Автопортрет Тюпина в молодости.
Родился я на замечательной северной реке Пинеге – красивейшей реке русского Севера, как писал о ней мой знаменитый земляк, великий русский писатель Федор Александрович Абрамов.
Детство и юность пришлись на трудное военное и послевоенное, со многими лишениями, но по-своему замечательное и счастливое время. Нелёгкой, но полнокровной, наполненной многовековыми традициями и опытом жизнью, жила тогда северная колхозная деревня. Главным критерием жизни был труд. Труд коллективный, колхозный, практически бесплатный, за трудодни. Трудились все: как взрослые, так и мы, дети. Летом пололи и окучивали картошку свою и колхозную, заготавливали сено и веники для коз и овец.
Май 1945 года. Встреча первого парохода.
С середины июля шла заготовка ягод и грибов на зиму. Любимым трудовым занятием для нас, пацанов, был колхозный сенокос. Здесь вдоволь было верховой езды на лошадях. Колхозные лошади – это отдельная замечательная детская радость деревенской жизни. Зимой специально собирались по вечерам в конюшне, чтобы съездить на речку, напоить любимцев в специальной проруби. Весной отощавших подкармливали, чем могли.
Ещё одна, летняя, радость-это коллективные (по 4–5 человек) походы на рыбалку за 5 километров на лесное озеро с ночёвкой в избушке. Такие рыбацкие избы стояли раньше на каждом более-менее приличном озере. Клёв на озере был отменный. Только забрасывай удочку. Без улова не возвращались.
В школу, начиная с 5-го класса, ходили за 15 километров, на неделю. Каждый понедельник дождливой осенью без плащей и зонтов, насквозь промокшие, приходили в школу, часто на уроках засыпали.
С радостью встречали зиму, сбрасывали надоевшие кирзовые сапоги и обували валенки. Валенки – это лучшая обувь для северной зимы. Жили в интернате, пропитание готовили сами и считали это нормальным. Мы росли очень самостоятельными. Для проживания нам, северянам, от прадедов достались и сохранились самые удобные и долговечные жилища: северные рубленные дома – хоромины. Сруб прочно держит тепло, лишён духоты, сырости и сквозняков. Важнейшим элементом северной избы является русская печь. Это универсальное устройство для обогрева и приготовления пищи придаёт жилищу неповторимую красоту и уют. Какое удовольствие было, приходя с уличных прогулок, обледеневшему, как сосулька, влезть на печку и обогреться. Нет ничего вкуснее, чем пироги и шанежки из русской печки, но самым вкусным в то голодное время был горячий житник (хлеб из житной муки на русском Севере) нового урожая с холодным козьим молоком.
Жилая часть дома составляет не более 30–40 %. Самое просторное место в северном доме – поветь. Это уникальное помещение для хранения сена, зерна использовалось в качестве мастерской, здесь же вручную мололи зерно на жерновах, здесь же обустроен туалет. На поветь въезжали на лошади по специально устроенному взвозу. Площадь повети позволяла развернуться лошади с санями. На пасху на повети вешали качели. Внизу под поветью размещался двор с хлевами для скота.
В 50-е годы прошлого века вокруг северных деревень была практически ещё сохранена нетронутой девственная природа. В колхозных лесах не проводились промышленные рубки, что способствовало изобилию грибов, ягод, дичи. Пишу подробно об этом потому, что к нынешнему веку все это безвозвратно утрачено. Дома-хоромины в большинстве своём разрушились, будучи нежилыми. По берегам Пинеги стоят стены с глазницами окон и проваленными крышами. Леса, в том числе колхозные и водоохранные, вырублены, а река загублена молевым лесосплавом.
Пинежье – край родной, северный (Северная деревня конца 40-х – начала 50-х годов по воспоминаниям детства).
Все это очень грустно и печально, и я в свои 70 лет с помощью кисти и красок, без профессиональной подготовки, главным образом по памяти, пытаюсь на холсте восстановить ту северную деревню и природу моего детства.
В заключение хочу сказать, что трудности и лишения нашего военного и послевоенного детства закалили нас, привили нам самостоятельность, целеустремленность, трудолюбие и тягу к знаниям. Именно наше поколение осуществило исторический рывок 60-х годов в отечественной экономике, во всех отраслях промышленности. Мои сверстники из холмогорских и пинежских деревень составили кадровый костяк строящегося и набирающего силу «Севмашпредприятия», выпускающего атомные подводные лодки в городе Северодвинске. Это единственное в стране предприятие такого уровня, сумевшее достойно пережить разруху 90-х годов и не растерять драгоценные кадры. Сегодня здесь работают дети и внуки моих деревенских сверстников. Сам я по окончании Архангельского лесотехнического института на протяжении более 40 лет всю свою трудовую энергию, знания и опыт отдавал лесной отрасли.
Куба. Встреча с Р. Кастро.
Да, война!
Как много написано о войне! Горы книг о героизме, о патриотизме, о самоотверженности, о страшном голоде людей в Ленинграде и ещё о многом, что просто невозможно описать.
Под каким только углом ни рассматривалась Отечественная война в политической, публицистической и художественной литературе.
Но мне лично кажется, что недостаточно написано на такую тему, как дети войны. А ведь мы, подрастающее поколение в годы войны, были лишены всего. И никто не задумывается над таким простым вопросом, что мы своё детство провели без детства. Мы были лишены родительской заботы, родительской любви. Отец на фронте, мать сутками работала, выполняя лозунг «Всё для фронта». Да, всё для фронта, и это были не простые слова. По другому не победить было военную и экономическую мощь Европы, нацеленную на наше уничтожение.
Мы работали в колхозах, на фабриках, на заводах. Иначе на фронтах нечем было бы кормить солдат и воевать. Мы заменили взрослых. Голодали, нечего было на себя надеть. По ночам мы мёрзли в своей тощей постели. Печи-буржуйки нечем было топить. Дети войны сразу повзрослели с началом войны на 10, 15 лет.
Война закончилась, и у нас, лишенных детства, не стало и юности. Наша юность была посвящена восстановлению разрушенной гитлеровцами страны. Пришлось восстанавливать разрушенные города, села, заводы и фабрики, железные и другие дороги, мосты – и мы наряду со всеми – на переднем крае!
Мы пережили сталинские репрессии. На нас охотились НКВ-дешники.
Мы выстояли, возродили страну, и в тех успехах, которых достигла наша страна, есть немалая лепта вот этих беспризорных, зачастую и бездомных, вечно голодных детей войны.
Мы – дети войны, летали в космос.
Мы защищали нашу великую Родину в годы «холодной войны», которая часто грозила перерасти в горячую. Мы защищали интересы нашей страны во многих горячих точках земного шара. И хочу сказать, что если в 60-х, 70-х годах сложились более или менее нормальные условия жизни – это тоже результат самоотверженного труда детей войны на благо Родины.
Сегодня у власти стоят люди, которые, в отличие от всех прежних руководителей страны, действительно думают о народе, о положительном решении многих социальных проблем. Я приветствую ту конкретную заботу, которую Правительство проявляет о ветеранах войны. Хоть с великим опозданием, но всё-таки начали проявлять конкретную заботу об участниках войны.
А я очень хорошо помню, какова была участь фронтовиков после войны. Я никогда не забуду безруких, безногих, искалеченных душой и телом, сравнительно молодых людей, которые заполняли улицы, стояли с протянутой рукой, просили милостыню у прохожих, за чьи жизни они отдали свою молодость и саму жизнь. Такое отношение к этим достойным сынам Родины я не забуду до самой последней минуты своей жизни.
Чего далеко ходить: у меня отец под кушеткой всё время держал в постоянной готовности рюкзак с необходимыми вещами на случай, если его арестуют, потому что имел несчастье попасть в плен и почему-то остался жив. Да, было и такое отношение к участникам войны. Сегодня, хоть и поздно, но что-то делается для улучшения в жизни участников войны. Но при этом совершенно забыты дети войны. Вообще-то, когда говорят об участниках войны, мне не совсем понятно, каков принцип определения данной категории людей. Тот, кто воевал-тот участник войны, а остальные? – Вроде бы нет. Пора понять такую истину: участниками войны были все, весь народ. Война не прошла мимо детей. Они испытали на себе, что такое война!
Другое дело, что были те, которые непосредственно воевали на фронтах. Да, им великий почёт и уважение. Они – фронтовики. Не пора ли нашему государству подумать о том, чтобы хоть как-то компенсировать загубленное детство и не менее горькую старость детей войны.
Полковник в отставке, Чигоев Ш. А.
Год рожденья 1930. Окончил Одесское военное училище, служил на Кавказе, затем на Кубе в Ракетных войсках, участник Карибского кризиса. Закончил исторический факультет университета в Тбилиси. В 1966 г. направлен в военные части бухты Тикси на побережье Северного Ледовитого океана, а затем в Красноярск. С 1975 г. переведён в войска ПВО Подмосковья. Вышел в отставку в звании полковника в 1980 г. Имеет 4 детей, 8 внуков и 7 правнуков.
В руках мы держим щит и меч:
Мы не позволим мир поджечь!
Михаил Иванович БОЛЬШАКОВ
В деревне Заозерье Дрегельского района (сейчас Любытинский) Хортицкого сельсовета в Новгородской области в 1911 году родился мальчик Миша. Михаил Большаков, как и все его сверстники, рос и мечтал о будущем, добром, ярком.
У него было 3 сестры: Мария, проживала в Ленинграде, где и перенесла блокаду. Наташа – в деревне Пороги. Матрёна – в деревне Горушка.
В положенный срок Михаил женился на Корневой Анне Емельяновне. Первый их сын умер. Затем, в 1938 году, родился мой отец Евгений.
Дедушка мой знал грамоту и работал продавцом в своей деревне.
Михаил Большаков участвовал в Финской войне. К сожалению, не всем мечтам Михаила суждено было сбыться: началась война с Германией. 19 июня 1942 года Родина позвала его в ряды воинов-освободителей от фашизма. В этом же году родилась его дочь Екатерина. Свой священный долг Михаил выполнил ценою собственной жизни. В мае 1944 года пропал без вести.
Анна осталась солдатской вдовой с двумя детьми. Было очень трудно выжить в оккупированной фашистами деревне. Питались травой и корой деревьев.
После войны бабушка встретила хорошего человека, и у них родилась дочь Любовь. К сожалению, их семейная жизнь продолжалась недолго. И опять бабушка осталась одна, но уже с тремя детьми.
Во время освоения целины бабушка и дети уезжают в Казахстан в город Павлодар. Всю жизнь бабушка работала и воспитывала детей и внуков. Замуж она больше так и не вышла. Прошло уже больше десяти лет, как её не стало. Дети и внуки со своими семьями проживают кто в Павлодаре, а кто – в Республике Беларусь. К сожалению, мы – внуки и правнуки, никогда не видели и не знали нашего деда. Но мы всегда помним, что он отдал свою жизнь за наше мирное будущее.
Мы гордимся тем, что БОЛЬШАКОВ Михаил Иванович сделал всё – жизни не пожалел, чтобы никто на Земле не испытывал ужасов войны.
На страже мира. Вадим Георгиевич Возесенский – поэт, музыкант, Украина.
С малых лет в моей памяти запечатлелись яркие картины и образы, которые смешались в мозаику «калейдоскопа воспоминаний». Самыми яркими почему-то остались именно из моего дошкольного возраста. Наверное, в силу того, что со мной постоянно возились дедушки и бабушки. И первые рассказы о Великой Отечественной войне я услышал именно от них. К моему сожалению, дедушка с бабушкой – по отцовской линии – очень рано ушли из жизни. Но вот деда по маминой линии – ПРОНИНА Тихона Яковлевича4, я помню отчётливо. Поскольку я был очень любознательным – а меня интересовало абсолютно все, моё детское воображение впитало в себя рассказы о фронте из дедовых уст.
Начало этих рассказов всегда сопровождалось определённым ритуалом, который мой дед очень любил.
А начинался он следующим образом: восседая посреди комнаты, за столом, как Генералиссимус за трибуной, дед ждал появления воина-фронтовика, коим и был ваш покорный слуга, в лице трёх – или четырёхгодовалого ребёнка, одетого в колготы со вздутыми (как у всех детей) коленками и сползшими носками, которые ужасно мешали «строевой подготовке» воина. Поверх колгот, как приличествует офицерскому составу Армии, на мне были надеты шорты с лямками крест-накрест (портупея), утянутые солдатским ремнём. Поправляя огромную фуражку, воин-фронтовик начинал движение колонны Парада Победы из соседней комнаты. По-детски чеканя шаг, гулко, при этом, топая пятками, парадная колонна продвигалась в комнату, где её встречал Главнокомандующий. Приставив ногу и повернувшись через плечо (тогда не важно было, через какое) я начинал свой доклад, приставив ладонь для приветствия «под козырек»:
– Товарищ Главнокомандующий, парадная колонна в честь Дня Победы над фашистскими захватчиками построена.
– Откуда такой служивый?
– Со 2-го Беларусского фронта.
– Колонна к проведению парада готова?
– Так точно!
– Начинайте!
Я поворачивался к воображаемой колонне и командовал:
– Ровняяяяйсь! Смииирна! С парадной песней и прохождением по площади, шааагоооом марш!
Начиная маршировать, я обходил вокруг стола, становясь пред восторженные очи деда и наблюдателей парада (в лице моей бабушки) и, продолжая прохождение маршем на месте, начинал чеканить любимую песню моего деда, от которой у него текли слёзы умиления:
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда идти теперь солдату,
Кому нести печаль свою?..
Обычно на втором куплете у него уже текли нескрываемые слёзы. Он меня обнимал и рассказывал что-нибудь из военной жизни, выпивая при этом свои «фронтовые 100 грамм». Вот так, с детства, я начал проникаться патриотизмом, восхищаясь подвигами нашего народа. И сколько бы я ни жил, такое вычеркнуть из памяти нельзя. Это должно передаваться из уст в уста, из поколения в поколение. Потомки должны помнить и Свято чтить тех, кто прошёл дорогами Великой Отечественной войны, даруя им светлые дни мира и счастливой жизни.