черти.
Женщины ждут страстно,
истово и наивно.
Женщины – прекрасны,
развратны, но невинны.
Женщины ждут мужчин, но
сами – готовят старость,
в этом не признаваясь
мужчинам, идущим мимо.
Прочь из моей головы
А. Васильев
…и курок не смогу над виском нажать…
В. Маяковский
Уходи, я тебя прошу,
сама к нему, в никуда.
На очередном листке пишу,
мну, бросаю – не так —
в корзину. Не сжигая, а надо
бы сжечь, но как в баскетболе
трёхочковый опять
(кольцо не рядом).
Мне бы волю —
я бы подошёл ближе
или пережил тише.
Сознание мышью
в норку, созданную лишь
с целью имитации входа ада,
торопиться. Я не смогу
написать – быть не надо
с тобой нам.
Но я не напьюсь больше в хлам,
в дугу электрического разряда,
которой сваривают
корпуса судов.
Мы никуда не поплывём с тобой,
все желанья пошли ко дну.
Поговаривают,
что и попытка была ни к чему.
август 07
Вы говорили о любви
надрывно, пафосно и рьяно.
Был я нетрезв, Вы были пьяны,
и я поверил Вам, увы.
Я был лишь Ваш. Все ночи дни
согреты страстью, ревностью из-
гажены. И тело столько виз
навыдавало Ваше – ни
вспомнить, ни забыть, ни счесть уж.
Да и не надо в Пифагоры.
Считать всё то, что сперли воры,
смешно. Душе хотелось в душ.
Ушли Вы в дождь, я в сильный ве-
термометр градус верный пока-
зал рукоплескал, и в такт хлопкам
качались тучи на Неве.
Ныряли чайки с криками «еда»
в таком гастрономическом азарте,
что захотелось как кошачьим в марте
не только есть, но и услышать чьё-то «да».
Чего-то не хватало летом поздним.
Возможно, Вас, как замыканья проводам,
всё остальное кипятильник и вода.
Из ниоткуда каламбур возник:
«К чему задаром пропадать?» (особенно
теперь, когда мы розня).
Любовь опасна, когда в розни-
цу. А оптом это даже не беда.
Pulsuz fraqment bitdi.