-Как вы себя чувствуете?
Ко мне в палату заходит женщина в белом халате.
Я ее вижу в первый раз. Роды принимала ночная смена. Но сделав логичный вывод, что она – наш с малышами лечащий врач, привстаю на локтях и пытаюсь улыбнуться.
–Нормально, спасибо. Скажите, а когда мне принесут деток покормить?
Сердце колотится. Их забрали ещё в родзале и больше не показывали. А в другие палаты привозили малышей час назад…
Врач присаживается на мою постель и задумчиво смотрит в карту.
Я начинаю нервничать.
–Как мои дети? С ними все хорошо?
–Да, все хорошо, – нарочито протяжно отвечает женщина. – Положили их под лампу немного позагорать… Анастасия Николаевна, – она вдруг поднимает на меня глаза. – Я понимаю, что мое предложение вряд ли сразу придется вам по душе, но все-таки я должна его озвучить…
–Предложение?
–Да, – кивает. – Двое маловесных детей, ни мужа, ни работы, ни прописки… Вы как собираетесь жить?
–Я работаю, – отвечаю поспешно. – Язык английский преподаю.
–И все-таки… – продолжает врач, – я хочу предложить вам забрать домой только одного ребенка. Старшую девочку…
–Что? – Шепчу в абсолютном шоке и ужасе.
–Мальчику, скорее всего, потребуется больше времени, внимания, лечения. Девочки всегда сильнее… А в соседней палате женщина потеряла ребенка. Им нужен мальчик. Очень обеспеченная и порядочная семья…
–Вы намекаете… – начинаю заикаться, – что я должна отдать кому-то своего сына? И сделать вид, что никогда его не рожала?
–Это будет не сложно, – пожимает плечами врач. – Вся гормональная любовь достанется девочке. Вы быстро забудете. А на те деньги, которые получите за мальчика, вы сможете прожить около двух лет ни в чем себе не отказывая. И после спокойно выйти на работу…
–Продать сына? – Повторяю, потому что у меня эта мысль в голове не укладывается.
–Подумайте… – Коротко улыбается мне женщина. – Потом ещё спасибо скажите.
Поднимается с моей постели и, стуча каблуками, уходит.
–Принесите мне моих детей! – Кричу ей в след. – И подготовьте выписку. Или я уйду без нее! Если с моими детьми что-нибудь случится, я вас засужу! Вам ясно?! Не смейте трогать моих детей!
Меня от страха и бессилия накрывает истерикой.
Пытаюсь встать с постели, но ноги не слушаются. Все болит. И нету никаких вещей – только ночнушка и одноразовая пеленка.
Куда бежать? Как нести детей? Они сочтут, что я сумасшедшая!
–Ну что ты так раскричалась, девочка? – Заходит ко мне в палату старушка-медсестра и катит перед собой стойку с капельницей. – Дай-ка мне свою ручку…
–Помогите мне, пожалуйста, скажите, пусть принесут детей!
–Принесут, принесут, – успокаивает меня женщина, вставляя в вену иглу. – Ты отдохни, все хорошо будет.
–Вы не понимаете, – снова подрываюсь. – Женщина такая… с темными волосами! Она хочет забрать у меня сына! Вы понимаете?
–Зоя Карловна? Да быть не может…
–В соседнюю палату отдать!
Медсестра регулирует подачу лекарства и наклоняется ко мне, заклеивая пластырем иглу.
–Да отдай ты им одного ребеночка. Ну что ты сопротивляется? Двоих тяжко тянуть без мужа. А они все равно отберут…
–Что вы такое говорите? – Шепчу в ужасе. – Как отберут?
–Как как… – вздыхает. – Как у неблагополучной. Ни жилья, ни работы у тебя. Соцслужба обоих отберет. А так – денежку получишь. В себя придешь после родов…
Я хочу возмутиться, но понимаю, что не могу. Язык во рту будто опух, сознание начинает путаться, в глаза закрываться.
–Что вы мне вкололи?
–Поспать немножечко дали… Горемычной.
Из последних сил я шарю рукой под подушкой.
–Вот, позвоните сюда, пожалуйста, – тяну женщине визитку и чувствую, что меня снова начинает отключать. – Помогите мне. Позвоните. Это отец детей…
-Алексей Михайлович, ты же сам понимаешь, что народ хочет положительную картинку. Найди девушку хорошую, женись… Иначе Кравцов со своей поддержкой многодетных семей быстренько город под себя подомнет. И я сделать ничего не смогу.
–Ну вот и как ты себе это представляешь Федор? – Вздыхаю. – У нас здесь не Москва. Все на ладони. В разных домах не поживешь. На лево не сходишь. Ты только напиться решил, а условная бабушка Маша уже знает… И с телефоном ждёт. Они сейчас все продвинутые. Вон, на Лесной бабка интернет освоила, чтобы жкхшников полоскать. И ты знаешь что?
–Что?
–Квартплату то почти на пятьсот рублей ниже сделала. Они ее на руках всем районом носят!
–Ахаха… – угарает приятель. – У тебя новый конкурент… Ладно. Тогда бросай здесь все и погнали обратно в Москву. Что тебе здесь ловить?
–Не-не… – качаю головой. – Здесь я «боженька». А у вас снова буду очередной «парадной лошадью». Если бы не Илона со своими выходками, я бы ещё раньше в кресло сел!
–Да… – вздыхает приятель. – Шума она знатно наделала. Шальные деньги много баб сгубили… Но ты пойми, Алексей, это пока народ тебя жалеет. Траур. Беременная невеста погибла. Ты на ужины к ее родителям ездишь. Все понятно… Герой, а не мужик. А через годика пол люди и думать забудут из-за чего сыр-бор. Ты давай, включайся в жизнь! Хватит страдать!
Стискиваю в кулаке ручку. Только я один знаю, что страдать у меня абсолютно нет причины. Свою невесту я не любил. А после аварии и вовсе выяснил, что Илона не была беременна. Сука! Она просто была обдолбаная, как зараза. Как я это пропустил? А уж какой я испытал шок, когда спасатели снимали с нее накладной живот, когда выковыривали из тачки…
Нет! Больше никаких баб! Я морально не готов! Нафиг!
–Алексей Михайлович, – стучит и заглядывает ко мне в кабинет секретарь. – до вас тут с самого утра старушка дозвониться пытается. Про каких-то детей рассказывает.
–Переведи ее на Елену. Пусть выслушает, пообещает, чего она там хочет, – отмахиваюсь.
–Старушка не местная, – качает головой секретарь. – Номер городской. Московский…
–Хммм… – переглядываемся мы с приятелем. – Соедини!
Поднимаю трубку.
–Алло, здравствуйте, Алексей Михалыч, вы простите за беспокойство, – слышу я в динамике действительно старческий дребезжащий голос, – медсестра я. Из роддома восьмидесятого. У нас тут девушка одна двух детев родила. Парня и девку. Чувствует себя плохо. Крови потеряла много. Говорит, что папка вы ее мальцов… Позвонить попросила.
–Это не возможно, – отвечаю холодно. – Ошиблась ваша девушка. Желаю ей и малышам скорейшего выздоровления и выписки.
–Вы уверены? – Не сдается бабка. – Тут визиточка ваша и с другой стороны «с днем рождения» написано.
Меня дёргает каким-то неявным воспоминанием. Да мало ли где могла быть моя визитка…
Но для очистки совести я спрашиваю:
–А как девушку зовут?
–Анастасия. Анастасия Кудрявцева…
У меня вдруг все внутри обрывается. Этого же не может быть!
–Опишите ее! – Я почти кричу в трубку.
–Светленькая такая, тоненькая…
Подрываюсь с кресла.
–Детям и девушке организовать самое лучшее лечение. Я все оплачу. Выезжаю.
Бросаю трубку и пытаюсь отдышаться.
–Что это было? – Удивленно спрашивает меня Федор.
–Машину свою с мигалками дашь погонять? – Пытаюсь шутить. – У меня, кажется, дети нашлись.
–Откуда? – Округляет глаза приятель. – Я его, значит, поддержать приехал… А он!
–Вот это мы с тобой и выясним откуда, – отвечаю Федору и решительно беру со спинки кресла пиджак.
–Татьяна Семеновна, мы уехали. Буду завтра к вечеру, – говорю секретарю.
Федор допивает на ходу кофе с пирожками и сердечно прощается с моим секретарем.
–Приеду и всех дур своих яркоперых разгоню, – догоняет он меня возле лифтов. – Возьму себе в секретари отличницу из техникума кулинарного. Будет мне обеды готовить.
–То есть ещё моложе? – Усмехаюсь.
–Ну пироги – это, конечно, хорошо, – усмехается приятель. – А сисички – это святое.
–Слово харасмент тебе не знакомо?
–Я же тебя не спрашиваю, откуда дети… – прищуривается Федор.
–Все расскажу, – хмурюсь. – Давай только доедем.
Приятель отвлекается на телефон, а я погружаюсь в воспоминания.
Анастасия Кравцова… родная сестра моей несостоявшейся невесты. Прекрасная фея с голубо-зелеными глазами и светлыми волосами. Видел ее всего пару раз. Один раз на дне рождения. Анастасии тогда стукнуло двадцать два. Я прислал ей белые розы. Целую корзину. Мне показалось, они очень ей подойдут. Самое интересное, что родители после случившегося с Илоной, о девушке не вспоминали. Так… вскользь упомянули об отъезде.
Странно это. Как-то не по семейному…
Всю дорогу я буквально мучаюсь домыслами и догадками. Откуда у нее взялись мои дети. От меня… Нет, это вероятнее всего, выдумка, но тем не менее… Человек она не посторонний. Нужно разобраться и помочь.
С мигалками вы долетаем до пригорода Москвы за четыре с половиной часа.
Федор успевает поспать в дороге – непробиваемый товарищ. Завидую. А вот я сам, как на иголках.
–Кудрявцева в какой палате? – Спрашиваю дежурную медсестру.
–А Вы ей кто? – Отвечает она мне хитренько.
Достаю тысячу рублей и кладу ей на стойку.
–Муж. Так похож?
–У нас без анализов проходить дальше комнаты свиданий нельзя, – качает девчонка головой.
Кладу на стойку ещё пять тысяч.
–Сто третья палата, – с улыбкой сообщает мне дежурная.
– Федя, здесь меня подожди, – прошу друга.
Он особого энтузиазма пройти внутрь роддома не выказывает.
Поднимаюсь на второй этаж, захожу в отделение и вдруг слышу прямо душераздирающий женский крик, смешанный с истеричными слезами:
«-Верните мне сына!»
Настя
Кормлю дочь и слышу, как за стенкой в соседней палате раздирается криком сын. Я уверена, что это он!
–Принесите мне мальчика, – прошу медсестру из детского, тихо плача. – Я просто его покормлю. Принесите.
–Если вы не прекратите истерику, – строго говорит мне в ответ женщина. – Вам снова уволят успокоительное. За стеной не ваш ребенок. Ваш сын в кювезе. Он слаб, чтобы кушать самому.
–Но это же неправда, – шепчу надрывно. – Неправда. Семь и восемь по Апгар это много! Я своими ушами слышала. Ребенок здоров и доношен!
–Прекратите! – Обрывает она меня. – Займитесь дочкой.
Раскачиваюсь на кровати под мерное причмокивание и смотрю в стену, стараясь не реагировать на детский плач за стеной. Он становится все обиженнее и надрывнее.
У меня нет плана. Только отчаяние, которое затапливает сердце. Без справки и выписки мне даже свидетельство о рождении не дадут. Я связана сволочной системой по рукам и ногам.
Теперь у меня остаётся только одна надежда. Алферов. Да, я положила столько труда, чтобы он меня никогда не нашел, но сейчас… Пусть лучше дети будут с родным отцом.
Надеюсь, та женщина ему позвонила. Может быть, мне стоило сразу самой это сделать, но сил не было. Вообще, от этих успокоительных становишься очень тупым и безразличным. Как растение. Я только пару часов назад в себя пришла и больше не хочу. Стараюсь держать себя в руках.
Наклоняюсь и нежно целую дочь. Сердце сбивается с ритма.
А что если Алферов не даст мне с ними встречаться? Что если заберёт на совсем?
Зажмуриваюсь и глубоко дышу. Это все равно лучше вариант, чем продать сына. Я не смогу с этим жить…
Вздрагиваю и оборачиваюсь на звук дверной ручки.
Ко мне в палату заходит целая делегация. Заведующая, врач из детского, медсестра и… женщина, от вида которой у меня начинают шевелиться волосы на голове.
Ставронская Алевтина Арчибальдовна. Старая грымза. Она была детектором детского дома, в котором я жила до двенадцати лет.
–Анастасия, познакомьтесь, – пафосно говорит мне заведующая, – это работник социальной службы. Она хочет поговорить с вами о детях. Не пугайтесь. Мы все желаем вам только добра…
Последняя фраза меня особенно напрягает. Я прижимаю дочь крепче к себе.
Знаю я, как Алевтина желает добра. Такого друга врагу не пожелаешь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она меня узнала…
Грымза ставит себе стул и присаживается поближе к тумбочке, чтобы разложить сумку с документами. И ей совершенно наплевать, что у меня там лежит упаковка новых памперсов и парочка чистых костюмчиков.
–Ну здравствуйте, мамочка, здравствуйте, – играет она роль «доброго полицейского», – рассказывайте, какие ваши планы на жизнь. Кто встречать вас будет? Как себя чувствуете?
–Будущий муж будет встречать, – отвечаю коротко и уверенно, глядя ей в глаза. – Он как раз из командировки вернётся.
–А что же вы про мужа врачам не рассказываете? – Хмыкает грымза. – Прячете от нас красавца…
–Так я и не обязана, – держу лицо. – Они с чего-то тут все решили, что я одинокая и беззащитная, но это совершенно не так. У меня есть мама и папа. У детей – отец. Или вы считаете, что я отчество с потолка взяла?
Заведующая переглядывается с врачихой из детского.
–Врет же, – слышу я их шепот. – Скорая сказала, что в съемной халупе забирали.
–Отец детей – Алексей Михайлович Алферов. Можете поинтересоваться в интернете, кто это такой, – решаю я идти до конца. Вдруг, поможет?! Он известный человек. Они должны испугаться!
–Значит, вы хотите сказать, что помощь нашей службы вам не нужна? – Поджимает губы Ставронская и поправляет свои зачесанные букли на голове.
–Абсолютно верно. – Киваю. – Я бы только хотела обсудить состояние своего сына с врачом. Мне не дают никакой информации. И не приносят кормить… Вы мне в этом можете помочь?
–Какого сына? – Дергает женщина бровью. – У вас в документах только дочь…
Меня накрывает. Я кладу дочку в люльку и делаю над собой тяжелое усилие, поднимаясь на ноги.
–Покажите мне… – выхватываю карточку.
Пробегаюсь глазами по строчкам. Родила в шесть двадцать пять утра, девочку, вес, рост… и не слова о двойне!
–Но это же бред! – Кричу. – Вам любое УЗИ подтвердит, что детей было двое! Вот, вот, следы от степлера! Они замерили эпикриз! Отдайте мне ребенка! Вы слышите, твари, вы, а не люди!
–Вот видите! – Восклицает заведующая. – Женщина не в себе! Сочиняет сказки! Ее нужно лечить… А потом вопрос с детьми решать! Света, сбегай, принеси укольчик…
–Это вас всех здесь нужно лечить! – Рычу и загораживаю собой люльку. – Только попробуйте подойти к ребенку… И сильно об этом пожалеете. А себе колоть я тоже что-то запрещаю!
Медсестра толпится исполнять распоряжение, но вдруг вжимается в дверной косяк.
–Что здесь происходит? – Раздаётся из коридора мужской басистый голос.
А ещё через пару секунд я вижу его владельца.
Алферов… приехал.
Не справившись с эмоциями облегчения, я оседаю прямо на пол возле кровати и начинаю рыдать.
–Настя! Настя! – Мгновенно узнав, бросается ко меня Алексей. – Господи, как ты здесь оказалась? Что с тобой…
Он обводит шокированным взглядом мою окровавленную ночнушку и подхватывает под руки, втягивая обратно на кровать.
Ему это не составляет труда. Он все такой же… огромный.
Вцепляюсь в воротник его пиджака.
–Я родила двойню. Ваших сына и дочь. Алексей Михайлович… Они… – бросаю злой взгляд на женщин. – Эти люди хотят отдать кому-то сына. Сначала предлагали деньги, а когда я отказалась, решили выставить меня сумасшедшей! Сделайте что-нибудь! Это ваши дети!
–Тише, тише… – гладит меня по голове Алексей. – Успокойся. Мы сейчас все решим. Где мальчик? – Вдруг рявкает Алферов. – Кто может ответить мне по существу, что происходит?
–Да что вы! Что вы! – Смекнув, что пахнет жареным, оживает врач детского. – Мамочка нас неправильно поняла. Мы предложили ей выписаться с девочкой домой, а нам оставить мальчика чуть-чуть подрастить его. Понимаете? Покормим, позагораем. С ним все прекрасно…
–Вы можете его принести? – Хмурится Алексей.
–Я сейчас все узнаю, – пятится она к двери.
–А я помогу, – сбегает за ней медсестра.
–Побыстрее, – рявкает Алферов им в след.
–Выходит, – бросает взгляд на заведующую роддомом Ставронская, – я тут действительно не нужна. Проводите ка меня…
–Вот видите, как бывает, Алевтина Арчибальновна, хотим как лучше… – щебечет заведующая. – Вот невозможно работать. Отдыхайте, мамочка…
Они обе резво скрываются за дверью.
Мы с Алферовым остаемся в палате одни.
Я судорожно выдыхаю и зажимаю виски. Голова раскалывается. Нанервничалась, накричалась…
Алексей переводит взгляд с меня на люльку с малышкой и разводит руками.
–Ну… Настя, я жду объяснений. Если ты, конечно, хочешь моей помощи.
Настя
–Вы же знаете, – говорю тихо. – Вы же знаете, наверное, что Кудрявцевым я не родная. Мы с Илоной маленькими познакомились в детском лагере спортивном. Дружили…
Алферов отходит от детской люльки и останавливается возле окна ко мне спиной, задумчиво смотря в темноту.
–Продолжай, – кивает.
–Меня в детском доме обижали сильно, – рассказываю ему то, что уже не вспоминала много лет. – За то что глаза разного цвета. Вот после одной из драк Илона меня домой и привела. Вцепилась и уговорила родителей меня удочерить. Как они согласились – не понятно. Мы продолжили кататься вместе. Вообще все делали вместе! А потом в шестнадцать на отборочных соревнованиях меня взяли в юношескую сборную, а Илону нет. Это было первый раз, когда мы расстались на пол года. Я уехала в Москву. Но неожиданно, у Илоны хорошо пошла рекламная сфера. Ее начали снимать, приглашать даже на показы. Она быстро влилась в тусовку и перестала на меня злиться. Потом у меня случилась травма. Пришлось вернуться домой. В арену тренером устроиться. Мы с вами примерно в это время и познакомились.
–Да, – кивает Алферов. – Это был твой день рождения. Я помню.
–Верно… – вздыхаю. – Там Илона сказала, что вы на ней не женитесь, если она вам не родит. А сама она не может. Из-за диет сбит цикл и…
–И ты согласилась помочь, – зло хмыкая, поворачивается ко мне лицом Алексей. – Какая жертвенная дурость!
–Вам не понять, – дышу глубоко, чтобы не зарыдать. – Илона дала мне все! Семью, профессию. Вы же понимаете, что без нее я бы так и осталась девочкой из детского дома!
–Илона ненавидела фигурное катание, – отвечает мне Алферов. – Ваша мать видела в этом свою несостоявшуюся мечту…
–Это не правда! – Вскрикиваю. – Евгения Павловна желала нам только добра! Она столько денег и времени в нас вложила!
–Да, – хмыкаю, – надеялась, что Илона подтянется за тобой…
–Перестаньте! – Сжимаю кулаки. – Вы не знаете о чем говорите!
–О, – хмыкает он. – Я за последние пол года столько раз слышал пьяный бред Евгении Павловны… Что поверь, имею право набросать примерную картинку вашей с Илоной жизни. И если они такие хорошие родители, почему же ты им не созналась, что беременна? А?! Не попросила помощи?!
Обнимаю себя за плечи, чтобы унять дрожь.
–Потому что… Я не приехала проводить Илону. Лежала на сохрании после нашей последней встречи. Мама… Евгения Павловна и Роман Сергеевич меня не поняли. А ещё они считали, что это я виновата в ее гибели. Что мы тогда поругались, и она села за руль на эмоциях… Господи! – Закрываю лицо руками.
–Она обдолбаная была… – говорит Алексей.
–Я знаю, – вздыхаю. – Я тогда сразу поняла, почему детей не получалось выносить. Сказала, что пока она не станет чистой, детей не отдам.
–Ну ладно я, как дурак, согласился на идею с ЭКО, – резко разворачивается Алексей. – Посто тупо не было времени лазить по врачам и со здоровьем разбираться. Но как тебя пропустили в клинике?
–Только фамилию спросили. А в паспортах мы похожи. Обе перед соревнованиями в форме и с пучками на голове…
–Твою ж мать! – Психует Алферов. – Сука! Какая же подлая сука, а?! Она мне о тебе ни слова не сказала!
–Я боялась, что сказала, – шепчу. – Боялась, что вы все-таки детей заберете…
Осекаюсь, потому что дверь в палату открывается. Медсестра детского заносит ребенка.
–Вот мамочка, – говорит елейно. – Ваш сынок. А Вы тут переживали…
Я вцеплюсь в него обеими руками и прижимаю к груди. Вглядываюсь в черты лица, убеждаясь, что принесли моего, и поднимаю глаза на медсестру.
–Выйдете, пожалуйста.
–Конечно, конечно, – смывается она.
Я даю сыну грудь. Минут пять у нас выходить, чтобы сонастроиться и начать кушать.
Алексей с пристальным интересом нас разглядывает.
–Надеюсь, что ты понимаешь. Тест я сделаю. И если дети действительно мои… – он делает паузу. – Если дети будут точно мои, мы с тобой поженимся, Настя. Сама понимаешь, я – человек публичный. И для меня неприятная история в прошлом гораздо – это гораздо проще, чем невнятная ситуация с двумя детьми в настоящем. Дети не могут родиться без мамы. Пойдут слухи.
Мое сердце сбивается с ритма от счастья. Мне не придется унижаться, чтобы быть с детьми?
–То есть вы их у меня не заберете? – Решаю уточнить.
–Нет, – категорично отвечает Алферов. – Мне нужна семья. Выше появление – кстати. У меня сейчас самое жаркое предвыборное время. А ты будешь заниматься детьми. Я – работать.
–Спасибо! Господи, спасибо большое! – Шепчу благоговейно. Вы просто не понимаете, что для меня сделали…
–Как же ты собиралась их отдать Илоне? – Вдруг хмыкает Алексей. – Или не собиралась?
–Да вы что?! – задыхаюсь от возмущения. – У меня и в мыслях не было сначала. Я детей как крестная воспринимала, а потом уже полюбила…
Аккуратно целую чмокающего сына и делаю глубокий вдох с его макушки.
Не нужно меня спрашивать, как бы я их отдала!!
Алферов подходит к нам с сыном и садится рядом на кровать.
–Настя, тебе сейчас нужна какая-то помощь? Я ничего ни в родах ни в детях не понимаю. Скажи, как надо.
–Заберите нас отсюда прямо сейчас, пожалуйста, – прошу с чувством. – Мне здесь очень страшно…
–Конечно, – кивает, – я сейчас найду санитарку, чтобы помочь тебя собрать.
Выходит из палаты, а я оставляю сына за подушкой и забираю из люльки дочь. Обнимаю их двумя руками и сворачиваюсь калачиком. Не забирает. Он у меня их не забирает. И плевать, на каких условиях.
Pulsuz fraqment bitdi.