Вдох, выдох. Вдох, выдох. Еще раз, глубокий вдох и медленный выдох. Айал лежал на скамье для жима и медленно поднимал и опускал штангу. Это был финальный подход упражнения, а потому парень старательно подавлял в себе чувство усталости, стараясь полностью сконцентрироваться на своем дыхании. Последний подход всегда считался самым важным, и Айал придерживался мнения, что его нужно делать на максимуме своих сил. Такой тип нагрузок способствует более глубокой проработке мышц, повышая их выносливость. А для него этот показатель являлся ключевым. И как только штанга заняла свое место на стойке, парень раскинул руки в стороны, прислушиваясь к ощущениям в теле. Ему нравилось это чувство. Пульсирующие мышцы, разогнанная кровь, движущаяся по кровеносной системе, легкое головокружение от интенсивной нагрузки. И, самое главное, эйфория, вызванная перенасыщением кислорода.
Он медленно сел и принялся вытирать пот небольшим полотенцем, которое все это время валялось на полу рядом с рацией, которую Айал все время носил с собой на случай, если он кому-то понадобится. Но та молчала уже второй день, а это говорило о том, что в расписании разведчика появилось свободное время, которое он, как правило, проводил на тренировках. Вот и сейчас, закончив гонять свой отряд по полосе препятствий, Айал, ощущая, что его предел еще не достигнут, потому решил еще какое-то время потягать железо. Мирбек не просто так смеялся над ним, говоря, что кроме тренировок его ничего не интересует. Отчасти это было правдой. Но проблема была в другом. Айал боялся. Чертовски боялся. Страх того, что он совершит ошибку посреди операции, вгонял его в состояние оцепенения и буквально сковывал по рукам и ногам. А потому он поклялся сам себе, что станет лучшей версией себя. Быстрее, сильнее, выносливее. Жажда самосовершенствования не просто стала его хобби. Она была словно мощнейший наркотик, от которого он уже не мог отказаться. Понимая, как опасно быть слабым и беспомощным. Ему уже довелось испытать на себе эту участь. И Айалу она не понравилось.
Встав со скамьи, он подхватил с пола бутылку с водой и, открывая крышку, подошел к окошку. Ему нравился вид с этой стороны здания. Широкий берег острова раскинулся в обе стороны, а прямо перед зданием отеля расположилась полоса препятствий, где вовсю занималась группа Мирбека. Сейчас была их очередь, и Айал лишь недовольно хмыкнул, глядя на то, как его товарищ подгоняет своих подчиненных во время пробежки. Судя по всему, он уже обогнал их на один круг и теперь, как обычно, бежит позади и задорно злит их своими тупыми шутками. Он был не согласен со столь легкими методами тренировок. Как говорил Кирилл: «Если у тебя есть энергия на то, чтобы чесать языком, лучше заткнись и ускорься. Тренировки нужны для того, чтобы становиться лучше, а не чтобы болтать».
И Айал был твердым сторонником данной точки зрения. Члены его группы буквально уползали к себе после общих занятий. Пару раз ему даже приходилось нехило побить новеньких, прежде чем они пропитались духом отряда и начали выполнять его приказы. Да и в целом Айал был довольно придирчив к членам своей группы. Но еще более требовательным он был к самому себе. И в этом отчасти был виноват Кирилл. Парень видел в нем не просто лидера. Он был примером для подражания. Причем не только для него. Многие считали Холодова достойным человеком и со временем начинали перенимать некоторые черты его личности. В том числе и неугомонную жажду действия, которую приближенные то и дело пытались притормозить. А все из–за того, что даже заняв руководящий пост в сопротивлении, Кирилл пытался сам участвовать в вылазках, что другие командиры считали недопустимым.
Закончив тренировку, Айал по-быстрому принял душ и, скинув потную одежду в бельевую корзину у себя в номере, решил прогуляться по Инчхону. Он не сразу полюбил этот город, но это все же случилось. Особенно то, как изменился его внешний вид с прибытием сопротивления. Запрыгнув на один из припаркованных у отеля электросамокатов, он достаточно быстро пересек мост и въехал на набережную, которая была зоной общего отдыха. Тут было множество мелких закусочных, в которых работали гражданские члены сопротивления. Далеко не все могли спокойно участвовать в вылазках. Многие так и не смогли оправиться от перенесенного шока, полученного в плену. И потому они взяли на себя обслуживание и обеспечение комфортных условий жизни.
Поставив самокат у одной из лавочек в парке «Солчан», Айал направился вдоль берега, время от времени останавливаясь, чтобы пожать руки узнавших его людей. В глазах многих он был героем. Одним из тех, кто, рискуя собой, вытащил из плена десятки жизней. Они искренне уважали его, что каждый раз показывали своим поведением. И в то же время Айал испытывал некую неловкость, общаясь с ними. Причиной тому было то, что стоило ему посмотреть в глаза мирным гражданам, как они отводили взгляд, словно чувствуя вину перед разведчиком. Хотя он даже не думал винить их в чем-либо. Наблюдая за тем, сколько всего они делают для лагеря, Айал искренне радовался тому, как постепенно расцветает человечество после своего падения.
Даже сейчас, прогуливаясь по раскинувшемуся вдоль берега парку, он подмечал, как десятки людей живут самой обычной жизнью. Словно и не было пробуждения памятников. Казалось, что все, что произошло за последние годы, – не более, чем затянувшийся дурной сон. Только вот это было на первый взгляд. Кругом была незыблемая тишина. Наученные горьким опытом люди боялись лишний раз издавать громкие звуки. Даже идущие навстречу компании из нескольких человек вели себя весьма тихо, что не соответствовало образу молодежи. Многие из них были с Айалом одного возраста, только разделяющая их пропасть не позволяла ему присоединиться к одной из этих компаний. Находясь рядом с ними, он не ощущал себя на своем месте. И это было неудивительно. Привыкшие к мирной жизни граждане старательно избегали темы памятников и методов борьбы с ними. Они боялись. Одно упоминание врага вмиг ломало всю атмосферу спокойствия, царившую вокруг этих людей. А Айал не хотел рушить ее, поэтому старательно избегал приглашений, которые время от времени прилетали от находившихся в парке людей.
И вот когда вдали замаячила красная крыша стоящего на берегу сооружения, парень ускорил шаг, чтобы поскорее дойти до своей цели. Небольшая стоящая на берегу мельница с опоясывающим ее помостом чудом сохранилась во время пробуждения памятников. Она была излюбленным местом некоторых парочек, а потому первым делом Айал прислушался. Ему не хотелось мешать кому-либо. А потому он обрадовался отсутствию посторонних.
Совершив небольшой разбег, он оттолкнулся ногами от оконной рамы и привычным движением схватился за край помоста, быстро затягивая себя наверх. Усевшись на свое любимое место и спрятавшись от посторонних глаз, парень довольно потянулся, радуясь удачному стечению обстоятельств. Эта мельница была его излюбленным местом. Прижавшись спиной к стене, он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам моря. Легкие всплески воды, отдаленные голоса чаек, монотонные поскрипывания мельницы и абсолютно пустой горизонт водной глади. Он любил находиться тут. Спрятавшись от всего мира. Даже члены его отряда, которых он воспринимал как братьев, не знали об этом месте. И никогда не узнают. Ведь только тут он мог позволить себе быть самим собой. Сообщив по общему каналу, что отключает связь на пару часов, Айал достал из кармана старенький MP3-плеер и, воткнув наушники в уши, нажал кнопку «PLAY».
Каждый по-своему сбегает от нападок окружающего мира. Многие ищут убежище в алкоголе или других опьяняющих состояниях. Другие, как Мирбек, пускаются в бесконечное распутство. Айал прятался в звуках музыки. Он часами мог сидеть, закрыв глаза, вновь и вновь прокручивая один и тот же плейлист, в котором за последние годы скопились самые различные треки. От хард-рока до неугасающей классики. На самом деле ему было практически все равно, что играет у него в наушниках. Ему нужен был фон, в котором могли раствориться терзающие его мысли. Тишина несла в себе лишь очередные переживания, а они лишали стабильности его разум, засасывая парня в болото отчаяния. И выбраться из него с каждым разом давалось все сложнее и сложнее.
Стоило солнцу окончательно скрыться за горизонтом, как Айал открыл глаза. Какое-то время он еще наблюдал краснеющий небосвод, после чего медленно встал и, перемахнув через перила помоста, оказался на земле. Он планировал добраться до острова на машине одного из патрулей, которые в скором времени должны были возвращаться на остров. А потому не расстроился, заметив отсутствие электросамоката, на котором приехал. Добравшись до моста, разведчик еще какое-то время шел по нему, пока позади не услышал знакомый звук двигателя. Махнув рукой, привлекая внимание, он отошел к краю проезжей части, и стоило небольшому джипу с открытым багажником приблизиться к нему, как Айал, приветствуя сидящих внутри, запрыгнул в кузов и хлопнул по крыше, давая понять водителю, чтобы тот продолжал движение. В сопротивлении не было людей, которые бы не знали его в лицо. Это было для него большим плюсом, так как будь на его месте другой человек, ему пришлось бы проходить всяческие проверки. Далеко не все допущены на остров, где расположилась база. Слишком много жизненно важных активов человечества хранилось там, чтобы пускать всех подряд.
Один центр управления дронами чего стоил! Местные инженеры из числа мирных граждан раскинули целую сеть контроля над городом и его округой, централизировав управление в одном месте. Десятки дронов на автопилоте следовали по разным маршрутам, держа ближайшие окрестности под постоянным наблюдением. А изображение с их камер передавалось в командный пункт. Естественно, в таком месте уровень охраны будет максимально возможный.
Джип медленно остановился у КПП, и Айал, поприветствовав стоящих у импровизированного шлагбаума служивых, спокойно прошел мимо и направился в сторону отеля. Но стоило ему приблизиться к зданию, как он заметил подозрительную фигуру, скрывающуюся за ближайшими зарослями. Неизвестный Айалу кустарник рос вдоль дороги, ведущей к аэропорту, в здании которого расположилось командование. Силуэт неизвестного человека был расположен спиной к Айалу, полагая, что его не видно в темноте. Только вот глаз охотника не обманешь. Следуя инстинктам разведчика, парень, недолго думая, схватил ближайший камень поувесистее и со всего маху швырнул его в скрывающегося гостя. Глухой звук падающего тела оповестил об успехе, и он, мельком осмотрев округу на случай новых посетителей, нажал кнопку рации и направился в сторону лежащего у кустов человека.
– Прием. Это Айал. Тут около дороги от отеля до аэропорта какой-то тип мутный был. Я его камнем приложил. Забирайте, – услышав ответ, он убрал рацию и, приблизившись к лежащему без движений человеку, толкнул его в бок носком кроссовка.
– Кто же тут у нас? – вслух произнес Айал, переворачивая незваного гостя. В темноте было довольно проблематично разглядеть лицо посетителя, но то, что он азиат, было ясно сразу. Недолго думая, разведчик обшарил карманы лежащего без сознания человека. Рация, гарнитура к ней, довольно солидный охотничий нож с почерненным лезвием, пистолет с глушителем и парой магазинов. Все это он аккуратно сложил рядом, предварительно разрядив пистолет. Только ножик он повесил себе на пояс как трофей. Любовь к холодному оружию в нем зародил еще отец, который учил его и братьев охоте. И за последние несколько лет Айал скопил довольно солидную коллекцию, которая настораживала многих его знакомых. Полная сумка ножей вечно переезжала вместе с ним каждый раз, когда лагерь менял свое место дислокации. И, само собой, не раз бросался на глаза окружающим.
– А я-то думаю, кто тут чудит, на ночь глядя? Вот как знал, что однажды совсем свихнешься со своими тренировками и на людей кидаться начнешь. А все потому, что пар выплескивать уметь надо! – шутливо раздался неподалеку голос Мирбека. Он еще с парой членов отряда шел со стороны КПП и не мог не заметить сидящего рядом с телом Айала.
– Да иди ты. Лучше посмотри, какую здоровенную рыбу поймал, – похвастался разведчик, разводя руками в стороны, как это любили делать знакомые рыбаки, хвастаясь уловом. После чего указал кивком на лежащего без сознания лазутчика и улыбнулся, увидев удивленный взгляд товарища.
– И как это понимать? – ошарашенно спросил тот.
– Как хочешь, так и понимай. Я сам на инстинктах сработал. Смотрю, ныкается по кустам, думаю, ну явно либо наши тренируются, либо кто-то чужой. Ну и бахнул ему камнем в голову.
– А если бы это кто-то из наших был? – с ухмылкой спросил один из ребят Мирбека.
– Ну тогда тем более заслуженно. Наши так глупо прятаться бы не стали. Значит, сам виноват, что попался на глаза, – отшутился Айал. – А если серьезно, рожу эту видели?
– Никак нет, – почти хором ответили ребята.
– Вот и я нет. Ладно, патруль я уже вызвал, они и разберутся. О, а вот как раз и они, – он ткнул пальцем в сторону сверкающего фарами джипа, на котором еще не так давно приехал на остров. – Ладно, господа. Забирайте клиента, а я спать пошел. Если буду нужен, стучите по рации.
С этими словами он попрощался с товарищами, после чего направился в гостиницу. День был утомительным.
2025 год. Нидерланды. Амстердам
Утренний холод, как это уже было не один раз, оповестил Гретту о начале нового дня. Она лежала, завернувшись в старое, местами прохудившееся одеяло, плотно прижимая к себе кота. Лаки тихо посапывал, уткнувшись в руку девочки, то и дело двигая кончиком хвоста из стороны в сторону.
Она медленно, стараясь не беспокоить животное, выползла из-под одеяла и, слегка покачиваясь от все еще не до конца ушедшего сна, направилась к одному из каналов, протекающих рядом с их убежищем. Место, где жила их группа, находилось в заброшенном, но еще целом доме неподалеку от парка «Фредериксплейн». Они неслучайно выбрали это место. Ранее тут была гостиница, к тому же здание не имело прямого выхода на основные улицы города, так как стояло в окружении других домов. Пускай это была не самая надежная мера безопасности, но это помогало им спрятаться от лишних глаз. А благодаря тому, что взрослые для надежности завалили почти все проходы разным мусором и обломками, Гретте казалось, что это место стало настоящей крепостью с одним-единственным проходом, выходящим к каналу Амстел. Запрыгнув в старые, потертые башмачки, она взяла небольшое ведерко с веревкой и направилась в сторону набережной. Олаф всегда учил ее, что личную гигиену нужно поддерживать как минимум для того, чтобы лишний раз не болеть. Ведь в имеющихся условиях даже самая простая простуда могла привести к летальному исходу. А потому уже привыкшая к самостоятельности Гретта каждое утро закидывала свое желтое ведерко с берега в воду, чтобы набрать воды для утренних процедур.
– Ты как всегда ранняя пташка, – раздался мягкий женский голос. Он принадлежал Хельге, одной из членов ее группы. Высокая, довольно худая женщина была для нее одним из лучших друзей в этом мире. Она отвечала за готовку, а потому время от времени угощала девочку разными сладостями, которые изредка удавалось найти группам сборщиков.
– Доброе утро, Хельга, – ставя ведерко на входе, поздоровалась Гретта.
– И тебе, – с улыбкой ответила Хельга, потрепав ее по все еще мокрым волосам. – Почему голову до конца не высушила? Так и простыть недолго.
– Да сама высохнет, – отмахнулась девочка и направилась в сторону кухни. – А что у нас покушать есть?
– А то ты сама не знаешь, что у нас осталась только каша? – с ухмылкой поинтересовалась женщина.
– Эх, – печально выдохнула девочка. – Опять эта каша.
– Не грусти. Мы должны быть благодарны судьбе, что у нас есть хотя бы она. Некоторые группы лишены даже этого.
– Да я знаю. Просто грустно без сладкого, – запрыгивая на стул, пожаловалась Гретта. Она какое-то время сидела, прислонившись щекой к поверхности стола, старательно прогоняя остатки сна. Хельга суетилась около камина, подогревая ее завтрак в небольшом котелке. Запах так надоевшей, но вкусной и ароматной рисовой каши с небольшими кусочками оленины окончательно пробудил дитя, заставляя желудок урчать от голода.
– Держи, травяной чай будешь? – поинтересовалась женщина, ставя тарелку перед ребенком.
– Угу, – довольно ответила девочка, хватаясь за ложку.
– Жуй тщательно! А то живот заболит, – настойчиво произнесла Хельга и добавила. – Приятного аппетита!
С этими словами она нежно чмокнула девочку в затылок и вышла из столовой. Гретта знала, куда направилась женщина. Не так давно один из людей Олафа нашел в чьем-то саду кусты смородины. Недолго думая, он выкорчевал их и посадил во внутреннем дворике гостиницы, в которой они жили. Это обеспечило группу еще одним источником продовольствия в виде ароматного травяного чая, который очень нравился девочке. Она не особо любила горячее, а потому какое-то время всегда сидела и вдыхала ароматный запах, ожидая, пока содержимое кружки остынет.
Когда с завтраком было покончено, она поблагодарила Хельгу и уже направилась к выходу, как та остановила ее и протянула небольшой сверток.
– Вот, возьми. Тут ребята из группы Дикса нашли магазин с шерстяными нитками, и Нэнси связала тебе подарок, – заботливым голосом произнесла женщина.
Обрадовавшись подарку, девочка быстро развернула скрученный в рулет свитер синего цвета и замерла, рассматривая его. После чего быстро надела его и, обняв Хельгу, произнесла:
– Пожалуйста, скажи «спасибо» бабушке Нэнси.
– А почему сама не скажешь? – ухмыльнулась женщина.
– Ну тогда потом, – немного подумав, произнесла девочка, чем вызвала смешок у Хельги.
– Ты куда сейчас собираешься?
– Только дяде Олафу не говори. Обещаешь? – заговорщическим голосом попросила Гретта.
– Обещаю, – тем же тоном ответила женщина.
– Я обещала Мартину рассказать побольше о людях. Ему интересно слушать меня.
От слов девочки женщина замерла в ужасе. Но, глядя на радостные глаза ребенка, взяла себя в руки и спросила:
– Ты сейчас про тот памятник, что дал нам мясо?
– Угу. Но не волнуйся, он сказал, что я могу приходить к нему, когда захочу. Мне кажется, он другой.
– Гретта, пожалуйста, будь аккуратнее. Я знаю, что он кажется тебе добрым, но он все же памятник. Они жестоки и беспощадны.
– Хорошо, Хельга, – пообещала девочка и, запрыгнув в ботинки, выбежала на улицу.
Они встретились на том же месте, где и разошлись. Мартин все так же сидел, уставившись на водную гладь в окружении подчиненных ему големов. Они окружали его со всех сторон, словно телохранители, то и дело искоса поглядывая на проходящие вдалеке памятники.
– Доброе утро всем! – радостно поздоровалась Гретта.
Один из големов мягко кивнул в ответ, пропуская девочку мимо себя, чем вновь удивил Мартина.
– И тебе доброе утро, Гретта! – поздоровался он и обратился к голему. – Ты не первый раз проявляешь эмоции и инициативу. Я не отдавал тебе приказа здороваться с ней, так почему же ты сделал это?
– Может, потому что он дружелюбный? – влезла в разговор девочка, и памятник увидел, как уголки губ голема дрогнули в едва уловимой улыбке. Он внимательно изучал подчиненного, внимая колебаниям, исходящим из его тела. Ему казалось, словно он что-то упускает. Что-то важное и неизвестное. Но в то же время Кинг не видел никакой разницы между ним и другими големами. От них исходили одинаковые колебания, их разум все так же был податлив для приказов. Но стоящий перед ним голем был другим. Уже не раз он совершал поступки, не свойственные его безвольным собратьям. И тут Мартину в голову пришла одна мысль. Если не получается что-то понять сразу, наблюдай дольше.
– Я решил дать тебе имя. А также хочу, чтобы ты продолжал быть собой. Если хочешь улыбаться, улыбайся. Хочется говорить? Говори. Но это не должно повлиять на нашу миссию. Ты понял? – обратился он к голему.
– Да, – вновь почти без эмоций ответил голем. И только стоящая рядом девочка уловила нотку радости в его голосе.
– Итак, какое бы имя тебе дать? – размышлял вслух Мартин.
– А что, если назвать его Джошуа? Красивое имя, – предложила Гретта.
– Почему так? – заинтересованно спросил Кинг.
– А почему нет? – задала Гретта встречный вопрос, чем рассмешила памятник.
– Имя должно означать что-то. Иначе это просто буквы.
– Вовсе нет, – не согласилась девочка. – Хельга говорила, что имя нужно для того, чтобы его произносили те, кто любит тебя. И тогда оно становится счастливым. Тебе нравится имя Джошуа?
Голем, не ожидавший, что к нему обратятся, на секунду замер, а потом медленно, по слогам произнес предложенное имя, после чего замер и вновь улыбнулся.
– Вот видите! Я была права! Красивое имя! – радостно глядя на Мартина, воскликнуло дитя.
– Так и быть. Пусть будет по-твоему, – сдался Кинг и обратился к голему. – Теперь ты Джошуа. Помни ту, кто дал тебе имя. И будь благодарен за него.
– Как прикажете, – ответил голем и, встав на одно колено перед девочкой, добавил. – Спасибо.
– Я рада, что тебе понравилось, – слегка смутившись, ответила Гретта.
– Джошуа. Даже как-то непривычно обращаться к голему по имени, – ухмыльнулся Кинг. Он еще раз внимательно изучил получившего имя подчиненного и, не заметив изменений, обратился к девочке. – Как у тебя дела, дитя?
– Ой, все хорошо. Мне бабушка Нэнси свитер связала. Смотри, какой красивый! Синего цвета! – с этими словами она сделала небольшой поворот, словно давая рассмотреть себя со всех сторон.
– Прости, но мы не различаем цвета. Ты можешь описать его? Я бы хотел узнать, каким ты видишь его, – попросил памятник.
– Синий цвет… – задумчиво произнесла Гретта. И, оживившись, спросила. – Ты же видел море? Вот оно тоже синего цвета. И небо тоже, но чуть светлее. Когда облаков нет. Очень похожий цвет.
– Так море синего цвета? – ухватив новую информацию, произнес Кинг.
– Да, и небо тоже. Оно очень красивое! Особенно когда солнечно и туч нет. Ну вы сами видели, наверное.
– К сожалению, не совсем так. Ты знаешь, что такое колебания? – поинтересовался Мартин.
– Неа, – честно призналась Гретта.
– Это незримые повторяющиеся волны, которые создаются от движения окружающего мира. Мы видим объекты, которые они огибают, но, к сожалению, они не показывают нам цвета, – поведал памятник.
– Ух ты! А они красивые? – воодушевленно спросила девочка.
– Не всегда. Но море очень красивое, – мягко ответил Кинг.
– Тогда и небо тебе бы тоже понравилось. Они очень похожи, но в то же время совсем разные. И там, и там бескрайний синий цвет, только по небу облака плывут, а у моря есть волны, – тщательно обдумывая слова, попыталась описать Гретта.
– Плывут по небу? – удивленно спросил Мартин. – Я думал в небе летают.
– Это птицы летают, а облака плывут, – попыталась объяснить девочка. – Я не знаю, почему так говорят. Наверное, потому что птицы пролетают очень быстро, а облака движутся медленно.
– Звучит красиво. Хотел бы я тоже однажды увидеть небо, – признался памятник.
– А вы что и небо не видите? – удивилось дитя.
– Не так, как вы. Для нас там почти полная пустота. Мы видим лишь то, что летит по небу. Птицы или самолеты, – ответил Кинг, и в голове всплыли воспоминания со времен, когда он только пробудился и участвовал в конфликтах с вооруженными силами людей. Поначалу самолеты казались ему неуловимыми. Они грозно проносились над головами, поливая пробудившихся градом снарядов. Но спустя какое-то время и они перестали быть грозными противниками. Стоило лишь понаблюдать за траекторией их движения, и сразу становилось ясно, что их атак вполне можно избегать.
– А я не видела самолеты. Дядя Олаф говорил, что они очень большие и быстрые.
– Да, это так. Они уничтожили много моих собратьев. Но давай не будем об этом?
– Хорошо, – спокойно согласилось дитя.
– Итак, на чем мы с тобой вчера остановились? Вроде как ты говорила про ваших героев, которые освобождают людей где-то в Азии. Откуда вы вообще знаете об этом? Не волнуйся, можешь говорить правду. Я никому не скажу.
– Дядя Олаф просил меня не рассказывать некоторые вещи. Простите, – ответила Гретта и слегка опустила голову. – Я бы с радостью, но обещания нужно выполнять.
– Тут ты права, – согласился с ней Мартин. Конечно, ему было любопытно, откуда местным людям известно о еще не так давно произошедших на востоке событиях. Но ему было интересно услышать другое. Истории, которые люди передавали друг другу. Именно они легли в основу их веры в свободу и победу над его собратьями. Против первого он был не против. Ему казалось, что вся эта война не более чем глупость, которая создана только для того, чтобы питать саму себя новыми жизнями. Люди создают оружие для борьбы за свободу, а памятники загоняют людей в рабство для того, чтобы те создавали новых солдат. И так по кругу. Мартин уже давно не видел смысла в этих действиях. А потому посвятил себя изучению доставшегося им мира вместо того, чтобы создавать условия для его уничтожения.
– Кстати, дядя Олаф просил еще раз поблагодарить вас за мясо. Вы очень помогли нам. Спасибо, – с этими словами она неожиданно для самого Кинга обняла его ногу, и в этот момент внутри него что-то дрогнуло. Казалось, сила, сдерживающая его с самого пробуждения, осыпалась на землю, словно осколки битого стекла, а в разум памятника полились новые, ранее неведанные ощущения. Он не понимал, что ему делать с ними, но Мартину понравилось то тепло, которое они оставляли за собой.
– Всегда пожалуйста, – с улыбкой ответил он и, подхватив на руки девочку, уселся на ступеньках набережной, после чего посадил ребенка себе на колени и попросил. – Расскажешь, что было после того, как они спасли людей?
– Да, конечно, – с улыбкой ответил ребенок и, сделав глубокий вдох, продолжил рассказ…
2025 год. Южная Корея. Инчхон
Кирилл обожал просыпаться рядом со своей женщиной. Ее запах бодрил лучше крепкого кофе, но самым главным было то тепло, что она дарила ему одним своим присутствием в его жизни. Он нежно убрал прядь непослушных волос с ее лица и мягко поцеловал в щеку. Ощутившая его прикосновения, сонная Ольга довольно улыбнулась и поплотнее закуталась в одеяло, давая понять, что хочет поспать еще. Она вновь и вновь вызывала в нем необъяснимое чувство трепета самыми незначительными действиями. Будь то легкое движение плеч или же мимолетная улыбка. Все это стало неотъемлемой частью жизни Холодова, и он уже не представлял себе жизни без них.
Тихонько выскользнув из-под одеяла, Кирилл схватил лежащий на столике планшет и направился на кухню. Номер, который они с Ольгой заняли, был пентхаусом на верхнем этаже и имел довольно большой балкон с видом на Инчхон и окружающее его море. Ему нравилось это место. Личный уголок спокойствия в заполонившем мир хаосе. Залив кипятком растворимый кофе, он вышел на свежий воздух и, сделав большой глоток горячего напитка, поставил кружку на столик к планшету, а сам приступил к утренней разминке. В основном она сочетала в себе совокупность статичных упражнений на выносливость и растяжку. Но заканчивалась всегда одинаково – отжиманиями по методу Майка Тайсона до предела своих сил. Кирилл любил интенсивные нагрузки, практически все члены сопротивления уже не раз видели его на тренировках и поражались его страсти к работе над собой. Порой он доводил себя до мелких травм, не рассчитав нагрузку, только вот такие мелочи не могли остановить человека, чья сила воли позволила ему сплотить вокруг себя столько людей. И при этом стать примером для многих из них.
За последние годы многое произошло. Кирилл помнил свою группу еще мелкой кучкой людей, которых они вместе с Ольгой вытащили из плена. Сейчас же только в активные ряды сопротивления входило около пяти сотен человек. И это число все время росло. Пришлось даже открыть центр подготовки новичков, в котором готовили и комплектовали новые отряды. Подсчетом обычных граждан занимались местные управленцы, взявшие на себя обязанности по снабжению и восстановлению имеющихся территорий. И, судя по их отчетам, численность гражданских уже давно перевалила за несколько тысяч человек. Вот только все они были распределены по разным территориям, большая часть проживала на Филиппинах. Островное государство было выбрано неслучайно. Оно расположилось посередине между японским штабом и группой сопротивления из Новой Зеландии. А потому стало прекрасным связующим звеном, что позволяло активно взаимодействовать всем трем группам. Но Коджи и тут подгадил, отказываясь участвовать в общих операциях.
Кирилл медленно пил кофе и параллельно смотрел отчеты управленцев по вопросам улучшения системы безопасности поселений. Большая часть свободных рук была направленна на снос мостов между городами Сеул и Инчхон, а также создание нового канала, который должен был отрезать базу сопротивления от материка. Работы над ним шли уже полгода, и за это время две трети от общего объема было выполнено. По прогнозам, еще месяца два-три, и Инчхон должен стать неприступным для остерегающихся воды памятников.
От размышлений его оторвали звуки десятков дронов, вернувшихся со своего маршрута на подзарядку. Из далека они выглядели словно несущаяся к аэропорту стая птиц, только приглядевшись можно было разобрать, что это на самом деле. Но Кириллу это было не нужно. Вся необходимая информация и отчеты сразу же передавались на его личный планшет. Вот и сейчас он открыл приложение с ЦРМ-системой, в которой оставляли свои отчеты члены сопротивления, и принялся внимательно изучать их. Порадовавшись динамике роста показателей производства продуктов, он переключил свое внимание на уведомление от Палыча, в котором сообщалось о задержании подозрительного субъекта. Заинтересовавшись, он достал рацию и, переключив ее на нужный канал, произнес:
– Палыч, утречко доброе. Что там случилось?
– Доброе утро, Кирилл. Да тут вчера поздно вечером Айал задержал вторженца одного. В целом молодец, «тактично» сработал. Передай ему только, что если мы всех так задерживать будем, то они нам мало что рассказать смогут, – ехидно подметил Палыч.
– А что он не так сделал?
– Да твой подопечный ему голову камнем чуть не проломил. Бросил метко, тут без вопросов. Тренировки по броскам гранат, видимо, были у него любимыми, только вот это тело до сих пор в отключке. Если сам в чувство не придет, будем насильно его пробуждать через пару часов. Подрулишь к нам? Думаю, тебе интересно будет.
Pulsuz fraqment bitdi.