Из дневниковых записей В.В. Шелохаева:
«Прочитал текст доклада Наташи Ивановой “Национально-освободительное движение”. У Наташи аналитический склад мышления, с ней приятно обсуждать различные исторические проблемы и жизненные ситуации. Она надежный и верный друг»236.
«Написал рецензию на монографию А.Е. Иванова “Студенческая корпорация России конца XIX – начала XX века: опыт культурной и политической самоорганизации” для журнала “Вопросы истории”.
Теперь я у Толи стал официальным рецензентом. Он необыкновенно “писуч”, в каждой новой книге у него раскрываются новые грани настоящего исследователя. Думаю, что в данный момент он один из ведущих специалистов в области изучения высшей школы России»237.
«С большим удовольствием прочитал большую статью О.В. Волобуева “В.П. Обнинский – как историк первой русской революции”. Олег Владимирович работал в секторе историографии, и вскоре мы с ним подружились, потому что сразу было видно, какой он умный и здравомыслящий человек, прекрасный знаток дореволюционной историографии. Статья произвела на меня большое впечатление, было понятно, что ее писал талантливый человек»238.
«Прочитал монографию В.В. Журавлева “Декреты Советской власти. 1917–1922 гг.”. С Валерием мы давно знакомы, живем недалеко друг от друга, прошли вместе непростой путь получения московской прописки. Он талантлив и трудолюбив, написал, на мой взгляд, блестящую работу, которая войдет в золотой фонд отечественной историографии»239.
«С большим удовольствием читал главы монографии Паши Зырянова “Крестьянская община в пореформенный период (1861–1906 гг.)”. Паша талантлив и невероятно работоспособен, не вылезает из московских и ленинградских архивов и библиотек, без передыху работает дома, только в выходные дни выбираемся с ним в Узкое или Тропарево. Наши прогулки – это диспуты о развитии исторической науки, об интересных работах, вышедших у нас и за рубежом по нашему периоду, о необходимости нового подхода к изучению истории России начала XX в. Наше мировидение, мировоззрение и мироощущения в принципе совпадают. Слушать и спорить с Пашей всегда интересно, от встреч получаем обоюдное удовольствие»240.
«Сегодня поздравлял Колю Бугая, ему тоже 70 лет. Вместе учились в аспирантуре, жили в одном общежитии, затем в одной квартире. Очень трудолюбивый человек, сам себя сделал, такие люди достойны уважения»241.
«С большим удовольствием прочитал рукопись кандидатской диссертации моего друга (вместе учились в аспирантуре и жили в общежитии) Володи Булдакова “Легальный марксизм и формирование буржуазной идеологии”. На мой взгляд, Володя написал блестящую диссертацию, его руководитель М.С. Волин может быть доволен»242.
Со временем в круг единомышленников Шелохаева вошли также Александр Степанович Рудь, Анатолий Иванович Уткин, Владимир Викторович Корнев, Сергей Владимирович Кулешов, Алексей Юрьевич Чиковани, Сергей Сергеевич Секиринский, Андрей Константинович Сорокин, Анатолий Александрович Чернобаев… Как отражение результата их содружества, в «Дневнике историка» появится мысль: «Меня выручает погруженность в творческий процесс и общение с друзьями, с которыми нам удалось по сути создать альтернативное научное сообщество. Стараемся жить поверх текущего момента и делать то, что способствует развитию исторической науки»243. Явно под влиянием сформулированной в свое время П.Б. Струве, формулы «Надо жить поверх текущего момента»244 у Валентина Валентиновича появляется желание придать сложившемуся неформальному сообществу организационную форму с целью утверждения их собственного видения на совершенствование процесса исторического познания в нашей стране. В канун нового 1981 г. он делает в дневнике такую запись: «18 декабря все по традиции собрались у меня. Хорошо иметь столько умных и талантливых друзей. Если бы можно было самому создать Институт или Исследовательский центр. Мечты, мечты!!! Подвели итоги года, результаты внушительны»245. Одним из таких результатов, лично для нашего юбиляра, как представляется, стало сложившееся у него к тому времени четкое представление о целом комплексе перспективных научно-исследовательских подходов и принципов, реализация которых способна придать процессу исторического познания качественно новое состояние. Обозначим суть наиболее важных из них.
Прежде всего отметим стремление ученого понять внутренний механизм развития истории как науки, обосновать на этой базе тезис о необходимости ее выведения на уровень теоретического осмысления изучаемых вопросов, связанный с выявлением закономерностей функционирования исследуемых явлений и процессов. Причем его многолетние размышления над этой проблемой позволили прийти к ряду умозаключений глобального характера. Исходным тезисом для мыслителя стал вывод: «Логику человеческой истории следует рассматривать в общей логике мироздания. Достаточно понаблюдать за эволюцией в Природе. Человек всего лишь ее разумная и волевая часть»246. Конкретизируя свое видение путей познания человеческой истории с учетом этого вывода, он пишет: «Уверен, что есть какие-то общие закономерности, обнаружение которых позволяло бы понять эту историю. Космос, включая и Землю, отлаженная система взаимодействий всего сущего. Эта система состоит из целого ряда взаимодействующих подсистем. В этой логике человечество – тоже подсистема, действующая, с одной стороны, в рамках общей системы, а с другой – сама, будучи системой, имеет какие-то закономерности своего развития. Понимание этого дает определенный шанс для того, чтобы представить себе будущее (или ближайшее его). Этого требует сама логика Разума»247. Наглядной иллюстрацией применения этого методологического инструментария, является ход и итог рассуждений исследователя над логикой развития общемирового исторического процесса: «Видимо, существует какая-то закономерность в развитии человеческой истории, выражающаяся в том, что она, с одной стороны, в своем развитии достигает баланса, обеспечивающего на определенное время стабильность в мире, а с другой – логика самого развития предполагает нарушение этого баланса, после чего вновь начинается стабилизация. Проблема состоит лишь в том, что по мере глобализации и интернационализации сроки между периодами баланса и дисбаланса сокращаются»248. И далее автор дневника продолжает: «Послевоенный раскол мира на две системы способствовал созданию конкурентной среды, что привело к ускорению исторического процесса как целого. В этот период проявили себя различные тенденции развития, раскрывшие дополнительные возможности для понимания многообразия исторического процесса. Полезность подобного рода конкуренции едва ли можно поставить под сомнение. Социалистическая система конкуренции не выдержала и канула в Лету. Вместе с тем ее крушение имело не локальный, а глобальный мировой характер, что само по себе требует теоретического и практического осмысления. Конкурентная борьба привела к тому, что глобальные сдвиги произошли и в самой капиталистической системе, вынужденной трансформироваться под влиянием социалистической системы. Проблема в том, будет ли продолжаться данная позитивная трансформация после исчезновения социалистической системы. Вопрос не праздный, ибо в последние годы даже в центре капиталистической системы мы наблюдаем негативные явления в ряде сфер, прежде всего в социальной. Не приведет ли ликвидация конкурентной борьбы между системами к стагнации исторического процесса»249. Итогом этих рассуждений становится принципиально важный вывод: «Видимо, в самом мировом историческом процессе наметился перелом, который, с одной стороны, выразился в исчезновении баланса, поддерживаемого конкуренцией двух мировых систем, а с другой – потенциальным зарождением иных вариантов реализации общемирового исторического процесса и, следовательно, появлением в перспективе новых центров конкурентной борьбы. Конечно, существование однополярного мира какое-то время возможно, но это не может продолжаться долго. Баланс в общемировом историческом развитии более реалистичен в многополярном мире, при котором степень конкуренции возрастает, а отсюда увеличиваются и шансы на его более длительное сбалансированное существование»250. Обращаю внимание читателя на время, когда был сформулирован этот вывод – февраль 2011 г.!!!
В центре внимания историка постоянно находится и вопрос об условиях, способствующих выявлению закономерностей организации жизни человеческого сообщества, главным в ряду которых, по его мнению, является расширение тематического и временного диапазона исторических исследований. Начиная с середины 1970-х гг. он все чаще и чаще возвращается к мысли о жизненной важности комплексного, многомерного подхода к изучению различных проблем истории и всего исторического процесса в целом.
Февраль 1976 г.: «Судьба русской интеллигенции незавидная, но это и подстегивает желание понять, почему в России все не так. Думаю, что мне следует воссоздать полную картину истории кадетской партии периода первой русской революции: необходимо изучить предпосылки создания этой либеральной партии, выявить динамику, ее численность, состав, организационную структуру, идеологию, программу и тактику. Думаю, чтобы осмыслить историю этой партии, надо изучить и последующие периоды ее истории, что я и делаю»251.
Май 1976 г.: «Выступил в секторе с анализом книги немецкого историка Бирта “Октябристы. 1905–1913 гг.” Книга среднего уровня, но, читая ее, у меня возникла мысль расширить круг своих исследовательских интересов, я понял, что пора начинать разработку проблемы русского либерализма как целого. То же относится и к изучению политических партий. К слову, в нашей историографии мало “цельного”, все расфасовано по отдельным проблемам, а это-то как раз и не дает единого представления о ходе исторического процесса.
Гефтеровский семинар и хотел преодолеть фрагментарность исторических исследований и вырулить на постановку общетеоретических и методологических проблем. Участие в семинаре для меня даром не прошло, заставило размышлять над общими проблемами исторической науки»252.
Январь 1980 г.: «Я уже не раз говорил и писал о том, что русский либерализм нужно изучать как целое, так же дело обстоит и с политическими партиями либерального направления. Начинаю осознавать необходимость расширить исследовательский поиск в том и другом направлении»253.
Декабрь 1984 г.: «Накануне Нового года мысленно подводил жизненные итоги: 43 года, из них 16 лет в Институте истории, где прошел путь от научно-технического сотрудника до ведущего научного сотрудника, опубликовал несколько книг, брошюр, около сотни статей в ведущих научных и общественно-политических журналах… Осознал, что ни в коем случае нельзя ограничиваться разработкой одной научной проблемы, хотя бы и любимой, что следует постоянно расширять круг тем, хронологические периоды, выходить на разработку теоретических и методологических вопросов исторической науки как целого»254.
Заметим, что свое видение путей совершенствования процесса развития исторической науки Валентин Валентинович не просто декларировал, а постоянно целенаправленно воплощал в жизнь! В 1982 г. вместе с О.В. Волобуевым, К.В. Гусевым и Л.М. Спириным он выступает в качестве организатора написания книги о непролетарских партиях России255. Совместно с В.А. Динесом был задуман большой проект «Собственность на землю в России: история и современность», смысл которого «Дать сквозной анализ данной проблемы со времен Киевской Руси до наших дней. Такой масштабный хронологический охват проблемы позволит выявить общие закономерности и тенденции генезиса и эволюции собственности на землю в российских реалиях»256. Принцип комплексности был реализован и в ходе работы по написанию монографии «Модели общественного переустройства России. XX век» (М., 2004), а также серии энциклопедий по истории политических партий России и отечественной общественной мысли. Принцип научной многомерности был использован также при подготовке обобщающих трудов «Реформы в России с древнейших времен до конца XX века» (в 4 т. М., 2014) и «Общественная мысль России с древнейших времен до середины XX века» (в 4 т. М., 2020).
При этом в ходе реализации многочисленных проектов Валентин Валентинович имел уникальную возможность сосредоточить свои усилия главным образом на решении содержательных научных вопросов. Обстоятельства складывались в жизни так, что в последние два-три десятилетия рядом с ним постоянно трудились коллеги-единомышленники, которым были присущи не только недюжинные творческие способности, но и склонность к организационно-управленческой, редакционной деятельности. Они несли на своих плечах огромный груз текущей работы по осуществлению исследовательских и издательских планов. Прежде всего это Надежда Ивановна Канищева, Кирилл Андреевич Соловьев и, конечно, Андрей Константинович Сорокин, тесное сотрудничество с которым зародилось в 1991 г. в ходе создания ассоциации «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). «Президентом Ассоциации, – пишет в воспоминаниях Шелохаев, – решили избрать меня, а председателем правления – Андрея Сорокина.
С Андреем мы были знакомы сравнительно недавно, изредка встречались по дороге на работу в ИМЛ, где он тогда работал в секторе В.И. Ленина, но фактически занимался экономической историей России, написал и защитил кандидатскую диссертацию на эту тему. У нас были общие знакомые, в том числе и в лице его научного руководителя В.И. Бовыкина. Андрей сразу привлек мое внимание своей основательностью, рассудительностью, а главное – преданностью науке. Нравилось и наличие у него организаторской жилки, способность к генерированию новых идей и умение их реализовывать. Я рекомендовал Андрея В.В. Журавлеву в качестве руководителя программы “История предпринимательства в России”.
На посту председателя правления Ассоциации Андрей оказался просто незаменим. В кратчайшие сроки ему удалось наладить контакты с рядом научных учреждений, общественно-политических движений, раздобыть минимум средств»257. Еще более ярко талант А.К. Сорокина проявился в последующем на посту генерального директора и главного редактора издательства «РОССПЭН», которое за годы своего существования выпустило более 3 тыс. названий книг в сфере социогуманитарного знания, более 100 из которых были удостоены престижных наград, включая государственные премии Российской Федерации в области науки и техники, а также премии ЮНЕСКО.
Нетрудно заметить по записям в дневнике, что в последние десятилетия участие в осуществлении каждого крупного научно-исследовательского проекта обязательно сопровождалось глубокими размышлениями В.В. Шелохаева над историографическими и теоретико-методологическими проблемами изучаемого предмета.
Май 1984 г.: «Написал раздел для коллективной статьи “Итоги и задачи изучения политических партий в годы первой российской революции” для журнала “Вопросы истории”. Возникла идея написать серию таких статей, которые бы охватывали весь период формирования и функционирования политических партий за все время их существования в России».
Декабрь 1984 г.: «При работе над коллективной монографией “Непролетарские партии. Урок истории” и особенно в ходе обсуждения широкого круга проблем на заседаниях “мозгового центра” стало окончательно ясно, что прежние теоретико-методологические подходы к изучению небольшевистских партий являются тупиковыми, они не дают объективного представления об их реальной истории».
Март 1998 г.: «Написал статью “Модернизация в России как теоретико-методологическая проблема”».
Май-август 2009 г.: «Работаю над статьей “Общественная мысль России как теоретико-методологическая проблема” для журнала “Вопросы истории”»258.
В течение всей научной жизни Валентина Валентиновича Шелохаева прослеживается его настойчивое стремление уйти от идеологической оценки изучаемых вопросов, подойти к их трактовке с сугубо научных позиций. «Наконец-то мне в конце марта удалось в секторе сделать первый доклад по плановой монографии, – писал он в 1976 г. – Речь в нем шла о проблемах численности и социального состава кадетской партии в 1905–1907 гг. Работая с фактическим материалом по данной проблеме, я увидел, что ленинские оценки об ее буржуазном характере не совсем корректны. Это была партия по преимуществу интеллигентов, выражавшая идеи общенационального развития страны. Надо будет это как-то “стыковать”. Боже, как это все надоело!.. Все партии в России интеллигентские, а мы вынуждены к каждой подыскивать ярлык: “помещичьи”, “буржуазные”, “мелкобуржуазные”, “реакционные”, “революционные”, “либеральные” и проч. и проч.»259. Большой урон, по его глубокому убеждению, наносит отечественной исторической науке и односторонний подход к оценке деятельности зарубежных исследователей! Оценивая подготовленную им вместе с П.Н. Зыряновым рукопись книги, он отмечал: «Думаю, что нам все же удалось написать работу, которая отличается от “зубодробительных” опусов наших непримиримых борцов с буржуазной идеологией. Когда мы начали этот труд, то было одно желание – понять логику развития буржуазной историографии, которая, как оказалось, базируется по преимуществу на идеях русской эмигрантской литературы. Не имея доступа к советским архивам, зарубежные историки ”черпали“ не только факты, но и идеи у русских эмигрантов. На поверку обнаружилось, что зарубежные историки тоже страдают “болезнью” наших историков: над ними довлеют идеология и политика, правда в гораздо меньшей степени»260.
В связи с этим огромный интерес имеют суждения ученого о социальной роли общественной мысли, гуманитарной науки в осмыслении проблем современности, обустройстве новой России. Первым и главным шагом в этом деле, по его мнению, должно стать четкое уяснение реалистичных путей национального общественного развития. В условиях глобализма, когда Россия является частью мирового исторического процесса, справедливо указывает он, прежде всего необходимо понять место и роль нашей страны в современном мире и, исходя из этого, сформулировать стратегическую цель ее дальнейшего движения. «По всем параметрам, принятым в мировой практике оценок, она невелика. С учетом этого обстоятельства, – полагает историк, – Россия должна именно “вписаться” в существующую реальность, а не создавать ее под себя. Объективно не имея возможности оказывать влияния на мировой исторический процесс, Россия должна, определив свое место, “встроиться” в существующую мировую реальность. Опыт последнего двадцатилетия показал, что Россия не может вести какой-либо активной политики ни в одной части мира, ибо для этого у нее нет возможностей. Такая позиция может показаться унизительной (особенно для тех, кто помнит СССР), однако это не так. Задача современной России состоит в самососредоточении на решении внутренних проблем которых накопилось непочатый край. Благо, что объективно в распоряжении страны есть природные ресурсы, позволяющие возродить Россию»261.
Для этого необходимо разработать программу возрождения, охватывающую все составляющие жизнедеятельности и жизнеобеспечения России. Причем разработать, руководствуясь новаторскими теоретико-методологическими подходами. «В основе программы, – по глубокому убеждению Шелохаева, – должны лежать гуманитарные морально-этические принципы, которые постепенно были вытеснены т. н. разумным прагматизмом и личным эгоизмом». Ибо, как показал исторический опыт, «программы, базирующиеся на прагматизме и эгоизме, рано или поздно становились неэффективными»262.
Закономерен вопрос: кто способен разработать и предложить народу такую программу обновления всех сфер жизни общества? Пытаясь найти на него ответ, автор в феврале 2011 г. делает запись: «Опыт последних 20 лет показал, что власти не смогли предложить обществу такой системной программы. Не выработало такой программы и само общество, которому в условиях гласности никто не мешал это сделать. Отсюда следует вывод, что глобальная системная программа должна быть выработана совместными усилиями интеллектуального меньшинства…»263 Однако, решить успешно эту задачу в нынешних условиях, признает историк, будет весьма и весьма непросто ввиду «полного увядания современной общественной мысли». Причем это состояние всей системы гуманитарного знания – не вина, а беда современной российской интеллектуальной элиты. «Безвременье, наступившее после распада великой страны, не могло не сказаться на изучении отечественной общественной мысли, – справедливо замечает автор дневника. – В истории такие времена, к сожалению, уже не раз случались. Требовались значительные периоды времени, чтобы вновь возник интерес к разработке глобальных мировоззренческих и общественных проблем. Когда это произойдет, сказать трудно. Тем не менее наша задача сделать максимально возможное, чтобы “огонек” интереса к истории общественной мысли не угас окончательно»264.
И сегодня приятно сознавать, что в первом ряду тех, кто активно участвует в решении этой задачи, видное место принадлежит нашему юбиляру – доктору исторических наук, профессору, главному научному сотруднику, руководителю Центра «История России в XIX – начале XX в.» Института российской истории РАН, организатору и бессменному руководителю Института общественной мысли, лауреату Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники – Валентину Валентиновичу Шелохаеву.
Pulsuz fraqment bitdi.