Kitabı oxu: «Сладкая теплая тьма», səhifə 2

Şrift:

Присутствующие заулюлюкали, зааплодировали.

– Я люблю большие вечеринки, а ты? – прошептал Фредди, и Лила усмехнулась, услышав это. – Они более интимные. На маленьких вечеринках нет никакой приватности.

Толпа умолкла, и Курт продолжил.

– Спасибо вам всем за то, что праздновали со мной сегодня. И спасибо тебе, детка, за то, что свела нас вместе. Боюсь, ты знаешь меня гораздо лучше, чем я когда-либо узнаю сам себя. За Лилу!

– За Лилу! – эхом разнеслось по комнате.

Она встала и подмигнула Фредди, который незаметно вытащил телефон и начал печатать. Затем медленно подняла бокал и повернулась, обращаясь к залу.

– Как это похоже на мистера Ройалла! Произнести тост за кого-то другого в собственный чертов день рождения! – Она приподняла бровь, и в комнате раздался смех. – Но я не собираюсь позволить ему уйти безнаказанным сегодня вечером. Курт знает, что я ничего не спускаю ему с рук.

– Не спускает! – Он печально покачал головой.

Стоявшая рядом Кейли недовольно фыркнула, и Лила сгладила ситуацию, протянув руку, чтобы потрепать ее по рыжей голове. Несмотря ни на что, та просияла.

– Курт, любовь моя, разве ты не знаешь, что сегодняшний вечер должен быть посвящен только тебе? На самом деле, у меня припасен еще один сюрприз… то есть еще один, который можно продемонстрировать на публике. – Она подмигнула, и какая-то женщина взвизгнула, несколько мужчин смачно рассмеялись. Она начала медленно прохаживаться вдоль стола, нежно касаясь пальцами плеч гостей, мимо которых проходила.

– Курт, весь мир знает тебя как гения, ученого, новатора в мире кино. Ты навсегда изменил картину, создал бесчисленное множество шедевров, и с каждым фильмом твоя работа становится только богаче. Ты сторонник проектов, которые тебе нравятся, проектов, которые действительно важны – таких, как «Ночь нежна». – Она поймала взгляд Старра. – Еще раз спасибо тебе, Бобби, за то, что позволил Курту немного выкрутить тебе руки в этом деле.

Старр склонил голову, и зал одобрительно захихикал.

– Тебя уважают и будут уважать, признавая невероятное мастерство. Однако миру, вероятнее всего, неизвестно, какой ты, сука, крутой мужик! Зато это известно мне, больше, чем другим.

– Бьюсь об заклад, ей известно, – пьяно произнес Зев.

– Ты был так добр ко мне, – продолжала Лила, подойдя к нему и взяв его за руку. – Ты заботился обо мне и глубоко любил меня, но ты знаешь лучше, чем кто-либо, что для меня нет ничего важнее абсолютного, недвусмысленного уважения. – Она крепче сжала его руку. – Я могу откровенно заявить, что Курт Ройалл является мировым образцом того, что значит быть мужчиной сегодня. И какая же я счастливица, что захватила его в плен, не так ли?

За столом раздались одобрительные возгласы. Лила завела руки назад, расстегнула золотое ожерелье, не сводя глаз с Курта.

– И пусть вас не вводит в заблуждение это глупое маленькое платье, потому что сегодня вечером я хочу сыграть роль джентльмена.

Она вытянула длинную цепочку из округлого выреза и держала ее навесу, мерцающую в свете свечей. Затем медленно положила один конец на поднятую ладонь, демонстрируя тонкое золотое кольцо.

– Когда Фицджеральд описывал свою любовь к Зельде, он говорил, что она была началом и концом всего. Я выгравировала эту фразу здесь, внутри этого кольца, потому что никакие иные слова не могли бы настолько точно охарактеризовать нашу любовь. Курт Ройалл! – Она сбросила туфли на каблуках и опустилась на оба колена. – Ты женишься на мне?

Она с надеждой улыбнулась ему, в слабом свете свечей его голубые глаза казались черными, отраженное пламя танцевало в них.

Присутствующие замолчали в ожидании.

Наконец он заговорил.

– Какие могут быть вопросы?! Лила, детка, конечно я женюсь на тебе.

Зал восторженно завопил, а за окнами засверкали вспышки фотокамер: прибыла пресса. Курт подхватил ее, невесомую, на руки, его мускусный запах вызвал волну тепла в ее животе и чреслах. Она запустила пальцы в его волосы, и когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, расплываясь в улыбке, ее зубы впились в его мягкие губы. Все еще ухмыляясь, она укусила его.

3

Личные заметки: Дж. Гэбриэла

Пациент: Л. Крейн

Дата/время: 17 июня, 10:30 утра

Сеанс: 2

Неожиданное событие: непосредственно перед началом сегодняшнего сеанса с Л получено голосовое сообщение от ее матери:

«Джона, меня зовут Карен Вульф, я мать Лилы Крейн. Я взяла на себя смелость связаться с вами, надеюсь, вы не станете возражать. Лила упомянула, что начала общаться с вами на прошлой неделе и сразу почувствовала сильную связь. Я, конечно, понимаю, что терапия – это частное дело, и последнее, что вам нужно, – назойливое вмешательство матери, но я просто ничего не могла с собой поделать: я беспокоюсь за дочь. Вероятно, вы знаете, что у Лилы отношения с Куртом Ройаллом, и у меня есть довольно веские основания полагать, что они нездоровые. Я навела справки, Джона, и выяснила, что, когда речь заходит о терапевтах, специализирующихся на домашнем насилии, вы – лучший из лучших. Поэтому надеюсь, что на своих сеансах вы сможете разобраться в их отношениях; и, если я права, возможно, вам удастся помочь Лиле выпутаться из этой токсичной ситуации. Я, конечно, была бы признательна, если бы вы сохранили наше общение в тайне. Отвечать на мое сообщение необязательно, но не стесняйтесь, если захотите продолжить обсуждение. Заранее спасибо за вашу помощь, Джона. И до свидания».

Признаться, я был ошеломлен властным тоном Карен и вопиющим нарушением неприкосновенности частной жизни. Решил не упоминать об этом при Л – по крайней мере поначалу. Тем не менее прозондирую отношения Л с Куртом, посмотрим, оправданы ли опасения.

Прослушав сообщение, я открыл дверь, давая понять, что готов. Л практически провальсировала мимо меня, восклицая, что у нее есть новости.

Когда я закрывал дверь, Л спросила, не мою ли девушку она только что увидела. Почему-то на входной двери не сработал код, который она набрала, ей пришлось постучать.

– Меня впустила женщина. Каштановые волосы, желтая кофточка. Хорошенькая. Кажется, Мэгги?

Я был немного застигнут врасплох. Ответил: да, Мэгги, моя невеста. Л поздравила меня.

Заметил, что глаза Л заметно покраснели, на шее и груди выступила сыпь. Она явно была смущена этим, объяснила, что у нее реакция на косметику, которую они тестировали для «Ночи».

Прежде чем я успел предложить чай или кофе, Л пересела за столик рядом с моим креслом. Я включил чайник, полистал чайные пакетики в коробке.

–Вскипяти воду – побольше. – Л посмотрела на меня. – Узнаете эту строчку?

Я кивнул.

Л улыбнулась.

– Я изучала Фицджеральда. – Она взяла саше. – Шиповник. Мне всегда казалось, что это довольно дерзкое название для чая. – Рассеянно повертела его между пальцами, затем прошлась вдоль книжного шкафа, задержавшись у фотографии в рамке. Сняла ее. – Это вы?

Трудно разглядеть – фотография темная, довольно размытая, – но она действительно из прошлого: я в Принстоне.

Л молча изучала ее, затем подняла глаза и улыбнулась.

– Как тесен мир, не правда ли? Вселенная устроена удивительным образом.

Вернула фотографию на полку, откинулась на спинку сиденья.

– Итак. Хотите, расскажу вам свои новости?

Она сообщила мне, что только что обручилась. Я поздравил.

Л посмотрела на руки и покраснела, сказав, что они еще не выбрали обручальное кольцо. Затем объяснила, что на самом деле это была ее идея. Описала праздник-сюрприз, который она устроила в пятницу по случаю пятидесятилетия Курта (не знал, что Курт на восемнадцать лет старше). Рассказала, как ближе к концу ужина, когда все были навеселе, Курт произнес романтический тост… и Л решила: к черту условности! Время и компания были идеальными, и в кои-то веки вокруг не было камер. Она была на пике эмоций и безумно влюблена. Поэтому Л опустилась на колени и сделала предложение прямо здесь и сейчас.

Я спросил, каково это было. Л ответила, что собиралась задать мне тот же вопрос – предположила, что я уже делал предложение. Когда я подтвердил, заявила:

– Ну, тогда вы понимаете. Гораздо большее удовольствие делать предложение, не так ли? Приятно брать на себя такую ответственность. – Покраснела. – По крайней мере, для меня это сработало так.

Я увидел возможность изучить отношения Л с Куртом, было любопытно, не скрывало ли ее импульсивное решение нечто большее – глубоко спрятанный, тревожный страх. Спросил, обсуждали ли они с Куртом вопрос о браке до этого. Л сказала, что они планировали долго быть вместе, Курт преданный. Однако его не заботит ярлык брака, поэтому все могло пойти по-другому.

Поинтересовался, был ли он женат раньше.

– Вы спрашиваете, потому что он намного старше? – Прежде чем я успел ответить, Л сказала: – Полагаю, это справедливо. Но нет. У него было несколько серьезных отношений, но в основном он жил один. Женат на работе.

– Был до вас.

Л просияла.

– До меня.

Я спросил, важен ли для нее брак.

– Ну… да. Не то чтобы у меня в детстве была в качестве примера удачная модель. Но, возможно, как раз в этом и дело. Когда у родителей неудачный брак, ребенок либо настроен вообще не попробовать, либо очень хочет сделать все правильно и избежать их ошибок. Вам не кажется, что существуют только эти два варианта?

Я ответил, что не думаю, что это единственные варианты, все не настолько черно-белое. Всегда считал, что отношение человека к любви и браку находится в широком спектре, причем изменчивом. Вечно в движении, продолжает меняться на протяжении всей жизни.

Услышав это, Л заерзала на сиденье. Я почувствовал, что задел за живое, и должен копнуть глубже. Уточнил, не тревожит ли ее это – оказалось, да. Тогда я спросил почему.

– Мысль о том, что это непостоянно, нестабильно. Что все, даже чья-то любовь, может измениться или пройти.

– Боитесь этого в отношениях с Куртом?

Чайник начал закипать. Выключив его, я наполнил ее чашку. Когда поднял взгляд, Л вымученно улыбнулась – в ее глазах стояли слезы.

– Вы попали прямо в точку.

Я предложил ей салфетку и подождал.

– Боже, полагаю, я из таких женщин. – Л вытерла глаза. – Боюсь, что однажды Курт поймет, что я его не заслуживаю, и просто сбежит.

Я тактично намекнул, что даже будучи женатыми, пары иногда расходятся.

– Я знаю, – вздохнула Л. – Но это действительно немного усложняет задачу, не так ли? – Она внезапно рассмеялась. – Не могу поверить, что говорю вам это. Это так неловко.

Я спросил почему.

– Потому что! – Л вскинула руки, посмотрела в окно. – Это не тот образ, не то представление, которое должно сложиться обо мне. Это полная противоположность тому, какой я должна быть. Я имею в виду, что наконец-то играю главную роль в фильме о расширении прав и возможностей женщин! Всю свою карьеру, Джона, я играла идеальную, хорошенькую инженю. Я бы убила за такую роль, как эта, и теперь наконец-то получила ее и хочу заслуживать этого. Не желаю быть беспомощной женщиной, которую нужно спасать, это кажется таким лицемерным. …И все же… в глубине души? Во мне постоянно сидит этот непонятный страх, что все мужчины – любой мужчина – в конце концов бросят меня. Поймут, что могут добиться большего, и, несмотря ни на что, я в конечном итоге останусь одна.

Я хотел исследовать причину беспокойства: попросил Л рассказать об отношениях родителей.

– Корни всех проблем оттуда, верно? – Л вздохнула. – Что вы хотите знать?

Л запомнила отца крупным мужчиной, громогласным, с великолепной осанкой. Человек, будто созданный заполнять дверные проемы. Работал в сфере финансов, очень успешно. Но у него было две стороны: общественная и частная, предназначенная для Л и матери.

Л провела детство, стараясь держаться подальше от отца. Сказала, что ему было ненавистно, что они с матерью очень близки, ненавистно, что она родилась девочкой. Л была единственным ребенком; она думает, что отец чувствовал себя в меньшинстве.

Мать – противоположность отцу. Тихая, мягкая, теплая. Женственная. (Заинтригован описанием Л; оно не соответствовало моему впечатлению от голосовой почты.) Сказала, что мать была домохозяйкой, которая тратила всю энергию на прихоти мужа. Играла свою роль великолепно, не делай она этого, серьезно поплатилась бы. Отец требовательный, жесткий в понимании того, что правильно, а что нет. Все должно было быть идеально. Если ему казалось, что это не так, он вымещал зло на них.

Он мог быть расчетливым, жестоким. Всегда знал, как причинить Л страдания самым болезненным из возможных способов. Угрожал, если будет перечить или встанет между ним и матерью, он применит силу. Он сильно бил Л. Но по большей части ей удавалось спрятаться.

Мать же постоянно подвергалась насилию. По его мнению, все, что она делала, было неправильным. Если отец волновался о работе, а мать спрашивала об этом, он вымещал беспокойство на ней. Если ее волосы во время готовки завивались от влажности, он говорил, что она отвратительна. Л рассказала, что однажды мама приготовила курицу в духовке, а не на плите, как он хотел; он так разозлился, что запустил чугунной сковородкой матери в голову. Она вовремя пригнулась. А на дверце морозильной камеры осталась большая вмятина.

Отец всегда принижал мать, находил способы заставить ее почувствовать себя никчемной, ничтожной. (Тут Л покраснела; мне стало интересно, услышала ли она отголоски этого в собственном опыте общения с мужчинами.) Отец постоянно угрожал бросить их навсегда. Но тем не менее всегда возвращался и приходил к матери, чтобы заняться сексом. Его возбуждало, что он унижал ее, при этом он чувствовал свою власть и требовал полного подчинения.

Я спросил Л, что она знает о сексуальных отношениях родителей.

– О, все.

– Все?

Она печально улыбнулась.

– Мы с мамой очень близки.

Л объяснила, что мать рассказала все: про пакости, которые он говорил, как он набрасывался на нее сразу после того, как вел себя так ужасно. Она подробно описала их секс: каким он был эгоистом, как она ненавидела это, не хотела этого, как сильно это причиняло боль.

Я согласился: то, что она была свидетелем подобных отношений, не могло не травмировать. Такого рода насильственный секс, без согласия, однозначно определяется как изнасилование. Мягко спросил Л, считает ли она, что отец насиловал мать.

Она посмотрела на меня.

– Конечно. Он заставлял ее заниматься с ним сексом против ее воли, и он делал это почти каждый день. Если это не изнасилование, то я не знаю, как это назвать.

Снова вспомнив о послании Карен, я заподозрил, что родительский сценарий, возможно, повторяется в отношениях Л с Куртом. Я решил продолжить расследование и перевел разговор на собственный опыт Л в общении с мужчинами. Попросил рассказать мне о самых важных романтических и сексуальных отношениях. При этих словах Л посмотрела на меня, и ее губы изогнулись в странной улыбке, которую я не смог толком прочесть.

– Вам неудобно говорить об этом?

Л подняла брови, покачала головой.

– Нет, дело не в этом. Неважно. – Потерла глаза и продолжила: – Они исковерканы с самого начала.

Я уточнил, что она имеет в виду.

– Единственные значимые отношения у меня с Куртом. Раньше у меня было много свиданий, но ничего серьезного, продолжительного.

Я спросил почему, почувствовав, что Л что-то скрывает. Она колебалась, потом сказала, что много лет назад произошел инцидент с мужчиной чуть старше. Л явно испытывала дискомфорт, внутренне сопротивлялась, но я мягко надавил на нее, чтобы она продолжала. Долгое время Л молчала. Потом призналась, что мужчина принудил ее к сексу против воли.

Важное открытие, что, по собственному определению Л, она – жертва изнасилования. Важно будет поработать с этим на следующих сессиях. Затем спросил, обращалась ли она за помощью к специалистам после этой травмы.

Она покачала головой:

– Может, мне и следовало так поступить. Но теперь все в прошлом.

Я решил остановиться на этом, мягко предположив, что опыт Л может иметь более длительные последствия. Восстановление после сексуального насилия может занять годы; необходима терапевтическая работа для окончательной реабилитации. Важно находиться в безопасном пространстве с квалифицированным специалистом для изучения ситуации и выработки стратегий преодоления. Кроме того, важно культивировать заботу о себе (физическую и эмоциональную) для поддержания психического здоровья. Я хотел подтвердить решение Л работать со мной, поскольку мой специфический опыт мог помочь справиться с прошлой травмой. И попросил ее продолжать.

Л пожала плечами – больше рассказывать особо нечего. До Курта ее не интересовали романтические отношения. Полная сосредоточенность на карьере. А потом, пять лет назад, когда ей было двадцать семь, она встретила Курта – и случилась «Игра в ожидание».

Я спросил, что изначально привлекло Л в Курте.

Она просияла:

– Он мой жених. Я с трудом могу в это поверить.

С улыбкой я дал ей время собраться с мыслями.

– Его энергия больше, чем что-либо еще. В нем есть что-то настоящее. Он силен во всех смыслах этого слова. Кажется, можно кинуть в него что угодно, и он просто поймает это без усилий, как будто это вообще ничего не стоит. С ним я чувствую себя в безопасности.

– Чувствуете, что он способен позаботиться о вас.

– Вот именно! – Л поджала под себя ноги. – Хотя я не нуждаюсь в этом, вполне способна обеспечить себя сама. Но быть с кем-то, кто может и будет заботиться обо мне, несмотря ни на что, – это чудесно.

Предполагаемая травма Л, вызванная изнасилованием, стала катализатором возникшего желания иметь защитника старше себя – отца, любовника. Я спросил, как разница в возрасте проявилась в их отношениях с Куртом.

Л насторожилась и поинтересовалась, почему я хочу это знать. Я ответил, что мне любопытно, была ли она раньше с мужчинами намного старше.

Л пожала плечами.

– Ничего существенного. Однако Курт ощущает себя просто взрослым, вовсе не старым. Всякий раз, когда я встречалась с мужчинами примерно моего возраста, мне казалось, что я общаюсь с маленькими мальчиками. Они были такими предсказуемыми, такими слабыми. С Куртом я наконец-то почувствовала себя рядом с настоящим мужчиной. – Взглянула на меня. – Без обид.

– Само собой.

– Мэгги нашего возраста?

Не удивившись отклонением от темы, я поинтересовался, почему она хочет это знать.

– Она немного моложе, не так ли? В этом вы похожи на Курта, тоже хотите заботиться о женщине. И знаете, как это делать.

Было ясно, что Л кокетничает. Возможно, проверяла, можно ли мне доверять как нейтральной третьей стороне или у меня есть какие-то тайные желания. Или, возможно, просто определяла, контролирует ли она ситуацию, способна ли вывести меня из равновесия. Но я перенаправил диалог обратно к отношениям Л с К. Спросил, как они начались.

Л рассказала, что он понравился ей сразу, когда она впервые встретила его на прослушивании. Он казался ей сексуальным, но она никогда не думала, что Курт ею заинтересуется.

– Я просто предположила, что он под запретом. У него совершенно незапятнанная репутация, понимаете? Мир верит, что он один из лучших. Он не… Вайнштейн. Он не переступает границы. Он как настоящий отец в мире кино. – Л рассмеялась и покачала головой. – Вы, наверное, думаете, что у меня что-то вроде комплекса папочки, не так ли?

– Я этого не говорил.

Л закатила глаза, поддразнивая меня.

– Ладно, прекрасно, Джона. Не признавайтесь в этом.

– Когда ваши отношения стали романтическими?

Довольно быстро. Результаты кастинга на «Игру в ожидание» собирались анонсировать официально. В рамках празднования Курт устроил встречу, чтобы всех познакомить. На вечеринке было много алкоголя и наркотиков – мало кто находился в здравом уме. В конце концов, Л и К остались одни. К признался, что долго раздумывал, стоит ли это говорить, не хотел навредить работе, но не мог перестать думать о ней. Его влекло к ней. Она не скрывала, что наслаждалась этой властью. (Очевидно, Л научилась на родительской модели использовать секс как валюту, измеряя собственную ценность желанием мужчины.) К заверил Л, что, если ей это неинтересно, он никогда больше не заговорит об этом. Но я должен был спросить.

– Вы оказались в довольно трудном положении?

Л колебалась.

– Возможно, если бы я не чувствовала того же самого. Но я чувствовала. Вот так это и случилось.

– Случилось что?

Л покраснела.

– Мы переспали. – Она улыбнулась, пожала плечами. – А остальное уже в прошлом.

Я разглядел в этой истории нечто большее, чем показала Л, но на сегодня не стал заострять внимания. Не хотел, чтобы она почувствовала, что я ставлю под сомнение достоверность повествования.

Вместо этого спросил, можем ли мы продолжить обсуждение инцидента с изнасилованием Л. Но это была явно оплошность. Л приняла оборонительный вид и спросила почему. Я объяснил, что пытаюсь понять весь спектр ее опыта, чтобы лучше представить отношения с мужчинами. Крайне важно разобраться с прошлой травмой, чтобы полностью исцелиться и подойти к нынешним отношениям с К с ясным взглядом.

– Но почему мы вообще говорим о Курте? – Голос Л дрожал. – Я здесь не для того, чтобы обсуждать свои отношения. «Ночь» запускается в производство на этой неделе, а мы едва коснулись моего детства. Именно оно имеет отношение к работе над фильмом. Именно о нем я хочу поговорить.

– Хорошо, – согласился я. – В этой комнате рулите вы. Но на самом деле вы пришли на этот сеанс, желая поговорить о Курте.

Л смутилась.

– Нет, это не так.

– Лила, это так. Это первое, что вы сказали, когда вошли. А позже даже напомнили мне о необходимости спросить о ваших новостях. Это сидело у вас в голове. Вы хотели поговорить об этом.

– Это было на эмоциях! Я просто была счастлива.

– Или, может быть, вы хотели сбить меня с толку. Посмотреть, как я отреагирую. Даже если моя реакция будет не совсем такой, на какую вы рассчитывали.

Она посмотрела на меня нерешительно.

– Джона, я едва вас знаю. Почему ваша реакция должна иметь значение?

– Как вы сами сказали на нашем последнем сеансе, некоторые вещи важно изучить, даже если они вызывают дискомфорт.

Л замолчала.

Время сеанса истекло, но я хотел, чтобы мы расстались на хорошей ноте. Заверил, что на следующем сеансе мы будем говорить исключительно о том, чего хочется ей. Если ей важно поговорить о детстве, мы так и сделаем. Все в ее интересах.

Мы оба встали и направились к двери.

– Мне жаль, – проговорила Л. – Мне не следовало расспрашивать вас. Надеюсь, вы не расстроены.

– Не нужно извиняться.

– Я просто хочу быть счастливой.

Кивнул:

– Я тоже хочу этого.

Л молчала, явно борясь с собой. Я ждал. Наконец, она подняла глаза.

– Приходя сюда каждую неделю, мне важно понимать, что я вхожу в безопасное пространство. Что наши отношения священны.

– Здесь вы в безопасности, Лила, – заверил я. – Вы можете доверять мне.

Внезапно Л протянула руку, обхватила пальцами мои ладони, пристально посмотрела на наши соединенные руки.

– Знаю, – тихо проговорила она.

Прежде чем я успел ответить, она отдернула руку, словно ничего и не было. Открыла дверь.