© Павел Овчинников, 2018
ISBN 978-5-4490-8726-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
У ног сегодня расплескалось море,
И умер лунный лик у лона ночи,
И небо в звездных гроздьях лечит горе,
Шепча о чем-то ветру непорочно.
И без последствий обошлось сегодня утро,
И встало солнце без напоминаний,
И на горе монах читает сутры —
А под горой – открыт квартал свиданий.
Разбито время, жизнь остановилась.
О чем-то молчаливо шепчет ветер —
Наверное, о том, что ты влюбилась,
А, может быть, и обо всем на свете.
А за окном случился апокалипсис Зима.
Март на излете, грязь, усталость, мерзнут лужи.
И заметает белым снегом серые дома,
И тих асфальт, и небо никому не нужно.
В благословение утерянных минут
Бегут зачем-то, прячась от кого-то люди.
И заворачивает в кольцевой маршрут
Извечную спираль прожитых судеб.
Клубком, согретым на коленях у огня,
Так сладко дремлет, в круг свернувшись, кошка
И тишина. Треск дров, и для меня
Еще осталось времени немножко.
В пригоршне сохранив чуть-чуть часов,
Я улыбаюсь сквозь стекло рассвету.
Я знаю – сотней миллионов голосов
Уже поет о чем-то будущее Лето.
Написанному – верить!
В бескрайние просторы
Ты падаешь, раскинув свои крылья.
Предсказанное небо,
Похожее на чудо,
Распахивает синие просторы.
И остаются звери
У брошенной кормушки,
А кто-то улетает от бессилия.
И не хватает хлеба,
И зрелища кончаются,
Когда сердца становятся мотором!
Написанному – верить!
Ведь это очень просто —
Забыть себя и падать в нечто синее.
И кажется, что небыль
Рождается по новому,
Как синева в твоем знакомом взоре.
Написанному – верить!
Я говорю с надеждою,
Когда ты расправляешь свои крылья.
В Предсказанное небо
Экспресс отходит утром,
Чтоб раствориться в сказочном просторе.
Я жду сигнала. Где-то там плывет автобус
Сквозь море уезжающих машин.
Спектакль закончен, и выносят глобус
Из театра замороженных вершин.
Закончен бал, в окне мирская сволочь,
Сквозь запотевшие от водки бигуди,
Красуется, и вновь приходит в полночь
Знакомая тупая боль в груди.
Пойти бы по миру, быть может где-то в небе
Зажгутся звезды над моим костром,
Но плед как плен, и вновь приходит нега
Тоски о крыльях в небе голубом
Приходит сталь на хрупких ломких венах,
Что ожидают ласки от ножа,
И листья падают, да только вот нетленна
Моя забытая за буднями душа.
Куда уходят, умирая, поезда,
Истершие свои стальные ноги?
Куда уводит их железная звезда,
Когда кончаются железные дороги?
Наверное, в депо нездешних лун,
Где их в объятья принимает старый Слесарь.
Величественно, полон вечных дум,
Коснется проржавелых он подвесок
Для паровозов он угля припас
И проводов нашел для электричек,
Чтоб дать возможность им последний раз
Проехаться в земном своем обличье.
Он открывает поездам врата,
И перестав дышать земною пылью,
Вдруг улетают в небо поезда,
Раскрывшие свои стальные крылья,
И оставляют только тонкий след,
И соревнуются в прыжках над облаками,
Храня внутри свой собственный ответ
О том, что будет после смерти с нами.
Я знаю, что судьба предрешена.
Но, все же, с ощущением потери,
Приходит застарелая вина.
И все что остается – просто верить,
Когда с тобою сквозь туманы вдаль,
Через пространство, полное сомнений,
Я погружаюсь в древнюю печаль
Во власти полупризрачных видений.
И ангел достает свою трубу,
Чтоб вострубить. А я иду обедать.
Я отрицаю право на борьбу,
Тем самым принимая право на победу.
Два шага за край
Два шага за край…
И падаешь вниз.
Распахнуты руки,
И ласковый бриз
Обнимет так нежно.
Безмолвный полет,
Сквозь темную тишь.
В глазах пустота,
как будто ты спишь
Так тихо и нежно…
В прозрачном бокале
Три капли вина.
И все, что осталось —
Их выпить до дна.
И ласковый дождь
Без слов за собою
Во тьме позовет.
И бросит сквозь пропасть,
Чтоб сладкий полет
Наполнил надеждой.
Остатки мечты…
И изломанный крик
упадет за тобою…
На перекрестках звездного шоссе
Смешались люди, нити, чьи-то судьбы.
И на коленке пишется эссе,
О том что было, есть и может будет.
Мы потеряли в небе имена,
Отринув то, что стало бесполезно.
И тих полет на тонкой грани сна,
На корабле у грани черной бездны.
Мы ищем след давно прошедших битв,
И призраки ушедшего столетия.
Но на костях глухих чужих молитв,
Мы слышим, как играют чьи-то дети.
Мы слышим шорохи былых времен,
И мчимся с четкой долей постоянства
Без тел, без жизни, даже без имен
В холодном ветре звездного пространства.
Мы капитаны призрачной армады,
Матросы утонувших кораблей.
Мы, в ожидании своей награды,
Живем в просторном доме без дверей.
И по земле, иссушенной мечтами,
Могли, наверное, ступать бы мы смелей,
Но это все уже однажды было с нами —
Под уходящий возглас журавлей.
Мы смотрим в окна, полные тумана,
И в ожиданьи нам всего милей
Бескрайние поля самообмана,
И старый сад, промерзший до корней.
И лишь тогда мы непристойно рады,
Когда еще один стучится у дверей,
Став капитаном призрачной армады,
Матросом утонувших кораблей.
А в ноябре обещающе плачут дожди,
И пожелание жить где-то в сердце привычно свербит.
Выйдя на улицу в вязкий и влажный туман,
Ты понимаешь – тебя забрала глубина.
Словно на кладбище кто-то люцерны венок
Бросил, как капли бросает сейчас на стекло.
Время идет и секунды звенят о бокал,
Как над погостом трезвонят колокола.
Ветер и небо танцуют под медленный вальс.
И, неожиданно, скажет тихонько душа
«Знаешь, а может быть есть еще шанс
Здесь умереть, чтобы где-то воскреснуть дотла».
Pulsuz fraqment bitdi.