Первое ощущение – тепло. Оно разливалось по всему телу, начиная от пальцев ног. Икры, бедра, живот, грудь, шея… И на этом все. Голова оставалась холодной – во всех смыслах.
Я огляделся. Обычный лес, по которому мы шли уже пару дней: разлапистые деревья, похожие на земные ели; лесной «подшерсток» в виде мелкого кустарника, не боящегося тени; красноватый мох, который использовали для подкормки скота. Единственное отличие – полная, звенящая тишина. Ни пения птиц, ни стрекота местных насекомых.
Не-людей я тоже не видел. Собственно, видимость в тумане ограничивалась всего парой метров. Шаг, второй, третий – а на пятидесятом длина веревки закончилась. Я колебался: отвязывать веревку категорически не хотелось, но и уходить ни с чем – тоже. Будто отвечая на мои мысли, веревка пару раз еле ощутимо дернулась. Наверно, это Ойс намекал, что пора возвращаться.
В итоге здравый смысл победил. Самое главное я выяснил – туман не причиняет мне вреда. Белесая дымка закончилась внезапно – только что впереди было «молоко», а через секунду на мне скрестился десяток взглядов: удивленных, взволнованных, расстроенных, сердитых.
– Ты что творишь?! – голос Ара прогремел так близко, что на секунду захотелось втянуть голову в плечи – как в детстве, когда дедушка отчитывал меня за шалости.
Справившись с секундным порывом и бросив укоризненный взгляд на Ойса, спокойно ответил:
– Насколько я знаю, в уставе Стражей нет запрета на посещение тумана.
– В уставе?! – взревел Ар. – Конечно, там этого нет, потому что только круглый идиот зайдет туда по доброй воле! Ведь все знают, что из тумана невозможно…
И тут на лице командира проступило запоздалое понимание.
– Как ты это сделал? – голос Ара звучал совершенно спокойно, будто и не было недавней вспышки гнева.
Я пожал плечами.
– Не знаю. Было ощущение, что смогу, вот и решил… попробовать.
Не могу же я признаться, что я здесь чужак? И про Якова и его откровения насчет тумана тоже никому рассказывать не собираюсь.
Командир молча сверлил меня взглядом. Умный мужик. Наверняка понимает, что я что-то не договариваю, но пока не знает, как выяснить правду.
– Ван, я ждал целых полчаса! И веревка не тянулась, как будто ее кто-то держал! А ты сам сказал…
Ойс виновато передернул плечами.
– Полчаса? – я кинул взгляд на свои часы. А ведь Ойс был прав! По ощущениям прошло не более десяти минут, тогда как на самом деле – почти сорок. И веревка действительно дергалась, но очень слабо… Странно.
– Ты со мной в шатер, – коротко кивнул мне командир, – остальные – по своим местам. Сопровождение раненых выдвигается через полчаса.
За елью мелькнула вихрастая макушка. Яков в порядке и все слышал. С ним я поговорю позже, в пути. Хотя что-то мне подсказывает, что пацан и так будет в курсе событий: шатер тонкий, а волчонок ловкий и умеет быть незаметным.
– Полный отчет, – бросил командир, наливая в походные стаканы воду. Один протянул мне, второй залпом выпил сам. Я терпеть не мог железистый привкус, который оставался после этих стаканов во рту, поэтому пить не стал.
– Привязал себя к дереву, зашел в туман, пробыл там по ощущениям минут десять, никого не видел. Полная тишина, никаких животных или Не-людей. Веревка была короткая, далеко зайти не смог. Шагов пятьдесят максимум.
Ар стоял ко мне спиной.
– Что-то еще? – голос командира прозвучал неожиданно устало.
– Нет.
– Хорошо. Продолжаем следовать первоначальному плану: ты отправляешься в столицу с ранеными, а там расскажешь Совету все, что видел. Я напишу сопроводительную записку, чтобы тебя не развернули на пороге. Без указаний свыше я не могу повторять подобные… эксперименты. Да и желающие вряд ли найдутся, – усмехнулся Ар, поворачиваясь ко мне. – В следующий раз поговорим подробнее.
– Задание понятно, – я старался отвечать односложно и четко, чтобы не выдать себя каким-нибудь неосторожным словом.
– Иди, – взмах рукой, – и постарайся быть осторожнее. Мне импонирует твоя смелость, но мы люди подневольные.
Кивнув, я покинул шатер. А через десять минут мы уже выдвинулись в путь: раненые на телегах, которые предоставили нам солдаты, а остальные – пешком. Тогда я еще не знал, что сам командир до столицы не доберется.
Яков то мелькал в самом начале нашего импровизированного каравана, то тащился в хвосте. Просачиваясь мимо меня, он каждый раз страшно пучил глаза, подмигивал и всячески пытался подать какие-то сигналы. На привале я отошел подальше от остальных Стражей, сел, привычно прислонившись спиной к высокому дереву и, лениво жуя вяленое мясо, стал ожидать появления своего подопечного. Если я правильно понял его обезьяньи ужимки, он жаждал побеседовать со мной вдали от чужих глаз.
Когда пацан неуклюже плюхнулся рядом со мной, я вздрогнул: мне казалось, что я все держу под контролем и смогу заметить его приближение заранее.
– Ты откуда?..
Волчонок гордо усмехнулся:
– Я могу подобраться к любому так, что он и не заметит, как я его чик – и все!
– Сомнительный повод для гордости, – хмурился я скорее для видимости, – ты уже поел?
– Да… а у тебя есть что-то еще?
Яков смотрел на меня с надеждой, с какой смотрят только щенки, дети и… волчата. Пришлось снова разорять свои и так изрядно уменьшившиеся запасы галет. Пацан был постоянно голоден, хотя я заметил, что Стражи на раздаче всегда кладут ему на пару ложек походной каши больше, чем другим.
– Ну чаво? – по возвращению прежней речи стало понятно: Яков сильно волнуется. Он поразительно быстро схватывал и обучался буквально на лету, и я в который раз поймал себя на мысли, что эти его «чавоканья» были скорее способом мимикрировать под людей, среди которых он жил в последнее время.
– Не «чаво», а «что», – пацан согласно закивал, ожесточенно перемалывая челюстями галету, – что ты успел услышать? Не хочу повторяться.
Яков неожиданно покраснел, как помидор. Не думал, что этот ребенок умеет смущаться.
– Просто мимо шел и услышал, – буркнул он, – будто время в тумане идет по-другому. У меня часов-то нема… то есть нет. Откуда ж я ведаю, сколько пробыл в тумане? А надолго не ходил – боязно.
Кивнув своим мыслям, дал волчонку еще одну галету.
– Все так и есть. По моим расчетам, время там идет в три раза медленнее, чем у нас. Я в туман и зашел, и вышел из него без приключений. В столице мне предстоит передать эту информацию Совету.
Яков выронил изо рта последний кусок галеты, побледнел, хотел по привычке натянуть рукава, но не стал. Наоборот, замахал руками, будто ветряная мельница:
– Не ходите! Они вас на опыты пустят! Они всех, кто отличается, изводят на корню!
Я приподнял бровь. Интересно, это просто страх необразованного ребенка или такое мнение имеет под собой какие-то основания?
– Давай-ка поподробнее, – игнорировать подобное заявление было нельзя. Сейчас мне может пригодиться любая информация.
– Да это ж они моего папаню порешили… и всех остальных! Мне мамка баила! Мы потому и бегали, ныкались, – лицо мальчишки сморщилось, как будто еще чуть-чуть – и заревет.
– Что, своими руками?
– Наемникам платили, – голос волчонка внезапно окреп, будто он справился с собой, – своими-то руками они бы не стали. Да только все знают: перевертышей Совет извел. И всех остальных – тоже.
– Кого остальных?
– Троллей, эльфов, оракулов и этих… кентавров.
Сказать, что я был шокирован – это ничего не сказать.
– Кого? – тупо переспросил, пытаясь осознать услышанное.
– Да я ж сказал, – дернул плечом волчонок, – троллей, эльфов, ора…
Прервал мальчишку на полуслове:
– Я услышал, что ты сказал. Только не понял – ты серьезно?
– Вы какой-то странный. Чего мне врать? Про оборотней вы не знали, из-за остальных глаза пучите, как жаба!
Пацан подозрительно смотрел на меня из-под челки своими карими глазами.
В голове крутилась только одна связная мысль: куда я попал? Это что за фэнтези для бедных такое?
– Хорошо, предположим. А из-за чего Совет истреблял этих всех, – я замешкался, не зная, как назвать всю эту веселую компанию, – существ?
И тут же понял, что совершил промах: на лице Якова читалось яростное возмущение.
– Мы не существа!
– Нет, конечно. Прости. Я просто не знаю, как правильно вас называть.
– Общего названия нет, – по голову было понятно, что пацан все еще дуется, – может, и было когда-то, только давно забыто.
Я взглянул на часы и поспешно поднялся, отряхнув с брюк прилипшие травинки. Колени, как ни странно, не хрустнули.
– Мы выдвигаемся через пять минут, нам пора возвращаться. К разговору еще вернемся. Пока подумай, что еще мне следует знать про Совет и Не-существ.
Яков улыбнулся, оценив мою маленькую шутку. Ему шла улыбка. Жаль, что она так редко появляется на лице этого рано повзрослевшего мальчишки.
Ночевать собирались в следующем поселении – с повозками мы передвигались быстро и могли позволить себе поспать часов пять в человеческих условиях.
Жителей в нем уже не было – их забрал предыдущий караван. И, судя по распахнутым настежь дверям, солдаты с людьми особо не церемонились. Я заглянул в пару домов: везде раскиданные по полу вещи, на столах – тарелки с недоеденной едой. Видимо, солдаты пришли в обеденное время, когда жители только вернулись в свои дома, чтобы поесть наваристого супа из местной дичи или ароматных запеченных корнеплодов с собственноручно сбитым маслом.
В одном дворе мое внимание привлекла детская самодельная кукла, лежащая на ступенях: пуговичные глаза слепо смотрят в небо, одна нога согнута под каким-то невообразимым углом, тряпичное лицо испачкано в грязи.
Я зачем-то поднял ее, усадил на пороге дома, поправил кривое платье. Какой-то ребенок играл с ней у родительского очага, где чувствовал себя в безопасности. А теперь у этой семьи больше нет крыши над головой.
На покосившихся заборах сидели кошки, я даже погладил парочку. Они доверчиво льнули к рукам, не зная, что хозяева к ним уже не вернутся.
Было что-то апокалиптичное во всей этой картине.
Хорошо, что в этот раз я успел попросить Ара не назначать меня главным – мне хотелось думать и наблюдать, а не суетиться.
Через полчаса командующий нашим небольшим караваном, темноволосый и молчаливый Лерс, уже распределил всех раненых по домам, назначил часовых и дежурных по походной кухне. Я должен был стоять на раздаче.
Остальным было позволено выбрать себе для ночевки любой дом. Выцепив взглядом в толпе Якова, я указал глазами на небольшой домик, обмазанный глиной до самой крыши. Он стоял почти на краю деревни, что меня целиком и полностью устраивало. Я приметил его с самого начала – мы входили в поселение именно с этого края деревни.
После ужина, состоявшего из немного залежавшейся крупяной каши с мясом и сухарей, Стражи начали потихоньку расходиться по выбранным для ночлега домам.
Когда я, закончив со своей работой, зашел в выбранный домишко, Яков уже ждал меня там.
Но, к сожалению, не только он.
– Ты кто? – вопрос вырвался сам собой.
Развалившаяся на лавке деваха даже не шелохнулась. Сидит, ухмыляется, ножами метательными поигрывает.
Перевел взгляд на Якова: этот нахохлился, зыркает на незваную гостью, но молчит. Боится, что ли?
Нарочито медленно положив ладонь на рукоятку меча, спросил еще раз:
– Кто такая?
Девица улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы. Зубы у ррахцев как правило не очень хорошие – а эта, смотри-ка, здоровая, кровь с молоком.
– Не кипишуй. С добром пришла я в ваш дом, – еще и поклон изобразила.
Издевается?
– Яков, выйди, – тон спокойный, голос уверенный.
Пацан бы послушался, но гостья усмехнулась и повторила, будто передразнивая:
– Да, Яков, выйди. Взрослым надо поговорить без… сопливых.
И, конечно, волчонок остался. Теперь его с места даже упряжка волов не сдвинет.
Значит, по-хорошему не выйдет. Только вот вытащить меч из ножен я не успел: метательный кинжал просвистел в сантиметре от моего лица и воткнулся в дверь за спиной. А в руках у необычной гостьи моментально оказался еще один.
Ситуация была странная: я совершенно не боялся этой девицы, хотя, судя по всему, следовало. Разрядила обстановку, как ни странно, она сама.
– Мира, – мгновенно посерьезнев, будто сбросив личину, представилась гостья, – с сегодняшнего дня я встаю на ваш с Яковом путь.
И речь странная речь, и слова странные. Вздохнув, спросил:
– А наше мнение учитывается?
Улыбнулась, отрицательно покачала головой.
– Ты всегда стараешься произвести на новых знакомых самое лучшее впечатление? – я все-таки не смог удержаться от колкости. Да и не хотел, честно говоря.
– Получилось? – снова сверкнула улыбкой, но какой-то натянутой, неестественной.
Яков буркнул из своего угла что-то возмущенное.
– Вынужден тебя разочаровать, Мира, – специально сделал акцент на имени, – если ты не дашь развернутый ответ на вопрос, что тебе от нас нужно, с нами не пойдешь.
– А кто мне запретит? Ты, что ли?
Девица снова поигрывала кинжалами, глядя на меня в упор. Взгляд я выдержал, и Мира первой отвела глаза.
– Я не могу сказать всей правды. Зла вам не желаю, буду всячески помогать и поддерживать – впереди сложный путь. С твоим волчонком мы однозначно подружимся, – подмигнула ошалевшему Якову, – а вот ты меня бесишь, но я смогу с этим жить.
Повисло напряженное молчание. Яков во все глаза смотрел на меня, я же пытался понять, имела ли девица в виду именно то, что сказала? Она знает, кто такой Яков, или просто уловила некое сходство, как я когда-то?
Мира расхохоталась, явно довольная произведенным эффектом:
– Видели бы вы сейчас ваши лица! Ты, – она ткнула пальцем в Якова, – перевыртыш-полукровка. А ты – чужак.
– Давай убьем ее! – предложил мой предприимчивый юный подопечный.
– Давай пока не будем, – преувеличенно миролюбиво ответил я, с интересом разглядывая гостью. Достаточно высокая, ниже меня всего на полголовы. Темные волосы заплетены в косу. Лицо можно было бы назвать приятным, даже симпатичным, если бы не две вещи: пересекающий бровь тонкий шрам и злые, какие-то отчаянные глаза. Спортивное тело – никаких дряблых мышц или лишнего жирка. Оружием владеет прекрасно. Во всяком случае, лучше меня. Возможно, эта девица будет нам полезна – как минимум, обучит каким-нибудь фокусам вроде метания ножей. Да и не уверен я, что мы с мальчишкой сумеем победить эту девицу даже в нечестном бою.
Мира с весельем наблюдала за моими раздумьями. Я ощущал ее взгляд на себе: она осмотрела меня с ног до головы и ухмыльнулась.
– Что решили? Мне можно пожить еще немного?
– Да. И даже можешь увязаться за нами, если хочешь. Но имей в виду – я буду внимательно следить за тобой.
Напряжение покинуло лицо девушки, и внезапно оказалось, что глаза у Миры совсем не злые. Удивительно, как я сразу не заметил, что она просто очень сильно нервничает? Боялась, что мы не возьмем ее «на наш путь»? Значит, настолько важно для нее пойти с нами?
Это я выясню позже, а пока нужно выспаться. Убрав меч, объявил:
– Яков, ты спишь в спальне, мы с Мирой – на лавках.
– Не оставлю я тебя одного с энтой! – взволнованный Яков начал снова коверкать речь и даже случайно перешел со мной на «ты». Исправлять его я не стал.
– Значит, я буду спать на мягкой кровати, а вы тут на лавках, зато вместе, – не растерялась наглая девица, и через секунду за ней уже захлопнулась дверь в комнату.
– Доволен? – усмехнулся я, ложась на лавку. – А мог бы спать на удобной кровати.
– Лучше с тобой на жесткой лавке, – с вызовом взирая на закрывшуюся дверь спальни, громко воскликнул Яков, и тут же понизил голос до шепота, – не доверяю я ей.
– При желании Мира могла убить и тебя, и меня. Сначала тебя, когда вы были одни, а потом и меня. Ты видел, как она метает ножи. А что касается ее нежелания откровенничать… У каждого из нас есть свои секреты.
Я повернулся на бок и закрыл глаза, показывая: разговор окончен.
Просыпаться было тяжело. Мне снилось, что я захожу в туман, а он обвивает меня своими полупрозрачными щупальцами, поднимаясь все выше. Я пытался вырваться, но у меня не получалось, и туманные щупальца лезли в рот, в глаза, в уши.
– Проснись же ты! – я резко сел, откашливаясь ледяной водой.
– Что?..
– Это мы тебя должны спросить – что? – голос Миры звучал испуганно, – мы битый час пытаемся тебя разбудить!
– Снилось чегой-то? – Яков заглядывал в глаза, неловко переминаясь с кувшином в руках. Вот, значит, кто меня приласкал.
– Да муть какая-то.
Откровенничать не хотелось. Первый сон за целый год – и такой вот, муторный, липкий.
Я мельком взглянул на свои часы и тут же скатился с лавки: наш караван должен был отправляться через десять минут! И если мы опоздаем, по головке никто не погладит. А мне еще надо как-то объяснить своему нынешнему командиру появление Миры.
– Кто, говоришь? – Лерс подозрительно смотрел на девушку, которая переминалась с ноги на ногу, изредка смущенно поглядывая из-под ресниц в нашу сторону.
Хорошо притворяется, чертовка. Если бы я не видел ее вчера, сам бы поверил, что эта скромница – действительно простая лекарка, которая из лучших побуждений решила подождать в поселении обоз с ранеными. Добрая самаритянка, понимаешь ли. Мать Тереза.
По пути к месту сбора Мира поведала, что умеет отлично управляться с больными и ранеными. Правда, на вопрос, откуда у нее такие знания, она четкого ответа не дала. Коротко кинула: «богатый жизненный опыт».
– С таким характером подобного опыта должно быть выше крыши, – язвительно пробурчал Яков. Эти двое просто не могли находиться рядом и не подкалывать друг друга. Думаю, Мира права – они с волчонком подружатся.
Наш временный командующий помялся, но Миру взять с собой разрешил. Правда, поставил условие – регулярно осматривать раненых.
– На следующем привале, – коротко и сухо бросила девушка, мигом растеряв напускную скромность, – идем.
Я оглянулся на Лерса. На его всегда сосредоточенном лице сейчас было написано такое неприкрытое удивление, что мои губы сами собой растянулись в улыбке. Правда, Страж этого уже не видел – я поспешил догнать девушку.
– Мира – это твое настоящее имя? А фамилия есть?
Не знаю, почему такой вопрос вообще возник в моей голове. Ничего особенного, просто интерес. Но реакция девушки, которую она явно попыталась скрыть, меня удивила. Вопрос застал ее врасплох и заставил нервничать.
– А вообще – не отвечай. Мне все равно, – безразличным тоном произнес я, срывая очередную травинку.
Пусть Мира думает, что я ничего не заметил. Я пока не знаю, друг она или враг, но привык всегда надеяться на лучшее.
Время до следующего привала тянулось медленно, будто тягучий сироп. Начал накрапывать привычный дождь, подул ветер. Унылая погода. Надо сказать, я вообще не видел здесь, на Ррахе, ни единого целиком солнечного дня. Солнце иногда выходило, но всегда лишь на пару коротких минут. Яков ежился в своей тонкой заношенной рубашонке, хоть и накинул сверху какую-то куцую жилетку. Увы, помочь мальчишке мне было нечем – вряд ли его спасет моя единственная сменная рубашка. Удивила Мира – она догнала пацана, молча достала из сумки теплый шерстяной жакет и накинула его Якову на плечи. Первый плюс в ее копилку.
На привале девушка как-то очень быстро взяла в оборот нескольких Стражей: часть заставила поставить себе отдельную медицинскую палатку, часть отправила за водой. Всех раненых она осмотреть, конечно, не успела, но те, что выходили из палатки, выглядели довольными.
– Хороша лекарка! И красивая, и приветливая, и дело свое знает, и боли зря не причиняет! – громко и щедро похвалил ее один из осмотренных Мирой Стражей – уже не очень молодой краснолицый крестьянин.
– Был бы я свободным человеком – в жены бы взял! – вторил ему приятель, худосочный некрасивый юнец с усыпанным прыщами лицом.
Я расхохотался, представив Миру, одетую в свадебное платье и влюбленными глазами взирающую на ледащего жениха.
– Кто-то пошутил, а я не заметила? – голос девушки прозвучал неожиданно устало.
– Закончила? – Мира молча кивнула. – Ты пропустила обед, и я взял на себя смелость получить твою порцию. Немного остыло, зато вполне съедобно.
Лицо девушки окаменело.
– Как же ты меня бесишь! – в сердцах воскликнула она, выбивая миску из моих рук.
Я молча смотрел ей вслед, понимая – легко не будет. Эта девушка полна сюрпризов. Иногда – вот таких, неприятных.
Следующий привал Лерс запланировал только к ночи, поэтому к сумеркам ноги уже изрядно гудели. Якова я подсадил на телегу с ранеными, и они со Стражами всю дорогу весело резались в неизвестно откуда взявшиеся карты. Вернее, это был какой-то их местный аналог. Почему-то мне кажется, что в каждом из миров обязательно найдется хоть одна азартная карточная игра.
Увы, на этом отрезке пути поселений не было: рядом располагалось огромное болото, и желающих жить рядом с территорией, населенной злым жирным гнусом, как-то не нашлось. Для ночевки была выбрана большая поляна, окруженная местными «недоелями». Выглядели они почти как наши, земные, вот только елового запаха, который я обожал с детства, не было.
Стражи занимались своими привычными делами, попутно отмахиваясь от лезущих в глаза, нос и рот настырных насекомых. Мне в этот раз выпало задание нарубить сухих веток для костров. Взяв специальный топорик, я двинулся в сторону леса.
Рат, по неизвестной причине старательно избегавший мою скромную персону все это время, внезапно окликнул меня на границе леса:
– Погоди, я с тобой!
Дернув плечом, я молча отвернулся и зашагал дальше. Захочет – догонит. Парень меня нервировал, хотя объективных причин для этого не было. Подумаешь, мнение свое высказывает прямо или пошутить любит – это же не преступление.
Когда первая мертвая ветка упала, срубленная одним взмахом руки, Рат тихо произнес за моей спиной:
– Я знаю, что с тобой случилось в тумане.
Pulsuz fraqment bitdi.