Редактор Елена Мельникова
Иллюстратор Наталья Васильева
Дизайнер обложки Наталья Васильева
Корректор Елена Морозова
© Ольга Ткачева, 2020
© Наталья Васильева, иллюстрации, 2020
© Наталья Васильева, дизайн обложки, 2020
ISBN 978-5-0051-6217-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Марина Кузьмина, врач:
«В клинике, где я работаю, есть врач – пожилой мужчина, опытный онколог. Человек, который видел смерть в лицо и знает всю статистику. В его кабинете сто тысяч людей рыдали навзрыд. От таких эмоций у любого побегут мурашки по коже, даже если просто пройти рядом. Но я не видела этого врача подавленным или угнетенным, потому что он выбрал образ шута.
Да, он бывает веселым и даже беспечным. Он шутит, смеется, подключает фантазию. Дает оптимистичные, порой, нереалистичные прогнозы. Подтрунивает над коллегами, прибегает к черному юмору. Скажете: чокнутый? Нет, для меня он гений! Он создает образ «веселого онколога», чтобы не поддерживать эмоции горя, безнадежности и страха. Он сознательно смещает фокус внимания с негатива и пытается зародить в людях мысль, что онкология не равняется смерти, что в ней тоже есть ЖИЗНЬ!
Он веселится – каждый день, каждую смену и своим поведением учит людей смотреть на болезнь с другого ракурса. Когда я поняла, что он делает, это перевернуло и мое мировоззрение тоже!
Сохранять радость жизни – вот что важно для любого врача-онколога, психолога и всякого человека, работающего с онкобольными. Понимаете, у этих людей есть только «сегодня», а оно заключается в мелочах. Хорошая погода, вкусная еда, интересная книга или встреча – с ними важно говорить об этих простых вещах. Из них соткана жизнь. А замечать такие мелочи можно, только когда сам не утратил способность им радоваться.
Вот почему онкология кажется мне самым крутым разделом медицины. В нем, как в самом сложном, как в самом сильном по отрицательным эмоциям разделе, содержится невероятный потенциал для душевной силы, для жизни! И этот потенциал не способна уничтожить смерть. Поэтому для онкобольных нужно писать книги, сочинять стихи, рисовать картины, приглашать к ним клоунов. Делать что угодно, что нравится, что умеешь, главное – с правильным настроем. С настроем подарить им сегодня, сейчас несколько минут живых эмоций, чтобы они почувствовали, как продолжается их жизнь».
Посвящается всем, кто потерял
или боится потерять своих близких
Летом я особенно любил наблюдать за облаками. Знаете, разглядывать их совсем не скучно. Иногда они казались мне белыми барашками – точь-в-точь такими же, как в стаде знакомого аташки1 Али. Я представлял, как они путешествуют по свету и видят все моря и океаны. Много раз я мечтал отправиться с ними. И вот я здесь. Мне только что исполнилось двенадцать, и мой мир перевернулся. Теперь я сижу на облаке и смотрю на землю. Разглядываю места, где живут мои родные люди. Они, как и я когда-то, ходят босиком по скошенной траве. Слушают щебет птиц по утрам и спешат к завтраку, едва аромат свежеиспеченного хлеба наполняет дом.
Сколько себя помню, хлеб всегда пекла мама. Вкуснее я не ел ничего на свете! Она любила готовить и проводила на кухне все свободное время. Семья у нас была большая – пять человек, но хлопоты у плиты доставляли маме радость. Даже обычный завтрак она превращала в маленькое волшебство. Застилала стол белоснежной скатертью, расставляла чашки с маками, а в центр ставила пиалу с вареньем. Больше всего я любил клубничное. Бывало, прибегу на кухню, сяду на стул и тихонечко, чтобы волшебство не рассеялось, наблюдаю, как мама накрывает на стол. А мама намазывает масло на ломтики хлеба, поглядывает на меня и улыбается. В эти минуты мне становилось радостно и сердце стучало быстрее. Отчего? И сам не знаю. Чуть позже на кухню приходили папа и сестры. Мы усаживались пить чай. Папа шутил, а я макал кусочки теплого хлеба в клубничное варенье и закрывал глаза от удовольствия.
Как-то в середине лета мама попросила меня и папу сходить к старой урючине и набрать ягод для абрикосового варенья. Дорога к дереву проходила мимо луга, на котором аташка Али пас своих овец. Я познакомился с ним ранней весной, когда мы переехали в этот дом, и я стал бегать на речку с соседскими мальчишками. Там мы с ребятами пускали кораблики, строили запруды, а по дороге домой я обязательно останавливался, чтобы поздороваться с аташкой – высоким, седовласым чабаном в длинном расшитом узорами чапане2. Он рассказывал интересные истории, но глаза у него почему-то всегда были грустными. Всякий раз я хотел развеселить аташку, но поговорить долго нам никак не удавалось. Может быть, сегодня, если мама отпустит меня за урюком одного, я смогу задержаться у него подольше и чем-нибудь его рассмешу?
В тот год мне исполнилось шесть лет, и я решил показать маме, что могу вполне справиться с делом для взрослых самостоятельно. После завтрака я выбежал во двор, нашел подходящее ведро и наполнил его водой из арыка.
– Мама, смотри, мне нетяжело, – сказал я, поднимая ведро двумя руками. – Можно я сам схожу за урюком?
– Совсем большой стал, – улыбнулась мама, – придется отпустить.
Чувство радости наполнило меня теплом от пальцев на ногах до самой макушки! Мне хотелось поскорее выскочить на улицу и закричать: «Ура-ура!» Ведь мое желание исполнилось, а когда желания исполняются, то больше всего на свете хочется кричать и прыгать от радости. Уж я-то знаю! Я так же скакал, когда папа принес в конце зимы рыжего щенка, завернутого в куртку. Я назвал его Шариком и всю весну брал с собой на речку. Вот и сегодня позову его с собой.
Я подошел к деревянной будке у забора, заглянул в окошко и важно скомандовал:
– Шарик, за мной! Мы идем собирать урюк вдвоем!
Шарик тут же выскочил и завилял хвостом, как будто понял, какую радостную новость я ему сообщил.
Старая урючина росла у речки, недалеко от дома. Дорогу к ней я знал прекрасно и бежал со всех ног, чтобы поскорее набрать ягод и встретиться с аташкой. Своего дедушку я видел редко, он жил в городе, и мне его очень не хватало. Наверное, поэтому я полюбил приходить сюда. Через истории, которые рассказывал аташка, я понимал, что жизнь бывает разной и в ней есть место добру и злу, радости и грусти, а за темной ночью наступает светлый день.
У аташки была нелегкая судьба: его отец погиб на войне, а сам он с одиннадцати лет помогал матери в колхозе – пас овец. По совершеннолетию женился, но Бог так и не дал им с женой детей. Когда аташка говорил об этом, глаза его темнели. Зато к нему на луг сбегалась детвора со всей округи. Аташка рассказывал сказки и угощал ребят конфетами, которые всегда водились в карманах его потертого чапана.
А еще этой весной у него в отаре родился черный ягненок, и аташка назвал его Цыган. Малыш так забавно крутился на месте и так ловко отстукивал ножками, что со стороны движения походили на зажигательный танец. Мы с мальчишками собирались на него посмотреть и смеялись от души, а аташка говорил, что такого ягненка за все время, что пасет овец, не встречал и тоже смеялся. Потом ягненок вырос и танцевать перестал, но мы вспоминали его «номера» и снова смеялись. Вот только глаза у аташки все равно быстро становились грустными.
Урюк созрел и начал опадать. Придя под дерево, я перво-наперво собрал самые красивые, немятые ягоды в траве, а потом взобрался повыше и потряс большую ветку. Урюк солнечным градом затарабанил о землю. Шарик звонко лаял и пытался схватить ягоды зубами. Я спустился и быстро наполнил ведро. «Этого маме точно хватит для варенья», – подумал я и поспешил к аташке. Схватился за ручку, но с большим усилием оторвал ведро от земли.
– Вот жеж тяжелое! – выдохнул я. – С водой, казалось, было легче. Но ничего, донесу. Шарик, идем!
Как бы я ни торопился, ведро не давало ускорить шаг. И когда до поляны с высоким карагачем оставалось пару метров, я заметил аташку и закричал:
– Ата, ата, это я!
Чабан обернулся и помахал мне рукой. Увидев, что я волоку тяжелое ведро, аташка пошел мне навстречу.
– Что же ты один, Равиль? – удивился ата. – Неужто не нашлось никого покрепче и постарше пойти за урюком?
– Я сам так захотел, – сказал я важно.
– Вот те раз! – всплеснул руками ата. – И мама тебя отпустила?
– Конечно! Я показал ей, что сильный, как папа, – продолжал я гордо.
– Давай помогу, силач, – засмеялся аташка и взялся за ручку ведра с другой стороны.
– Мне совсем не тяжело, – оправдывался я, – просто я очень спешил и выдохся немного.
– А куда спешил? Домой?
– Нет, к тебе, – ответил я и отчего-то смутился, а аташка расплылся в улыбке – широкой и доброй. Мне понравилось, как в этот миг преобразилось его смуглое лицо: оно как будто засветилось солнцем, а глубокие морщины стали глаже. Он взглянул на меня нежно и сказал:
– Ну пойдем под карагач, отдохнешь в прохладе.
Аташка скинул с плеч чапан и постелил его на землю. Мы сели рядышком, укрывшись от жаркого солнца в тени раскидистого дерева. Ели сочный урюк и угощали Шарика.
– Забавный он у тебя, – улыбнулся аташка, – первый раз вижу, чтобы собака ела урюк.
– А я никогда не видел, как танцуют ягнята, – кивнул я в сторону Цыгана, и мы засмеялись. – Знаешь, ата, когда я вырасту, тоже заведу себе отару, – сказал я серьезно. – И буду пасти ее на этом же лугу, рядом с тобой.
Ата засмеялся, погладил мои черные кудряшки и сказал:
– Хороший ты мальчик, Равилька. Не подарил мне Бог внуков, зато с тобой я не чувствую себя одиноким.
– Ата, а давай истории про облака придумывать?
– Давай. Облака сегодня красивые.
Я поднял голову и протянул вверх указательный палец:
– Смотри, ата, это облако похоже на хромую лошадь в яблоко, а то, другое, вылитый белый барашек. Наверное, у него такая же мягкая шерсть, как у твоих овец. А вон еще один барашек, и еще. Да тут целая отара!
Я даже привстал, пытаясь их всех сосчитать.
– А ты знал, что на море тоже есть барашки? – спросил ата.
– Нет, – удивился я.
– Так называют белые завитки на волнах, потому что они похожи на шерсть барашков.
– А кто их пасет?
– Ветер-проказник, он за ними приглядывает.
– Как бы я хотел увидеть морских барашков! Я ведь знаю названия всех океанов и морей, но видел их только на картинках.
– Погоди, подрастешь немного и обязательно увидишь.
Я снова почувствовал, как теплая ладонь коснулась моей головы.
– Ты, главное, не предавай свою мечту, помни о ней.
– А ты мечтаешь о чем-нибудь, ата?
– Я прожил долгую жизнь, многое повидал, но одну мечту все же хранил в своем сердце. И сбылась она благодаря тебе, – сказал ата и так сильно прижал меня к груди, что я услышал, как стучит его сердце.
Мы просидели в тишине несколько минут. Больше он ничего не говорил. Но я понял, что стал для него не просто знакомым мальчишкой. Я стал ему внуком, о котором он долго мечтал.
Громкий лай Шарика прервал наше молчание.
– Пора идти домой, – с грустью сказал я, – иначе мама будет волноваться.
– Иди, Равиль, еще увидимся, – ответил аташка и заботливо спросил: – Помочь тебе с ведром?
– Нет, я хочу сам, – решительным тоном сказал я и взглянул на небо, чтобы попрощаться с облаками.
Там простирался океан! Облака, как морские барашки, бежали от старого карагача далеко за речку. Я постарался запомнить, как они выглядят, чтобы потом нарисовать. Очень уж захотел сохранить этот счастливый день в памяти аташки. «Нарисую это небо, – подумал я, – и карагач. А под ним себя и аташку. Мы сядем обнявшись и станем считать облака. А рядом будет вытанцовывать черный ягненок по прозвищу Цыган. Думаю, глядя на рисунок, аташка засмеется. И из его глаз навсегда исчезнет грусть».
– Я скоро вернусь, – сказал я аташке, взял ведро и пошел домой.
Pulsuz fraqment bitdi.