«Волкодавы СМЕРШа. Тихая война» kitabından sitatlar

оружие в оружейные комнаты, что еще несколькими неделями назад казалось просто немыслимым. В дзотах и огневых точках открытого типа были загодя установлены станковые пулеметы, боекомплект к которым хранился там же, на позициях

стали, боясь, что взбунтуются остальные пленные, лишь не слишком прицельно постреляли

деревенскими одеялами выбитые окна удерживали тепло внутри. Богато местные особисты живут, однако! Сидящий за столом начальник особого отдела, одетый в гимнастерку со знаками различия старшего батальонного комиссара 17 , отложив какие-то документы,

гадали, не там ждем? – Не потревожив ни одной ветки, мамлей Максимов

притащили, уложив на накрытые плащ-палаткой жерди, поскольку он и на самом деле оказался ранен. К тому моменту, когда до него добежали пехотинцы, фриц уже потерял сознание от потери крови и болевого шока – помимо пробитой пулей груди, еще и ногу при приземлении сломал. Забрав у пленного планшетку, личные документы и оружие, Гулькин распорядился отнести его к медикам, которых в эшелоне был почти полный штат – два фельдшера и несколько санинструкторов женского пола. Хоть и понимал

Антоном»? Взяли их наши или успели фрицы набедокурить? Все ж таки тридцать отлично подготовленных диверсов, да с пулеметами и взрывчаткой – это реальная сила. Если захватят переправы и устроят засады на тыловых дорогах, таких дел могут натворить, что мама не горюй. А с прорывом

– А ведь ты, Степан Фомич, им, похоже, не веришь? – тут же отреагировал Александр. – Не верю! – отрезал тот, насупившись. – Потому жинку в район и послал.

особистами взглядами. Они уже поняли, что простая вроде бы ситуация приобрела какой-то неожиданный оборот. С другой стороны, чему удивляться: откуда им было знать, что вместе с ними ехало несколько особистов? – Тогда чего ждете? Когда снова немцы прилетят? Выполнять. Бегом. Двое бойцов подхватили

курсантов, словно на несмышленышей, которых жизни еще учить и учить

тливые, кой-какого провианта им собрали, хоть мы и сами не жируем, впроголодь живем. Вот