Исповедь неполноценного человека

Читая Дадзая, я поймала себя на мысли, что воздух в комнате стал гуще. Его проза не грустит и не кричит. Она ровно и монотонно констатирует факт пустоты, как врач, ставящий смертельный диагноз. И самое невыносимое, что в этой констатации нет ни капли позы. Это не исповедь, а протокол саморазрушения, где каждая строчка - это шаг вниз по лестнице, которая ведет в никуда. После последней страницы я долго сидела в тишине, и мне казалось, что я слышу, как где-то тикает тот самый механизм отчуждения, что когда-нибудь может заработать и во мне.

Эта книга оставила во мне чувство тихого беспокойства. Я не плакала и не переживала катарсис… скорее, наблюдала за тем, как под тонкой плёнкой обыденности медленно растекается чернильное пятно тоски. Герой Дадзая не вызывает жалости, его отчуждённость становится почти физической: будто трогаешь рукой холодное стекло, за которым кипит жизнь. После прочтения привычные жесты ( утренний кофе, разговор с коллегой ) на день приобрели странную двойственность, как если бы я нечаянно узнала какой-то незначительный, но жуткий секрет мироустройства.