Арк сразу приметил, что Тим выглядит немного нервно. К тому же он довольно редко заходил в гости. Тим вытащил из кармана маленький орешек и кинул его на пол. Тут же из-под плинтуса выскочила Алиса, схватила орешек и, довольно зашевелив усиками, скрылась в том же направлении. Тим сел на стул и заговорил:
– У меня знакомая была. Купила новую сим-карту, а прошлым владельцем был должник, и ему каждый день звонили десятки банков. Так вот, она поставила эту симку трехлетней дочке в планшет, и малая отвечала на звонки. Так она и научилась говорить… – Тим умолк на секунду и снова заговорил: – Я на десять минут зашел, мне нельзя оставлять ларек, а то я себя уволю за прогулы. Хотел предупредить, что полчаса назад какие-то люди приходили. Кое-что искали.
– Что искали? – спросил Арк, выкинув в мусорное ведро лист со своим фото. – Что за люди? Выглядели как хорошие люди?
– У одного шрам был здоровенный – думаю, добрыми делами такой не заработаешь. А искали они графин, – он кивнул на стол, где стоял странный сосуд, – кажется, этот.
Но, прежде чем взять сосуд, Тим вдруг обратил внимание на монетку, лежавшую рядом. Он взял ее в руки, рассмотрел, спросил, что это, и, не дожидаясь ответа, сказал, что у него есть знакомый нумизмат, который отвалит за такое не меньше тысячи.
– Тысячу? – Арка это искренне поразило.
К примеру, когда ученые рассказывают о масштабах вселенной, они орудуют настолько огромными цифрами, что человек не в состоянии понять, сколько это. Ни у кого на свете нет миллиарда килограммов, чтобы суметь представить вес какого-нибудь спутника Юпитера. Никто в мире не проходил триллион километров, и потому ему довольно трудно до конца осознать, насколько велико расстояние между Плутоном и Солнцем. Точно так же и с Арком. В его руках настолько редко оказывалась тысяча, что это число стало для него бессмысленным. Он чуть было не спросил номер знакомого, но вовремя вспомнил, что у него нет телефона, а монета, которую Тим держал в руках, может оказаться куда полезнее, чем какая-то тысяча.
– Или, может, даже две… – сказал Тим, положив монетку на ноготь большого пальца. Арк не успел даже возмутиться, как Тим подкинул монету, поймал ее в воздухе, открыл ладонь и увидел плохую сторону. – Нет, наверное, все-таки тысячу.
Только он произнес эти слова, как вдруг Алиса, секунду назад повисшая на его штанах, упала на пол, потому что у Тима исчезли штаны.
– Слава богу, Алиса не залезла выше, – сказал Арк, забрав монетку. – Я хотел тебя предупредить.
Арк дал Тиму полотенце, чтобы тот прикрылся, и Алиса снова забралась к нему на руки и стала разгрызать орешек. Арк вкратце пересказал события, случившиеся после того как он ушел от Тима, и звучало это в целом как гнойное воспаление центра фантазии, но очков в копилку доверия добавлял тот факт, что прямо сейчас Тим сидел без штанов. Видимо, в его голове что-то сложилось, потому что он, совсем забыв о штанах, потянулся, взял в руки сосуд и стал рассматривать выемку в пробке.
– Понимаешь? – спросил Тим.
– Не совсем.
Тим взял в руки монетку и вставил ее в пробку. Что-то мелодично щелкнуло, и пробка стала вращаться вокруг своей оси, до тех пор пока полностью не выкрутилась из сосуда. Когда она упала на пол, они увидели, что графин постепенно стал наполняться густым дымом, который сначала вышел из графина, а потом равномерно заполнил всю кухню.
Арк и Тим закашлялись. Дым был таким густым, что они не видели лиц друг друга, хотя сидели на расстоянии вытянутой руки. Арк поднялся, чтобы открыть окно, но силы, казалось, покинули его, и он упал на пол без сознания. То же случилось и с Тимом.
Королевство песка возникло в пустыне, название которой давно утрачено. Люди, жившие там, славились необычайной силой духа и тела, поскольку столетиями выживали там, где непременно погибали остальные народы. Несмотря на страшные, дикие, нечеловеческие условия, королевство умудрялось процветать, что не могло не вызвать интерес бедствующих соседей. Племена, расположившиеся на севере, юге и западе от королевства, конечно, время от времени устраивали набеги, но это всегда заканчивалось печально.
Вокруг стен города было больше костей, чем песка. Веками эти кости врагов лежали, и никому не было до них дела, пока некий Омэн Ибн Циан не выбил разрешение присвоить кости врагов себе. Бывало, он подходил к одним из ворот королевства, взбирался на сторожевую башню, укомплектованную двумя отрядами лучников, и просто смотрел вокруг. Его всегда привлекали материалы, из которых можно изготовить что-нибудь полезное, особенно его интересовали кости. Когда король дал добро на использование этих костей, юный ремесленник Циан стал делать из них столовые приборы, стрелы, ножи, щиты, луки, украшения и многое-многое другое. Вскоре он открыл лавку, а затем и целый магазин с разнообразными товарами, и дело его росло с каждым днем.
Не зная ни отца, ни матери, воспитываемый с детства то одним, то другим, Циан ни к кому особенно не привязывался, а все свободное время посвящал изучению материалов и чтению алхимических книг. Он был любопытен, постоянно экспериментировал с тем, что оказывалось под рукой. Больше всего под рукой было песка… Однажды он обнаружил, что если раскалить песок, смешать его с содой, а затем поместить все это в холодную воду, в результате получится прозрачный, как он его назвал, металл, который почти невозможно повредить. На деньги, вырученные с продажи костяных предметов, Циан открыл плавильню и спустя несколько месяцев представил первое подобие современного стекла, а затем и зеркала. Эффект превзошел все ожидания!
Дамы были в восторге, поскольку теперь могли постоянно наслаждаться своей красотой. Раньше для этого требовалось наклоняться к корыту с водой, что немного унижало их достоинство. Уже спустя год Циан стал богаче короля, и в его руках сосредоточилась бо́льшая часть денег королевства. Тем не менее и король, и другие жители испытывали к нему лишь радушие и любовь. Во-первых, он полностью избавил королевство от врагов, установив большое кругообразное зеркало на внешних стенах города. Теперь враги, подступая к воротам, разбегались в ужасе, видя, что навстречу им идет точно такая же армия. Во-вторых, значительную часть своей прибыли он отдавал в казну по собственной инициативе, этим помогая своему государству процветать и крепнуть.
Но не только благотворительностью занимался Циан. Не брезговал он и тем, что забавляло его душу и тело. Он много путешествовал по миру, удивляясь тому, как люди могут бедствовать, находясь в условиях, приближенных к райским. Он видел океаны, моря, реки, озера – и везде была рыба. Он видел леса, луга, боры, чащи – и везде были звери, содержащие мясо, и фрукты, полные питательного сока. Видел он и поля, степи – и везде можно было посадить хлеб. Но еще он видел ленивых людей, которым не хотелось ничем заниматься. Сколько бы ни путешествовал и ни видел красивых пейзажей Циан, все равно со временем его тянуло обратно, к неживым пескам, жадно впитывающим каждую каплю воды, случайно пролитую на землю.
Дома всегда ждали и были рады его возвращению. Простые люди ликовали, ибо вернулся тот самый Циан, который почти за бесценок отдавал товары. Торговцы из других стран преодолевали сотни тысяч шагов, чтобы добраться до королевства, где они могли купить товары, аналогов которым не существовало нигде в мире. Они нанимали огромные караваны и увозили стекло, но его не становилось меньше, ибо песку под ногами не было конца. Циан скупил все предприятия в городе, все лавочки, нанял всех ремесленников, мастеров и обычных работяг. Однажды он заметил, что комната, выделенная под деньги, полностью ими набита. То же самое случилось и с другими помещениями, предназначенными для этой цели. Наконец Циан устал зарабатывать, но душа его настолько лежала к работе, что он не закрыл предприятие и продолжал делать стекло как для нужд своего народа, так и на экспорт в другие города. Как-то раз к нему пришел нищий и спросил:
– Великий мастер Циан, у меня нет ни гроша, но мне, как и всем, хочется иметь в своем доме хотя бы одно зеркало.
Тогда Циан дал ему большое зеркало, которое сделал для короля, и сказал:
– Как видишь, денег у меня и так много, а счастливей я так и не стал. Расскажи мне что-нибудь, и я отдам тебе зеркало просто так.
Тогда нищий задумался, присел на предложенный ему костяной стул. Его жизнь была так скучна и однообразна, что долгое время он сидел молча, пытаясь выудить в памяти хотя бы одну историю, которую было бы не стыдно рассказать. Наконец он начал, вспомнив о лучшей поре в жизни каждого человека – о детстве:
– Когда мне было семь лет, мы с отцом перекапывали огород и наткнулись на большой булыжник, который все никак не могли перевернуть. Начали обкапывать – оказалось, что это сундук. Представляете, сколько счастья у нас было? Думали, что, как в старых сказках, нашли сундук с сокровищами. Вытянули его с грехом пополам, вскрыли замок, а там гора платьев, самых настоящих платьев. Какие-то мелкие драгоценности, посуда, бумаги, картины и одно-единственное письмо в будущее, своим наследникам. Мы решили, что бы ни случилось, разыскать того, кому все это должно принадлежать. Порасспрашивали стариков и узнали, что когда-то на территории нашего двора было небольшое поместье одной богатой семьи, но во время войны город был захвачен и во двор пришли враги. За отказ выдать сбежавших пленников умертвили всю семью, кроме младшей дочки этой женщины, которой был всего год и которую спасла вовремя сбежавшая нянечка. Тронуло нас это с отцом, и мы во что бы то ни стало решили отыскать эту младшую дочку. Спустя несколько лет мы нашли глубокую старуху, которая, несмотря на возраст, была еще полна сил, обеспечена и самодостаточна. Я никогда не забуду то, как она прижимала к себе письмо, написанное маминой рукой, и как вытирала слезы подолом маминого платья. Она все пыталась заплатить нам за нашу находку, но мы не взяли с нее ни копеечки, свою оплату мы уже получили – искры счастья в ее глазах.
Циан остался доволен и отдал зеркало. Молва быстро прошла по городу, и уже на следующий день к Циану выстроилась целая очередь не только из нищих, но даже (и особенно!) из богатых людей, которым хотелось урвать себе что-нибудь за просто так. Поначалу Циан очень обрадовался этому и с удовольствием принимал гостей, выслушивая их истории. Скучная жизнь, заполненная рутиной и деньгами, на какое-то время превратилась в сплошное веселье, поскольку люди сначала рассказывали только хорошие истории. Но чем больше людей проходило сквозь его уши, тем мрачнее становились истории и тайны, которыми они делились. Внезапно для себя он понял, насколько порочны окружающие его люди. Он выслушивал истории об изменах, предательствах, даже убийствах. Начальник полиции был главным вором, о сиротах никто не заботился, и очень часто они погибали прямо на улицах. Что и говорить, если даже король уселся на свой трон только благодаря тому, что отравил своего отца и выкинул на улицу годовалого сына. И таких историй было немало…
Однажды к Циану пожаловал сам король, которому тоже захотелось получить что-нибудь бесплатно. Циан принял его не без отвращения, поскольку держал в памяти те жуткие факты о нем и они не были просто слухами. Циан попросил и короля поведать историю.
– У меня была собака, – начал король, полностью уверенный в силе своего слова, – которая умела считать до сорока. Сначала она лаяла один раз, затем умолкала и лаяла уже два раза…
Рассказчик из короля был прескверный, и сам рассказ показался Циану глупой выдумкой, о чем он и сказал королю.
– Лучше расскажите о вашем отце, – попросил Циан. – А еще лучше – расскажите о вашем сыне…
Король страшно разгневался и даже разбил несколько зеркал, попавшихся ему под руку. Король припомнил, что именно он сам позволил Циану взять кости, с которых началось его славное и прибыльное дело. Циан не отрицал этого, однако справедливо заметил, что денег он и не просит, а хочет услышать только интересную историю. Король даже успокоился и, немного подумав, стал рассказывать другую историю:
– У меня была кошка, которая умела считать до тринадцати… Сначала она мяукала один раз, затем умолкала и мяукала уже два раза…
Циан вздохнул и выслушал до конца эту глупую историю. Король, увидев, что Циан совсем не заинтересован, вспылил и ушел, пообещав отомстить. Он намекнул Циану, что люди, знающие так много, очень часто исчезают при загадочных обстоятельствах. Циан пропустил это мимо ушей, потому что неоднократно слышал угрозы от людей, чьи истории показались ему глупыми или выдуманными. Так и продолжал Циан, все сильнее теряя веру в людей и приобретая все большее желание со всем покончить.
В один очень солнечный день к Циану пришел человек, который не стал ничего просить бесплатно и истории рассказывать тоже не пожелал. Еще не рассказав сути дела, он предпочел расплатиться монетой, подобной которой Циан еще не видел. Все новое так интересовало Циана, что он не смог отказаться, поэтому принял монету и выслушал заказ. Мужчина сказал:
– Мне нужен сосуд, на дне которого кто-нибудь сможет найти истину. Это должен быть графин для вина.
Он подал Циану небольшой клочок бумаги, где было выведено несколько неизвестных ему символов и слов на древнем, давно позабытом языке. Человек спросил, сможет ли Циан написать это на сосуде, и тот ответил утвердительно.
Пока разогревалась печь, постепенно смягчая песок, Циан рассматривал монетку и пытался убедить посетителя рассказать какую-нибудь историю.
– Судя по всему, уважаемый господин, вам есть что рассказать, – заметил Циан, глядя на необычного гостя.
Тот согласился со сказанным и поблагодарил за комплимент. Циан принялся за работу и готовился выдувать стекло, собираясь превратить его в графин, а человек тем временем заговорил:
– Я расскажу тебе историю, но не о себе, потому что вряд ли найдется жизнь, которая была бы скучнее и однообразнее моей. А поведаю тебе об одном человеке, который увидел костер. Он был совсем маленьким и жил в семье кузнеца, который по доброте душевной приютил сиротку в своем дворе. Так вот, однажды ночью этот мальчик увидел костер, достигающий небес. Покинув двор, он пошел в его сторону и шел всю ночь. Но к тому времени, когда он достиг цели, костер уже потух, и на его месте оставалось только дымящееся пепелище.
Циан слушал внимательно, и страх пробирался все глубже. Он не мог ответить, поскольку даже секунда промедления навсегда испортила бы материал, из которого он делал графин. Стекло застыло бы, и его пришлось бы плавить снова. Оно стало бы хрупким, поэтому он не отвлекался от работы, слушая человека. А тот продолжал:
– Мальчик сунул руку в пепел и достал оттуда человеческую кость. Она так странно обгорела, что напоминала кинжал. Дома он обтесал ее камнем и заточил, сделав кость острее лезвия. Из украденной кожи он сделал рукоятку, а сам кинжал спрятал под большим камнем. Когда в следующий раз он пришел на то место, чтобы полюбоваться своей работой, кинжала там не оказалось. Кто-то украл его. На следующий день мальчик узнал об убийстве, совершенном костяным орудием. Он так испугался, что сбежал из двора. Он бежал день и ночь, пока совсем не лишился сил. Тогда он упал посреди пустыни, но его нашел другой добрый человек, который и приютил сиротку.
На секунду Циан остановился. Ему казалось, он совершит ошибку, если сейчас же не остановится и не выгонит этого человека. Но ведь тот заплатил деньги и рассказывал историю, которую Циан и сам позабыл: так давно она случилась. А гость продолжал:
– Однажды ночью мальчик снова увидел огонь, врезающийся в небо. Так же как и в прошлый раз, он вышел за двор и пошел в сторону огня. И снова он шел всю ночь и весь день, но добрался до цели только на следующее утро, когда костер погас, а на земле лежал теплый пепел. Мальчик увидел тела караванщиков, разбитых ночным налетом, в костре догорали вещи и товары, которые разбойники не смогли унести с собой. Мальчик погрузил руку в пепел и достал оттуда что-то твердое, прозрачное и острое. Позже он назовет этот материал стеклом и станет делать из него оружие для воинов, зеркала для дам, украшения… Что и говорить! Он сделает трон для короля, которого презирает за обычные вещи, свойственные любому королю, пытающемуся удержать власть.
Мужчина встал и прошелся, разглядывая полки с разнообразными товарами, которые вышли из той же печи, у которой сейчас возился Циан. Он заканчивал работу, ему оставалось лишь нанести гравировку и остудить сосуд, чтобы избавиться от этого человека. Он спешил, но делал все с большим мастерством.
– А что было дальше, – спросил Циан, – с мальчиком?
– У него все замечательно, – с улыбкой ответил гость. – Он совершенствовал свои навыки, превращаясь в настоящего мастера, а вскоре открыл свое дело, которое не просто озолотило его… Золото – какой пустяк! Он так разбогател, что стал брезговать им, предпочтя вместо платы слушать человеческие истории: банальные глупости, нелепые каламбуры, забавные совпадения, жалкие слухи, но еще и тайны. Мальчик, превратившийся в мужчину, в мастера, узнал гораздо больше, чем положено знать человеку его рода деятельности. Он не был ни летописцем короля, ни его придворным колдуном, ни сыном, но он слишком много знал о короле. А это могло бы пошатнуть положение нашего владыки.
– Эта история мне знакома, – спокойно продолжил Циан, выводя буквы на еще мягком стекле. – Я уже слышал ее.
Циан вывел последнюю букву и на секунду опустил сосуд в холодную воду.
– Знаю, – произнес гость. – Почему бы тебе теперь не записывать истории?
– Зачем? – спросил Циан, вытерев и рассмотрев только что сделанный графин.
– Чтобы помнить, чем они заканчиваются.
– Чем же закончилась история о мальчике, который бежал к огню?
– Тем, что он обжегся, – ответил посетитель. – Там так и написано.
Циан посмотрел на надпись, сделанную им же, и почувствовал, как немеет его тело. Руки больше не слушались его, ноги готовы были вот-вот уронить тело, а голова казалась пустой. Все гудело, пульсировало и шаталось. Циан отошел назад, упершись рукой в раскаленную печь, но не почувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. Даже когда в следующий момент его тело рассыпалось на едва видимые пылинки, осыпавшиеся грудой мелкого песка, он ничего не ощутил и не понял.
Гость, оставшийся в одиночестве, подобрал упавший графин и очистил его от пыли. Затем нашел в комнате метлу и аккуратно смел весь образовавшийся песок в одну небольшую кучку, которую аккуратно засыпал в сосуд. Из внутреннего кармана он достал пробку с поперечным разрезом, после чего закупорил графин и покинул плавильню Омэна Ибн Циана. Уже на следующий день графин был передан гонцу, который доставил его на край света. Гонец спешился с коня, до смерти перепуганного небесконечностью сущего, затем размахнулся и бросил графин в океан, служивший границей между живыми и мертвыми.
Очнулся Арк оттого, что Алиса щекотала ему лицо. За окном была уже ночь, от дыма не осталось и следа, рядом на полу лежал Тим, а около него – открытый графин. Тим храпел и бормотал во сне разнообразные непотребства, поэтому Арк ткнул его ногой, и Тим недовольно открыл глаза.
– А? Что? Который час?
Складывалось впечатление, что Тим неоднократно в своей жизни вскрывал закупоренные древние сосуды, от дыма которых терял сознание, ибо он поднялся на ноги и стал делать зарядку. Пораженный, Арк съязвил:
– То есть мы отключились, надышавшись газа из бутылки неизвестного происхождения, а ты просыпаешься, все еще чувствуя на зубах вкус газа, и начинаешь делать зарядку?
– Более того, – ответил Тим, выставив руки вперед и начав приседать, – я и тебе советую, кроме шуток. Меня к этому приучила бабушка. В детстве я был пухленький, и один из хулиганов сказал, что меня, жиробаса, никто никогда не полюбит. Однажды об этом узнала моя бабушка и забрала меня к себе жить. В еде меня особо не ограничивала, каждый день делала комплименты, но зато мы ежедневно делали зарядку, гуляли, бабуля даже пошла со мной в зал! За год я скинул больше килограммов, чем ты весишь сейчас…
– О, проснулись наконец.
Тим и Арк повернули головы и, не успев удивиться, обнаружили, что в дверном проеме стоит некто, напоминающий старика Хоттабыча, если бы тот был молодым. В детстве Арк очень любил книгу Лазаря Лагина, предпочитая не дочитывать ее до конца, чтобы не портить впечатления. Ему очень нравилось первое появление джинна, потому что там было небольшое описание чудесного существа. Лагин описывал: «Это был тощий старик с бородой по пояс, в роскошной шелковой чалме, в таком же кафтане, шароварах и необыкновенно вычурных сафьяновых туфлях». Арку очень нравились слова: чалма, кафтан, шаровары, вычурный и сафьяновый, – несмотря на то что он не понимал их смысла и даже не мог представить примерно, как все это выглядит на самом деле. Теперь Арк взглянул на неожиданного гостя и не просто представил, а увидел. Единственное отличие заключалось в том, что у этого бородка была козлиная, такую точно легко не выдернешь.
Неожиданный гость заговорил:
– На будущее запомните: некоторые джинны могут жить исключительно в опасных, иногда даже взрывоопасных газах. Открывать сосуд с джинном можно только в противогазе с усиленной системой фильтрации дыхания, иначе вы рискуете окочуриться до того, как исполнятся ваши дурацкие желания, жалкие вы дураки! И еще: кто из вас бросил меня на пол, причем дважды? Кто это был? А ну поднимайся скорее, чтобы я мог исполнить твое желание, а потом дать тебе по башке! Вы вообще в курсе, что каждый удар по бутылке – это девятибалльное землетрясение внутри? Вы хоть понимаете, что разрушили половину моей уютной комнатки? Там же Настасья, в чем она виновата? Что ты смотришь на меня?
Тим не ответил и заговорил с Арком:
– Ты его тоже видишь?
– О, так у нас тут завелся скептик, – возмущался джинн, явно не намереваясь успокаиваться. – Интересно, часто ли ты находишь сосуд с живым существом внутри? Это у тебя хобби такое, умник? Вас таких много? У вас есть свой сайт? Скинь мне ссылку, я вам туда гадостей напишу, а потом еще выловлю на улице и так отпинаю…
– То есть вы хотите сказать, что вы – джинн? – спросил Арк.
– Батюшки мои! А у тебя случайно ученой степени нет? Может, ты магистр мгновенных умозаключений или профессор кафедры научного фантазирования? Слишком уж ты смышленый для того, кто не в состоянии пробить засор в раковине. Давай загадывай желание. Что там? Засор пробить?
Джинн подошел к раковине, дунул в мутную воду, и в этот же миг она смылась. Он тяжело вздохнул, дотронулся до ржавчины на кране, и металл заблестел так, будто его только что отшлифовали. То же произошло и со столом. Грязная скатерть со стершимся узором исчезла, а сам стол стал казаться только-только вытесанным из дерева, что еще утром гнулось под весом росших на нем плодов. Кухня наполнилась запахом свежего дерева. Джинн подходил ко всем вещам, превращая старое и грязное в чистое и новое. Даже пол, на котором лежал Арк, внезапно отделился от него толстым и красивым ковром. В углу появился миниатюрный домик, в котором тут же поселилась Алиса и стала бегать по колесу. В остальном тоже произошли невиданные перемены, и квартира вдруг приобрела вид не клоповника, не гадюшника, а приличного жилища. Арк даже подумать боялся о том, что случилось с его драгоценным матрасом.
Так как Арк и Тим все еще сидели на полу и подниматься, видимо, не собирались, джинн присел на свободную табуретку и стал ждать, демонстративно поглядывая на часы, которых не существовало. Первым поднялся Арк. Он встал, подошел к раковине, удивившись отсутствию засора, открыл кран и умылся холодной водой. Он повернулся к гостю, затем к раковине и снова умылся. Так продолжалось несколько минут, пока он наконец не сказал:
– Если вы пришли за долгом, то денег у меня нет.
Джинн звонко ударил себя ладонью по лбу, отчего у него отвалилась голова. Она ударилась о стену, срикошетила и покатилась по груди. Тут он поймал ее, прикрепил обратно и заговорил:
– И это каждый раз! Все время одно и то же. Больше всего в современных людях, то есть конкретно в вас, меня раздражает скептицизм по отношению к чуду. Раньше было хорошо: даже безногий мог поверить в то, что он до свадьбы еще бегать будет! Вот было время: какой-то крестьянин находит тебя в куче лошадиного навоза, отмывает, боясь открыть. Хранит тебя на полке, пылинки сдувает, ибо ты – самое ценное, что есть в его доме. Это, кстати, и вас касается. Потом наконец жена говорит ему: «Может, пора открыть?». А он ей: «Погоди, старуха! Пусть стоит!». И ты стоишь и ничего не делаешь – благодать. Потом он все же решается, призывает меня, я ему все объясняю. Человек молча выслушает, потом закивает и скажет: «Хочу лошадь! – помолчит, помолчит и добавит: – Нет, хочу две лошади!». Ты ему говоришь: «Оки, бать, держи кобылку – раз, держи вторую». Все, человек счастлив, никаких вопросов не задает. А теперь я должен стоять тут и распинаться перед двумя… – он осекся, чтобы вдохнуть воздуха, но, видимо, вовремя вспомнил, что он не дышит, потому что снова открыл рот, но его перебил поднимающийся на ноги Тим:
– У меня знакомый работает доставщиком пиццы. Приезжает он однажды по адресу. Выходит парень и с виноватыми глазами протягивает деньги и лотерейный билет. Денег было меньше, чем сумма заказа, но почему-то брат его пожалел и взял тот билет, а недостающие деньги вложил сам. Мол, надо же хоть что-то хорошее для людей делать. А вчера он позвонил и сказал, что выиграл в ту лотерею 100 000 рублей, а потом отвез парню бесплатную пиццу. Жмот.
– И к чему ты это щас? – спросил джинн, удивленно глядя то на Тима, то на Арка.
– Сто тысяч? – Арк был снова поражен, но у него опять не было материала, чтобы сравнить и удивиться еще больше.
Тим вытер лицо полотенцем, которым до этого прикрывал отсутствие штанов, и продолжал:
– Не слишком уж мне верится, что это просто так. Ты что, Стивена Кинга не читал? Языком мелешь так, будто все книги на свете написал, а не знаешь, отчего люди могут быть такими недоверчивыми. Помнишь, у него был рассказ про черта, который открыл магазинчик с бесплатными вещами? Человек взял пылесос, а потом этот же пылесос засосал человека внутрь себя, оставив в мешочке для пыли одни только кости и кишки. Или как бабка, которая взяла стеклянную банку, а потом сама оказалась в этой банке. Ну или как-то так, я сам не читал, только слышал.
– Ладно, – спокойно сказал джинн, понимая, что с этими ребятами спорить бесполезно. Он взял в руки белую мышку, пробегавшую мимо, и добавил: – Представим, что эта мышка больше всего на свете желает, чтобы у тебя появились штаны. Так исполним же ее желание и прикроем этот срам наконец.
В следующий момент у Тима появились шикарные, хоть и немного старомодные штаны, чем-то напоминающие шаровары, что были на джинне. Он продолжал:
– А всем скептикам, собравшимся в этой комнате, хочу официально заявить: я – существо, появившееся мученическим образом и таким же образом обретшее магические способности, что является в меньшей степени даром, а в большей – настоящим проклятием. Сделай я что-нибудь не так, меня тут же лишат лицензии, после чего крепкие ребята запакуют меня в безалкогольное пиво, и меня никто никогда не найдет.
Наступило молчание, во время которого Арк пытался осмыслить, насколько серьезны его проблемы с головой. Тим, наверное, занимался тем же, а вот странный гость нетерпеливо болтал ножкой и поглядывал в окно. Арк встал и вышел из кухни. Новый вид квартиры скорее смущал, чем радовал. Никогда он не видел такой дорогой мебели. Матрас исчез, пустые шкафы полностью преобразились и были наполнены разнообразной утварью вроде чайных сервизов, коллекции керамических ножей, хрустальных блюдец. Окна стали пластиковыми и были приоткрыты, хотя этого и не требовалось, потому что в квартире пахло свежими цветами. Вернувшись на кухню, Арк заявил:
– Возвращай все к тому, как было. Я не согласен.
– Как? – оторопел джинн. – Что значит: не согласен?
– То и значит. Мне ничего этого не нужно.
– Ну, если бы мы встретились этак тысячу лет назад, у тебя, возможно, и было бы право голоса, но теперь я сам решаю, что нужно людям.
Арк схватил топор, висевший на большом магните над раковиной, и со всей силы ударил им по столу, отчего тот пошел страшными трещинами. Джинн отскочил и ударился головой о холодильник.
– Ты совсем, что ли, сдурел?! Ты хоть знаешь, каким умственным усилием достигается такая совершенная материальная форма? Это тренируется тысячелетиями!
– Верни все, как было! – закричал Арк и замахнулся еще раз, готовясь ударить по шикарному ковру.
Джинн вздохнул, и в следующий же момент квартира откатилась к предыдущей версии. Тим на всякий случай схватился за штаны, надеясь удержать их на себе, если вдруг гость передумает и захочет их отобрать.
Джинн потер макушку, где уже от двух ударов успела выскочить внушительная шишка:
– Послушайте…
– И слушать ничего не хочу. Забирай свой дурацкий графин, дурацкую монетку, забирайся вовнутрь и катись подальше! Я вообще понятия не имею, как ты здесь оказался.
– Монетку? – удивленно спросил джинн.
Тим поднял с пола пробку, которой какое-то время назад была заткнута бутылка, вытащил из нее монету и протянул джинну. Тот долго рассматривал ее, то ли не веря своему счастью, то ли пытаясь вспомнить, откуда она. Наконец он взял ее в руки и спросил:
– Где вы ее взяли?
– Какой-то странный тип кинул мне ее под ноги в тот день, когда я обнаружил графин. Ты меня слышал? Катись со своими чудесами.
– Боюсь, теперь это невозможно, – как-то загадочно произнес он. – Судя по всему, ты меня навсегда освободил, а не вызвал временно…
Pulsuz fraqment bitdi.