Из трубы домика Ромовой Бабки не переставал виться сизый дым. Отравленное алкогольными парами облако висело над помойкой, как грязная простыня. Внутри контейнера с мусором по-прежнему копошились замарашки-голуби.
Оценив обстановку, ворона решила отдохнуть на балконе батонообразного двухэтажного особняка. Из полуоткрытого окна доносились радостные голоса и приятная музыка. «Садовая голова» с детства страдала любопытством, чужая жизнь всегда вызывала у неё жгучий интерес. Птица клювом отодвинула занавеску и увидела то, что обычно бывает скрыто от посторонних глаз. Зевака попала на хлебное семейное торжество.
Здесь проживали младшие Пшеничные: папа Батон, мама Булка и их дети – Рогалик и Каравай. Папа был адвокатом. Даже дома он не расставался с бабочкой – специальным галстуком, который носили все хлебные юристы. Одно ухо у него было больше другого, лопуховатое. Это было связано с тем, что в детстве на него наступил медведь, который оказал Батону огромную медвежью услугу. Папа полностью потерял музыкальный слух, зато приобрёл необыкновенно острое адвокатское чутьё. Обворожительная мама, мягкая и нежная, пухлая и воздушная, вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием детей. Рогалик, старший, родился чуть-чуть недопечённым. Обладая вследствие этого тонкой кожей, он был чрезвычайно чувствительным. Именно по этой причине его увлечением было хлеборейское искусство, в основном поэзия. Между Рогаликом и младшим ребёнком, девочкой Плюшкой, была большая разница в возрасте.
В центре внимания хлебной семьи в этот чудесный вечер оказалась малышка Плюшка. Пшеничные дружно отмечали день выпечки, то есть рождения, всеобщей любимицы.
Ворона застала тот момент, когда гости отдавали подарки имениннице.
Папа Батон, чьё правое оттопыренное ухо придавало ему вид бывалого солдата, произносил речь таким тоном, каким в хлебном суде обычно провозглашали компенсацию за убытки:
– От меня и от мамы дарим тебе, дочь, костюм спящей красавицы.
У дедушки Тёртого Калача, папы адвоката, было редкое чувство юмора. Критично посмотрев на подарок, он ехидно произнёс:
– А по-простому – пижаму…
Следующим дарителем оказался Рогалик. Мальчик робко подошёл к Плюшке, как будто старшим ребёнком в семье был не он, а сестра, и продекламировал:
– Не зря сегодня я разбил свинью-копилку,
Тебе я подарю сгущёночки бутылку.
Подарок скромный мой ты вежливо прими
И кукол всех сгущёнкой накорми.
Плюшка рассмеялась в ответ, поблагодарила брата коротким «спасибо» и положила подарок на пианино, рядом с которым пылился старый аккордеон в потёртом футляре.
Бабушка Тюря каждый год дарила всем родственникам и знакомым один и тот же подарок – солёные огурцы. Корнишоны, приготовленные заботливыми руками старшей Пшеничной, отличались изысканным вкусом, потому что Тюря знала огуречный секрет. В семье старшего сына Батона она всегда чувствовала себя королевой. И сейчас она подарила внучке поистине королевский подарок – «Великие огурцы».
Сладко улыбаясь, хлебная бабушка произнесла:
– От всего сердца дарю банку солений. Это от нас с дедом.
Банка сразу оказалась на пианино, рядом с другими подарками.
Тётя Горбушка, младшая сестра Батона, заведовала в Опаре аптекой и всегда преподносила оригинальные подарки – амулеты, талисманы, букетики лекарственных трав, витамины.
Травница загадочно улыбнулась и надела на шею племянницы верёвочку с таинственным жёлтым мешочком:
– Прими, Плюшечка, от меня и от Гренки амулет на счастье!
Это был единственный подарок, который вызвал интерес у малышки. Она принялась ощупывать его, пытаясь узнать, что находится внутри. Тётя Горбушка решила удовлетворить любопытство именинницы и немного рассказала об амулете:
– Это трава «Попугай». Она будет тебя защищать.
Её дочка Гренка, весёлая девчонка с бородавкой на носу, хвастливо сообщила:
– У меня тоже есть такой мешочек, только зелёный! – Она показала его любимой бабушке Тюре и дедушке Калачу, а потом, обратившись к дяде Батону, важно изрекла: – Там пузырёк с Подлунным маслом. Мама говорит, что у каждого хлеборейца должен быть свой оберег!
Плюшка протянула пухленькие ручки к чужому амулету, чтобы лучше его рассмотреть, но неожиданно раздался звонок в дверь. Ворона за окном вздрогнула и чуть не каркнула от испуга.
Плюшка и Батон пошли открывать. Девочка бежала вслед за отцом и взволнованно лепетала:
– Скорее открывай дверь! Это бабушка Лепёшка и Жамок!
Папа впустил в дом Картофельную чету. У Жамка, опиравшегося на костыль, за плечами болтался большой мешок с корнеплодами.
Батон принял из рук гостя овощи.
– Мы уж подумали, что вы не придёте, – криво улыбнулся адвокат, поправляя съехавшую на бок бабочку.
Картофельная Лепёшка, мама Булки, возразила:
– Не могла же я пропустить день выпечки моей любимой внучки!
Лепёшка обняла Плюшку и повесила ей поверх амулета бусы из сушёных яблок.
Все вместе они прошли в гостиную.
Как только ворона увидела Жамка, который напоминал уродливый горельеф Блин Комом, с ней чуть не случился удар. Птица очень хорошо знала хлебовека с деревянной ногой, потому что тот часто бывал в Ягодном лесу. Картофельный инвалид славился тем, что мечтал стать новым хлебным героем, повторить подвиг Великого Колобка, который помог бы ему преобразовать мир, как это когда-то получилось у первопредка. Бродяжничество по заповедным тропам было его страстью. Чужой подвиг не давал ему покоя ни днём, ни ночью. Жамку не терпелось сразиться с зайцем, волком, медведем и лисой. Но никто из диких зверей не желал с ним связываться, так как Жамок отличался от хлебных человечков тем, что имел мухоморный характер. Хищники обычно его жевали и выплёвывали. Именно так он и потерял одну ногу, которую ему заменил костыль.
Опираясь на деревяшку, Жамок, внешне больше походивший на пирата, чем на Великого Колобка, с гордостью скрипнул:
– Мы с Лепёшкой поздравляем в первую очередь родителей. Без участия Булки и Батона никакую бы Плюшку не испекли. Честь им за это и хвала! Дарим вашей дружной семье мешок картошки. Это с нашего огорода.
Скоро холщовый мешок оказался на полу рядом с аккордеоном.
Мама Булка села за пианино, открыла крышку и бегло пробежалась по чёрно-белым клавишам.
– Давайте петь песню «Каравай!» Бабушка Тюря, вставайте в наш круг!
Плюшка запрыгала от радости и захлопала в ладошки. Её взяли за руки Батон и Рогалик. Хлебные человечки образовали круг и громко запели хором:
– Как на Плюшкины именины испекли мы каравай! Вот такой вышины! Вот такой нижины! Вот такой ужины!
Родственники сжали бабушку Тюрю со всех сторон плотным кольцом так крепко, что у старушки перехватило дыхание.
– Вот такой ширины!
Старшая Пшеничная выдохнула с облегчением, когда круг расширился.
– Каравай, каравай, кого любишь, выбирай!
И тогда слегка придушенная бабушка Тюря фальшиво запела:
– Я люблю, конечно, всех! Ну а Плюшку – больше всех!
Гости радостно зааплодировали и закричали. Громче всех орал дедушка Тёртый Калач:
– Теперь Плюшка будет караваем! Заходи живее в круг…
У Плюшки от удивления и растерянности округлились глаза. Слова деда она поняла буквально.
Настроение её моментально испортилось, по лицу малышки пробежала тень. Грустная и задумчивая, она вяло проговорила:
– Ну, раз вы так хотите… тогда я – Каравай.
Ворона от испуга схватилась крыльями за голову:
– Что теперь будет? Кар! Что будет? Что будет? Нельзя менять имя. Это всё равно, что поменять судьбу!
Её карканье встревожило помоечных голубей, и лесной гостье пришлось быстро ретироваться из Мучного переулка. Опасаясь птичьего гриппа, «садовая голова», не подозревающая о том, что её сородичи тоже поменяли ей имя и судьбу, решила не иметь общих дел с помоечниками, питающимися объедками. Заночевать ворона решила в городском парке: там обитали чистые, ухоженные и вполне приличные птицы. Несмотря на то, что сначала местная парковая стая показалась Зеваке воинственной, с ней всё равно было приятней иметь дело, чем с опустившимися на дно помойки замарашками.
Наступил поздний вечер. В городе Опаре сгустились сумерки. Закончился праздник у Пшеничных.
Плюшка, она же Каравай, надела на себя новенькую пижаму – костюм спящей красавицы.
Находясь в своей комнате, сидя на кроватке, малышка, которой сегодня исполнилось ровно три дня, что по человеческим меркам равняется шести годам, гордо известила родителей:
– Теперь у меня есть «севдоним»!
Мама Булка, обращаясь к Батону, поинтересовалась:
– А что такое «севдоним»? То, что сеют?
– Нет! Это не сеют! – возмутилась Каравай.
На папином лице появилась вопросительная гримаса, адвокат промолчал и пожал плечами, потому что не знал такого слова.
– Ребёнок устал… – Мама погладила дочку по головке и обратилась к мужу: – Батон, принеси, пожалуйста, малышке ромашковый чай. А я пока почитаю ей книгу про Хлеборею.
– Мне кажется, что она ещё до этого не доросла, – засомневался отец. – Расскажи ей лучше для начала обыкновенную историю о Колобке.
– Я уже выросла, я большая! – обиделась Каравай. – У меня даже есть «севдоним»!
– Наша малышка начала заговариваться… нести бред… – хлебный юрист нашёл собственное объяснение загадочному слову.
Плюшка сердилась, когда её не понимали. Она надула пухлые губки, скрестила ручки на груди и отвернулась от родителя к стенке.
Папа тихонько прикрыл за собой дверь и отправился на кухню за успокоительным напитком для дочери.
– Твой папа прав, – Булка мягко и тихо обратилась к капризной дочери, – рассказывать обо всём надо по порядку, чтобы не было путаницы. Потому что наша огромная страна Хлеборея образовалась после подвигов Колобка.
– А кто такой Колобок? – спросила малышка, повернувшись к маме.
– Великий поэт и путешественник, учёный-натуралист, первый хлебореец!
– У него тоже есть «севдоним»? – поинтересовалась именинница.
Мама Булка растерялась. Чтобы не попасть впросак, она допустила, что у Колобка, возможно, тоже имеется «севдоним». Боясь разочаровать дочь, она пообещала, что выяснит этот вопрос в «Хлебопедии».
– Когда будет свободное время, я обязательно схожу в библиотеку на Загородный проспект. Её директор Слоёный Язычок – большой знаток истории Хлебореи и научного колобизма – науки о том, что всё в хлебной вселенной имеет круглую форму. Он точно сможет ответить, был у нашего предка Колобка «севдоним» или нет.
После этого обещания Плюшка успокоилась, укрылась лоскутным одеяльцем и приготовилась слушать увлекательный рассказ мамы Булки о первом герое-хлеборейце.
Закрыв глаза, младшая Пшеничная представила себе Колобка таким, каким она видела его на чеканных портретах дедушки Тёртого Калача.
– Волшебная история про хлеборейцев начинается с выпечки Великого героя Колобка… – Мамин голос звучал вкрадчиво, Плюшка слушала Булкину речь, и одна картина в её голове сменяла другую. – Его мужественный образ до сих пор вдохновляет прямых потомков Колобка, опарцев, на подвиги. Первая сдоба сплачивает хлеборейцев в трудные моменты, даёт силы, чтобы жить и надеяться на лучшее.
Девочка приоткрыла глаза и проговорила:
– Я тоже хочу быть такой, как Колобок.
– Все хотят, – ответила рассказчица. – В каждом хлеборейце, независимо от того, где он живёт, есть частичка Колобка, его сдобный дух. Только, чтобы стать таким же, как он, надо потрудиться. Слушай внимательно, что было дальше, и не перебивай…
…Жили-были старик со старухой. Вот и говорит старик:
– Поди-ка, старуха, по коробу поскреби, по сусеку помети, не наскребёшь ли муки на Колобок?
В «Золотой Книге Пекарей», главной книге хлеборейцев, об этом событии рассказывается так: «Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела – и наскребла муки горсти две. Замесила муку на сметане, состряпала Колобок, изжарила его в масле и на окошко студить положила…»
Выпеченная в печке сдоба оказалась не простой. Скоро выяснилось, что круглый хлебец имеет собственное мнение о жизни и много планов на будущее. Колобок остыл на подоконнике и сразу повзрослел. Прохладный ветер быстро привёл его в чувство, и первый хлебореец начал задавать вопросы: «Кто я? Зачем появился на свет?» Эти вопросы оказались философскими. И чтобы на них ответить, Колобку надо было покинуть стариков и узнать мир.
Сидя на подоконнике, Колобок огляделся по сторонам, потом обернулся и поблагодарил создателей за жизнь, которую ему подарили.
На секунду взгляд Колобка остановился на солнечном лучике, который еле заметной стрелочкой указывал на единственно правильный путь, к свободе. Неизвестная дорога вела в самостоятельную взрослую жизнь, где каждый несёт ответственность сам за себя.
Колобок торопливо, будто извиняясь, попрощался:
– Всем спасибо. Мне пора.
Недолго думая, свежая и молодая сдоба прыгнула в траву.
Неизвестность манила, а дорога, петляющая между низкорослыми ёлками, кустарниками и гигантскими соснами, призывала к подвигам, звала в светлую даль.
– Что мне делать? Старик со старухой так сильно меня любят, что, скорее всего, съедят! Лучше бежать! Надо поймать удачу за хвост!
Уход от родителей оказался по-настоящему смелым поступком, позволившим Колобку стать взрослым.
Старики быстро обнаружили пропажу своего детища и попытались его догнать, но у них ничего не получилось…
Плюшка неожиданно представила, как старика скрутил приступ радикулита, точно так же, как дедушку Тёртого Калача, когда она решила поиграть с ним в догонялки. Естественно, по этой причине никакая погоня не могла состояться. Девочка хитро улыбнулась и продолжила слушать мамин рассказ.
…Сидя в избе, одинокие старики решили, что больше никогда не будут печь круглый хлеб.
– Я сделаю прямоугольную форму, – твёрдо решил старик. – Такой хлеб никуда не укатится.
– Ещё надо всегда иметь запасы разной муки: и ржаной, и пшеничной, и овсяной, и даже гречневой, – нравоучительно высказалась старуха.
– По сусекам больше не скребём! – дружно решили родители Колобка.
Утрата круглой сдобы полностью изменила жизненный уклад деда и бабы. К изготовлению нового хлеба они стали подходить творчески. Потом их назвали первыми Пекарями. В честь создателей Колобка хлеборейцы поставили в городском парке памятник и назвали их именем главный проспект города Опары.
Оказавшись в лесу один на один с дикой природой, Колобок почувствовал себя одиноким.
Постепенно страх одиночества сменился у него на интерес, любопытство ко всему новому, тайному и неизведанному.
У осины Колобок повстречал зайца-русака. Сперва он подумал, что этот зверь знает, как поймать удачу за хвост. Но потом Колобок внимательно присмотрелся к заячьему хвосту и понял, что этот мелкий зверёк вряд ли сможет ему помочь. Однако русак пообещал показать первому хлебному поэту Молочную реку и кисельные берега, где якобы можно было поймать всё, что угодно, включая удачу, которая любит вертеть хвостом. Заяц решил обмануть Колобка, чтобы съесть. А для этого ему необходимо было найти тихое местечко, где не было бы никаких конкурентов – диких зверей, готовых в любую минуту отнять вкусную добычу. Травоядный так сильно тревожился по поводу того, чтобы случайно не наткнуться на хищников, которые могли съесть его самого, что вместо того, чтобы сразу привести Колобка к Молочной реке, он начал водить первого хлебного путешественника по Ягодному лесу кругами, запутывать следы. Ох, и намучился Колобок с русаком! Вот тогда он и сочинил песенку о том, как «от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл, и от зайца ушёл», потому что невозможно всё время ходить по замкнутому пространству. Нужно иметь мужество вовремя покинуть порочный круг.
После знакомства с зайцем Колобок повстречал волка. Он скатился с пригорка и случайно оказался в земляной яме, присыпанной осенними листьями. Сдобный герой очутился в волчьем логове. В глубокой тёмной яме недружелюбно засверкали страшные глаза оскалившегося хищника. Первый хлебный путешественник пулей вылетел из ужасной землянки и покатился прочь от опасного хищника.
Стояла поздняя осень, в лесу резко похолодало. В логове серого хищника Колобок случайно обвалялся в волчьей шерсти. Нашему хлебному герою было так зябко, что он испугался, как бы не заболеть. Тогда Колобок собрал с себя волчью шерсть и свалял из неё первые валенки. Потом он нашёл старое птичье гнездо, которое валялось прямо на дороге. Внутри пустого жилища, где когда-то вылупились и оперились птенцы, путешественник, вместе с остатками скорлупы и пуха, нашёл солому и смастерил из неё шляпу, которая спасла его от дождя и снега. И только после этих важных изобретений, после того как были придуманы ремёсла, спустя много времени, главный хлебореец оставит послание на бересте…
– Знаю, знаю! – вспомнила малышка. – Видела в «Истории Хлебореи» картинку берёзы в Ягодном лесу, где нацарапано послание для хлебных потомков: – «Здесь был Колобок»!
– Когда подрастёшь, сплаваешь на пароме на экскурсию в Ягодный лес. Всё увидишь собственными глазами! – Мама поправила съехавшее на пол одеяльце и продолжила рассказывать.
…В новом наряде, валенках и шляпе, с палкой в руке и с узелком, пошёл сдобный путешественник по Ягодному лесу и оказался на берегу Глазурного озера, где повстречал медведя-рыболова. Огромный голодный зверь с маленьким хвостиком сидел с удочкой у воды в зарослях рогоза и ждал, когда клюнет какая-нибудь рыбёшка, но клёва не было. Встреча с Колобком была настоящим подарком судьбы.
– Колобок, Колобок, я тебя съем! – прямо и без предисловий сказал косолапый хищник.
– Не ешь меня, я тебе песенку спою! – взмолился хлебный путешественник.
– У меня у самого в животе поёт от голода, – пожаловался медведь. – Не надо песен.
Тогда Колобок предложил медведю свою помощь.
– Вдвоём рыбачить веселей!
– Ладно, так и быть, – смягчился грозный зверь, – но, если ничего не поймаем, всё равно тебя съем.
Колобок был уверен в успехе, потому что сам научился мастерить удочки и рыбачить, и знал все самые лучшие рыбные места. В те далёкие времена в Глазурном озере кроме карпов, карасей, окуньков и плотвы даже водилась Кишмень – самая редкая рыба на свете, которая могла превратить хлебовека в невидимку, если отведать из неё ухи. Однако всё пошло не по плану. Медведь нечаянно опрокинул ведро, где плескался пойманный Колобком карась, а потом обиделся на нового товарища за то, что рыба ускользнула из лап.
– Всё-таки придётся тебя съесть! – заревел косолапый.
– Не получилось с рыбалкой, так, может быть, концерт?
– Я же тебя предупреждал: не надо песен…
Медленно приближаясь к испуганному хлебному герою, зверь облизнулся. Чувствуя опасность, Колобок попятился.
Несмотря на то, что медведь отказался слушать песню, первый хлебный поэт, как настоящий герой, всё равно запел:
– Я от бабушки ушёл.
Я от дедушки ушёл…
Я от зайца ушёл…
А от тебя, медведь, и подавно уйду!
От этих слов на душе у хлебца разлилось тепло и спокойствие. И все неприятности, выпавшие на его долю, показались ему сущим пустяком. Колобок гордо удалился от остолбеневшего от удивления хозяина Ягодного леса. Так путешественник преодолел очередное препятствие, которое могло стоить ему жизни.
Много ещё было похождений у Колобка, пока он не повстречал плутовку лису. За время долгого путешествия первый хлебный человечек узнал много интересного о диких обитателях Ягодного леса, изучил флору и фауну родного края, сочинил замечательную песенку, которая полюбилась всем хлеборейцам от мала до велика.
Он почти успел поймать удачу за хвост, когда молодая ворона вдруг захотела клюнуть его в румяный бок. Ему первым удалось вырвать из хвоста наглой птицы чёрное как смоль перо, которым впоследствии он научился писать. Именно этим пером написал Великий Колобок ту самую берестяную грамоту, где поэтическим языком рассказал о своём удивительном путешествии, полном опасностей и приключений.
Встреча с лисой, обладающей самым красивым хвостом в округе, открыла трагическую страницу истории хлебного народа. Хищница оказалась настолько изобретательной, что Колобок даже опомниться не успел, как был обманут и съеден. Вещи Колобка лиса выплюнула и закопала под берёзой, на которой было нацарапано: «Здесь был Колобок».
Хлебные историки предполагают, что лиса обладала не только артистическими способностями, но и была отменным гипнотизёром. Потому что только в изменённом состоянии сознания, напоминающем сон, можно было добровольно сесть злодейке на нос, чтобы в последний раз спеть самую задушевную на свете хлеборейскую песню…
В дверях детской комнаты с чашкой ромашкового чая появился папа Батон. Он наконец-то принёс напиток для любимой дочери. Плюшка, она же Каравай, открыла глаза, откинула одеяльце и села, но при виде отца снова скрестила на груди маленькие пухлые ручки.
– А папа Батон мне эту историю по-другому рассказывал! Он говорил, что работал у Колобка адвокатом и защищал его интересы и от бабушки, и от дедушки, и от зайца, и от волка, и от медведя. Только от лисы он не смог защитить Колобка, потому что тот любил сладкие льстивые речи!
Папа Батон занервничал и сам залпом выпил ромашковый чай. Булка с улыбкой посмотрела сначала на мужа, потом на дочь и скептически заметила:
– Эта история произошла так давно, что папу Батона тогда ещё даже не испекли. Как все адвокаты и рыбаки, он любит немного преувеличивать.
– Кажется, чай закончился… – поперхнулся и закашлялся Батон, глядя в пустой стакан. – Придётся ещё раз его заварить.
– История о Колобке такая удивительная! – сменила гнев на милость Пшеничная малышка.
– Да, – согласилась мама, – и самое удивительное то, что каждый её трактует по-своему, исходя из личного жизненного опыта, порой забывая про факты. Поэтому правду от вымысла отличить практически невозможно…
Pulsuz fraqment bitdi.