Он сказал:
– Я освободил время для встречи с тобой. У меня есть целый час.
Я сказал:
– Наконец-то! Ты освободил время. Ведь оно находилось в плену твоих дел.
Он сказал:
– Возможно, и так. Время – пленник моих дел. Моего большого дела. Делу – время!
Я сказал:
– Отменим встречу. Я не хочу быть потехой!
Он сказал:
– Как хочешь, но разве выпить пива с другом – это дело? Это и есть потеха.
…
Скажите, что мне ему ответить?
Жил когда-то на свете Мурдзипан. Вы спросите: «А кто это?» И я честно отвечу: «Пока не знаю». Отвечу, а затем продолжу рассказ о Мурдзипане. Скорее всего, это имя, потому что, как вы видите, оно написано с большой буквы. И именем этим можно назвать кого угодно.
Так оно и было. Жил когда-то на свете кто угодно по имени Мурдзипан. Жил одиноко, прятался от всех, поэтому его никто не знал, никто никогда не видел и мог только услышать о нём или прочитать, например, в моём рассказе «Про Мурдзипана».
Каким он был? Об этом никто не знает, потому что его никто не видел. А в рассказе «Про Мурдзипана» об этом ничего не рассказывается, поэтому он мог быть каким угодно. Так оно и было. Жил когда-то кто угодно по имени Мурдзипан. Он был каким угодно. Причём каким угодно он был и по размерам, и по цвету, и на запах, и на вкус. Особенно интересно то, что никто не знал, какой он на вкус. Ещё бы. Ни один хищник не станет даже пробовать кого угодно, не то что есть.
И вот однажды про Мурдзипана узнали из рассказа «Про Мурдзипана» вы. Узнали, заинтересовались, но быстро всякий интерес к нему потеряли. Потому что какой интерес долго может вызывать какой угодно кто угодно? Никакого!
Поэтому до сих пор всё, что известно о Мурдзипане, – это только то, что он когда-то жил на свете.
Куда ушло то время, когда она была целой? Когда она была цельной?
Мысли, желания, сомнения делили её на части, растаскивали её по частям. Она привыкла раздваиваться, расстраиваться и растраиваться, разлетаться в мыслях на десять или на двадцать частей, но…
Такое с ней случилось впервые.
…
Сто я, стоя на краю обрыва, уныло смотрели в воду, не желая собраться. Иногда эти сто я переглядывались друг с другом. Зло. С недоверием. С нежеланием понять друг друга. Наконец одна из ста спрыгнула в воду. Раздался хор из девяноста девяти облегчённых голосов. Одна из них отошла в сторону. Осуждённые взгляды девяноста восьми из ста посыпались на неё. Ещё несколько я шагнули с обрыва. Ещё одна я отошла в сторону. Ещё… Ещё… Ещё…
…
Она осталась одна. Одна из ста. Из ста я. Большая часть выбросилась из себя, как тень незаконченных идей. Часть ушла в сторону. А она? Она стояла одна. Голая. Беззащитная. Уверенная в том, что это и есть она сама.
…
В каждом живёт сто я, но не каждый может найти среди них себя. Кого-то с обрыва сбросить, кого-то в сторону отодвинуть, кого-то выбрать для себя, любого из ста я.
Со сколькими ты знаком из ста я?
Жил на свете человек, которому родители в детстве дали планетарное имя Уран. С детства Уран мечтал лишь о своём обогащении.
Как известно всем, все мечты сбываются в том или ином виде, в том или ином понимании.
И однажды Уран покинул родной дом и отправился за обогащением. Долго бродил он по свету, но богатства на своём пути не встречал. На его пути были трудности, лишения, радости, удовольствия, а денег не было.
И вот однажды встретил он одного мудрого человека и решил спросить у него совета:
– Как мне обогатиться?
И мудрый человек ответил ему тогда:
– Не надо искать денег лишь тому, кто богат душой, богат знаниями, богат жизненным опытом.
Состарившись, только тогда понял Уран правдивость слов того мудреца. И взобрался он на самую высокую гору, встал перед самой глубокой пропастью и крикнул там так, чтобы его никто не услышал:
– Я – Обогащённый Уран!
И ещё раз:
– Я самый богатый в мире человек!
И окончательно:
– Я Уран, обогащённый самым нелепым в жизни опытом – опытом бесполезных, абсурдных мечтаний об обогащении.
– Это же бред сивой кобылы! Что вы несёте?
Я, как такое услышал, так сразу всё и визуализировал, представив себя сивой кобылой, которая в копытах что-то несёт, и, падая в обморок, говорит:
– Ах! Вы знаете, я брежу!
Представил и начал анализировать… Во-первых, в копытах я ничего не держал, а стало быть, и не нёс. Во-вторых, я помню и представляю себя исключительно мужского пола, то есть могу представить себя исключительно конём, а не кобылой. В-третьих, что это за цвет такой – сивый? Я уже седой совсем. Исходя из этих рассуждений получалось, что я седой конь, который ничего не несёт и что-то говорит. И я ответил:
– Это истина седого коня! И извините, что я без груза.
После моих слов разговор на тему углубления межличностных отношений в формировании того, чему названия я не помню, был завершён, хотя и не закончен.
Раньше люди были голыми и чистыми. И не то чтобы просто были, но и жили. Счастливо жили. Иногда, конечно, они пачкались, грязь всякая к ним прилипала, но стоило помыться – и люди снова становились голыми и чистыми.
Стало холодать. Люди придумали себе одежду. Сначала одежда полностью им подчинялась. Люди одевались, когда хотели. Когда хотели – раздевались. Но любая вещь, если не держать её в узде, может захватить власть. И вот постепенно и незаметно одежда захватила власть над людьми. Теперь она приказывает её носить, а люди безропотно подчиняются и носят её на руках, на ногах, на плечах. Носят даже на голове.
Видимо, людям было мало того, что одежда подчинила их себе, и они придумали автомобили. Сначала автомобили подчинялись людям. Возили их, куда те прикажут. Но автомобиль – это такая же вещь, как и все остальные. Поэтому однажды, тоже незаметно и постепенно, они захватят власть над людьми. Они уже начали это делать. Они заставляют людей везти их туда, куда нужно им. В автосервис, на мойку, прикупить автокосметики. На улице уже не раз были случаи, когда какой-нибудь автомобиль отказывался ехать сам и заставлял человека толкать его. Недалёк тот час, когда люди будут тащить автомобили на верёвочке, а те – только подмигивать, указывая человеку, куда повернуть на следующем светофоре.
Мужчина ехал в метро. Час-пик. Много пассажиров. Мужчина стоял возле двери, облокотившись о поручень. Стоял, стоял, и вдруг ноги его подкосились, он начал падать. Кто-то схватил его под руки, кто-то уступил ему место, кто-то просто смотрел на него.
– Извините, извините, – повторял всем мужчина, – мне просто нужно срочно разобраться с собой.
И он отсоединил уши, положил их на сиденье рядом, затем вынул из лица нос и глаза, аккуратно сложил их рядом, потом снял с себя всю голову. Придерживая её одной рукой, другой мужчина достал из левого кармана платок, протёр все части себя и аккуратно начал всё собирать в обратном порядке.
Мужчина быстро собрался, ещё раз посмотрел на окружающих пассажиров и сказал:
– Извините ещё раз! Бывают моменты, что разобраться с собой нужно срочно. Теперь я собрался. Со мной всё в порядке.
Люди даже не обратили внимания на происходящее. И только роботы удивлённо качали человеческими головами.
На одного БЛагородного БЛогера однажды нашла БЛажь. Стал он по БЛогам ходить, разные БЛа-БЛа писать и БЛагодарности рассыпать. Многим БЛогерам БЛагородный БЛогер казался БЛагочестивым, а записи его – БЛагонамеренными, БЛаготворными и БЛагодатными. Но БЛаготворительностью БЛагородный БЛогер не занимался. БЛагоприобретённые контакты и связи набирал Благополучно, и других БЛагодеяний в его БЛа-БЛа не было.
И вот одного БЛагородного БЛогера другой БЛагословенный БЛогер раскусил и на его БЛа-БЛа-комментарий ответил так:
– Ах ты, БЛедный БЛондин – БЛюститель БЛяшек, БЛин на БЛюдце, БЛёстка на БЛесне! Чего БЛеешь в моём БЛоге, БЛизнец БЛизорукий? БЛагосостояние хочешь своё поднять? БЛажь нашла, что ли?
Понял БЛагородный БЛогер, что БЛеснуть в этом БЛоге ему не удалось: выглядел он со своими БЛа-БЛа глупо и БЛедно и БЛиз БЛиндажа БЛажь своих БЛа-БЛа закопал навсегда.
Недавно журнал «Хармс Чартс Ибн Пипл» опубликовал результаты исследования, приоткрывающего завесу тайны понятия «женское счастье». Для проведения исследования отобрали пять женщин, которые по результатам экспертных оценок их внешних данных заняли следующие позиции:
Первая – очень красивая, сногсшибательная женщина.
Вторая – безусловно красивая.
Третья – женщина с нормальной внешностью.
Четвёртая – в переводе на русский «без слёз не взглянешь».
Пятая – тоже в переводе звучит как «и в кошмарном сне не приснится».
Далее эти же женщины были проранжированы экспертами по интеллекту, по умственным способностям и в результате заняли совершенно иные позиции:
Первая – умнейшая женщина без дополнительных комментариев.
Вторая – женщина с яркими умственными способностями.
Третья – женщина со средними, нормальными показателями.
Четвёртая – недалёкая, но зачатки интеллекта имеются.
Пятая – редкий случай абсолютной глупости.
Третья часть исследования касалась интимной сферы. Эксперты оценили, насколько хороши эти женщины в постели (состав экспертной группы не разглашается). «Испытуемые» заняли такие позиции:
Первая – женщина, потрясающая всякое воображение.
Вторая – женщина, ночь с которой остаётся в памяти навсегда.
Третья – женщина, с которой хорошо, но не более.
Четвёртая – характеризуется эпитетом «так себе».
Пятая – холоднее только айсберг.
После трёх частей исследования с участием экспертов проводился опрос участниц. Был задан всего один вопрос: насколько вы счастливы? По результатам ответов составлен список ниже:
Первая – безумно счастлива.
Вторая – просто счастливая женщина.
Третья – женщина, которую всё в жизни устраивает.
Четвёртая – женщина, лишь мечтающая о счастье.
Пятая – глубоко несчастная женщина.
Любопытен итог исследования журнала «Хармс Чартс Ибн Пипл»: ни одна из женщин дважды не попала на первое и второе место.
Один психолог, по совместительству – социолог, по увлечению – астролог, а по профессии – специалист по общим вопросам, любил всевозможные классификации.
Да. Он любил делить людей на группы, подгруппы, классы, подклассы, виды, подвиды. Делал это с особенным рвением, применяя все многочисленные знания и всемогущий творческий подход.
Однажды ему вновь стало скучно от всего, что уже существует. Ему надоели двенадцать астрологических знаков, шестьдесят четыре социологических типа и многочисленные психологические классы и группы. Он понял, что всё намного проще. Всех людей он разделил на два типа: бараны и барабаны.
Он так радовался своему гениальному подходу, что не находил себе места в переполненном автобусе, когда ехал на работу.
«Ведь, действительно, – думал он, – всё очень просто. Есть бараны, которые любят стучать в барабаны, причём с усердием и довольно безрассудно. Есть барабаны, которые разрешают баранам по ним стучать. И всё! Третьего не дано».
И всё в его классификации было ему понятно. Всё, кроме одного. Он никак не мог понять, к какому типу относится сам. Так ему не хотелось быть ни тем, ни другим.
Это был обычный судебный процесс. Суд завершался.
Судья обратился к подсудимому:
– Подсудимый, вам предоставляется последнее слово.
Адвокат прошептал:
– Обратись к судье с просьбой о смягчении приговора суда.
Подсудимый встал со скамьи подсудимых и сказал:
– Гражданин судья! Не судите и не судимы будете. У меня всё.
«Всё, подсудимый! – подумал судья. – Засужу я тебя по полной, чтобы судьям не говорил такое про судебное делопроизводство».
Не любил судья пословиц на суде. Это ясно.
Адвокат схватился за голову.
Подсудимый сел.
Прошло с тех пор много лет. Подсудимый вышел на свободу. Судья вышел на пенсию. Адвокат вышел в люди. И все счастливы, кроме кого-то одного. Того, о ком нет ни слова в этой истории про обычный судебный процесс.
Ещё тысячу лет назад в одной странной стране жили очень странные люди. Их называли странники. Они постоянно странствовали по странной стране, по её городам и давали им странные названия. Вот, например, один город они назвали Прилётный. А объясняли это название тем, что в него нельзя попасть на машине, на поезде, до него не дойти пешком. Только на вертолёте или на самолёте. А выбраться из него можно было абсолютно любым способом. А другой город они назвали Улётный. Потому что выбраться из него можно было только на самолёте или вертолёте, а попасть в него – как угодно. Рядом с этими городами находились два маленьких города – Недолёт и Перелёт. Их названия говорят сами за себя.
Вот такие странные названия давали странники странным городам своей странной страны. Больше в этой стране не было ничего странного, поэтому рассказ о ней можно и закончить. Осталось лишь устранить странное начало рассказа об этой стране. Впрочем, пусть остаётся, ведь страна-то странная.
Они ехали в метро и говорили о любви. Она такая вежливая. Он такой открытый для взаимности.
Он сказал:
– Я люблю тебя. А ты?
Она ответила:
– Извини, но мне кажется, что я тебя не люблю.
В это время в вагоне прозвучало объявление, стандартное, привычное настолько, что его уже никто не слышит и не помнит.
Ей показалось, что среди прочих слов голос произнёс: «Будьте взаимны и вежливы». Она задумалась и решила, что ей всё-таки стоит быть не только вежливой, но и взаимной. И она сказала:
– Что я говорю? Конечно, конечно, я тебя очень люблю!
Ему тоже показалось, что голос произнёс именно так: «Будьте взаимны и вежливы». Он задумался, услышав её признание, и решил, что, кроме взаимности, она ждёт с него и вежливости, и сказал:
– Спасибо тебе за то, что ты любишь меня. За то, что ты есть у меня. Спасибо!
На самом деле голос произносил слова «взаимно вежливы». Но им показалось правильно.
Один профессор всяких разных наук ехал в вагоне метро и наблюдал из окна, как люди на одной из станций садятся в вагон. Час-пик. Людей – толпа. И эта толпа разделилась пополам. Половина входила в дверь справа от профессора, вторая половина – слева. И только одна женщина металась от одной к двери к другой, не зная, к какой части толпы ей присоединиться. Профессор посмотрел на неё и подумал: «Вот курица!» Так, в лаконичной мысленной форме, он определил интеллектуальный уровень этой женщины.
Имея склонность к концептуальному обобщению, профессор сделал вывод: «Все женщины – курицы!» Однако, перебирая в уме знакомых женского пола, он всё же допустил возможность исключения и окончательно решил: «Женщины – курицы, но не все!»
Пересаживаясь на кольцевую линию, профессор понаблюдал, как двое мужчин метались из стороны в сторону, выбирая наиболее привлекательную дверь вагона метро. Имея уже в своём арсенале логичный вывод об интеллектуальном развитии многих женщин, профессор на этот раз подумал точно и однозначно так: «Мужчины тоже курицы, но далеко не все!» Слово «далеко» в сознании профессора было подчёркнуто особо, из-за его однозначной принадлежности к этому полу человечества.
Пересаживаясь на радиальную линию, профессор взглянул на часы и понял, что опаздывает. Посадка в поезд уже шла полным ходом. Профессор поспешил и заметался между дверьми вагона, на ходу оценивая, в какую дверь он ещё успеет войти. Вошёл в правую, выдохнул и подумал с ухмылкой: «Я тоже как курица, но не всегда!»
Жил-был один бог. Впрочем, он был не один, потому что рядом с ним жил-был белый ангел и жил-был чёрный ангел. В один из дней придумал бог рояль, пианино, клавесин, синтезатор и другие клавишные, а клавиши попросил придумать белого ангела и чёрного ангела. Белый ангел придумал белые клавиши. Чёрный ангел придумал чёрные клавиши.
Можно играть только на белых клавишах, но в такой музыке чего-то не хватает.
Можно играть только на чёрных клавишах, но разве это красивая музыка?
Получается так, что для настоящей музыки нужны и чёрные, и белые клавиши.
Для влюблённых, которые решили создать семью, работают лучшие ЗаГсы Москвы, их адреса и телефоны можно найти на свадебном портале Cvadbu.ru. Портал ценен тем, что на нём можно найти любую информацию по организации свадеб, как говорится, от и до.
Эту песню дождь посвятил туче. Она о том, как туча подарила ему жизнь. Приятная музыка – жаль, не всем нравится.
Эту песню цветок подарил дождю. Она о том, как дождь спас засыхающий цветок. Жизнерадостная мелодия – жаль, не всех радует.
Эту песню пчела посвятила цветку. Она о том, какой вкусный нектар она собрала. Красивый мотив – жаль, не все понимают.
Эту песню медведь посвятил пчеле. Она о том, как хорошо, что пчёлы делают мёд. Серьёзная музыка – жаль, не все воспринимают.
Медведь наелся мёда, спел песню и лёг спать. Так оборвался круговорот песен в природе.
Терпеть не могу пиццу, но…
Приснится же такое…
Лежу на диване, смотрю в потолок. Вдруг откуда ни возьмись – запах теста, сыра, ветчины. Короче – пиЦЦы с двумя большими буквами Ц в середине. «Хочу», – подумал я неожиданно для себя и облизнулся трижды.
Тут же раздался звонок в дверь.
Я глянул в глазок. Увидел полицейского в форме милиционера. Ничего умнее не придумал, как спросить:
– Кто там?
– Доставка пиццы, – услышал из-за двери.
– Так я не заказывал, только подумал.
– Уже здесь!
Я открыл дверь. Полицейский в одной руке грациозно держал коробку с пиццей, другой опирался на автомат, висящий на плече.
– Брать будете? – спросил он меня уверенным в силе своего оружия голосом.
– Конечно.
Полицейский, видимо, уловил нотки страха, смущения, смятения, непонимания, удивления и ещё пятнадцати различных состояний души и тела в моём ответе и поспешил объяснить:
– Да вы не волнуйтесь. У полицейских сейчас по утрам работы мало, вот и подрабатываем развозом пиццы. Начальство наше не возражает, да и пиццерии довольны, потому что количество отказов резко сократилось.
Я расплатился. Он козырнул. Дверь громко хлопнула и…
Я проснулся со вкусом пиццы во рту. Долго боялся открыть глаза.
Боялся увидеть дуло автомата, направленное мне в затылок.
Голос диктора:
«Итак, на старте три секунды: Вторая, Третья и Четвёртая. Любопытно, какая из них доберётся до финиша первой. И вот с Первой секунды стартует Вторая. Пробегает и сходит с дистанции. Третья стартует на секунду позднее, пробегает и исчезает. Четвёртая уходит со старта уже на две секунды позднее, но и она пробегает, не достигнув финиша. Да! Не сложились сегодня соревнования между секундами. Не задались уже с Первой секунды».
Посидеть в мягком кресле гораздо приятнее, чем на жёсткой табуретке.
С каждым годом мягкое кресло приминалось всё сильнее и сильнее. Сидеть на нём становилось всё жёстче и жёстче. Когда сидеть на нём стало совсем жёстко, его выкинули на помойку и купили новое мягкое кресло.
Шёл год за годом, а табуретка как была жёсткой, так жёсткой и оставалась. И никто не собирался её из-за этого выкидывать.
Когда привезли новое кресло, табуретку покрасили, и она стала выглядеть как новая.
С каждым годом новое мягкое кресло приминалось всё больше и больше.
Предмет шуток формирует их класс, вид, подвид и, самое главное, – название шуток. Вот, например:
Шутки про хрен – это хреновые шутки.
Примеров можно привести множество. Не будем этим заниматься, просто приведём их. Итак, шутки:
– про фигу – фиговые шутки,
– про ослов – ослиные шутки,
– про козлов – козлиные шутки,
– про дураков – дурацкие шутки,
– про идиотов – идиотские шутки.
Этот список можно было бы продолжать, конечно (то есть рано или поздно закончить его), но перейдём к выводам.
Их много, но примера достаточно одного, чтобы сказать: если человек называет ваши шутки дурацкими, значит, он о себе всё понял.
Комиссия была небольшой, но тяжёлой…
Нет. Неправильно.
Комиссия была малочисленной, но весомой. Всего три человека, но какие! От их решения зависело многое в судьбах тех, кто был вызван к ним.
Он вошёл первым. Вошёл и встал по центру комнаты, напротив стола, за которым и заседала комиссия.
– Кто вы? – спросил главный в комиссии, сидевший за столом по центру.
– Туморов, – громко и чётко ответил вошедший.
– Знаете ли вы, для чего вы здесь?
– Для определения моей целесообразности в будущем.
– Мы хотели бы взглянуть на ваш внутренний мир.
Вошедший подошёл к компьютеру, что стоял слева от комиссии, вытащил из руки шнур с USB-контактом на конце и подключился к системному блоку. На большом экране напротив комиссии появилось огромное количество деталей из серебра, винтиков из золота, гаечек из платины и разного рода непонятных элементов из драгоценных и полудрагоценных камней.
– Что ж! Внутренний мир у вас богатый, – заключил главный.
Два других члена комиссии важно и напыщенно закивали головами.
– Нас интересует ваш разум.
Туморов отключился от системного блока, подошёл к комиссии и нажал что-то на затылке. Крышка головного мозга открылась, и раздетый ум предстал перед комиссией во всей своей первозданной красоте.
– Что ж! – произнёс главный в комиссии. – Ваш раздетый ум выглядит достойно.
Два других члена комиссии снова важно закивали головами.
– Теперь тестовое задание: встаньте прикольно.
Туморов посмотрел по сторонам, нашёл позади себя осиновый кол и подставку для него. Собрал в центре комнаты эти два элемента воедино и встал рядом с колом, при нём. Встал прикольно.
Все три члена комиссии довольно заулыбались.
– Что ж! – объявил решение главный в комиссии. – У вас открытый разум, богатый внутренний мир, правильный подход к решению сложных жизненных ситуаций. Поздравляем. Вы можете войти в завтрашний день.
И вошедший вышел из комнаты. И, вышедший, он вошёл в завтрашний день.
Pulsuz fraqment bitdi.