Kitabı oxu: «Её он очень любил, просто за ней следил»

Şrift:

ISBN 978-5-0059-1854-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стихи

Зачем вам любить поэта

Зачем вам любить поэта,
Зачем мне писать стихи,
Зачем этих мук душевных
Я выбрал стезю идти.

Узкой тропинкой слова
По лесу сомнений бегу.
В кровь сбиваю колени,
Подбирая слово, строку.

А бывает как луч озарения
Светит в окно с утра,
Солнечным зайцем по стенам
Играют с душой слова.

Прольется дождь огорченья,
Буря, ненастье, гроза,
А после – радуга слова
Соединяет сердца.

Быть хорошо поэтом,
С поэтом весело жить.
Он должен по всем приметам
Из камня (сердец) огонь добыть.

Перышко из ангела крыльев

Перышко из ангела крыльев
Пухом спустилось на землю.
Долго с неба летело оно
И мне на плечо присело.

С начала я замер и в небо смотрел,
Неземной красотой любовался.
Чуть тронул и не мог оторваться.
Манило меня, захотелось прижаться. —

Что же такое? – спросил я себя.
Птицы по осени перья теряют.
Но это было не лебяжье перо,
Ангелы крыльями не линяют.

Ангелы перья в битвах теряют
За серые души смертных людей.
За правду и свет, за это перо,
Мой ангел, тебе спасибо.

Читая Есенина

Поэзия льется мне в уши,
Её никому не отнять.
Мой друг Сережа Есенин
Любил стихи сочинять.

И слов этих нежных громада:
Простых, добрых, родных.
Как будто я ангела знаю,
Как будто я Бога постиг.

И светлое доброе снова
Внутри открывает мотив:
Хочу я кутить как Сережа,
Хочу как Есенин любить.

Мы ищем друг в друге вопросы

Мы ищем друг в друге вопросы,
Ответа не находя.
Устраиваем часто допросы,
Руками куда-то маня

Хотим обмануть и охаять,
Лишнее прихватя.
А зачем, для чего – не знаем,
Все время мысли крутя.

Какая же это скука —
Бабочек вилкой ловить.
И кому это нужно, скажите,
Тепло и ласку сердцем дарить.

Я знаю грамматику лжи

Я знаю грамматику лжи…

Когда в словах ударение
Выпадает на первый слог.
Когда твоё предложение
Имеет скрытый подвох.
Грамматика лжи как дыхание,
Двух искренне любящих душ
Без знаков и препинаний
Терзающих жизни суть
И мякоть нежного сердца
Готова внимать словам
Со смыслом иного значения
Который в раз не понять
Грамматика лжи ведь так просто
иметь возможность сказать
Придав значение крику
И слезы…
никак не могу их унять

Запахом осеннего клёна

Запахом осеннего клена
Детство возвращается мне.
Я лезу вновь на деревья
С внуком своим наравне.

Ловкий проворный мальчишка —
Таким был когда-то и я.
С ветки на ветку мартышкой.
Он плоть от плоти моя.

Осень жизни – лучшее время,
Чтобы понять самого себя.
Сделал, что должно, посеял семя,
Падаю с ветки, как лист, шутя.

Вверх смотрю на деревья —
Так лист упавший лежит,
Сохнет и вспоминает лето.
Слеза по щекам бежит.

Как нас манили высоты,
И сверху смотрели на всех.
Нам птицы были друзьями
И ветер дарил успех.

Теперь мы питаем корни,
Чтоб клен мой канадский рос,
А может дуб иль береза.
Памятью предков крепчает род.

Андрюшка – проворный малый,
Ему пока только пять.
Лезет все выше и выше,
Стремлений его не унять

Бояться нельзя перемен

По осени тяжело умирают птицы.
В ожидании холодной зимы
Им часто снится теплое лето
И весенние ручейки.
Бьются крылом о дорогу,
Сокращая жизненный путь.
Кидаются под колеса,
Выстраивая смерти маршрут.
Но смерть не идет к пернатым.
Слишком жили легко,
Душа не болела в сомненьях,
Внутри не созрело зерно.
Умирая, мы сеем семя
Для будущего наших детей.
Чтобы помнило новое племя:
Бояться нельзя перемен.

Строгий ошейник

Смотрю на собаку в ошейнике строгом —
Морда бульдожья и толстая кожа.
Тянет хозяин – надо идти.
Доли питбуля сложнее найти.

А бывают хозяева с шокером.
На шее висит приговор,
На самом нежнейшем месте.
В руках его кнопка и ток.

Иду я под снегом белым,
По телефону говорю налегке —
Это мой ошейник строгий
И шокер в чей-то руке.

Смерть Маяковского

Ложкой поэзии долго
Скребу по стенам души.
Иногда это очень больно.
Друзья говорят: «Пиши».

Языком сомнений вылизываю
Строки-раны, что так сладки,
Болячки переживаний,
Мечты, что так далеки.

В этом дурном угаре
Закатываю глаза.
Холодная сталь. Выстрел.
Свободна от слов душа.

Стигматы любви

Стигматы любви храню, как память
О лучших из юности дней.
Святые раны разбитого сердца —
Что может быть в жизни важней.

Память предательски даты хранит
И почитает, как церковный праздник —
То свечку зажжет, то лампадкой кадит,
Облачаясь в любви подрясник.

Для тех, кто не знает, я расскажу:
У святых не заживают стигматы.
Они кровоточат всегда и везде.
Не помогают и препараты.

А есть другие. Мне их не судить.
Гвоздем свои раны точат.
Не хотят, не могут, не дают зажить,
Сердцу горе пророчат.

Разбитое сердце – Божий дар.
Сравнимо с радугой в небе:
Когда темно, гроза и потоп,
Маяком всем любимым светит.

Я видел мамины слезы

Я видел мамины слезы,
Когда ей читал стихи.
Зачем я сложно устроен? —
У Бога когда-то спросил.

Неужели нельзя попроще:
Палка и три струны
И вот балалайка готова —
Бренчи по душе от души.

Можно же в рот засунуть
Хомус со звуком ПЭУууу.
Как чукча петь всему миру,
Зажимая губами скобу.

Эти слезы ответом будут,
Когда спросят: «зачем ты жил?»
В этом было сыновье счастье,
Сердца сыновьего пыл.

Женщина-дым Горькая

Женщина-дым пред моими очами.
Курю её в затяг, не замечает.
Ее поглощает страсти огонь
И чувственности ненастье.

Женщина-дым, кто с тобой знаком
Никогда не познает счастье.
Он будет вдыхать горечь обид,
Соленых слез отравление.

Женщина-дым всю душу разъест,
Погрузив в облака сомнений.
Кому, ты скажи, отдала свое тело,
В тишине извиваясь красотой твоей.

Женщина-дым глазам огорченье.
Горе тому, кто тебя полюбил.
Он в тлении дней находит радость
И нюхает желтые пальцы свои.

Женщина-дым извивается в небо,
Когда папиросу я докурил

Ангелу -хранителю Таганки

Иду Таганкой, Новоспасский переулок 3
Здесь тишина, стоят хрущевки в ряд
Поют скворцы, автомобили режут пробки,
Деревья прячут детский сад.

Никто уже не помнит, но когда-то здесь
Стояла пересыльная Таганская тюрьма.
В ней Трахтенберг напишет Феню,
Шаляпин, песни пел про ночи полные огня

Здесь много сидельцев, детей страны,
Чьи имена блистали в газетах
Миллионщики, политики, учителя
И даже депутаты госдумы

За «Голос крови», тут Флоренский сидел
Недолго, но рассказывал многим
И Савва Мамонтов миллионер,
Беззубо баланду жевал, пухлощёким

Но память хранит Максима Жиженко
Таганско-тюремного главврача,
Мажор, дворянин, сын прокурора,
в 31-м погиб от руки палача.

Ангел-Хранитель таганской тюрьмы,
Была его погремуха.
Сыскал уважение у фраеров и воров
Блатные ему, доверяли брюхо.

У Бога нет на земле других рук
К сожалению, есть только наши.
Давайте же братья сешить делать добро!
Говорил Максим скорбящим.

Иду Таганкой, Новоспасский переулок 3
Здесь тишина, стоят хрущевки вряд,
Отец Максим, ты научи меня
Как свои руки Богу отдавать

Если видишь ты Бога глазами

На рождественской службе в хаме
Я стоял и слушал псалтырь
Добрый ангел коснулся руками
И немного меня учил:
Если видишь ты Бога глазами,
То беги от него, беги
Без оглядки и поворота,
Сломя голову говорю, беги.
Если кто то словами или даже походкой
Внешне обликом так похож на Христа
То манерой, то голосом тонким
Подзовет, не теряй себя…
Ноги в руки и быстро от туда,
Где лукавый манит тебя
Беги в лес или луг, на природу
Лучше в горы, не жалей пупа.
Почитание, внимание и обожание
Предвечному Богу совсем не нужны
Посмотри, как вокруг прекрасно
Оглянись, как прекрасен ТЫ
Бог внутри своего создания,
Он в деревьях и пении птиц
Так раскрой же Его мироздание
Славой Божьей ты восхитись

Минута тишины поэта

Минута тишины поэта —
Закрыв глаза, он слышит небеса,
Он слышит тихий рокот сердца
И ангелов поющих голоса.

Здесь говорят в гармонии и рифме,
Смотря глаза в глаза. Не отводя.
Здесь подпевают не перебивая,
Но иногда здесь наступает тишина.

Такая тишина есть на раскопках,
Когда взорвался дом и многие тела
Накрыты камнем и бетоном.
И стоны из под груды слышатся едва.

Так и на небе стало тихо,
Умолкли песни, смолкли голоса,
Когда в жестоком этом мире
Вдруг начинается Война.

Крохами счастья питаем мы сердце

Крошками счастья питаем мы сердце —
Желторотую глупую птицу любви.
Не опробовав крыльев силу,
Она просит больше еды.

Мы спешим успевать повсюду
И торопимся жить не любя.
Забывая о песнях птицы,
Сердце требует счастья пищА.

Мы бы рады с ним поделиться,
Накормить, напоить птенца.
Счастье – лучший корм для сердца —
Так сложно найти всегда.

На работе есть пара крошек,
У родителей есть всегда.
Детям своим, что принес, всё ссыпаю.
Крохи счастья. По-другому нельзя.

Где найти эти крохи счастья?
Ищем в дЕньгах и нижем белье.
Кто в авто, а кто на Канарах,
Кто-то в шмотках от кутюрье.

Крохи ищут богатый и нищий.
Толстосуму сложнее найти.
Счастье нужно и замарашке,
Никуда без него и мисс Красоты.

Крохами счастья питаем мы сердце.
Часто ищем счастье вдвоём.
Счастьем мы делимся с тем, кого любим,
Иногда забывая и о своем.

Он хакер

Его глаза не видели огонь пожарищ
И не текла слеза по выбритой щеке
Он был умен, но так себе товарищ
Любил жену, детей и жил в особняке

Он ненавидел шорохи и толки
что за спиной ему шептали по утру
Он был солдат IT, высоких технологий
Про хакеров не принято писать галиматью

Командная работа на портале,
Ломает узел связи в НАТОвских войсках
Два человека сканят базу, трое ламят,
Один на куках зачищает след

Про уязвимости стандартные на виндос
Он знает все, но Линукс тут Debain G.N.U
Старейший дистибьют для серверов, особый
Не проломить за раз снаружи никому.

Но мир людей прогнил до основанья,
И червяки, где только не живут,
В капусте, яблоках? В ноутбуке, в сервере.
Давным давно они уже живут

Он расклонировал червей по сети
Они его помощники в прорыве
Читают почту, копии ведут
Зачем он это делает? Поймите

Синдром Аспергера…