Kitabı oxu: «Самый тёмный угол. Сборник рассказов»

Şrift:

Вместо сдачи

Приятная прохлада наполнила середину тела и потихоньку расползалась в стороны, прогоняя ненавистный жар. Увы, скоро маятник качнётся обратно, и я стану мокрым и липким от пота. Но пока было очень хорошо.

– Ну, как выходные? – спросил я, поставив кружку на потёртую столешницу.

Кроме нас в уличном кафе не было никого, вечер только начинался.

– Да как обычно, – пожал плечами Вадим, задумчиво потягивая своё пиво и разглядывая прохожих. – Я играл, Ленка читала. Вместе пару фильмов посмотрели.

Коллега был не слишком общительным, новых друзей заводил неохотно, а старых в браке почти растерял. Но попить после работы пива не отказывался. Домой он явно не торопился и по супруге не скучал.

– Веселуха… Вам бы детей, что ли, завести? – издевательски подмигнул я.

– Мляаа, ты ещё! – огрызнулся Вадим. – И так вся родня задолбала… Все эти «часики», «кружки с водой», «зайки-лужайки»…

– Да не кипятись, – я дружелюбно улыбнулся. – Дай поиграть в стереотипного советчика. Ребёнок – тот ещё хомут, на самом деле. Хотя нам с Танюхой помог не разбежаться, это факт. Просто вы странные. Это я тебе в глаза говорю, пока остальные за спиной шепчутся. Ни гостей, ни компаний, ни увлечений.

– Ну почему, увлечения есть. Я играю, она читает. Чем не увлечения? Лучше, чем бухать-то.

Вадим посигналил жестами в сторону бара, чтобы нам принесли ещё пару кружек.

***

Этот разговор состоялся два года назад, но я почему-то запомнил его очень хорошо. С тех пор мы с Вадимом стали если не друзьями, то довольно близкими приятелями. Я был единственным из коллег, записанным в его телефоне не по фамилии. Даже не совсем по имени, а панибратской формулировкой «Серый».

В семейной жизни Вадима всё было по-прежнему. Казалось, в их доме время остановилось. Он, как и я, работал логистом на крупного провинциального «дядю», Ленка трудилась в аптеке. Много лет они снимали одну и ту же квартирку, завели кое-какую живность. О детях не задумывались – всегда чего-то не хватало: квадратных метров, круглой суммы, всей этой геометрии стабильности. Зато никакой ипотеки, никаких переживаний, никаких квестов «со звёздочкой» из набора «садик/школа/больница/одеть/накормить»… То ли дело я, выполнивший все пункты стандартного «Какувсеха» уже к двадцати пяти.

Иногда я завидовал их простому, замкнутому и немного разгильдяйскому быту. Зависть вызывала и Ленка. Особенно в сравнении с моей Танюхой, порядком располневшей после родов. Долгое сидение дома не расширяло кругозор супруги, хотя она как-то ухитрялась зарабатывать своими статейками. В очередной раз слушая её пустую, до ужаса бытовушную болтовню, я думал, что жизнь несправедлива. Вот же, совсем рядом – красивая и умная женщина. С ней всегда есть, о чём поговорить. Но принадлежит она человеку, который этого абсолютно не ценит. А мне досталась Танюха. Вместо сдачи, наверное.

***

Другой разговор, который врезался в память, произошёл через полгода после первого. Мы с Вадимом остались в конторе вдвоём – нужно было срочно привести бумажки в порядок до конца декабря. Пили кофе, разговаривали о том о сём. Он давно втянулся в работу, набрал килограммов и имел несколько несвежий вид. Однако, прежняя задумчивость и угрюмость, вроде как, отступили.

– В спортзал пойду с нового года! – уверенно заявил Вадим, накидав в чашку с десяток кубиков сахара.

– Ну-ну, – усмехнулся я, глядя, как он размешивает ложкой жопослипательный эликсир.

– Да это я напоследок, – отмахнулся коллега.

– А чего вдруг? Любовницу завёл? Или Ленке понравиться решил, наконец-то?

– Да пошёл ты! – беззлобно огрызнулся Вадим, прихлёбывая из чашки. – Ленка начала движуху, а я чем хуже?

Он поведал, как его жена в завалах самиздатов накопала интересного автора. Насколько я знал, Ленка не читала откровенный ширпотреб вроде любовных романчиков или сказок про «попаданцев». Ей нравились головоломные детективы, триллеры и разная психологическая мрачнуха. Иногда с элементами мистики. Некая Лана Кардинал писала рассказы, сочетающие в себе все любимые Ленкины жанры. А самое интересное, что героиня историй была словно списана с самой Ленки. Внешность, характер, вкусы, привычки – всё пугающе совпадало до мелочей. Даже в окружении персонажа многое было схожим.

– Вроде мужа-дурака? – не удержался я.

Вадим пропустил шутку мимо ушей и продолжал увлечённо рассказывать. Конечно, героиню звали не Лена, работала она не в провинциальной аптеке, а была кем-то вроде детектива-эзотерика в крупном городе. С чего-то вдруг Ленка решила, что поступки этого персонажа и их последствия вполне проецируются на её жизнь. А ведь была далеко не дурой.

– И как она это поняла? – поинтересовался я.

Вадим повозился с кофемашиной, вернулся за стол и снова добавил к стандартной формуле напитка пригоршню сахарозы.

– Она сначала по приколу это всё. Мол, если два человека настолько похожи, то и дела у них должны пойти одинаково при равных условиях.

– Но один-то из них выдуманный, – напомнил я.

– Так ведь работает!

Я поднял брови, выдавая искреннее удивление. Вадим продолжал:

– Героиня завела четыре особых кактуса. Расставила их как надо. Фен-шуй, все дела… После этого её повысили в звании в ФСБ, или как оно в их мире называется… Так прикинь, и Ленка, как только завела эти колючки, стала замом заведующей в своей аптеке!

Я не стал рассуждать о совпадениях и о простой логике карьерного роста для тех, кому «пора». Первобытные верили, что тыканье копьями в рисунки ведёт к успешной охоте. Некоторым современным людям для воплощения задуманного тоже нужны «костыли».

***

Следующий раз мы поговорили по душам только через год. Снова был декабрьский аврал, который мы с Вадимом вдвоём разгребали допоздна. С тех пор много чего произошло. Ленка всё так же «чудила» по стопам своего книжного «двойника». То занималась йогой, то затеивала капитальный ремонт, то делала татуировки или раздавала вещи бедным. Порой могла уехать за тысячу километров, никого не предупредив. Вадим, конечно же, сразу забросил спортзал, но и без него основательно похудел и осунулся. Вдобавок начал курить и редко, но метко выпивать. Видно было, что обновлённая семейная жизнь даётся ему гораздо труднее, чем пресная и вялая бытовуха. Коллеги втихаря делали ставки, как скоро супруги разведутся. Один даже предложил пари, кто кого в итоге грохнет, но такую чернуху не поддержали. Возможно, зря.

Вадим пил чёрный кофе, на этот раз без сахара, но с сигаретой. Курить в офисе запрещалось, но его это не слишком беспокоило. Он сидел на подоконнике с приоткрытым окном, выпуская дым и нагоняя морозный воздух с улицы. Я опечатал последнюю папку и, после некоторых раздумий, вытащил из сумки бутылку хорошего коньяка. Вадим криво усмехнулся, но его загоревшийся взор был очень красноречив.

После пары банальных тостов разговор наладился. Не выдержав моих выжидающих взглядов, Вадим сломался.

– Кукухой моя Ленка едет, Серёг. Не знаю даже, как быть.

Он снова закурил и несколько минут молчал. Потом, собрав мысли в кучу, поведал нечто довольно дикое.

Лана Кардинал продолжала регулярно выпускать новые рассказы. Минимум, по два в месяц. «Закидоны» героини становились всё более нелепыми, не отставала и Ленка. Однажды из квартиры странным образом исчез кот. Ленка делала вид, что ничего не знает, но Вадиму хватило ума полистать первоисточник. Выяснилось, что для спасения чьей-то жизни героине пришлось принести в жертву любимого кота. Кровавый ритуал был описан с пугающими и отвратительными подробностями. Вадим устроил грандиозный скандал, и Ленка во всём призналась. Убить животное она не смогла, просто отвезла на деревенское кладбище и оставила там. Возвращать его в дом отказалась наотрез, устроила истерику.

Чем больше мой коллега рассказывал, тем сильнее у него дрожали руки. Мы выпили еще по одной, и я попытался его поддержать:

– Ну, кота не убила – это уже хорошо.

– Кота-то не убила…

Вадим замялся, словно раздумывая, стоит ли дальше выносить сор из избы. К счастью, он был из тех, кто, сказав «А», всегда договаривает оставшийся алфавит.

– Месяц назад, в её день рождения… Прихожу с работы пораньше, с цветами. Ленка весёлая, на редкость прямо. Наготовила всякого, стол накрыла, красиво так. Сели ужинать. Сначала, говорит, надо съесть суп… название какое-то не русское, не помню… по особому рецепту. «Бодрит и освежает чувства», – так она сказала. Там один бульон почти, овощей чуть на дне. На вкус – куриный. Ем, нормально. Вдруг смотрю, зелёное перо плавает. Меня что-то прямо кольнуло, я бегом на кухню к кастрюле. А там Кешка, наш попугай… Она его вместе с перьями и головой сварила целиком… Я впервые в жизни её ударил, Серёг. Прямо по лицу. И сблевал тут же…

Несколько минут мы молчали. Вадим закурил очередную сигарету. Дрожь в его руках, как ни странно, уменьшилась. Вероятно, ему давно надо было с кем-то поделиться.

– Да уж, – подытожил я, качая головой. – Догадываюсь, откуда рецепт.

– Откуда же ещё?! – процедил сквозь зубы Вадим, размазывая окурок по подоконнику и отправляя его в недолгий полёт со второго этажа. – Приворотное зелье, блин! В рассказе та идиотка хотела мутить с каким-то мужиком. Тоже эзотерик, они там все из этих… Следила за ним, влезла в дом, сварила его канарейку. А у нас – видишь, как удачно совпало, что далеко ходить не надо…

– Ну есть и плюсы, – осторожно заметил я. – Она не кого-то пыталась приворожить, а тебя, своего мужа. Вот только успешно ли?

– Шутишь? – отмахнулся Вадим. – Я на неё теперь смотреть не могу иначе, как на психопатку. А она со мной после той затрещины не разговаривает. Уже месяц.

Я сдержал неуместную улыбку. Ситуация казалась довольно комичной, хотя попугая было искренне жаль.

– И это ещё не всё! – загадочно ухмыльнулся Вадим, захлопывая окно и возвращаясь к столу за новой порцией коньяка. – Я решил разобраться, кто ж такая эта Лана Кардинал. Имя-то, сука… Как у порноактрисы какой-нибудь! Весь интернет перерыл – нет такого писателя. Нигде, кроме единственного графоманского сайта. Ни биографии, ни фоток, ни контактов. На гостевом форуме – куча сообщений, больше всего – от Ленки. Все без ответа… Кто это вообще? Откуда она столько про Ленку знает? Зачем героиню с неё срисовала? Ну не может это всё быть совпадением!

Мне в голову пришла довольно логичная версия, которой я поспешил поделиться с коллегой:

– А ты не думал, что это сама Ленка пишет? Начитанная, умная. Может ведь?

– Зачем ей? «Книгу пишу, а то читать нечего?»

– Ну а что если она давно хотела перемен? Но не решалась. Искала какого-то символичного подтверждения? Вот и создала «двойника», на котором проверяет последствия разных действий.

В моей голове снова возникла картинка из учебника истории, где пещерные люди тычут копьями в плохо нарисованного мамонта. Вадим молчал, переваривая мою гипотезу.

– Вроде, возможно, – сказал он, наконец, – но что-то не то. Не все поступки идут ей на пользу. А некоторые – вообще полный трэш, как с котом или попугаем… Или что, персонаж перестал её слушаться? А нафига Ленка на форуме сама себе сообщения пишет? Шизофрения какая-то…

– Ты сам-то что думаешь? – спросил я, разливая остатки коньяка по кофейным чашкам.

– Думаю, что это кто-то другой. И думаю, не обратиться ли в органы, пока не поздно?

***

Последний наш разговор состоялся вчера. Вероятно, последний, потому что других вариантов не оставалось. Я не видел Вадима уже почти полгода – с момента его увольнения. С тех пор о них с Ленкой в конторе никто ничего не слышал. Но я был чуть ли не единственным его другом, поэтому, забежав за какой-то справкой для налоговой, Вадим отозвал меня в курилку. Мы долго обменивались общими фразами. Он ещё больше похудел, оброс неряшливой бородой и вонял перегаром. Я решил подтолкнуть его к серьёзному разговору и прямо спросил:

– Говорят, полиция у вас была? Что-то случилось?

Вадим заметно напрягся, бегая взглядом по заплёванному кусочку двора. Но я знал, что он поделится, ведь для этого он меня и позвал.

– Слышал, бездомного убили у реки?

– В местных новостях что-то было, – кивнул я. – Свои по пьяни? Или гопота?

– Свои разве что порезать могут, а гопота – забить насмерть или поджечь. А этот отравлен.

– Пффф… Тогда понятно, – уверенно сказал я. – Бомжи какую только гадость не пьют.

– Такую – не пьют. Слишком дорого и по рецепту. Не знаю, с какого перепугу его вообще вскрывать надумали… Но факт в том, что не сам он это. Вот теперь всех аптекарей проверяют. И Ленку тоже.

Вадим выбросил окурок и сразу снова закурил. Я дружески хлопнул его по плечу:

– Мало, что ли, у нас аптекарей? На каждом углу – пивнухи и аптеки. Погоди-ка…

– Да, ты всё правильно понял, – глаза Вадима загорелись какой-то новой мрачной обречённостью. – Грёбаная Лана! Её героиня застрелила старика. Типа, демона изгоняла… Мир спасла, у самой жизнь наладилась… Всё как обычно. Вот только у Ленки жизнь после такого не наладится… Даже если не докажут ничего…

Мы долго молчали, разглядывая урну с окурками. Я решил не спорить и не успокаивать, а просто сказал:

– Разводись, пока не поздно. Ведь утащит тебя за собой.

– Поздно, Серый, – грустно улыбнулся Вадим. – Это мой крест, и я буду его нести до конца.

***

Давно перевалило за полночь. В темноте комнаты светился только экран компьютера, бликом отзываясь в залапанной чашке с кофе.

Сука, ну почему ты такой тупой и упёртый?! Почему не бросил её, пока это не зашло так далеко? После сраного попугая, например? Какой мудак будет жить с напрочь поехавшей бабой, которую он даже не любит и трахает только по праздникам?!

А девочка молодец. Легко втянулась, красиво играет, самоотдача на высоте… Кота не смогла, котики – это святое. С попугаем было легче. А после бомжа отступать уже некуда. Планка задрана до потолка, выше – только чердак. Чердак у неё слегка не в порядке, но это временно.

Девочка молодец. Импровизирует, когда нужно. Не было ствола – додумалась до таблеток, умница. Моя Ленка… МОЯ, сука, слышишь?!!

Я потёр виски и сделал глубокий вдох, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. Осталось выждать несколько дней, пока менты не закроют дело того бомжа. Как раз хватит времени всё продумать. Финальный рассказ Ланы Кардинал должен получиться особенно остросюжетным. Возможно, кроме тупого мужа, героине стоит изгнать демона из одной бестолковой толстухи? Но кто же тогда присмотрит за сыном, когда мы с Ленкой сбежим? Хотя…

Какая Танюха, какой сын? Перед кем я тут притворяюсь?

Я оглянулся на комнату убогой «однушки», заваленную мятой одеждой, объедками и упаковками. Плохо пахнущий мирок, в котором компанию мне год из года составляли только многочисленные тараканы. Они – настоящие. И я – настоящий. И Ленка. Всё остальное досталось работодателю с моим резюме. Вместо сдачи.

/08.2021/

Белыми нитками

Допотопная тяжёлая дверь на пружинах громко хлопнула за спиной, заставив Олега вздрогнуть и немного взбодриться. Электронные часы под потолком показывали «4:32». Жуткая рань, но других рейсов в то проклятое место не было. Такой же ранней электричкой неделю назад отправилась и Анютка.

В зале ожидания было немноголюдно. Человек пять дремали, рассевшись на неудобных лавках подальше друг от друга. Между ними шаркала ногами сонная цыганка. Заметив новоприбывшего, она тут же поспешила навстречу. Как ни пытался Олег обойти её по широкой дуге, через минуту его уже бесцеремонно схватили за рукав:

– Молодой, дай погадаю тебе. Бесплатно.

– Выгодное предложение… Разминаешься, что ли?

– Пусть так.

Хмыкнув, парень протянул смуглой барышне обе ладони, на всякий случай покрепче прижав локтями карманы куртки. Цыганка иронично улыбнулась и принялась «читать», постепенно мрачнея и сдвигая брови. Олег был готов к стандартным «дальним дорогам» и «казённым домам» – вокзал всё-таки. Но, глядя на мимику гадалки, понял, что зайдут сразу с козырей.

– Ну, чего там? – поторопил он. – Порча или проклятие? Всё золото надо отдать, или половины хватит?

Цыганка медленно отстранилась, встряхивая кисти рук, словно испачкалась.

– Не то, всё не то… Две судьбы, две жизни вижу. Очень разные.

– Так какую выбрать-то? – улыбнулся Олег.

Тёмные глаза неприятно просверлили его:

– В одной много зла, а второй уже нет. Вот и думай.

Цыганка поспешно развернулась и потопала прочь. Парень покачал головой, провожая её взглядом. Он вытер ладони влажной салфеткой и мельком глянул на линии. Ну, разные. Как и у всех. До электрички оставалось ещё двадцать минут, поэтому Олег направился к кофейному автомату.

Напиток приятно согревал, обещая кратковременную бодрость. Хотя в поезде всё равно укачает и вырубит. Не проспать бы эту долбаную станцию у чёрта на рогах.

На самом деле Анне Звучаевой было далеко за сорок. Но за миниатюрность и моложавость вкупе с бешеной энергией и искренним детским оптимизмом коллеги звали её исключительно Анюткой. Много лет она возглавляла отдел районной газеты, отвечавший за «вести с полей». Даже на столь неблагодатном поприще журналистка ухитрялась находить что-то интересное, забираясь порой в самые глухие дебри. Уникальные таланты, сельские изобретатели, поистине шекспировские истории любви и мести. На этот раз Анютка была настроена очень серьёзно. Она, как всегда, никому ничего не объяснила, лишь на прощание обмолвилась, что это будет «настоящее расследование».

Анютка жила одна, в командировках могла подолгу не выходить на связь. Хватились её только спустя неделю, когда соседей насторожили вопли голодного кота из квартиры. Жильё вскрыли, зверя пристроили, начали разбираться. Информация от вокзала и сотового оператора подсказала направление поисков. Олегу, как самому «свежему» в редакции, было поручено присмотреть за ходом расследования и, если понадобится, «поставить всех на уши». Как это сделать, он не имел ни малейшего понятия, надеясь на оперативников. Молодой журналист допивал кофе на вокзале, проклиная ранние пробуждения и полицию, у которой не нашлось места в машине для представителя прессы.

***

Станция Стежково встретила гостя приветливее, чем пару часов назад его проводил родной город. Уже рассвело, холод понемногу отступал, густой туман приятно обволакивал пейзаж, скрывая разруху и подчёркивая атмосферу осени.

До одноимённой деревни пришлось идти ещё полчаса по заросшим колеям, цепляясь за ветки деревьев некогда ухоженного колхозного сада. Олег подобрал несколько яблок и сунул в карманы куртки. Дорога в очередной раз свернула и внезапно уткнулась в кривой самодельный шлагбаум. Заросли сада кончились, за преградой начиналась улица из покосившихся, давно не крашеных деревянных домиков. Около ближайшего жилища угрюмый старик подрубал лопатой крапиву вдоль палисадника.

– Здравствуйте! – крикнул Олег погромче, на случай, если у собеседника туго со слухом.

Старик вздрогнул, повернулся и медленно похромал в сторону гостя, взяв лопату наперевес. Это выглядело так угрожающе, что парень невольно поднял руки вверх:

– Я с миром! И без оружия!

Глядя на его жест, местный отчего-то заулыбался беззубым ртом. Он воткнул лопату в землю и опёрся грубыми ладонями о черенок.

– Не ори, не глухой. Чего надо?

– Я репортёр из райцентра. Газета «Зори труда».

– И на кой нам ваша газета?

Стоит ли раскрывать карты до приезда следователя? Но других складных версий не приходило в голову.

– Сейчас полиция приедет. Я с ними, просто своим ходом, поэтому пораньше. Тут человек пропал.

Старик усмехнулся:

– Девка, что ль?

– Да, – опешил Олег. – Знаете что-нибудь?

– Не. Просто ради мужика ты бы не поехал.

Дед сипло засмеялся и приподнял деревянную жердь, пропуская визитёра:

– Ну, будь как дома.

«Путник», – напрашивалось в продолжение, но уж очень печально заканчивалась та песня. Что ж, можно будет осмотреться до приезда органов правопорядка. Журналист побрёл по улице, прислушиваясь к редким крикам петухов и лаю собак.

– К воротам не подходи! – крикнул вслед старик, опуская шлагбаум. – Городских собаки не жалуют. Да и люди тоже.

Деревенька несла в себе все стереотипные черты вымирания. Много заросших пустующих домов с провалившимися крышами, мало людей и совсем никаких машин. Ржавый «Москвич» без колёс и остов трактора – не в счёт. Жители ковырялись на огородах или чем-то гремели во дворах за высокими гнилыми заборами. Иногда навстречу двигались какие-то фигуры, но, издали заметив незнакомца, сворачивали в проулки или заходили в дома. Всё это выглядело как в очень банальном «ужастике». Вот сейчас обернёшься, а сзади собралась толпа местных с вилами и лопатами. «Городских не жалуют…»

Парень чуть не подпрыгнул, когда за спиной пронзительно взвыла сирена. Громко выругавшись, он поспешил обратно. У шлагбаума знакомый старик препирался с коренастым краснолицым мужичком в форме. Расслышав в речи полицейского обращение «Макарыч», Олег испытал разочарование и злость. Область, как всегда, скинула местечковые проблемы на плечи района, а тот делегировал их сельскому участковому. Похоже, придётся искать Анютку своими силами…

– Тебе говорят, убирай! А то щас снесу к херам на «бобике»!

– А я вот тебе башку снесу лопатой! – не поддавался старик.

Представитель закона немного сбавил обороты:

– Макарыч! Ты понимаешь, кому ты угрожаешь? Ну не законно так дорогу перекрывать!

– Сажай, чё! –  сплюнул дед. – Этой дорогой свои давно не ездят. От чужих защищаемся. Ты, что ли, нас защитишь?

– Я вот пришёл этой дорогой, – неожиданно вмешался Олег. – И зла вам не желаю. Хоть и «чужой».

– Да какой ты чужой… – отмахнулся Макарыч и, хромая, отошёл в сторону.

Краснолицый вскинул деревянную жердь, пересёк самодельную границу и протянул руку журналисту:

– Лейтенант Дроблин. Кринский сельсовет.

– Олег Кроев. «Зори Труда».

– Ну что ж, будем допрашивать. Сержант, твоя – та сторона.

Участковый махнул рукой, из УАЗика вылез тощий усатый парень, вооружённый блокнотом и фотографией Анютки. Такое же фото взял с собой в поездку Олег и недавно показывал пассажирам электрички. Теперь оно лежало в его бумажнике, рядом с фотографией любимой девушки.

– Ну а мы по этой пойдём, – Дроблин хлопнул репортёра по плечу. – Ты за мной держись. Тебе местные всё равно ни хрена не скажут. Да и мне не скажут, скорее всего… Вот с Макарыча и начнём.

***

За допросами и блужданиями по кривым деревенским улочкам день пролетел быстро. У Олега разболелась голова, и ему нестерпимо хотелось пить и есть. Он впервые пожалел, что поехал налегке, прихватив только бумажник и пару мелочей.

Допрос, ожидаемо, не дал никаких результатов. Аборигены мотали башкой, даже не посмотрев толком на фото девушки. Их старые измождённые лица снова создавали ощущение дешёвого триллера, полного штампов. У некоторых имелись глубокие шрамы на лицах или конечностях. Кто-то сильно хромал или горбился. Попалась парочка инвалидов с пустым рукавом и один одноногий. Что они могли сделать с привлекательной и полной жизни женщиной в отместку за своё уродство?

Олег, как мог, давил опасения логикой. Конечно, никакой мистики, никаких людоедов и культов не было. Сериалов надо поменьше смотреть. Это просто несчастные люди, оказавшиеся на обочине жизни, доживающие тут свой век.

Когда вернулись к машине, участковый объяснил:

– У нас в Кринском пансионат для инвалидов был. Закрыли в девяностые. А контингент – кто куда. Кого забрали, кого перевели, а кто и в Стежкове осел. Живут как-то. Огороды, живность, самогон… Остальное – в ларьке на станции. Думаю, не здесь надо вашу коллегу искать. Эти мирные, мухи не обидят.

Олег пожал плечами. Жалость к изгоям уже почти победила в нём все подозрения. Однако данные с Анюткиного смартфона упрямо говорили, что в последний раз он ловил вышки именно тут. Может, она его просто потеряла? Или кто-то из местных «подрезал» девайс на станции, а вынуть симку додумался не сразу? Что-то всё равно не давало журналисту покоя. Найти хоть какую-то зацепку было уже делом принципа. Тем более, раз местные такие мирные… Голос Дроблина выдернул из глубокой задумчивости:

– Тебя куда? На станцию или в Кринское?

Участковый уже завёл УАЗик и вопросительно смотрел на городского гостя через приоткрытую дверь. На соседнем сиденье клевал носом усатый сержант. Олег посмотрел на небо, где между тяжёлых облаков холодно перемигивались первые звёзды.

– Знаете… Электричка только завтра. Я, пожалуй, тут заночую.

– Не боишься? – улыбнулся участковый.

– Сами же сказали, «мухи не обидят».

– Мухи-то не обидят… – ещё шире улыбнулся Дроблин. – Ну, как знаешь. Звони, если что. И поаккуратнее с шитыми.

– С кем? – переспросил Олег, но представитель закона уже хлопнул дверцей, махнул ему через лобовое и задним ходом тронул УАЗик к повороту, где можно было развернуться.

Не придумав ничего лучше, городской журналист зашагал к жилищу Макарыча. Самодельный шлагбаум он предусмотрительно опустил.

В доме старика оказалось на удивление чисто. Архаичная простота в убранстве единственной комнаты вызывала ощущение уюта. Прямиком из детства, в котором почти у каждого был деревенский бабушкин дом.

Хозяин угостил незваного гостя жареной картошкой и дешёвым несладким чаем, а сам залез на лежанку печи, занимавшей добрую треть помещения. Он явно не был расположен к разговорам. Из мебели в комнате имелись резной сервант, набитый посудой, покосившийся платяной шкаф, кресло и стол. Поужинав, Олег попытался получше устроиться в кресле. Спать сидя было неудобно, но усталость взяла своё. Уже проваливаясь в глубокий сон, парень заметил причину хромоты Макарыча: торчащие с печки ноги явно были разной длины.

***

Олегу приснилась Кира. Та, чьё фото лежало в его бумажнике вместе с Анюткиным. В кого он был безнадёжно влюблён ещё со школы. С которой у него никогда ничего не было, и вряд ли что-то будет. Дочка богатых, но на редкость приличных родителей, живущая в Москве и делающая большие успехи. Идеальная мечта, которой не суждено сбыться, как и положено настоящей мечте. Когда Кира поступила в МГИМО и переехала в столицу, парень не находил себе места. Были мысли уехать за ней, но зарабатывать он тогда не умел, а ничего, кроме провинциального пединститута, родители потянуть не могли. Немного остудил совет друга, который просто сказал:

– Смирись, чувак. Ты не москвич и не мажор. Будешь с ней, как… пришитый белыми нитками.

– Ты хоть знаешь, что это означает? – злобно огрызнулся тогда Олег.

– Мне пофиг, что означает. Я говорю, как это выглядит.

Если вдуматься, выражение оказалось вполне к месту. «Шито белыми нитками», – говорят о слишком явной фальшивке, подделке. А что может быть фальшивее человека, который строит из себя то, чем не является?..

***

Ни к какой электричке Олег не спешил, поэтому проспал почти до полудня. Макарыч не будил и не беспокоил. Встав спозаранку, хозяин покинул дом, не заботясь о присутствии постороннего – воровать здесь всё равно было нечего. Позавтракав остатками вчерашней картошки, парень вышел на улицу, разминая затёкшую шею. Было зябко, и он сунул руки в карманы куртки, где лежали яблоки. Будет, чем попозже перекусить.

Журналист брёл по знакомой уже улице и не представлял, что делать дальше. От расспросов не было толку. Обыскивать дома ему никто не позволит, а попытки шарить по дворам втихаря точно закончатся проломленным черепом. Может, сказать полиции, что нашёл поле конопли или услышал крики о помощи? Вызвать съёмочную группу из района? Поджечь заброшенный дом? Как «поставить всех на уши», самому не угодив за решётку или куда похуже?

И что такого могла накопать Анютка, если вообще бывала тут?

Из оцепенения Олега вывело громкое гусиное гоготание. Задумавшись, он не заметил, как остановился у высокого облезлого забора. Птица во дворе горланила так настойчиво, что смогла бы охранять получше любой собаки. Неожиданно послышался звук, словно лопнула верёвка, под забором замельтешил тёмный клубок, и из облака пыли выскочило нечто весьма странное.

Олег с детства боялся собак. Точнее, возможности быть покусанным и получить пресловутые «сорок уколов в живот». С возрастом укусы и инъекции перестали вызывать панику, но крупных собак он по-прежнему сторонился. Мелкие шавки не пугали, но их агрессивность и лай раздражали до чёртиков.

Сначала было не совсем понятно, что именно кинулось под ноги. Как два животных смогли так причудливо сплестись? Когда Олег, наконец, хорошенько всё разглядел, ему стало не по себе.

Это была собака. Небольшая чёрная коротконогая дворняжка с жёлтыми подпалинами на груди и морде. Только морда эта безжизненно болталась вместе с головой, странно вывернутой набок. Язык висел сухой сморщенной тряпкой, шерсть вылезала клочьями, из пустых глазниц сочилась тёмная жидкость и падали на землю мелкие червячки. Прямо из холки собаки росла длинная пернатая шея, увенчанная гусиной головой. Эта голова, в отличие от собачьей, была жива и активна, вопила на всю округу и норовила схватить человека за штаны. Выглядело неестественно и жутко, но немного комично. Журналист не сразу пришёл в себя и додумался снять существо на телефон.

– Жулька! – рявкнул вдруг хриплый голос. – А ну на место, дрянь!

Карликовая химера, недовольно гогоча, протиснулась обратно под забор. Подняв голову, Олег увидел, что в его сторону идёт крупный мужик в засаленной фуфайке. Парень поспешно спрятал смартфон и развернулся. Дорогу в нескольких шагах преграждал ещё один местный, ковыряя сапогом камень, словно не при делах. Левый рукав его линялого пиджака был пуст и засунут в накладной карман.

– Браток, а дай позвонить? – нагло оскалился хозяин «Жульки».

– Батарейка села, – соврал журналист, предчувствуя недоброе.

«Неужели, началось?»

– Так у меня зарядка есть в доме, – ещё шире оскалился здоровяк, подойдя совсем вплотную.

– Мужики, – дрожащим голосом проговорил Олег, – я с ментами работаю. Меня забрать должны скоро. Если тронете… Всех закроют, не сомневайтесь!

– Кто ж тебя трогает, городской? – просипел однорукий, тоже подойдя поближе. – Припёрся незваный, начал снимать без спросу. Петь, ты своё разрешение на съёмку давал?

– Не.

– Ну вот. И кто из нас нарушитель законов, приличий и вообще?

– Я представитель СМИ, – робко возразил приезжий. – Имею право снимать везде.

– Да вертел я твоё право! – рявкнул вдруг Петя, хватая журналиста за воротник.

Рука здоровяка показалась неестественно тонкой, с маленькой изящной кистью и облезшими следами маникюра. Зато вторая рука была под стать телу и обрушила на челюсть «представителя СМИ» тяжелый прокуренный кулак…

***

Олег медленно приходил в себя, ощущая спиной жёсткую неудобную постель. Всё кончилось? Анютку нашли, деревенскую шайку накрыли, а его отвезли в больницу? Ощупывая челюсть, журналист обнаружил свисающую с запястья цепь. Похоже, всё только начиналось.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
11 aprel 2025
Yazılma tarixi:
2025
Həcm:
260 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı:
Mətn PDF
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 5, 2 qiymətləndirmə əsasında
Mətn PDF
Orta reytinq 3, 2 qiymətləndirmə əsasında
Mətn PDF
Orta reytinq 5, 1 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında
Mətn
Orta reytinq 0, 0 qiymətləndirmə əsasında