© Издательство «Четыре», 2024
Не предавайте мечту, не предавайте себя!
Не заглушайте зов сердца и крики души!
Нам дана жизнь творить и дарить свет любя,
Мы ж растратить впустую своё время спешим…
Лишь сейчас пиши книгу, коль родился сюжет.
Ты в душе режиссёр? Так сними скорей фильм.
Если есть вдохновенье, доставай свой мольберт.
Не терпи в море жизни скуку и штиль.
Полюбил, так признайся в любви, не тяни…
Может, больше не будет удачи такой!
Если тянут в дорогу странствий огни,
Пусть другая страна тебе станет судьбой.
Прямо здесь отпусти обиды и страх,
Только ты пробудишь планету от сна.
Лишь сейчас ты решаешь быть счастливым всегда!
А вдруг завтра не будет? Какова дню цена?
Каждый день драгоценен, роскошен, любим,
Это повод творить каждый час, каждый миг.
Даже если он станет последним твоим…
Пусть в полёте раздастся последний твой крик.
Нам всё кажется рано: мне всего двадцать пять…
Заработаю денег… скоплю на билет…
Мне лишь тридцать… успею удачу поймать…
И конечно успею ещё на тот свет.
Чушь! Неправда! За каждой спиной
Есть невидимый страж. И, пока мишура
Наполняет твой быт, он холодной рукой
Твою руку возьмёт и скажет: «Пора!»
Мирный воин по городу шёл налегке,
Ни меча, ни другого оружья в руке.
Даже камня за пазухой он не держал,
Только нежное сердце в груди он скрывал.
Но народ осторожно его обходил,
От открытого взгляда глаза отводил.
Но народ двери-окна в домах закрывал,
Чтоб тихонечко жить воин им не мешал.
За спиной ему камни бросали вослед
И шипели вокруг оскорбительный бред.
Хладнокровье его распаляло их пыл…
Непонятный, неблизкий этот воин им был.
Мирный воин из города молча ушёл.
На следах его ландыш весенний расцвёл…
Он не плакал, не злился. Он был горд, он был смел,
Он готов был к войне, так как мира хотел.
Календарь застыл на дате той
И с трудом перевернул листок.
Сотни жизней он унёс с собой,
Сотни жизней памяти людской.
Это не вместится в голове…
Твари, из-за денег, без забот,
Как Иуда Бога на Голгофу,
Как Иуда, женщин и детей
Семьями расстреливают вновь.
Мой солдат, прошу тебя, спаси
Родину от тварей и напастей,
От фашизма, что дремал в тиши,
Русских убивая на Донбассе!
Родина, святая наша Русь,
Поднимись стеною на рассвете
В память тех, кого уж не вернуть,
И расстрелянных, за деньги, на концерте.
Встань, Россия, Родина моя!
Встань и защити своих детей.
Журавлей не хватит поднимать
Души всех погубленных людей.
Мы запомним этот чёрный день —
Март, весна, двадцать второе —
Пулями исхлёстанных людей.
Горе, ой, какое это горе —
Хоронить загубленных людей.
Теракт – стрельба, десятки жертв невинных.
От пуль спасались люди кто как мог.
Вновь о погибших всей страной скорбим мы
И спрашиваем: «Как?! Ведь с нами Бог!»
А Бог не с нами – он на поле боя,
Где не до плясок, где рекою кровь,
Где честь и вера дорогого стоят,
Где в душах долг, отвага и любовь.
А мы всё развлекаемся, смеёмся,
Рисуем счастье на своём лице,
Нам пьяная луна затмила солнце,
И вместо храма мы спешим в РЦ.
Зачем же так, что кто-то на концерты
Билеты неустанно достаёт,
А кто-то похоронные конверты
Дрожащими руками, плача, рвёт?
Поверьте, не нужны мероприятья,
Где пошлый смех поставлен на поток.
Надеть как можно праздничное платье,
Коль чёрный на головушке платок?
Давайте, люди, всё ж угомонимся,
Нацелимся на общий наш успех:
Единой болью мы объединимся,
Победой, что единая для всех.
Я ещё никогда не была на борту самолёта,
Не слыхала приветственных слов пассажирам пилота,
Не взлетала Икаром на крыльях искусственных в небо,
Не видала под облаком пенным волн зрелого хлеба,
Не гадала по линиям кверху поднятых ладоней
Мегаполисов-снобов и сёл – благолепных тихоней,
Не искала глазами на карте лоскутной ту точку,
О которой слагает душа сокровенную строчку.
Как-то в детстве осеннем – сентябрьской погожей порою,
Когда школьные классы галдящей полны детворою,
Когда тучи на солнце ползут серым вражеским фронтом,
Когда птиц-гастролёров гурьба тает за горизонтом,
Мне представился шанс из степи своей юго-восточной
Полететь ближе к северу, к речке холодно-молочной,
Увидать белой ночью сурово-прекрасные дали,
О которых давно и глаза, и душа так мечтали.
Только планам давнишним противилось твёрдое слово
Рассудительной мамы, которая внятно, толково
Объяснила, что рано вставать на крыло, словно птица,
Что полётам не время ещё, что мне нужно учиться.
Я училась, взрослела и стала солидною дамой,
Украшающей собственный сборник стихов монограммой,
Но по-прежнему жадно глаза в поднебесье смотрели,
Взгляд желал лететь вдаль по зефиру лазурной пастели.
Но готовую сбыться мечту разорвали снаряды,
Искорёжили взлётную полосу варвары «Грады»,
С кровью вырваны перья из крыльев по-ангельски белых
Исполинов воздушных, вчера ещё статных и смелых.
Сколько жить ещё сердцу в обряженной в ветошь надежде,
Что расколотый надвое мир его станет, как прежде?
Воскрешённое фениксом вставшей из праха мечтою,
Оно всё же взлетит над немою сейчас пустотою.
Грянула летней порою нежданно беда.
Кровью окрасилась в реках живая вода,
Стала солёной от паводка горестных слёз,
Пролитых в память заветных несбывшихся грёз.
Жадной рукой постучала беда в каждый дом.
Брошен в могилу рукой сироты третий ком.
Смерти нет продыху от неурочной страды,
Косит усердно невызревшей жизни ряды.
Шестеро братьев, шесть в самом соку молодцов,
Ей вопреки по завету дедов и отцов,
С русским азартом поспорив с коварной судьбой,
Вышли отважно до света принять смертный бой.
Их гимнастёрки – из тёмно-зелёной травы,
Крепко сплетённых колючих стеблей крапивы,
Связанных древним узором руками сестры,
С трепетом в сердце считавшей закатов костры.
Память хранила из сказки любимой слова.
Братьев спасти – этой мыслью лишь только жива.
Вышила сердца молитву седым ковылём,
Чтобы опасность и страх были им нипочём.
Но у войны беспощадной безжалостный нрав.
Неумолимые пули рвут звенья из трав,
В жажде кровавой расправы быстры и остры,
В клочья кромсают осколки молитвы сестры.
На гимнастёрке – прореха, душа – в небеса.
И не спасли их от смерти её чудеса.
Сбросив шинели в ковыль обагрённых полей,
Скорбно курлычет клин белых родных журавлей.
С утра цветы, зажигают свечи:
Страна скорбит, и опущены плечи.
Скорбим о погибших в Крокус Сити,
Там ранены люди. Им кровь несите.
Погибли люди. За что, скажите,
Их путь оборван у Крокус Сити?
Шальные пули и смрад пожара
Отняли жизни невинных граждан.
Им не смеяться, не петь, не любить,
Родных не видеть, детей не растить.
Они белой птицей взлетели ввысь
И журавлём над страной вознеслись.
За деньги убийцы стреляют в людей:
В российских детей, сыновей, матерей.
У демона злобного шизофрения,
Чтоб так ненавидеть улыбки России?
Убийцы без сердца и без души,
Продались все дьяволу за гроши.
Им нет свободы и нет прощенья!
Отправить в ад и предать забвенью!
Что происходит на планете
В век двадцать первый, господа?
Безвинно гибнут даже дети,
А это – страшная беда!
От катастроф и катаклизмов
Не счесть бывает жертв на ней.
Ужасней пасть от терроризма,
То есть погибнуть от людей.
И горечь матери скорбящей
Не описать одной строкой,
Не возродить уж взор угасший
И вмиг утерянный покой!
Ты моя единственная, Русь,
Лишь в тебе одной моё спасенье.
Вдоволь сока вешнего напьюсь,
Средь берёз застыну на мгновенье.
Отойдёт цветения пора,
И под тихий шелест листопада
Я всё так же вымолвлю слова:
«Ничего дороже Родины не надо».
Духом гордыми и сильными с плеча
Русь взрастила много поколений,
Что под страхом пули и меча
Враг не смог её поставить на колени.
В путь благословляя сыновей,
Бесконечно в нашу верность верит,
Даже если ты изменишь ей,
Никогда тебе Отчизна не изменит.
Этот край мне ближе и милей,
Здесь всё то, что дорого и свято:
И прощальный окрик журавлей,
И печаль волшебного заката.
Грудью всей дышу не надышусь,
От восторга сладкого немею.
Потому я Родиной горжусь,
Потому что я иначе не умею.
Ой вы, люди, люди-человеки,
С обобщённым званием «народ»,
Почему вы в двадцать первом веке
Стали делать всё наоборот?
Вопреки божественным заветам,
Писанным для всех от «аз» до «ять»,
Ничего не стоит на монету
Друга, даже душу променять.
Увлекаясь бесконечной гонкой,
Позабыв начало всех начал,
Иногда идя по грани тонкой,
Принято теперь рубить с плеча.
Всё равно – «любить» иль «наслаждаться», —
И на подлость запросто пойти,
Лишь бы только чистеньким остаться,
Лишь бы только выгоду найти.
А ведь все мы перед Богом равны,
По подобию созданы его,
Кто-то же себя считает правым
Ставить выше Бога самого.
Бог вложил в нас сердце, разум, души,
Бог учил в любви, согласии жить.
Лишь когда друг друга мы услышим,
Станем мы людьми, чтоб ими быть!
Расцвёл цветок весенний – крокус,
Цветы от белого оттенка до синевы,
Трепещет цвет и тоненькие листья.
Создание хрупкое, недолог его век…
Эфир разорван страшным горем,
Разносится повсюду весть:
Стреляли в мирных граждан,
Не где-нибудь – перед концертом
В Крокус Сити Холл.
Стреляли подло террористы
В невинных, не ждавших удара со спины.
Нет ничего святого для террора,
Жизнь человека – им товар, всего-то ничего.
Ты стал последним местом мирным людям,
Чьи души в небо журавлями поднялись.
Крокус – не цветок, концертный зал.
Никто не знает наперёд, что будет.
Имеет жизнь конец – понятно,
Внезапным тоже может быть конец.
Но чтобы так жестоко и цинично…
На это трус исподтишка способен.
Жестокое созданье – человек —
Готов продать всё что угодно.
Забыть трагедию нельзя,
Нам надо помнить и вынести урок:
В обличии человека не всегда есть человек.
Крокус – пусть будет памяти цветок,
Проталины после зимы покроет.
Бутоны будут трепетать под ветром,
Напоминая о хрупком мире всем живым.
Война… О ней не хочется писать.
А мысли крутятся и возвращаются опять.
Война… О ней нельзя молчать.
И чувств слова не могут передать.
Рука выводит на листке бумаги боль.
Поднялось зло, оно достигло Родины моей.
Солдат России на защиту встал.
Собой Добро солдат несёт.
Ведёт борьбу со злом, он защищает дом.
Война… А вместе с ней террор
Влезают в мирный, чистый дом.
Зло жаждет крови, мук и горя.
О, как же ошибается оно,
Вступая в спор с Добром,
Которое олицетворяет мой народ.
Удар больнее – сильнее укрепляет дух,
Стеною плотной поднимается народ России.
Не победить солдата Родины моей.
Он до конца пойдёт за жизнь,
За детский смех, за мать и за семью,
За землю предков, за Россию!
Ему нельзя всё это взять и потерять.
А злость придаст солдату силы.
За ним Россия, за ним народ его страны.
Непобедимый, волевой народ.
Победу в борьбе со злом он обретёт.
Война… Она рождается в умах нечеловеков.
Добро со злом воюет много тысяч лет.
И каждый раз Добро с победой выходило.
Не вынесен урок, история ничто для зла.
Солдат России следует примеру дедов и отцов,
На стороне Добра страна моя, моя Россия.
Не лезьте в дом наш светлый, не мешайте жить.
Сполна получит зло за ВСЁ творимое, за беспредел.
Победа будет скована на поле боя и в тылу.
Злу не пройти, дни сочтены его давно.
Война… Она закончится – и будет мир!
Иначе быть не может, в это верю.
Когда солдат России за правое берётся дело,
За ним стеной страна большая вырастает.
Только ПОБЕДА – иного и не может быть.
Она одна нужна. И Бог нам в помощь.
Жизнь – это испытание!
Мы вместе! Россия – наш дом!
Мы друг за друга горой – в этом сила!
Сила духа, сила мысли, сила воли.
Всё осилим, всё пройдём!
Человек человеку брат.
Оттого и больней стократ
Наблюдать, как в ночи горят
Под расстрелами чьи-то жизни.
Вот такая у нас юдоль:
Человек человеку боль.
Нам досталась смотрящих роль
В этой мартовской горькой тризне.
Не осталось ни скреп, ни вех,
Лишь зловещий вороний смех.
Этот ужас коснулся всех
От столиц до глухих окраин.
Страха щупальца по спине,
Нет покоя теперь во сне,
Нам внушают давно извне:
Человек человеку Каин.
Мы устали от войн и склок,
Кровью пишется между строк:
«Человек человеку волк.
Наслаждайся безумным пиром».
Только истина так проста,
Люди молятся у креста,
Чтобы снова однажды стал
Человек человеку миром.
Полечи мою душу стихами,
Прогони чёрной копоти дым,
Чтобы вера была в созерцании
И за площадью дом был один.
Проведи незаметно по стёклам,
Успокой светом мартовских звёзд
По дороге из мелких осколков,
По дороге наших отцов.
Успокой и горячей ладонью
Протяни строчками явь.
Этот день разбит об сегодня,
И на новом слово «Избавь».
В городах проливаются реки
Из людей и солёной воды.
Главный страх не в смерти,
Поверьте,
Главный страх – недолюбить.
24.03.2024
Кудри, кудри, локоны
Вёсны!
Развевайтесь над моей стороной,
Над моею Родиной мокрой,
Над моей нерушимой страной.
Пусть она будет краше во взорах,
Пусть блистает отваги слеза,
С камышом поделившая морок
Проступает сквозь образа.
Незабудки лягут под ноги,
И у матери спросят воды.
На Успение август обмолвит
О погибших детях войны.
На руке твоей все мы, как птицы,
Без тебя мы – в роще глухой.
И, взмывая вверх и падая ниц,
Я останусь, останусь
С тобой!
Слов нет, лишь удивленье и печаль,
Что так безумны люди, раз враждуют,
И для кого-то смысл – война. Свеча
О павших слёзы льёт. А злость лютует.
Откуда столько каменных сердец
На матушке Земле вдруг расплодилось?
В безумстве, словно дьявола гонец,
Вражда когтями острыми вцепилась.
Оскал свирепый обнажил нацизм,
Не ведая о совести и чести,
Лишь пестуя свой чёрствый эгоизм,
Разносит по земле он метки смерти.
Когда-то были и они детьми,
Не чужды были им добро и ласка.
Но почему же стали нелюдьми,
Чудовищные нацепили маски?
Опомнитесь, земля у всех одна!
Всем места хватит на большой планете.
И не должна на троне быть война,
Перед детьми за мир мы все в ответе!
Герои в грудь себя не бьют,
А исполняют долг достойно.
Застенчивы, когда дают
Награды им. Чужда трезвонность —
Бравада, мишура и блеск.
Для них служить родной Отчизне —
Честь, гордость, без пустых словес.
Отважны, доблестны мужчины!
И не всегда, жалея мать,
Жену, детей, озвучат правду,
Что скоро в бой. И поднимать
Не станут шума. А назавтра
Уйдут под зарево войны.
Нить жизни может оборваться
Вдруг для кого-то. Только в сны
Придут к родным и вновь – обратно.
Склоняя головы, почтим
Тех, кто внезапно канул в Лету
До срока… Господи, внемли:
Спаси от войн людей, планету!
Если рос ты средь берёзок белых,
Сосен-мачт и голубых озёр,
А в объятьях ноченек белёсых
В сладкий сон впадал, то явный вздор,
Что навек забудешь на чужбине
Нежную прохладу, шелест ив
И волшебный вкус лесной малины
С мест, где ты был счастлив, и мотив
Песен, что впитали мы с рожденья.
Сколько б ни был очарован ты
Всей экзотикой до восхищенья
Стран далёких, но всегда мечты
Будут об одном: скорей вернуться
Под родное небо и крыло
Той отчизны, где земли коснулся
С первых дней. До боли уголок
Звоном колокольным и с церквами
Дорог сердцу. Испокон веков
Здесь трудились прадеды, с корнями,
Честно жили, без черновиков.
И уже не прикипишь душою
К стройным пальмам из далёких стран,
Из родного родника водою
Лечишь боль открывшихся вдруг ран.
Pulsuz fraqment bitdi.