Он лишь констатировал факт, но это слово столько раз хлестало маленькую Силь наотмашь, что сейчас ей было трудно сдержаться. Тем более что пациент под ее пальцами дернулся, как от ожога.
– Вы не даете мне работать, – проговорила она ядовитым шепотом.
– Вы лекарка? – вспомнил недотепа.
– Я лекарка. И то, что вы сказали. Одновременно. Одно другому не мешает. Если хотите знать – помогает, и весьма. Вам это недоступно и никогда не будет доступно. Так что закройте, пожалуйста, рот, и я буду благодарна вам, если вы также закроете дверь с той стороны. Не забудьте носилки – и своего громилу тоже.
Парень проигнорировал ее тираду.
– Ведьма-лекарка? – еще раз подытожил он.
– Совершенно верно. Дошло наконец? Может быть, теперь вы заткнетесь – спасибо, до свиданья.
– Отец? – обратился нахал к пострадавшему. – Даешь ей добро?
Пожилой гость закивал.
– Я посмотрю, – решил лекарь и уселся в глубокое кресло.
Силь не могла позволить себе тратить время на то, чтобы пытаться выставить его из номера. Стиснув зубы, она сосредоточилась на пациенте, который беспокойно ерзал, и первым делом послала ему обезболивающий и успокаивающий импульс. Старичок закрыл глаза и обмяк.
– Вырубила? – небрежно поинтересовался кудряш.
– Сейчас и тебя вырублю.
– Силы побереги.
Как бы он ее ни раздражал, Силь вынуждена была признать его правоту. Сил у нее было не так уж и много: в дороге она не выспалась, потом понервничала из-за Феликса и перемен в семье, и под рукой не было ничего, что могло бы ей помочь, – ни зелий, ни амулетов. Заклинания ей тоже не хотелось произносить при посторонних. Приходилось полагаться только на свое нутро. Ничего, не впервой.
Она опустила веки и сосредоточилась на лечении. Дверь тихо скрипнула, открываясь (надо будет предупредить маму, чтобы проверили и смазали все петли!), но громила-медбрат ничего не стал говорить. Возможно, лекарь жестом приказал ему молчать. Вот за это спасибо…
К счастью, сотрясения мозга не было. Пострадала в основном кожа. Кровь пролилась, но это неудивительно: тут много кровеносных сосудов. Что касается ноги, здесь тоже повезло: обошлось растяжением в голеностопе. Силь направила по энергетическим каналам живительные силы, определила для себя, какие средства применит для скорейшего восстановления гостя, и выдохнула с облегчением.
Открыла глаза: пациент крепко спал. Силь слабо улыбнулась и отошла к окну, на миг забыв о присутствии медикусов. Инстинктивно потянулась к белым от снега деревьям, к вороне, возившейся на дворе с коркой хлеба, к ветру, игравшему заледеневшими ветками. Поймала настрой на природную гармонию, вписалась в поток и выровняла дыхание.
– Вот, значит, как это делается, – нарушил молчание молодой лекарь.
Он смотрел на нее без издевки и без подозрения, как будто с искренним любопытством.
– По-разному это делается, – отрубила Силь.
Лекарь встал и жестом отослал медбрата. Тот, снова не проронив ни слова, вышел за дверь.
– Он у тебя немой, что ли? – не сдержалась Силь.
– Он неболтлив. Пациент спит?
– Ему было больно.
– Я понял. Что установила?
– Я перед тобой отчитываться не обязана.
– Меня вызвали, я приехал на вызов, – указал лекарь. – Не хочется поднимать вопрос о секретности в гостинице, которой заправляют ведьмы: вашей деловой репутации это будет отнюдь не полезно. Лучше не буду развивать эту тему, вдруг еще обидишься. Так что просто спрашиваю. Для собственной отчетности.
Силь вздохнула и провела рукой по лицу. Резко нахлынуло утомление, в глазах потемнело.
– Растяжение правого голеностопа, сотрясения мозга нет, рана от удара о ступеньку, но ему повезло – рассек только кожу, ничего страшного. Все заживет довольно быстро. Проведет тут пару дней в постели, подлечится, будет как новенький.
– Ну-ка присядь, – скомандовал лекарь, подхватывая ее за плечи и бережно направляя к креслу. – Как тебя зовут?
Она послушалась: запал иссяк, смысла спорить не было.
– Силь, – сообщила она упавшим голосом.
– Прекрасно. – Он открыл окно, и в комнату хлынул морозный воздух. Чуток поразмыслив, медикус накинул на пациента одеяло, а Силь подал плед. – Ты молодец. Меня зовут Тео. Будем знакомы.
Силь понравилась его речь: сразу слышно, что лекарь, – тембр мягкий, как кошачья лапа, а каждую фразу заканчивает чуть тише, чтобы незаметно подбадривать и успокаивать, подспудно внушая при этом мысль о своей авторитетности. С закрытыми глазами такие вещи были еще очевиднее, хотя, естественно, пациенты вряд ли были в состоянии подвергать манеру лекаря анализу. Просто – вызывает доверие. Сейчас вот уедет и запишет выздоровление пациента себе в актив. Чем плохо?
– Значит, используешь потоки энергии, – негромко проговорил Тео, будто продолжая разговор.
– М-м, можно и так сказать.
– И ниоткуда больше не черпаешь, кроме как из самой себя?
Она промолчала.
– Сотрясения нет, перелома нет, царапина с небольшой кровопотерей и растяжение. Ну хорошо, соглашусь, пациент немолод, собственной жизненной энергии немного. Это несколько осложняет ситуацию. Но в целом все штатно, а ты уже уработалась до грани обморока. Очень неэкономичный метод лечения. А, ведьма?
Силь мысленно сосчитала до десяти.
– Я умею работать разными способами, – выдавила она после паузы. – Зелья из червяков, пауков, крысиных хвостов, мухоморов, что там еще? Кровь младенцев. Очень полезно для здоровья.
К ее удивлению, в ответ она услышала заливистый смех. Пришлось даже посмотреть на весельчака.
Тео стоял, облокотившись на спинку кровати, и разглядывал ее с радостным изумлением. Глаз у Силь был наметан: она вмиг замечала отвращение или страх, именно их чаще всего испытывали люди, общаясь с ведьмами, – особенно если им доводилось не просто обмениваться любезностями, а видеть непосредственное проявление магических способностей, – но Тео, похоже, не чувствовал ни того, ни другого.
– С ума сойти. Ведьма, которая выучилась на лекарку. Значит, вы не отрицаете традиционные науки?
– Традиционней наших наук в мире просто не существует, – устало заметила Силь. – Если хочешь знать, ваши медикусы столько всего взяли у нас! Например, лекарственные травы – кто разбирается в них лучше, вы или мы? Вы порой нахватали по верхам, мол, ромашка успокаивает, череда мочу гонит – а когда их собирать, как готовить или как сочетать, понятия не имеете. Рви да суши.
– Согласен, – неожиданно отозвался Тео. – Ваши… м-м… традиционные знания наверняка прекрасно сочетаются с тем, что умеют заурядные медикусы. Мне просто показалось необычным, что ведьма решила посвятить себя помощи людям. Надеюсь, ты не обидишься!
Силь не обиделась только потому, что еще в детстве разучилась обижаться на тех, кто привержен предрассудкам. Однако это не помешало ей вновь захлопнуться.
– Разумеется, – сдержанно ответила она. – Кто я такая, чтобы обижаться. На костер не посылают, и то спасибо, низкий вам поклон.
Тео застонал.
– Какой костер! Ведьмам давно разрешено не только жить в деревнях и городах, но и вести здесь дела, и никто вас не ущемляет, Силь!
Оттого, как он произнес ее имя, у нее почему-то пробежал по коже холодок. Это было страшно неприятно, и поэтому она, сама не поняла как, выдала:
– Никто, никто. Нас все любят и почитают. Ты бы первый на мне женился.
Тео поднял брови.
– Смешная шутка, – признал он без тени улыбки.
– Благодарю, я старалась тебя развеселить. Ладно, не буду вас больше задерживать.
– Медицинская помощь здесь больше никому не нужна, хватит отлынивать, возвращайтесь на станцию, – сказала Силь.
– Надеюсь, еще увидимся, – легко согласился Тео и, подойдя к окну, закрыл его.
Пациент зашевелился. Лекарь склонился над ним.
– Отец, ты как? От больницы отказываешься? А то поедем?
Пожилой гость утомленно улыбнулся.
– Мне хорошо, – сказал он. – Не поедем. Тут буду.
– Ну смотри. Пока!
И Тео исчез.
Бравые медикусы удалились, а Силь, убедившись, что ее пациент благополучно восстанавливается, направилась вниз. Надо было распорядиться, чтобы за ним ухаживали, приносили ему все, что нужно, и вообще проверяли его состояние. А еще нужно было предупредить маму. В доме, который подчиняется ведьме, даже в таком огромном, как эта гостиница, с постояльцами не должно происходить ничего такого. Когда гость сваливается с лестницы, это вина лестницы – значит, что-то разладилось в хозяйстве. Силь показалось, что мама в полном порядке: выглядит прекрасно, с упоением отвечает на поцелуи мужа, по виду вполне счастлива и все у нее под контролем. Возмущение Оксы не могло так повлиять: да, у нее сейчас переходный период, эмоции обострены, однако максимум – стали бы хлопать окна, гаснуть светильники, посуда могла разбиться, наконец, но на гостях психологическое состояние дочери хозяйки сказываться никак не должно.
«Человек пожилой, – говорила себе Силь, – у него просто подвернулась нога, за перила он не успел ухватиться, вот и все. Лестница тут ни при чем. Она же не способна поймать его на лету».
Несмотря на эти разумные доводы, тревога нарастала. Спускаясь в холл, Силь внимательно осмотрела ковровую дорожку: все было в порядке. Мама тоже обнаружилась внизу. Она оживленно беседовала с какой-то женщиной. Силь поспешила к ним.
Мамина собеседница была рослой и при этом, не стесняясь, носила белоснежные сапоги на высоком каблуке. Платиновые кудри украшали голову, как пышная шапка. На плечи небрежно накинут белый полушубок, и мех подозрительно похож на натуральный. Довершали образ обтягивающие кожаные леггинсы черного цвета. Силь еще никогда не видела женщин, которые наряжались бы подобным образом, даже в столице – впрочем, в столице она толком не успела еще ничего увидеть. По контрасту с костюмом незнакомки сама Силь в шерстяном бордовом платье в пол была одета как бедная провинциалка. Силь замерла в двух шагах от мамы, терпеливо ожидая, когда можно будет ее отвлечь, и поймала раздраженный взгляд пришелицы. Оказалось, что эта дама далеко не молода. Глаза были аккуратно подчеркнуты подводкой, губы сделала яркими матовая помада, а на лице лежал слой крема, словно на праздничном торте, но возраст не скроешь.
– Этой гостиницей управляет ведьма, – прошипела незнакомка, наклоняясь к маме.
Та спокойно взирала на гостью, не собираясь оспаривать очевидное.
– Ведьмы обязаны помогать друг другу. Люди ненавидят нас, даже если притворяются, что все давно наладилось. Они боятся нас. Прячутся за своей благонравностью и порядочностью, сваливая на нас все грязные дела.
На нас? Силь вгляделась пристальнее. Но сколько бы она ни смотрела, экстравагантная мадам ничуть не становилась более похожей на ведьму.
– Ведьмы помогают друг другу, – доверительно поведала ей мама. – Я только не могу понять, чего вы-то от меня хотите.
Пожилая особа закипела.
– Я твержу вам уже битый час. Вы должны предоставить нам ваш зал. У вас в гостинице, по слухам, довольно приличный зал. Мы соберемся здесь, проведем ковен. Конвент. Его, в общем. Ковен, да. Соберемся вместе. Установим общие правила, предельные цены на привороты-отвороты, амулеты-талисманы, обычные гадания, гадания с предсказанием, заговоры…
– Прейскурант.
– Ну. Вилку цен. Нельзя же допускать, чтобы кто-то цену заламывал, а кто-то брал намного дешевле. Милочка, понимаете, рынок. Надо, в конце концов, организовываться.
Мама расплылась в улыбке.
– Я все это понимаю, дорогуша, – сладко пропела она. – Идите и договаривайтесь между собой. Зачем вы к ведьмам-то с этим лезете?
– В смысле? – удивилась дама. – К кому еще? Мы все должны держаться вместе. И вы должны предоставить нам зал бесплатно, потому что это наши общие интересы! Вот через месяц, в полнолуние…
Маме, похоже, этот цирк надоел, и Силь ее прекрасно понимала.
– Наш король совершенно официально разрешил ведьмам заниматься делами, список которых приведен в кодексе законов, – напомнила она. – Мне дано право владеть гостиницей. А иметь дело с шарлатанками меня никто не обязывал. И если вы спросите меня, я настроена категорически против вас! Такие мошенницы, как вы, на протяжении долгих веков портят жизнь истинным ведьмам! Вот кого стоило бы сжигать, чтоб неповадно было.
Лицо незнакомки перекосилось от бешенства. Силь невольно подумала, что такую рожу было бы весьма уместно размещать в учебниках как иллюстрацию: так и выглядят хрестоматийные злобные ведьмы. Стоящая рядом с ней мама в аккуратном костюме, с убранными в прическу волосами, а главное, идеально владеющая собой, могла бы вызвать упрек разве что из-за того, что носила брюки. Что поделать, истинную суть трудно скрыть – она все равно так или иначе вылезет.
И последние слова про костер были явно лишними.
– Мы вам еще покажем! – процедила возмущенная пришелица и, стуча каблуками, бросилась к выходу.
Мама показала ей вслед язык, потом обернулась:
– Что у тебя, Силь?
Остаток дня прошел как в тумане. Силь бродила по трем этажам и не верила, что эта огромная гостиница сейчас принадлежит их семье. Полы покрывали мягкие ковры, а двери номеров запирались на особые замки: отпереть их могли только сотрудники с карточками, а привычные железные ключи тут было некуда вставлять.
В коридорах и холлах висели лампы, которые мама тоже зачаровала чудесным образом. Когда в этом уголке гостиницы никого не было, тут было темно – если не считать свет из окна, а сейчас, зимой, темнело рано. Стоило человеку сделать хоть один шаг, лампа его «замечала» и постепенно разгоралась все ярче.
Обо всех этих придумках несведущей сестре рассказала Даина. Пока Силь ходила по гостинице, изумленно проводя рукой по атласным стенам и дубовым косякам, Даина припрыгивала рядом и захлебывалась от восторга и гордости. Что ж, Лотта и ее мама тоже, так что Даина имела полное право гордиться. По ее словам, у мамы тут роскошная лаборатория, чтобы делать зелья, а еще целых три шкафа набиты волшебными книгами – именно там мама и выискивала всякие заклятия, помогавшие ей обустроить гостиницу и наладить сервис.
– А папа не помогает? – как бы невзначай поинтересовалась Силь. – Не подколдовывает помаленьку?
Даина даже остановилась.
– Папа же не умеет! – объявила она. – Ты что! Он обычный человек.
– А, тогда да, конечно.
«Проверить стоило».
– Папа работает. Папа дал маме денег, – доверительно сообщила Даина. – Это здание стоит уйму денег. И потом же еще ремонт. И смотри тут у нас кто!
Она показала на клетку с канарейками, стоящую неподалеку от выхода на лестницу. Желтые птички сейчас спали.
– Здорово! – восхитилась Силь. – А еще кто-нибудь из зверья есть?
– Кошки, но им нравится на кухне. Собака во дворе.
– А ты сама, Даина? Уже умеешь колдовать?
Силь прекрасно знала, что магический дар у ведьмы пробуждается только тогда, когда она становится девушкой, но ей хотелось выяснить, что об этом говорили Даине. И та ее не разочаровала.
– Конечно! Смотри!
Даина щелкнула по зеркальцу, висевшему в клетке, и канарейки пробудились. Она ткнула пальцем в колокольчик, отозвавшийся мелодичным звоном, а потом прокурлыкала несколько нот. Одна из канареек перепорхнула на верхнюю жердочку и зачирикала.
– Вот! – Даина радостно подпрыгнула, сунула куклу в руки Силь, а сама сделала колесо.
Силь невольно рассмеялась – в первый раз за этот неожиданно сложный день.
…Окса спала в одной комнате с Даиной: та пока боялась темноты. Для Силь приготовили отдельную комнату, но сестры никак не могли наговориться, Силь только отнесла туда чемодан и саквояж, а сама до поздней ночи сидела в ногах у Оксы, рассказывая, как ходила на занятия, как экспериментировала, смешивая разные травы и вытяжки, как тряслась перед экзаменами и обменивалась шпаргалками с однокашниками.
– За тобой кто-нибудь ухаживал? – шепотом спросила Окса.
Силь покосилась в сторону кроватки Даины, но малышка, видимо, уже спала.
– Пытались, – неохотно отвечала она.
– И что? Неудачно?
Силь склонилась ниже.
– Кому нужны ведьмы? – прошелестела она.
– Ну… кому-нибудь да нужны? – предположила Окса. – Я вот слышала, что, наоборот, ведьмы для мужчин очень привлекательны. У нас же прямой доступ к силе, и…
– Да, – прервала ее Силь. – Прямой. Некоторым такой прямой и нужен, сразу раз – и подключиться. А о нас кто-то подумал?
Окса помолчала.
– Значит, нет? – уточнила она потом.
– Мама предупреждала, что… – Силь повертела пальцами, подбирая слова. – Ты же помнишь, когда ты стала девушкой, сколько у тебя сил сразу прибыло. Тебя до сих пор штормит. Когда станешь женщиной, это тоже переход на новый уровень, мощный рывок. Мама говорила, не стоит на это идти только из скуки или баловства. Это серьезно.
– Серьезно! Ты училась несколько лет без присмотра взрослых и сама себе нудела! – не выдержала Окса. – Прямо не ожидала от тебя!
Силь усмехнулась.
– Ладно, спокойной ночи.
Она поцеловала Оксу в лоб, как когда-то давно, в детстве. Подошла к кровати Даины: девочка крепко спала. На несколько мгновений задержалась у окна, глядя на полную луну – вечную и верную подругу ведьм, – и окончательно решилась.
Она пойдет к себе, дождется, пока все уснут, и заглянет в комнату к маме и Феликсу. Нет-нет, она уверится, что все спят, даже накинет на минуточку полог сна, чтобы никого не смущать. Ей просто необходимо увидеть, что скрывает этот загадочный мамин муженек, а он точно что-то скрывает.
…Выждав время, Силь на цыпочках прокралась к комнате в конце коридора – ее, как она выяснила, занимали мама и Феликс. Прислушалась – тишина. Доносилось лишь тиканье часов да ровное дыхание здорового, крепкого мужчины. Мама дышала неслышно. Окно в коридоре тоже смотрело на луну, поэтому Силь обратилась к ней за магической подпиткой. Зачем брать свое, если можно заимствовать. Ей и надо-то немного – заклятие крепкого сна всего лишь на пару минут, ведь она не задумывает ничего предосудительного. Одними губами Силь произнесла несколько слов, стянув их ниточкой лунного света, и двинулась вперед. С дверью сладила легко: это здание стало и ее домом, когда его хозяева приняли Силь как свою. Замок тоже поддался уговору, щелкнул бесшумно.
В спальню луна не заглядывала: были плотно зашторены окна, но Силь умела делать маленькие светлячки. Ей хватит.
Феликс лежал на спине, положив одну руку себе на грудь, он гордо занимал больше половины кровати. Мама спала на боку, скрючившись, будто ей было холодно. Она показалась Силь очень маленькой и хрупкой. Ладно, подглядывать нехорошо. Силь пришла по делу. Она выполнит задуманное и уйдет.
Силь подвесила светлячок над лицом Феликса. Еще раз вгляделась в его черты и потом решительно повела рукой, снимая завесу магии, как тканевую вуаль. Это удалось не сразу: Силь успела прочувствовать, что над иллюзией поработал не кто иной, как мама. Поразительно – ведь Силь подозревала, что Феликс пытается провести в первую очередь именно свою благоверную!
Но обратной дороги уже не было. Иллюзия, слегка упираясь и потрескивая, ползла вниз, открывая истинное лицо Феликса. Силь приготовилась ко всему.
Благородные черты остались теми же самыми, и почти ничего не изменилось. Только ироническая складка в углу губ превратилась в глубокий шрам, и растерянная Силь отметила еще несколько шрамов помельче. Теперь она видела перед собой не красавца, изнеженного аристократа, а опытного мужчину, побывавшего в каких-то передрягах. Ей безумно захотелось узнать, как изменился бы его взгляд, если бы можно было днем посмотреть на Феликса без прикрас, но это, к сожалению, было недоступно. Сгорая от стыда, Силь вернула иллюзию на прежнее место.
Так, значит, по своей инициативе или по просьбе Феликса, эту косметическую маску создала и поддерживает мама. Что это, тщеславие Феликса? Может, нежелание отвечать на нетактичные вопросы, которых он, вероятно, уже наелся? Может, это их общее решение, принятое ради Даины – девочки, как выразилась мама, столь же красивой, как и ее отец…
– Силь, а ты что тут делаешь?
Легка на помине. Обеспечивая домочадцам крепкий сон, Силь не забыла накинуть полминутки заклятия на беспокойную Оксу, а вот малышку упустила из виду. Та вновь стояла на холодном полу босиком, и ее волосы, пусть пока и не волшебные, будто светились в темноте.
– Ты куда ночью? – строго сказала Силь.
– Я к маме, – насупилась Даина. – Мне страшный сон приснился.
– Тс-с, мама спит, видишь. Пойдем, я тебя уложу и посижу с тобой. Не мешай маме с папой отдыхать, ладно?
– А ты что тут делаешь? Мне иногда как кошмар приснится, я иду и залезаю спать между мамой и папой. Там тепло и не страшно. А ты тоже хотела туда залезть спать? Тебе тоже приснилось что-то страшное?
– Тс-с!
Мама всхлипнула во сне, и Феликс, не просыпаясь, повернулся, чтобы ее обнять. Его рука легла ей на бедро – привычно, словно они спали в такой позе все ночи напролет. Силь на мгновение перестала дышать. Хлопнула пальцами, уничтожая светлячок, взяла Даину на руки и тихо вышла за дверь. Долго-долго выдыхала, распуская плетение заклятия.
– Я не могу залезать между мамой и папой, – призналась она потом, – потому что это не мой папа.
– А, ну да, – согласилась девочка. – А где твой папа?
Эта тема казалась несколько безопаснее разговора о том, что Силь делала ночью в спальне мамы и отчима.
– Я его даже никогда не видела, – поделилась она, раздумывая, как бы лучше обеспечить завтра молчание Даины: очень не хотелось, чтобы кто-то узнал, как старшая падчерица ходила ночью смотреть на спящего Феликса. Бр-р, даже мороз по коже.
– Ты переживала? – спросила умница Даина.
Переживала ли она? Мама успела так настроить их с Оксой против мужчин, что она, пожалуй, и не жалела, что в ее жизни не было отца. Он бы туда просто не вписался. Силь гордилась тем, что помогает маме, которой не на кого больше опереться, кроме как на дочь. Как объяснить это Даине – да и стоит ли?
– Наверное, – рассеянно сказала Силь. – Залезай давай в кроватку, я посижу рядом.
– Это из-за луны такой сон пришел, страшный. Когда она такая яркая, она только мешает. Не люблю луну.
– Глупости. Все ведьмы любят луну. – Силь наконец приняла решение и собиралась с силами, так что обратиться к этому бледному лику сейчас было вполне логично. – Смотри, какая она красавица!
– Папа говорил, на той стороне луны… мы не знаем что. Мы никогда не видим ту сторону луны.
– Папа говорил правильно. А зачем нам ее видеть? Нам что, не хватает этой? Ты только посмотри, какая она сегодня белая, даже темных пятен нет. Может, она из золота?
Силь подмигнула Даине и, незаметно поймав губами пару капель лунного света, впечатала поцелуй малышке в лоб, стирая краткое воспоминание о том, как та застала сестру в комнате родителей.
– Что именно тебя так напугало? Хочешь рассказать?
– Я… не помню, – сонно пробормотала Даина.
– Вот и хорошо. Значит, уже не боишься. Может, тебе луна помогла это забыть.
– Посидишь со мной немножко? А то Окса спит, не добудишься. И куклу дай.
– Хорошо. Спи. Не болтай.
Силь уже не стояла на ногах. Она с удовольствием опустилась на край кровати, нашла на полу тряпичную куклу и подала сестричке, а сама закрыла глаза и позволила лунному свету омывать кожу. Досада и жалящие, как кислота, подозрения в отношении Феликса сменились стыдом и чувством вины. Разумеется, он имеет полное право применять маскировку – тем более что это, возможно, и не его выбор, а мамино решение. Неизменно язвительное выражение его лица вполне может объясняться рубцами.
Наверное, ее до сих пор вела – пора признать прямо – ревность. Силь всегда была маминой помощницей, старшей дочкой, надежным плечом. Мама неизменно говорила, что во всем может на нее положиться. И до рождения Оксы, и после Силь тянула на себе все: вначале гостиницу, потом еще и крошечную сестру, как назло, очень крикливую и капризную, вникала в денежные дела, старалась наладить отношения с людьми, не слишком доброжелательно настроенными к ведьмам, и никогда не спорила, когда маме попадала шлея под хвост и она решалась бросить насиженное место и переехать к черту на кулички. А когда Силь уехала учиться – не так уж и надолго, – тут все устроилось без нее. Все прекрасно обходятся без незаменимой Силь, а она-то переживала. Как это глупо, какое недостойное чувство, будто она подросток, а не двадцатитрехлетняя девушка, получившая профессиональное, между прочим, образование, а значит, дипломированный специалист! Она будет вести себя как должно и с Феликсом будет поддерживать вежливый нейтралитет. А может быть, они в конце концов даже подружатся. Это Окса сейчас подросток и ерепенится, Силь такое не к лицу. Неужели она не может просто порадоваться за маму, которая наконец нашла свое женское счастье?
И если уж быть откровенной до конца, еще она завидует Даине – малышке, которая без сомнений бежит к маме и папе, когда ее испугает какой-нибудь сон. Хорошо, должно быть, когда наверняка знаешь, где тебя всегда примут, укутают в одеяло, погладят по голове и защитят от любого чудовища. Должно быть, хорошо.
Pulsuz fraqment bitdi.