Kitabı oxu: «Мир любви обрести без терзаний нельзя», səhifə 4

Şrift:

Воля бога

Все, что существует, это след лишь только
Воли всемогущей грозного Алла,
И в теченьи жизни, и в людских деяньях
Нет свободной воли, нет добра и зла.
На скрижалях мира пишет он судьбою,
И судьба для жизни лишь дает закон.
Все усилья наши – это возмущенья
И смятенья духа, и бессильный стон.
Беспредельно море с мрачной глубиною,
Но оно ведь меньше всех пролитых слез,
Ад – лишь искра только муки бесполезной
Страждущего духа на руинах грез.
Если ж есть средь прозы проблеск утешенья,
Если сердце чует светлый рай порой,
То судьба дарит нам, по веленью бога,
Этот рай цветистый только лишь с мечтой.

Переводы Петра Порфирова

«Моя любовь к тебе достигла совершенства…»

Моя любовь к тебе достигла совершенства,
И как прекрасна ты, владычица моя!
Как сердце полно слов! Но в трепете блаженства
Язык мой бедный нем. Не странно ль, о друзья,
Томлюсь я жаждою, безмолвный и печальный,
А предо мной река шумит волной кристальной.

«О Боже, смилуйся над сердцем, что в плену…»

О Боже, смилуйся над сердцем, что в плену,
Над грудью смилуйся, что терпит муки ад.
Прости моим ногам, что к кабаку спешат,
Прости моим рукам, что тянутся к вину.

«Уж лучше пить и красотой…»

Уж лучше пить и красотой
Тюльпаноликих наслаждаться,
Чем лицемерным быть ханжой
И в благочестьи упражняться.
Ведь, если скажешь, в ад пойдет
И упоенный и влюбленный,
То в рай уже никто рожденный,
Никто из смертных не войдет.

«Янтарный сок вина дороже царств Вселенной…»

Янтарный сок вина дороже царств Вселенной,
И пылкий стон любви пред утренней зарей
Возвышенней, чем крик отшельников святой
Под сенью хижины смиренной.

«В пышном зданьи жизни бренной…»

В пышном зданьи жизни бренной
Пей вино, пока живешь.
Для того, мудрец смиренный,
Чтобы, если ты умрешь,
Пыль разрушенного тела
При дыханьи ветерка
В упоеньи долетела
До порога кабака.

«Где прежде замок высился надменно…»

Где прежде замок высился надменно
До самых облаков,
Куда в чертоги шли цари смиренно
С покорностью рабов,
Я видел: горлица, нахохлившись, сидела
И, нарушая сон,
Кричала, словно вымолвить хотела:
Где он? Где он?

«Пшеничный хлеб, вино, да песня на устах…»

Пшеничный хлеб, вино, да песня на устах,
Да жизнь с красавицей в тиши уединенья —
Ведь это, знаешь ли, такое наслажденье,
Какого и во сне не видел падишах.

«В тот чудный день, когда фиалки…»

В тот чудный день, когда фиалки
Вскрывают чашечки свои,
И ветерок, целуя розы,
Их нежной тканью шелестит, —
Благословен мудрец смиренный,
Кто с милой сердцу своему
Всю ночь пирует и с зарею
О камень чашу разобьет.

«Пью разноцветное вино…»

Пью разноцветное вино
И слышу я то здесь, то там:
«Не пей вина, не пей Хайям,
Ведь враг религии оно!»
О, если так, я вам клянусь,
О, если веры враг вино —
Я кровью вражеской упьюсь,
Так по закону быть должно!

«Хоть Коран и почитают…»

Хоть Коран и почитают
Откровением святым,
Но не все его читают,
И не все знакомы с ним.
А вот есть слова на чаше,
Что сплелися в ясный стих, —
За пирушкой взоры ваши
Каждый раз читают их.