Невероятные приключения Брыся в пространстве и времени

Mesaj mə
10
Rəylər
Fraqment oxumaq
Oxunmuşu qeyd etmək
Şrift:Daha az АаDaha çox Аа

Глава пятая.
Как Брысь свою вину заглаживал

В утешение Брысю можно сказать, что Зимний дворец обречён был сгореть синим пламенем – старое печное отопление не справлялось с зимней стужей, и каждый из трёх тысяч обитателей старался обогреться, как мог: в постели ставили специальные жаровни-сковородки с углями; огромные печи и камины топили дважды в день, отчего в дымоходах часто вспыхивала сажа; слуги разводили огонь на чердаке, где они спали на самодельных топчанах, набитых сухой соломой. К тому же деревянные стены основательно высохли и «дождались» своей искры семнадцатого декабря тысяча восемьсот тридцать седьмого года. Через отдушник печной трубы, что вела в Фельдмаршальский зал из расположенной в подвале аптечной лаборатории, полыхнуло пламя, а уж по какой причине оно там возникло… пусть останется тайной «пришельца из будущего».

Отряд «служителей», бок о бок с которыми Брысь отважно спасал Эрмитаж, на самом деле состоял из дворцовых пожарных и гвардейцев. Император Николай Первый сразу повелел заложить кирпичом переходы и разобрать крышу галереи между зданиями, поэтому огонь не смог добраться до главных музейных ценностей.

Гигантское пепелище дымилось и тлело ещё несколько недель, а Брысь бродил поблизости. Вина так сильно давила на него, что бедняга стал как будто даже ниже ростом.

Сначала он сам себя назначил охранником сокровищ, огромной горой сложенных вокруг Александрийской колонны, потому что эрмики или перебрались в непострадавшую часть подвалов, или разбежались с перепугу. Во всяком случае, Брысь не видел ни одного, а крысы между тем не дремали и шныряли вокруг, норовя откусить кусочек от каждого ценного предмета.

Потом вещи развезли по другим дворцам, погорельцев тоже куда-то разместили, но скучать без дела Брысю не пришлось, так как началась Великая Стройка, и он определил себя ни много ни мало в её руководители! Ну, если быть до конца честным, то в заместители главных архитекторов Стасова и Брюллова. А иначе как бы возродился Зимний во всём своем великолепии меньше чем за два года?!

Работать приходилось круглосуточно, потому что Брысь никому не давал спать – повсюду носился, как угорелый, и торопил, торопил…

Однажды, когда он ещё нёс караул возле спасённого из огня царского имущества, на место пожара приехал верхом красивый молодой человек. Из-под распахнутого ветром тёмного плаща виднелся мундир с двумя рядами золочёных пуговиц. Стоявшие в оцеплении гвардейцы вытянулись в струнку и хором поприветствовали: «Здрав… жем… ваш… ство!» Брысь ничего не понял, кроме того, что персона важная.

Заметив кота, всадник спешился и протянул руку в белой перчатке, подзывая к себе.

– Из наших? – обратился юноша, как сначала подумал Брысь, лично к нему, но ответил караульный.

– Не могу знать, ваш… ство! Других вроде не видать, а этот целыми днями тут, крыс ловит.

– Молодец! – «ство» потрепал Брыся по голове, а тот вдруг осмелел: поставил передние лапы на колено присевшему рядом с ним молодому человеку, ткнулся мордочкой прямо в щегольские усики и потёрся о них, издав при этом самое нежное «мурррр», на какое был способен! А как ещё он мог попросить прощения у того, кого лишил крова?! А что это представитель царской семьи, он уже догадался по поведению солдат.

Юноша рассмеялся:

– А ты похож на кота, который был у меня в детстве, правда, очень недолго.

Он ещё раз погладил Брыся, вскочил на коня и, оказавшись сразу на недосягаемой высоте, крикнул оттуда:

– Ну давай, неси службу исправно! Ещё свидимся, приятель!

Молодой человек поскакал дальше, к пепелищу, а караульный наклонился над Брысем:

– Смотри-ка, сам Цесаревич Александр тебя похвалил, считай, орденом наградил! Так что не подведи, чтоб ни одного грызуна не осталось!

Это было трудно выполнимое задание, но Брысь старался.

Пока шло строительство, он больше ни разу не видел Наследника российского престола, хотя часто о нём вспоминал и даже почему-то скучал. Позже он узнал, что цесаревича Александра почти на два года отправили в путешествие по Европе, где он, кстати, познакомился со своей будущей женой, немецкой принцессой Марией.

Наконец настал день, когда началось внутреннее оформление Дворца. Переживая за его сохранность от новых пожаров, Брысь лично следил, как перекладывались печи и возводились дымоходы, подальше от стен, а дерево заменялось кирпичом и железом, и лестницы были теперь чугунными или каменными.

Особенно интересовали Брыся апартаменты цесаревича – череда комнат во втором этаже, окна которых выходили на Адмиралтейство: парадный Белый зал, гостиные, спальни, кабинеты, будуар для принцессы Марии. Архитекторы называли всё это красивым словом «анфилада».

К постоянному присутствию серо-белого кота все давно привыкли и даже считали его своеобразным талисманом возрождающегося из пепла дворца, а потому он бегал везде, где хотел, и однажды оказался в будуаре.

И стены, и мебель роскошной комнаты были вишнёвого цвета, а на диванах лежали бархатные подушки с золотыми кистями. Брысь замер. Точь-в-точь, как в его снах! В тех, в прошлых. Точнее, в будущих. В общем, путешественник во времени запутался.

Сейчас ему чаще снились Савельич и Любочка. Он рассказывал им о своих приключениях и о том, что всё разъяснилось – его жизнь действительно связана с Дворцом теснее некуда…

Глава шестая.
Во Дворце

Сердце «пришельца из будущего» колотилось так сильно, словно хотело выскочить из маленькой кошачьей груди. Неужели он скоро увидит даму в голубом, на коленях которой так уютно мурчалось и чьё платье украшали легко отрывающиеся жемчужинки?!

Однако вместо прекрасной незнакомки Брысь встретил цесаревича, тот приехал во Дворец осматривать новые апартаменты. Сопровождал Наследника архитектор Брюллов. (За два года неусыпных наблюдений за строительством путешественник во времени перезнакомился почти со всеми. Вот только кличка, которую ему присвоили, опять не нравилась – Баюн. Какой же он, простите, Баюн, если сам не спал и другим не давал?!)

Издалека услышав шаги и голоса, Брысь примчался поприветствовать его высочество и теперь в нетерпении перебирал лапками, ожидая подходящего момента, чтобы напомнить о себе.

– О, старый знакомый! – юноша наконец-то заметил кота. – Ну, здравствуй, дружище! А ведь я вспоминал о тебе! Даже невесте рассказывал, как маленький храбрец охранял несчастное наше имущество от полчищ кровожадных крыс!

Брысь засмущался. Ну, так уж и полчищ! И почему маленький?! Но вслух сказал только: «Мурррр!» – и потёрся о ноги царской особы.

Архитектор хотел было извиниться за появление кота во внутренних покоях дворца, но, увидев такую дружескую встречу, успокоился.

– Это Баюн. Простите, ваше высочество, но он у нас вездесущий, никогда не знаешь, где появится. Следит за строительством с самого начала. Мы уж к нему привыкли, не прогоняем.

– И не нужно, – Александр на секунду задумался и снова обратился к Брысю:

– А знаешь что, приятель, давай-ка ты будешь нашим Личным Котом. Как тебе идея?

Идея Брысю понравилась, она многое объясняла из его «прошло-будущей» жизни.

Наследник оказался юношей необыкновенно образованным: много читал и свободно разговаривал на пяти языках, а Брысь впитывал подслушанное и подсмотренное, как шерсть воду, радуясь, что станет для Савельича достойным собеседником. (Почему-то ему не приходило в голову, что друга-философа он может никогда не увидеть!)

Своей невесте Александр часто писал нежные письма, а над его столом висел портрет Маши, юной девушки с тонкими чертами лица, на вкус Личного Кота, не такой уж красавицы. Но раз цесаревич влюблен, то он тоже готовился принять хозяйку парчового платья с распростёртыми объятиями.

Правда, до их встречи прошёл почти год, за который Брысь превратился в настоящего придворного. Хотел загордиться, но вовремя передумал, вспомнив пословицу: Скромность украшает… Там, конечно, дальше про человека, но у Людей достаточно других украшений, а вот Коту нужна хотя бы скромность, рассудил он.

В жизни немецкая принцесса Мария оказалась гораздо красивее, благодаря лучезарному взгляду чудесных голубых глаз. Пришельцу из будущего они напомнили цветы незабудки, которые росли на клумбе рядом с Любочкиным киоском.

Под стать глазам и характер у девушки был прекрасный: из украшений она тоже предпочитала скромность, к Брысю относилась приветливо и нежно любила его друга, цесаревича Александра.

Наконец настал момент, когда Мария надела платье с жемчужным шитьём. В тот день она начала позировать для портрета. Несколько часов стояла бедняжка, пока художник колдовал кисточками над холстом.

Брысь впервые присутствовал при создании картины, а потому следил за руками мастера, не отрываясь. Живописец даже стал на него коситься – опасался внезапного нападения. Искушение пришлось подавить силой воли. (Иначе вдруг не разрешили бы присутствовать, а смотреть, как Маша становилась всё более на себя похожей, было чрезвычайно интересно!)

В перерывах, когда художник дозволял принцессе отдохнуть, она присаживалась на козетку малинового бархата с изогнутыми ножками, и Брысь запрыгивал к ней на колени.

Чтобы сделать воспоминания совсем полными, пришелец из будущего подцепил как-то раз одну жемчужинку когтем – бусинка оторвалась и, соскользнув по платью, исчезла в ворсинках ковра. Девушка легонько шлёпнула его веером по носу и ласково сказала: «Шалунишка!»

Вот оно – загадочное прозвище, которое ему никак не удавалось воскресить в памяти! Оказывается, оно и не имя вовсе, а порицание! Хотя из уст Маши звучало приятно.

Пользуясь привилегиями Личного Кота, Брысь много времени уделял исследованиям Дворца, не пугаясь огромных размеров и полностью полагаясь на фотографическую кошачью память. Вот только, проведя без малого два года сыто и беспечно в апартаментах Наследника, забыл искатель приключений, что не всегда котам везет, и утратил бдительность.

 

Однажды, добравшись почти до подвала, он засмотрелся на причудливо изогнутые балясины чугунной лестницы, ведущей вниз, и споткнулся.

– Не-е-е-е-е-ет! – Брысь насчитал головой шесть ступенек, прежде чем погрузился в темноту…

Глава седьмая.
Спасти императора!

Кто-то тормошил, дёргая за усы, и Брысь приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на наглеца, позволяющего себе такие вольности с Котом Наследника Престола. Нахалом оказался рыжий пушистый эрмик, который очень обрадовался, что его находка жива и почти здорова.

– Ты новенький? Что-то я тебя раньше не видел.

Такое начало показалось оскорбительным. Неужели по красивому ошейнику, сплетённому из золотистых шёлковых нитей, не видно принадлежности к царской семье?! Брысь машинально поднёс заднюю лапу к шее, чтобы потрогать Машин подарок (всегда очень гордился, что так умеют делать только коты, ну ещё собаки, но не про них речь!). Уф, на месте!

Между тем не дождавшийся ответа придворный мышелов отвесил серо-белому незнакомцу довольно ощутимую оплеуху.

– Эй! Ты что, не в себе?! Очнись!

– В себе я, в себе! И не новенький, а вообще не из ваших. Я – Кот Его Высочества Александра Николаевича.

– Заговариваешься? Видно, сильно треснулся. Александр Николаевич давным-давно император Александр Второй, а значит, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО!

Брысь опять закрыл глаза, прислушиваясь к странному гудению в голове и заодно соображая, кто больше прав. Рыжий говорил уверенно, и у путешественника во времени мелькнула страшная догадка:

– Скажи-ка, любезный, какой нынче год?

– «Любезный»?! Неужели, действительно, из Благородных? Сейчас одна тысяча восемьсот восьмидесятый. Пятое февраля, если тебе интересно.

Ещё как интересно! Что же получается, сорок лет долой?! Брысь почувствовал себя беспомощным бумажным корабликом. (Видел однажды, как мальчишки делали такие из тетрадных листов и отправляли в плавание по ручейкам – как кораблики ни сопротивлялись, их уносило течением или затягивало в водовороты, где они исчезали навсегда. Неужели, и ему не суждено выбраться?!)

От печальных размышлений оторвал Рыжий:

– А что это на тебе за верёвочка? Не жмёт?

На глупый вопрос не сведущего в придворной моде кота Брысь отвечать не стал. К тому же ошейник был пока единственным «свидетелем» его придворного прошлого и памятью о принцессе Марии.

Поднявшись с каменного пола и отряхнувшись от пыли, он с радостью увидел, что лестница всё та же, с причудливым узором чугунных балясин. Бросив Рыжему короткое «прощай», Личный Кот занёс лапу над первой ступенькой и… остановился. А вдруг о нём давно забыли? Или его место занял другой? За сорок лет могло смениться даже несколько царских любимцев! Наверное, стоило сначала разведать обстановку да и перекусить бы не мешало!

– Послушай, а грызуны у вас тут есть?

Дворцовый мышелов оскорблённо фыркнул:

– Намекаешь, что мы плохо исполняем обязанности?!

– Просто проголодался! – миролюбиво пояснил Брысь.

Эрмик показал выход через разбитое подвальное окошко:

– Рядом с кухней поищи!

Час был ранний. Лёгкий морозец покусывал за нос. Кроме караульных, переминавшихся с ноги на ногу в чёрно-белых полосатых будках, ни души. И Дворец почти не изменился, только кое-где облупилась краска.

Внезапно Брыся кольнуло в сердце. Своими вибриссами он ощутил приближение беды (есть такие тонкие шерстинки у котов, помогающие им не только видеть, но и чувствовать окружающий мир). Ещё через мгновение Брысь увидел двоих мужчин, по виду ремесленных рабочих. Они складывали в бельевую корзину коричневые брусочки, издалека похожие на обычные деревяшки. Повинуясь чутью, искатель приключений подкрался ближе и навострил уши.

– Это последний динамит. Лабораторию накрыли.

– Ничего, уже есть два пуда.

Тридцать два килограмма! Зачем обыкновенным ремесленникам столько взрывчатки?

– Значит, сегодня?

– Да, медлить больше нельзя. Не ровен час найдут, тогда весь план коту под хвост.

Брысь невольно покосился на то место, где мог расположиться коварный план.

– Думаешь, хватит двух пудов, чтобы взрыв достал до столовой? Она ведь на втором этаже.

– Надеюсь.

– А как же ты?

– Для меня главное – выполнить миссию, убить Царя! Сегодня, кстати, к обеду ждут брата Императрицы. Так что, как говорится, одним ударом! Ровно в семь они сядут за стол. Если повезёт, успею скрыться в суматохе.

Личный Кот похолодел. Убить ЦАРЯ?! Его бывшего хозяина и друга?!

Заговорщики расстались, и один из них направился к ближайшему входу во Дворец. Может, караульные догадаются проверить корзину? Нет! Злоумышленник показал какую-то бумагу, и его пропустили!

Брысь крался за мужчиной, пока тот не спустился в подвал и не захлопнул дверь своей каморки. Нужно найти Рыжего! Он местный и наверняка знает, кто здесь живет!

Знакомый эрмик дремал, накрывшись пушистым хвостом, на нижней ступеньке злополучной лестницы. Брысь разбудил его тем же способом, каким тот совсем недавно приводил в чувство путешественника во времени, – подёргал зубами за усы. Чуть не оторвал, так торопился! Поэтому кот проснулся недовольным:

– Чего тебе?

– Мне срочно нужны сведения об одном человеке.

Эрмик неохотно поднялся, и они побежали тёмными узкими переходами до нужной двери.

– А, так здесь плотники живут, трое. Тебя кто интересует, молодой или те, что постарше?

– Молодой.

– Степаном зовут. Во Дворце недавно, да и работник из него никудышный.

– Потому что он вовсе не плотник, а хочет убить Царя, вместе со всей семьей!

Рыжий вытаращил глаза, и они стали похожи на чайные блюдца, жёлтые с зелёными разводами и большими чёрными пятнами посередине.

– Опять?!

– Что значит «опять»?

– Так уж несколько раз пытались. Правда, не во Дворце. Их «народовольцами» называют. Думают, без Царя простым людям сразу станет легче.

Брысь удивился, но размышлять о том, почему от злодеяния кому-то должно стать легче, времени не было, так как у него созрел план спасения Императора!

Глава восьмая.
Маленькие да удаленькие!

Брысь вдруг вспомнил, что к обеду ждут брата принцессы Марии (то есть, конечно, императрицы Марии Александровны, но он, по привычке, называл её принцессой). За время придворной жизни путешественник по историческим эпохам успел хорошо изучить Дворцовый этикет и был уверен, что за стол не сядут, пока гость не появится. Значит, нужно сделать так, чтобы в семь часов в столовой никого не оказалось!

Пушистый эрмик напряжённо следил за ходом рассуждений.

– И в чём же план?

– Задержать гостя!

– А как ты это сделаешь?

– С твоей помощью! Покажи, куда выбрасывают печную золу.

– Зола-то зачем?

– Чтобы изваляться!

Рыжий таращил глаза-блюдца, всё ещё не понимая, а может быть думая, что Брысь ударился головой сильнее, чем предполагалось. Пришлось объяснять:

– Люди суеверны. Если чёрный кот перебежит дорогу, это считается плохой приметой и они будут искать другой путь. Нам нужно просто выиграть немного времени.

План казался выполнимым, а потому спасатели Царя и Отечества побежали «менять масть» и занимать позиции.

Тем временем в Жёлтой комнате, как называли столовую из-за золотистой отделки стен и мебели, всё было готово к трапезе. В ожидании гостя семья императора собралась в Малом Фельдмаршальском зале. Родственник задерживался, и присутствующие снова принялись обсуждать недавние покушения на его величество. Особенное удивление вызывало последнее, когда заговорщики взорвали багажный вагон во время поездки Александра Николаевича в Москву. Если бы император знал, как близко находились он и его родные от несчастья, то не смеялся бы над неудачами бомбистов!

А принц Гессенский никак не мог попасть на семейный обед: кони шарахались от двух чёрных котов. Они почему-то бросались наперерез каждый раз, когда карета приближалась к Зимнему дворцу! Испуганные таким необычным поведением лошади поднимались на дыбы и норовили свернуть в сторону. Возница с трудом их удерживал, не забывая при этом плевать через левое плечо и бормотать: «Чур меня!»

Брыся это так развеселило, что он не успел увернуться от удара копытом и, совершив несколько кувырков в воздухе, угодил в трубу, что торчала из каменной плиты рядом со стеной.

Ровно в семь в подвале дворца прогремел взрыв. В Жёлтой комнате, которая, по «удивительному» стечению обстоятельств, оказалась в тот момент пуста, вздыбились полы, треснула стена, засыпав роскошное убранство извёсткой и штукатуркой, а на прекрасный фарфоровый сервиз рухнула огромная хрустальная люстра.

По слухам, когда лжеплотник, а на самом деле «народоволец» Степан Халтурин, узнал, что император жив, то сильно опечалился. А жандармы расстроились, что «проморгали» злоумышленника, подобравшегося так близко к царю.

Если бы они проявили расторопность да сообразительность, то не погибли бы гвардейцы, дежурившие в тот день в помещении Главного караула, расположенного на первом этаже, между плотницкой каморкой и Жёлтой столовой…

Глава девятая.
Ван Дейк

Брысь лежал на спине, раскинув лапы в стороны, и разглядывал кусочек бледного неба. Кусочек был маленький и круглый. «Надо же, опять забыли отверстие решёткой прикрыть!» – эта мысль вернула путешественнику во времени память, которую он в очередной раз чуть не отшиб. Точно, ведь именно c такой трубы всё и началось!

Утешительной сосиски рядом не было, зато были знания и опыт, накопленные в кошачьей голове за время приключений. «Эх, жаль, что Дворец не сгорел тогда дотла!» – посетовал Брысь и сразу устыдился своих мыслей. Просто, восстанавливать Зимний начали бы с подвала и он знал бы расположение сложной вентиляционной системы, а так… его опять ждали полная неизвестность и такая же полная темнота!

А вдруг всё, что произошло, ему просто почудилось?! Может, он так и лежал на одном месте без сознания, путешествуя только в своём воображении?! С замиранием сердца Брысь пощупал себя задней лапой… Нет, не почудилось! Вот он, ошейник, сплетённый для него принцессой Марией! Правда, из золотистого он превратился в чёрный (тоже ведь в золе валялся!), но Личный Кот этого не видел.

Рассуждать, в каком он очутился времени, не имело смысла. Всё равно не угадаешь! Да и жалко было тратить драгоценные минуты, а потому искатель приключений двинулся в путь, как только смог шевелить лапами. Главное, не забывать оставлять метки на каждом повороте, чтобы не бродить по кругу!

Труба разбегалась многочисленными ручейками, то расширяясь, то сужаясь, и приходилось иногда передвигаться ползком. Наконец забрезжил свет. Подобравшись ближе, Брысь разглядел решётку, а потом и то, что скрывалось за ней: огромный зал и множество полотен на стенах в роскошных золотых рамах. В основном, натюрморты – тушки зайцев, кабанов, лис, головы лосей и мёртвые утки громоздились на столах вперемешку с гроздьями винограда, апельсинами и яблоками.

«Бррр! Конечно, слово „натюрморт“ означает „мёртвую природу“, но нельзя же понимать это так буквально!» – поёживаясь от ужаса, думал кот-полиглот.

Зал был пуст, и путешественник во времени не мог определить, в какую эпоху попал. Оставалось дождаться, когда кто-нибудь войдёт, и звать на помощь – снова бродить в темноте вентиляционного лабиринта уж очень не хотелось!

Едва послышались шаги, Брысь завопил что есть мочи: «Помогите! Спасите!» – и стал просовывать лапы сквозь решётку, пытаясь привлечь внимание вошедших. Ими оказались две женщины, одетые вполне современно, то есть в такую одежду, какую Люди носили до того, как он провалился сквозь время. Неужели вернулся?! Эта мысль придала сил, и путешественник принялся кричать ещё громче.

– Мне кажется, или где-то мяукает кот?

– Да, я тоже слышу.

Сотрудницы музея, а это были именно они, с трудом разглядели среди золочёной лепнины маленькое вентиляционное отверстие и торчащую из него лапу.

Срочно организовали спасательную операцию – позвали охранника, и он принёс инструменты. Открутив шурупы, на которых держалась решётка, на свет вытащили чумазого кота с чёрной верёвочкой на шее.

– Вот это да! Как он только умудрился туда попасть!

– Наверное, какая-то труба со стороны улицы не загорожена. Смотрите-ка, на нём ошейник!

– Видимо, кот домашний. Нужно объявления расклеить. Может, найдётся хозяин. А пока пусть с нашими в подвале поживёт.

– Да, только сначала его помоем! Такое впечатление, что он лазал не по вентиляции, а по дымоходам!

На вытянутых руках, чтобы не испачкаться, Брыся отнесли вниз, в уже знакомый по позапрошлому веку подвал. От количества эрмиков зарябило в глазах.

Спасённого помыли в тазике, и он обрёл серо-белую (или наоборот!) окраску. Ошейник сняли и постирали отдельно. Прежде чем снова надеть его на кота, женщины долго рассматривали необычное плетение из старинных, золотистого цвета нитей и удивлялись.

 

– Ну что же, пока не найдётся твоя семья, будешь работать охранником картинных галерей! И звать мы тебя будем… – сотрудницы музея немного подумали – Ван Дейком, уж коли ты забрался в зал фламандской живописи!

Ну, вот! Умеют, когда хотят! О таком красивом и элегантном имени можно было только мечтать! Должность, конечно, смущала – стать «охранником» после того, как побыл Котом Цесаревича, означало шаг назад в его придворной карьере! Но имелись и плюсы: эрмиков он больше не стеснялся, к тому же стал обладателем личной миски и тёплой подстилки. Правда, на ней уже уютно расположилась кошечка повышенной разноцветности, но прогонять её Брысь не стал: во-первых, дама, а во-вторых, спать он всё равно не собирался. Ему не терпелось отправиться в Летний сад и повидать Савельича!

Ах, столько всего нужно было рассказать! Вот только поверит ли?