Kitabı oxu: «Саардамский плотник», səhifə 2

– Мне так нравится.

– Гм! Скажи мне…

– Прощай! – и незнакомец, ускорив шаги, последовал за детьми.

– Да, нет, да, нет, – ворчал раздосадованный Фоэрбук. – Сам небось все выспросил да выведал, а потом онемел, словно рыба! Приди же ты в другой раз!

Глава II
МЕЙСТЕР БЛУНДВИК

Несмотря на тяжесть мешка, дети почти бегом спешили домой. Они мечтали уже о том, как маменька испечет им из муки хлеб и с каким аппетитом они будут есть его. Наконец, выбившись из сил, мальчик опустил мешок на скамью, стоявшую перед ближайшим домом, чтобы отдохнуть.

– Дай мне мешок, – сказала девочка, – теперь моя очередь нести.

– Нет, я сам донесу, – отвечал мальчик, запыхавшись.

Но в это самое время незнакомец сильною рукою схватил мешок и без малейшего усилия взбросил его себе на плечи.

– Вы замараетесь мукой, – сказал мальчик, который, может быть, боялся, чтобы незнакомец не ушел с мешком. – Вы замараетесь; оставьте, я сам снесу.

– Ничего, ничего, услуга за услугу: вы покажите мне, где живет корабельный мастер, а я донесу вам мешок; ну, вперед!

Дети пошли вперед, но мальчик не переставал искоса посматривать на мешок.

– Чьи вы дети? – спросил незнакомец, пройдя несколько шагов.

– Корабельного плотника Гаардена, – отвечал мальчик. – Он тоже работает у Блундвика.

– А тебя как зовут?

– Фридрихом.

– А сестру твою?

– Анной, – отвечала девочка.

– Ну, Бог даст, мы будем знакомы, – сказал незнакомец, погладив их по головке.

В это время они подошли к красивому домику из ярко-красного кирпича и с зелеными ставнями.

– Вот здесь живет мейстер Блундвик, – сказал Фридрих.

– А вы где живете? – спросил незнакомец.

Мальчик указал ему другой, простенький домик; незнакомец донес туда мешок, простился с детьми и потом вернулся к дому с зелеными ставнями. Минхер Блундвик, высокопочтенный корабельный мастер, объемистый, как сороковая бочка, сидел в своей рабочей комнате за столом, на котором лежали рисунки, чертежи, сметы и счеты.

По правую сторону, на особенно устроенной полке, стояла в симметрическом порядке полудюжина предлинных, но тоненьких трубок; возле них зажженная свеча в чистом серебряном подсвечнике и в глиняной кружке множество узеньких бумажек, фидибугов, для зажигания трубок. По левую сторону на столе находилась низенькая, почти круглая бутылка со светлым вином, стакан, вполовину опорожненный, селедка, приправленная луком, голландский сыр и белый хлеб. На невысокой скамеечке возле стула, на котором сидел хозяин, стояла фарфоровая чашка с ручками, служащая у голландцев плевательницей.

Несмотря на непозволительный объем своего живота, минхер Блундвик недаром заслужил звание искуснейшего корабельного мастера; он был чрезвычайно деятелен. Даже теперь, как вы видите, он исполнял три дела вдруг: занимался, завтракал и курил: не говоря уже о том, что он еще беспрестанно плевал.

Молодой незнакомец вошел в комнату и осмотрелся.

Толстый хозяин исчезал в густом, непроницаемом облаке дыма; но. наконец молодой человек увидел его, подошел поближе и, не снимая шапки, кивнул головою. Блундвик с изумлением вытаращил свои маленькие глаза, потом, вынув на секунду трубку изо рта, произнес с голландским хладнокровием:

– Шапку долой!

Незнакомец повиновался, и черные кудри его рассыпались по плечам.

– Что тебе? – спросил Блундвик отрывисто.

– Работы, – так же отрывисто отвечал молодой человек.

– Откуда?

– Из Амстердама.

– Паспорт.

Незнакомец вынул бумагу и подал мастеру.

– Петр Михайлов, – прочитал Блундвик не без труда, – от роду 26 лет. Ага, москвитянин?

– Русский.

– Каждая селедка рыба, но не каждая рыба селедка, – отвечал Блундвик. – Так ты просишь работы?

– Да.

– Изволь, почтеннейший! – и, взглянув на одну из бумаг, лежавших перед ним, мастер продолжал: – Завтра можешь начать на верфи под номером третьим. Жалованье назначу, когда увижу твою работу.

– Я за большим жалованьем не гонюсь; я хочу учиться, – с живостью возразил молодой человек.

– Неглупо, очень неглупо.

– А потому прошу тебя, мейстер, приставить меня к такой верфи, где ты начнешь строить новый корабль.

У Блундвика чуть не выпала трубка из рук от изумления.

– Что-о-о? – произнес он протяжно. – Тебя? Ты! Откуда такая фамильярность, приятель?

– У нас такой обычай.

– Мало ли что у вас! У нас же, почтеннейший, говорят хозяину «вы», слышишь! Ну да ладно, я на такие безделицы не сержусь. Ступай с Богом! Завтра мы примемся за киль шестидесятипушечного корабля. На нем ты наработаешься вволю!

– Спасибо, хозяин! – вскричал обрадованный Михайлов. – Позволь мне спросить тебя еще об одном.

– Спрашивай.

– Дорого ли обойдется новый корабль?

Блундвик захохотал.

– Много знать будешь, скоро состареешься, – отвечал он. – Твое дело не цена, а работа.

– Но я бы желал знать…

– Изволь, изволь! Возьми столько, приложи еще немножко да помножь на восемь, так все еще не будет доставать гульдена.

И весьма довольный шуткой, минхер Блундвик опять засмеялся и движением руки показал молодому человеку, что он может идти.

Глава III
ЗАЛОЖЕНИЕ КОРАБЛЯ

На башенных часах в Саардаме пробило три четверти пятого. На верфях колокола сзывали на работу, и со всех сторон стекались мастеровые и подмастерья. Иные отправлялись на разные верфи, другие сходились на открытую, довольно обширную площадку, посреди которой лежало огромное бревно.

В числе работников был и Михайлов, на которого новые товарищи смотрели с некоторым изумлением.

Но вот пробило пять часов, и вдали показался тучный Блундвик. На широком плече его покоился красивый топор, древко которого было украшено серебром; круглый живот был обтянут новым кожаным передником; он был одет по-праздничному, потому что заложение корабля всегда происходит с некоторым торжеством и церемониями.

При появлении его все плотники сняли шапки и произнесли в один голос:

– Доброе утро, мейстер!

Блундвик с важностью кивнул головою во все стороны и, подойдя к бревну, занял почетное место.

Тогда один из подмастерьев, высокий, худощавый и рыжий голландец, вышел из толпы и встал на бревно. Это был краснобай, на котором лежала обязанность говорить речь при заложении кораблей.

Рыжий голландец откашлянулся и, размахивая топором, стал говорить:

 
Братья и товарищи! хочу я вам сказать,
Что каждому из нас надлежит ведать да знать.
Выстроить дом нужно много затей,
Но выстроить корабль того еще трудней.
В доме человек родится и умирает,
А на корабле, словно птица, весь свет облетает.
Дом стоит на земле,
Корабль плывет по воде.
В корабль же – пробьется вода.
В воде же одни рыбы живут,
А люди мрут.
Когда над грозными волнами,
Над разъяренными водами,
Гонимый страшными ветрами,
Летит под всеми парусами
Корабль, нами сотворенный,
Верный, крепкий, неизменный,
Бережет множество людей,
Отцов, братьев и детей.
Опасность очень велика,
Но храброго моряка
Бережет Бог да наше судно!
Это справедливо, хоть и чудно.
Итак, на этом месте
Помолимся мы вместе,
Чтобы Господь наш труд благословил
И будущих обитателей его хранил.
 

С этими словами подмастерье снял шапку, все последовали его примеру, и, опустив голову, оратор стал говорить громким голосом молитву из молитв:

– Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; хлеб наш насущный даждь нам днесь; и прости нам долги наши, яко же и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Твое бо есть царствование, и сила, и слава, во веки веков. Аминь.

– Аминь! – повторили все в один голос. Оратор продолжал:

 
Теперь, братцы, еще одно слово.
Оно необходимо, хоть и не ново.
Да процветает наше милое отечество!
 

– Виват! – закричали все плотники.

– Да здравствует магистрат и все купечество!