Листья переливались под светом солнца в закате, люди торопились домой, птицы уже не тревожили своим пением, всё дышало умиротворением в ожидании завершения дня.
Фонари становились всё ярче, помогая горожанам пробираться по тёмным улочкам. Компания школьников с шумом пронеслась по главной площади города, чем навлекла лай собак, совершавших свой привычный вечерний моцион с хозяевами. Обычная жизнь в обычном городе. Та жизнь, которая течёт, как горна речка, огибая все ненужные каменистые препятствия, стремясь обрести свое пристанище в нечто большем.
Вскоре площадь и все улицы города опустели, стояла полночь. Месяц заговорчески подмигивал звездам, уверяя, что сегодня будет самая лучшая ночь! Освещаемый месяцем и звездами по улице шел высокий человек с тростью. Он хромал. Лица его не было видно. Мужчина был крупного телосложения, но за счёт высокого роста, это было не так заметно. Он шёл твердой медленной походкой, постукивая деревянной тростью.
Стук трости неизвестного мужчины раздавался по всем улицам, пробегая эхом, отпрыгивая от стен домов. Этот стук и услышала Слава сквозь сон. Девушка вскрикнула и в испуге открыла глаза, к ней в комнату вбежали Мира и Леонидас.
– Что случилось? – встревоженно спросил Мироспас.
– С тобой всё в порядке, – волновался Леони.
– Он здесь, – сказала Слава.
Все переглянулись. В комнате стояла тишина, вплетаемая в тревогу и отчаяние.
– Возможно, это просто дурной сон, – поспешил успокоить подругу Мироспас.
– Нет, я слышала его. Ты же сам знаешь, как это бывает! Он пришел ко мне, к нам всем. И твой брат явно знал о его прибытии, – сказала она, – теперь всё становится ясным. Надо готовиться.
– К чему? – с неким страхом спросил Леонидас.
– К суду, – сказала она.
Слава вылетела из комнаты. Мироспас неподвижно стоял. Леонидас пошел на кухню, готовить завтрак. Он всегда начинал готовить еду, когда паниковал и нервничал, или начинал наводить чистоту, мыть и чистить всё подряд.
Мироспас постучался в дверь комнаты Славы.
– Заходи, – крикнула девушка.
– Ты же не думаешь, что это твоя вина, что он пришёл сюда?
– Это всегда чья-то вина, ответственность, если хочешь. Нам всегда приходится платить по счетам, раньше или позже.
– Да что за бред, Славик! Это было сто лет назад!
– Но счёт-то открыт. И вы с Златомиром мне не особо тогда помогли.
Эти слова пощёчиной ударили Мироспаса.
– Я еще раз прошу у тебя прощения, Слава, – произнёс Мира.
– Не надо. Я простила, но не забыла. Не хочу об этом говорить, – отрезала она.
Славе тяжело было говорить и вспоминать об этом. Но воспоминания мелкими змейками заползали в укромные уголки её памяти. Она снова увидела эту дверь, увидела себя совсем юную и неопытную, стоящую на коленях, не в силах принять решение. Но она его приняла и теперь живёт со всеми последствиями того самого решения. Вина? Ответственность? Нет, это действия и последствия. И никогда нельзя себя оправдывать неопытностью, молодостью, глупостью или малодушием. Мы те, кто мы есть, благодаря или вопреки нашим решениям в определенных жизненных ситуациях. И да, мы многое теряем или приобретаем, прощаем или приветствуем, закрываем и открываем новые двери, пишем новые главы своей жизни. Мысли несли Славу далеко вперёд, но одно она понимала чётко – и даже в самые темные ночи нужно быть благодарным за самую малую толику света, а еще надо быть благодарным за всё и всех, за всё хорошее и плохое, хороших и плохих. Мы те, кто мы есть, благодаря или вопреки.
– Спасибо тебе, Мира, за всё! Правда! – сказала она.
Мироспаса оглушил этот порыв нежности. Он подошёл и крепко обнял подругу. Впервые за долгие десятилетия он чувствовал себя прощённым.
– Я очень тебя люблю, – прошептал он.
– Я знаю, – ответила девушка.
Объятья друга убаюкивали девушку. Умиротворение растекалось по её телу. Громкие стуки ворвались через открытое окно. Друзья вздрогнули от испуга.
Незнакомец шёл по аллее под звон струящихся фонтанчиков, приветствовавших его. Всё еще нельзя было разглядеть его лица, как будто он и вовсе его не имел. Черный длинный плащ развивался от каждого шага, а костюм ослеплял белизной. По обе стороны от мужчины в потоке ночного света стали формироваться непонятные фигуры, частицы собрались воедино, и стало понятно, что это два ребенка лет шести, мальчик и девочка. Дети весело подпрыгивали, не успевая за своим мастером. У девочки в руках была небольшая кукла, а мальчик прижимал к груди крохотного старого плюшевого кролика. Все трое свернули на улицу с высокими тополями и плавно продолжили путь.
– А здесь миленько! – сказала девчушка.
– И пахнет вкусно! – вторил ей мальчишка.
– И много дел, дети, много дел, – заглушил их радость мужчина.
– Много дел, – повторили дети.
Златомир стоял на позиции, как офицер царской гвардии, ожидая прибытия высших чинов. Костюм его был свеж, ботинки начищены до блеска, шляпа слепила новизной. Златомир не любил официоза, а тем более шляп. Он был угрюм и задумчив. Он по-прежнему вспоминал её лицо, смеющиеся глаза, длинные вьющиеся волосы, по-детски румяные щеки. Но явственней всего он помнил её улыбку. Парень уже не мучился от боли потери, он смаковал воспоминания, заглядывал в паутину событий, протирал от пыли старые снимки памяти. Была в этом какая-то приятно-болезненная тоска, но она позволяла ощущать течение жизни.
Небо было чистое и звёздное, месяц висел высоко, чуть задевая высокие сосны на горизонте. Стояла удивительная тишина, неведомая в этих краях доселе. Деревья чуть слышно считали новые листья на ветру, река вдалеке переливалась, отражая сотни тысячи звезд. Златомир чуть сдвинул шляпу наверх и невольно залюбовался пейзажем, на долю секунды он забыл для чего он здесь. Но звонкий и знакомый стук деревянной трости оторвал его от созерцания природы.
Златомир ровно выпрямил спину. Он был похож на солдата во время значимых парадов. Он задрал подбородок, всем видом показывая готовность приветствовать важного гостя.
– Златомир, мой мальчик! Как ты возмужал! – громко произнес мужчина без лица, нарушив идеальную тишину.
– Приветствую Вас, Судья, – раскланялся Златомир, – мы ждали Вас с нетерпением.
– Наслышан, наслышан. Меня задержали в другом столетии разговорами о выборе. Скажи, мой мальчик, что ты думаешь о выборе? Оставлять ли выбор за человеком?
– Монсеньёр, не думаю, что я вправе даже рассуждать на эту тему, – Златомир ответил и опустил голову.
– Ну-ну, мой мальчик, ты уже не тот юнец, что прежде, – сказал он, – тебе и самому когда-то выпал шанс воспользоваться правом выбора!
– И я до конца своего существования буду благодарен за это! – отрапортовал парень.
– И ты не пожалел о сделанном выборе? – Судья поднял голову Златомира и посмотрел ему прямо в глаза.
Под взором судьи никто не мог лгать. Златомир всегда избегал его взгляда.
– Монсеньёр, я не жалею о сделанном выборе. Я лишь жалею, что не сделал его раньше.
Его ответ насмешил Судью.
– Раньше! Да разве то, чему суждено быть после цветения сакуры, случится в сезон урожая? – оглушал смехом Судья, – вам, молодым, еще многому нужно научиться.
Златомир уже не отводил глаз и внимательно слушал.
– Горе в том, что вы не видите очевидного, – сказал он, – ваш взгляд затуманивается ложными понятиями и представлениями, вы сами себе худшие враги на пути к истине, – он снял плащ и подал его Златомиру, – вы отвергаете то, что кажется неудобным, придумываете свои стандарты и подменяете ими правду. Вы мечтаете о немыслимом, но не можете представить к чему приведут ваши желания. Вы все те же несмышленые дети Господа, кичащиеся своей значимостью, – закончил Судья без лица.
Эти слова вошли в Златомира через кожу и направились прямо к сердцу, всё существо его чувствовало боль от правды, которую он не хотел принимать. Его сопротивление делало процесс более болезненным. Отрицая правду, мы калечим свою душу, заставляем страдать сердце, становимся озлобленными и жестокими. А с правдой приходит облегчение и исцеление. Златомир знал эту истину, но был против неё, он был уверен, что может жить во лжи.
Дети весело прыгали вокруг Златомира, который от болезненной правды уже стоял на коленях, они пели глупую считалочку, чем еще больше заставляли страдать мужчину.
– Мы в лес с тобою убежим
И там найдем зарытый клад!
Ты мне скорее расскажи,
Кто ты и в чем ты виноват!
Я знаю тайны все твои
И все секреты наизусть!
Ты всё скорее расскажи,
Тебя я вовсе не боюсь!
Дети кружились в каком-то странном танце, напевая снова и снова одни и те же слова.
Златомир прижал обе ладони к ушам, чтобы заглушить их пение, но это не помогало. Мальчишка и девчонка все громче и громче повторяли слова песенки. Судья стоял и молча смотрел за происходящим, Златомир почти лежал на земле, он боролся с болью во всем теле.
– Довольно, дети! – властно скомандовал человек без лица, – думаю, он нас понял.
– Нууу…, – обиженно протянули дети, – мы еще не наигрались!
– Довольно! – отрезал Судья и медленно двинулся в путь, затем резко повернулся и сердито спросил, – надеюсь, мои апартаменты готовы и в надлежащем виде?
– Разумеется, Монсеньер, – еле выговорил Златомир, его горло всё еще сдавливала остаточная судорога от боли, и он всё еще не мог подняться с земли.
– Прекрасно, мой мальчик, – переменившись в голосе, сказал человек без лица, – дети, пойдемте домой, – он ещё раз оглядел Златомира, – я одолжу это, мой мальчик, – он снял шляпу с головы парня, – ты ведь так и не научился носить шляп.
Мальчик и девочка встали на свои позиции по обе стороны от Судьи. Все трое стали удаляться.
Через пару секунд их уже не было видно.
После ухода Судьи к Златомиру вернулись его силы, он встал с колен, поправил костюм и поспешил удалиться. В голове его всё еще были мысли о ней, но и о том, что Судья точно увидел его ложь. Судья всегда действовал мягко и деликатно, а его орудием наказания были эти дети, существа способные принести невероятную боль солгавшему.
Уже светало. Наряду с первыми петухами начинали просыпаться пекари, чтобы известить город о начале нового дня запахом свежеиспеченного хлеба. Начиналась утренняя рутина: кто-то спешил в церковь, а кто-то – на пробежку. Город дышал своей умиротворенной повседневностью.
Слава сидела на подоконнике в гостиной и вглядывалась в вишневое дерево за окном. Она как будто ждала, что дерево зашевелится и заговорит. За этим занятием её застал Мироспас.
– Ты так и не ложилась?
– Не спится, – вздохнула она.
– Почты еще не было?
– Нет, я проверяла. Наверное, еще слишком рано.
– Первые петухи уже пропели, – сказал он.
– Значит, в этом городе все почтальоны любят поспать! – вдруг весело и непринужденно ответила девушка. Мироспас был рад тому факту, что Слава опять начала шутить.
– А ты повеселела, Славик! – сказал парень, нарочно провоцируя девушку.
– Я в очередной раз повзрослела, Мирочка, – спокойно сказала Слава, не дав никакой реакции на нелюбимое к ней обращение.
– А я в очередной раз наготовил слифком много еды, – ворвался в их разговор Леонидас, опять обернутый в свой нелепый розовый фартук.
– Тогда предлагаю завтракать! – воскликнула Слава, и ее босые маленькие ножки засеменили в сторону кухни.
– Вот так вот не спать всю ночь! Тут и проголодаешься, как зверь! – засмеялся Леонидас.
Завтрак был по-королевски шикарным. Леонидас наготовил, как на целый полк. Тут были и русские сырники, и блины со сметаной, и классические французские круассаны с джемом, и бельгийские вафли с клубникой, и яйца в разной подаче, и, конечно, свежеиспеченный хлеб с маслом. Слава хлопала в ладоши и кричала: «Браво, Шеф Леонидас! Браво!» Леонидас смущенно благодарил, и щеки его краснели одновременно от удовольствия и смущения. Мироспас не успевал прожевывать одно, как уже подносил ко рту кусок чего-то другого не менее вкусного. Это был по-настоящему семейный завтрак, с шутками, смехом, с испачканной вареньем одеждой, обсуждением соседей и горой грязной посуды, которую никто не хотел мыть. Благословен час завтрака, когда в эти минуты ты далек от своих тревог, но близок к себе самому.
– Ох, накормил – так накормил! Леонидас, тебе надо срочно менять род деятельности! Завязывай с этой неблагодарной работой и открывай свой ресторан! Представь, сколько человек ты осчастливишь своей едой?! – громко сказала Слава, потирая свой живот, – я объелась, – заключила она. И все громко засмеялись!
– Да, я мечтал стать поваром, но моя мама была против. Тогда были тяжелые времена, и профессия повара не считалась благонадежной, – с грустью и сожалением в голосе ответил Леонидас.
– Родители…Почему-то они всегда все знают лучше нас…Ведут нас избранной ими дорогой, не понимая, всей трагедии наших умерших мечтаний, – тихо сказал Мира.
Друзья замолчали, словно оплакивали каждый свою несбывшуюся мечту. Но Леонидас решил прервать трагичный момент:
– Не подумайте, что я обижен на маму. Нет. Она хотела лучшей жизни для меня, – сказал он, – я ей благодарен, а иначе я б не оказался здесь сейчас с вами, моими друзьями. А поваром я ещё успею стать!
– Вот это настрой, я понимаю! Не кисни, Мира! – она хлопнула друга по спине, – мы и из тебя ещё космонавта сделаем! – засмеялась Слава.
– Почему космонавта-то? – обиженно пробубнил Мироспас, – я вообще-то летчиком мечтал стать.
– Ой, опять ты со своими деталями!
– Ооо… небо…рассветы и закаты, разные страны и люди, а самое главное – хорошенькие стюардессы! – романтично вздохнул Леонидас, и пунцовый румянец покрыл его щёки.
Мира и Слава посмотрели на друга, переглянулись и прыснули от смеха.
Вот такие простые моменты и делают нашу жизнь по-настоящему счастливой!
После сытного завтрака друзья решили немного прилечь в гостиной, так как с трудом могли передвигаться.
– Как старший в команде, я запрещаю готовить такие завтраки! – шутливо сказал Мироспас.
– Я так и потолстеть могу, – поддержала его Слава.
– Нет не мофеф, мы не толстеем же, – выговорил Леонидас, борясь с тяжестью в желудке.
– И-то правда! – захихикала она.
– Если мы не толстеем, то почему мы чувствуем тяжесть в желудке? – важно спросил Мира.
– Архаический атавизм, – заключил Леонидас и тяжело вздохнул.
Через пару минут все трое мирно спали: Слава – в своем любимом кресле, Мироспас -на диване, а Леонидас – в кресле-качалке.
Слава проснулась первая. Она решила навестить Даниеля, чтобы сгладить впечатление от вчерашнего несуразного свидания, которое так бестактно потревожил Златомир. Она на цыпочках вышла из гостиной, оставила записку друзьям, переоделась в своей комнате и отправилась исправлять ситуацию.
Даниель сидел в кожаном кресле за столом, вокруг него стояли мониторы. Он готовил очередную презентацию проекта в своём офисе, неосознанно вновь и вновь возвращаясь к мысли о Славе. Волнение поселилось в его душе с последней их встречи. Он не имел понятия, как связаться со Славой и где она живёт. «А может, она уже уехала» – страшная мысль поразила его, но он отогнал её прочь.
Его развод был в стадии оформления, но это не делало его жизнь легче. Бывшая жена решила, во что бы то ни стало испортить ему жизнь, сначала угрожая лишить родительских прав, потом выливала тонны оскорблений и проклятий, подключила свою родню к этому процессу. Казалось, в этой женщине не было ни капли доброты и света, так сильно она ненавидела того, кого уже давно и не любила, но кто обеспечивал ей королевскую жизнь. Даниель был основным добытчиком в семье, не жалел себя, работал чуть ли ни 24 часа в сутки, лишь бы у его семьи были все блага. Но разве это самое главное в жизни? Большой дом с бассейном, дорогие машины и одежда? Встреча со Славой перевернула всё в жизни Даниеля. Он ясно увидел, насколько ничтожно несчастлив он был. Дети его игнорировали, обращаясь к нему только за деньгами, жена не баловала своей лаской и любовью, он был одинок в собственном доме, который построил своими руками.
Стук в дверь заставил мужчину выплыть за пределы своих мыслей.
– Войдите, – строго сказал он.
В проеме двери показалась головка его стеснительной секретарши.
– Простите, пожалуйста, сэр, – сказала она, – Вы запретили Вас беспокоить, но здесь одна девушка.
– Какая ещё девушка? Я никого не жду, – грубо отрезал он.
– Это я, – ответила другая голова, показавшаяся в том же проёме, и Даниель расплылся в улыбке, увидев самое милое его сердцу лицо.
Стеснительная секретарша была обескуражена такой шалости девушки, смотрела то вниз на неё, то на своего босса, не зная, что ей делать – бежать прочь или сразу увольняться.
– Спасибо, Беатрис, – добродушно сказал Даниель, – правильно, что Вы меня побеспокоили! Это лучшее, что Вы могли сделать для меня!
Секретаршу ошеломила такая реакция строгого босса, она пошатнулась и выпустила ручку двери, которая в свою очередь воспользовалась свободой и широко распахнулась.
Слава выпрямилась, и Даниель увидел её с распущенными волосами в лёгком хлопковом платье цвета полевых васильков, она смотрела на него так, как смотрят только маленькие дети, когда по-настоящему и бесхитростно кого-то рады видеть. Мужчина не мог отвести своих глаз от незваной гостьи, а потом он заметил кольцо на её руке, которое и стало поводом для их знакомства. Секретарша переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда на неё обратят внимание и отпустят.
– Так мне можно войти? – спросила Слава.
– Всегда! – ответил Даниель, – Беатрис Вы можете идти.
Секретарша облегченно вздохнула и поспешила на свое место. Только одна мысль промелькнула в ее голове: «Наверное, это и есть причина развода».
Даниель встал из-за стола и подошёл к Славе, он хотел заключить её в свои объятия, но не решался. Девушка, как будто прочитав его мысли, легко подошла ближе и обняла его. Ещё никогда прежде мужчина не чувствовал такой прилив любви и нежности. Его крепкие руки сжимали хрупкий стан девушки, он вдыхал запах ее волос, пахнущих пионами, и слушал её дыхание. Это был тот самый момент, когда весь мир перестаёт существовать для тебя, существуешь только ты и твой любимый человек. А через пару мгновений Слава подняла голову, Даниель посмотрел на неё и уже не смог остановить свой порыв – он нежно поцеловал её мягкие губы. Это опьянило мужчину настолько, что он уже не осознавал, где находится.
Стук в дверь вернул мужчину в реальность бытия. Слава смущенно опустила голову и отошла на шаг, Даниель рассерженно сказал: «Войдите!» Но никто не входил. Стук в дверь повторился.
– Входите же! – кинул Даниель, но никто не появлялся.
Тогда мужчина кинулся сам открывать дверь, он потянулся к ручке двери, как неожиданно дверь распахнулась, и он увидел его…
– Приветствую Вас, Даниель!
Слава вздрогнула, руки ее похолодели, она узнала этот голос. Она узнала бы его даже в шуме самолетных турбин.
– О! И Славмира тут! – мужчина произнес с лёгкой улыбкой и почтенно опустил голову, сняв шляпу.
Слава нехотя, но покорно склонилась в реверансе. Даниелю всё казалось сюрреалистичным и абсурдным, как будто он оказался в каком-то замке семнадцатого столетия на приеме великосветских персон. Он не понимал, почему этот человек пришёл к нему, и откуда Слава его знает.
– Простите, чем я могу Вам помочь? Мы знакомы? – спросил Даниель.
– Нет, – улыбнулся посетитель, – но я знал Ваших прародителей.
Этот ответ удивил Даниеля.
– Что Вы имеете в виду? – сказал он.
– Ох, мой дорогой мальчик, я так стар, что волей-неволей знаком почти со всеми, – ответил незнакомец, – но сейчас не об этом. Мне нужна Ваша услуга.
– Я Вас слушаю, – лицо Даниеля потемнело.
– Я бы хотел переговорить с Вами без посторонних глаз, – сказал посетитель и посмотрел в сторону Славы.
– Я вас оставлю, – резко сказала Слава и быстрым шагом покинула кабинет.
Девушка вылетела из кабинета. Она пронеслась грозовым ветром мимо стола секретарши, нечаянно смахнув несколько листов бумаги. А затем скорыми шагами преодолела все ступеньки и выбежала из здания.
Девушка перебежала дорогу и резко остановилась, она могла видеть кабинет Даниеля и едва различала две фигуры через окно. Ей было не страшно, но она готовилась к дальнейшему развороту сюжета. Слава постояла несколько минут, привела мысли в порядок и решила действовать.
– Так что Вы имели в виду, сказав, что знали моих прародителей? Или Вы хотели сказать родителей? – спросил Даниель у посетителя.
– Я имел в виду именно то, что сказал. Особенно я запомнил Вашу прабабку Клавдию, – сказал посетитель и уселся в один из кожаных стульев, – легендарная была женщина! А как играла в ней русская кровь! Вот это характер, – он постукивал тростью об стул, – особенно запомнился мне ее разговор с подругами, когда они обсуждали, в чём их следует хоронить, – он положил трость себе на ноги, – эти старушки рассмешили даже меня! Так вот! Старушки горячо спорили, в каком платье каждая из них хочет лежать в гробу, – он продолжал рассказ, – и тут одна старушка говорит Вашей прабабке: «Клав, а тебе можно это твое жёлтое у цветах надеть!» А Клавдия ей так сурово и отвечает: «Аха, и буду я как дура у жёлтом лежать! – мужчина стал громко хохотать и качать головой.
Даниель всё более и более терял терпение, не понимая, что вообще происходит и кто этот человек.
– А самое-то смешное, что ее так и похоронили в том жёлтом платье, так как были уверены, что это её любимое, – он стучал тростью об пол и смеялся, – понимаете, Даниель?
– Нет. Я сейчас ничего не понимаю. Вы кто такой? – спросил Даниель.
– Я сила та, что вечно жаждет зла и вечно совершает благо!
– Это Гёте, Фауст, – сказал Даниель.
– Всегда хотел произнести эти строки, тем более что именно я в своё время подсказал их автору, – сказал посетитель и поправил шляпу.
– Да что Вы мелете! – крикнул он.
– Даниель…давайте не будем горячиться, мой дорогой мальчик.
– Перестаньте меня так называть! Я Вам не мальчик! – бросил он.
– А поведение показывает обратное.
– Кто Вы и что Вам от меня нужно?
– Вот и Ваш дед всегда был таким прямолинейным и несдержанным!
Даниель терял самообладание, и незнакомец прочел это в его сжатых губах.
– Хорошо. К делу. А у Вас есть лимонад?
– Что простите, – Даниель никак не ожидал такого вопроса.
– Лимонад у Вас есть? Для детей, – и незнакомец кивнул, указывая в сторону дивана.
– Каких еще детей? – не успел он до конца договорить фразу, так как увидел мальчика и девочку, ровно сидящих на диване в его кабинете.
– Добрый день, очень рады знакомству, – одновременно сказали дети заученную фразу.
– Когда Вы вошли? –спросил он.
– Мы здесь с самого начала, но Вы нас не замечали, – пролепетала девочка.
– Вы всегда не замечаете чего-то или кого-то из-за своей занятости, – вторил ей мальчик.
Даниель посмотрел на посетителя, тот пожал плечами, подошёл к своему столу, поднял трубку телефона, нажал кнопку вызова секретарши:
– Беатрис, у нас есть лимонад? – обреченно спросил мужчина.
– Лимонад! Ой, да естественно! Я всегда покупаю пару бутылочек для Ваших деток! Вам принести?
– Да, два бокала, пожалуйста! Для детей, – и он положил трубку.
Секретарша была немного обескуражена, так как точно знала, что никаких детей в кабинете ее босса нет. Но, не вдаваясь в подробности, открыла офисный мини-холодильник, налила лимонад в высокие хрустальные бокалы, вставила трубочки и понесла в кабинет.
Открыв дверь, Беатрис открыла и рот. Она увидела двух детей, сидящих на диване босса, весело мотающих маленькими ножками.
– Лимонад, – удивленно и тихо сказала секретарша.
– Спасибо, Беатрис. Подайте детям, пожалуйста.
Дети соскочили с дивана и поскакали забирать лимонад.
– Спасибо Беатрис, – сказали они и стали булькать трубочками в бокалах, делая пузыри.
Даниель отпустил секретаршу. Беатрис закрыла за собой дверь и потом пол дня размышляла о странности сегодняшнего рабочего дня.
– Теперь можно приступить к делу, – довольно сказал незнакомец, – у меня с Вашей семьей давние дела и счёты, поэтому я пришел к Вам, как к последнему старшему сыну из рода.
– Так, – хладнокровно ответил Даниель, он силился понять происходящее.
– Долг Вашего рода – Ваш долг. И я пришел его забрать, – сказал он.
– И что Вы хотите? Первого рожденного моего ребенка? – вспомнив старые страшные сказки, спросил Даниель с сарказмом.
– Оооо, нееет. Этот способ давно устарел, мой дорогой Даниель, – он махнул в его сторону рукой, – всё в наше время намного проще. Одна услуга и долг Вашего рода прощён.
– Какая услуга?
– Поверить мне, – сказал незнакомец.
Даниель пытался привести свои мысли в порядок, что было весьма трудно, когда какие-то непонятные дети скачут по твоему кабинету, а странного вида незнакомый мужчина рассказывает истории из жизни твоей родни.
– Так я вот Вам и говорю, дорогой мой человек, – он встал со стула и начал расхаживать по кабинету, – в Вашем роду все были твердого характера и редко верили в то, что невозможно объяснить и обосновать с научной точки зрения. В Вашей семье, не боюсь сказать, даже не верят в Него! – и незнакомец многозначительно поднял палец к верху, – хотя это не касается вашего любимого деда, – поспешил добавить посетитель.
– В него? Вы говорите о Боге?
– О нем, мой дорогой, о нём, – поспешил он ответить, – в ваше время с ним мало кто считается, что весьма огорчает последнего. Но он не бросает вас, он помогает вам. А я лишь наблюдаю и придаю суду, – он сделал паузу, – иногда.
– Позвольте, да что вы несёте?
– Не позволю. Мы с ним, возможно, и не самые лучшие друзья, но моё уважение у него имеется.
– Да Вы сумасшедший! – выкрикнул Даниель.
– Это представители Вашей семьи мне часто говорят. Я не в обиде. Ибо не ведаете, что творите, – развёл он руками.
– Я был бы Вам благодарен, если бы Вы без всяких ваших присказок и иносказаний объяснили мне толком, кто Вы такой, что Вам от меня надо, – горячился он, – и откуда Вы знаете меня и мою семью?
Было видно, что Даниелю трудно справляться со своим гневом. Для него и правда была понятна только чистая логика и научные факты. Происходящее выбивало его из колеи и нервировало. Ему нужны были ответы. И он еще больше злился на незваного гостя, так как тот помешал его встрече со Славой.
– У Вас есть ответы?
– А у Вас? – ответил вопросом на вопрос посетитель.
– Есть! – уверенно ответил Даниель, – Вы неадекватный лунатик с расстройством личности! И Вы, и Ваши детки, – мальчик и девочка обиженно надули свои пухлые губки, – немедленно покиньте мой офис! – Даниель быстрыми шагами подошел к двери, широко распахнул её и жестом руки указал незнакомцу на дверь, – прошу Вас!
Секретарша, видя происходящее, от любопытства ёрзала на стуле. Всё происходящее сегодня напоминало сюжет её любимых мыльные опер. Редко, выходя в свет и не имея много знакомств и друзей, она часто коротала вечера за просмотром романтических фильмов и сериалов, мечтая о такой же яркой и интересной жизни.
Незнакомец не стал спорить, кивнул детям, что пора уходить и направился к выходу:
– Но я не прощаюсь, – добродушно сказал мужчина, – до встречи, Даниель.
– До свидания, Даниель. Благодарим за лимонад! – как ни в чем не, бывало, весело и одновременно, сказали дети и побежали к выходу наперегонки.
Секретарша встала со стула, улыбнулась и попрощалась с посетителями.
– Что за сумасшедший день! – вскрикнул Даниель после ухода незваных гостей, – Беатрис, больше никогда не пускайте ко мне этого человека и предупредите охрану, пожалуйста.
– Как скажете. Но детки были весьма милы, – не зная зачем, добавила она.
Даниель снисходительно посмотрел на секретаршу, он давно привык к её странностям. Беатрис всегда была чуточку наивна и неопытна в общении с людьми, но являлась прекрасным профессионалом, за что и заслужила определённое уважение в компании, в частности, уважение своего начальника.
Даниель захлопнул за собой дверь, подошёл к столу и сел в своё кресло. Поток мыслей унёс его далеко, он думал и о Славе, и об этом странном посетителе, о своей семье, но тут он вспомнил о предстоящей встрече с инвесторами.
Его всегда угнетали эти встречи, опять доказывать нужность и ценность продуктов компании, убеждать, уверять и показывать наглядно в графиках и диаграммах выгоду инвестирования. Каждый раз одно и то же, каждый раз слышать отказ. Даниель давно хотел расширить производство, что требовало дополнительного вливания капитала и инвестиций. Он не любил находиться в роли просящего, но того требовало дело всей его жизни. Мужчина по-настоящему любил и дорожил своей компанией, относился к ней как к своему ребёнку. Поэтому ему тяжело давались очередные отказы в финансировании. Но! Отчаяние – горе слабых. А чего Даниель боялся всегда, так это быть слабым человеком. Поэтому всегда повторял себе эту фразу, чтобы взбодрить свой дух. Это выражение он вычитал в какой-то книге афоризмов, которую он случайно взял в руки в городском книжном магазинчике, зайдя туда с детьми за учебниками для школы. Фраза принадлежала некоему Ж. Долану. Никогда прежде Даниель не встречал имени этого автора, да и не смог впоследствии найти какую-либо информацию о нём. Но эти слова навсегда поселились в голове мужчины и не раз помогали пережить трудные времена, моменты отчаяния и сомнения. Вот и сейчас, перед действительно важными переговорами с инвесторами, Даниель раз за разом повторял себе эти слова: «Отчаяние-горе слабых», чтобы вспомнить, кто он такой и что наши слабости тянут нас вниз.
Он сосредоточенно проверил все документы, необходимые для встречи, положил их в папку, которую вместе с портативным компьютером уложил в свою кожаную чёрную сумку. Еще раз оглядел офис и вышел к секретарше дать последние рабочие поручения.
Главная дорога из города, как обычно была загружена в будний день. Даниелю нужно было быть на встрече с инвесторами через час. Мужчина решил ещё раз пробежаться взглядом по всем документам, проверив всё содержимое, отрепетировал свою вводную речь и ответы на наиболее вероятные вопросы. Закончив с документами, Даниель стал смотреть по сторонам. Его взгляд привлекла семья в соседней машине, стоявшей параллельно с ним в пробке. За рулем этой машины был пожилой мужчина, а на заднем сидении резвился мальчик лет пяти. Мальчик что-то активно рассказывал деду, жестикулировал и изображал то чудовищ, то супергероя, борющегося с ними. Дед искренне хохотал и задавал каверзные вопросы о том, как же один герой может сразить миллион, а то и триллион чудовищ за несколько секунд. Внук по-взрослому хмурил брови, чесал затылок, а потом давал самый неожиданный ответ. Дед в свою очередь опять заливался смехом.
Наблюдая за милой семейной картиной, Даниель перенёсся во времена своего детства, вспомнил своего пропавшего без вести деда, с которым у него была особенная близкая связь. Дед Роман учил его всему: рыбачить, ездить на велосипеде, забивать гвозди, готовить вкуснейшее картофельное пюре со шпинатом, никогда ничего не бояться и всегда оставаться собой. Он до сих пор помнит, что совместное времяпрепровождение с дедом было его самым любимым занятием. Даниелю не было и двадцати, когда дед пропал. Поначалу все в семье надеялись, что дед просто зарыбачился, заплыл далеко, что он вот-вот возвратится. Но шли дни, а дед Роман так и не появлялся. Его объявили в розыск, даже давали объявление в местные газеты. Прошло несколько месяцев, прежде чем стало ясно, что все поиски напрасны. Даниель тяжело переживал потерю близкого человека, замкнулся, стал проводить больше времени в одиночестве, ушёл в учебу и работу. С потерей деда Даниель как будто потерял часть себя, а ещё в нем поселился страх смерти. Дед Роман был его лучшим другом, впоследствии у Даниеля в жизни не было настоящих друзей, только приятели. Отсутствие опыта близкого общения с людьми сказалось и на его отношениях с женщинами. Он не верил в свою привлекательность, не видел своей ценности, был уверен, что женщинам он мало нравится. Свою будущую жену он встретил по переписке. Они стали общаться, даже не зная, как каждых из них выглядит. Со временем это общение переросло во флирт, они назначили встречу, увидели друг друга и решили строить отношения. Даниель был счастлив, что его полюбили, хотя отношения не были безоблачными. А после всё как у всех: свадьба, дети, поиски работы, переезды, взлеты и падения, быт, ссоры и примирения. Жена Даниеля была в плохих отношениях с его родителями, намеренно отдаляя его от них. Мужчина почему-то не понимал или не хотел понимать всей ситуации, а просто плыл по течению, всё больше и больше уходя в свою работу. Годы шли, а счастья не прибавлялось. Даниель забыл главные уроки деда Романа – ничего не бояться и быть собой.
Pulsuz fraqment bitdi.