– Фигня, – отрезала Жасмин. – У нас цвет девственности – красный. Значит я должна быть в красном. А белый – цвет смерти. Я не хочу его носить!
– Тогда сними, – сказала Юн Со. – Останешься в черном.
Жасмин даже задохнулась от возмущения.
– Как по мне, – сказала Изабель, – то наши белые тряпки символизируют только об одном. Что нас скоро трахнут. И это куда как оскорбительнее, чем расизм. Я поэтому и белые платья невест терпеть не могу. Как увижу радостную курицу в подвенечном платье, так и представляю, что ей это платье скоро на голову завернут, ноги раздвинут, да и выдерут. И останется от ее невинности, если она была конечно, только красное пятнышко на платье где-то в районе жопы. Собственно, для этого оно и белое. Так же, как и простыни. Чтоб виднее было. Типа, вот какой герой, очередную целку поломал. Поздравим его с этой победой.
Все примолкли, переваривая этот новый взгляд на традиционные вещи.
– Ну, не знаю, – протянула Сабрина. – Вряд ли кто-то всерьез трахается в подвенечном платье кроме порноактеров. Это же неудобно.
– У нас есть поговорка, – сказала вдруг Ао. – Хозяйская еда – хозяйские правила.
– Вот точно, – сказала Сабрина. – Мы сами со всем согласились, когда контракт подписывали. Там есть пункт о выполнении инструкций. Чего сейчас-то возмущаться.
Жасмин недовольно фыркнула и вылезла из бассейна. Надо сказать, ее абсолютно черное тело в белоснежном купальнике выглядело импозантно. Как инь и ян.
– А вы заметили, что мы уже пару минут торчим на месте? – спросила Алина. Душещипательный разговор о значении белого цвета для девственниц ее мало интересовал.
Все посмотрели на берег. Яхта действительно стояла напротив заваленного буреломом залива и не двигалась.
– Не волнуйтесь, дамы, – возвысил голос Баргас. – Произошла небольшая поломка. Скоро двинемся дальше. Пока ждем, советую внимательнее посмотреть на воду. Думаю, вы такое вряд ли еще где-нибудь увидите.
Все бросились к ограждению и посмотрели вниз.
Вода вокруг яхты сияла чистым бирюзовым цветом. Она была прозрачна и спокойна как стекло, и сквозь ее толщу можно было разглядеть дно с бугристыми красноватыми наростами коралловых колоний. Медленно колыхалась всевозможная растительность и сновали мириады мелких разноцветных рыбок. В округе сгущался вечер, а под яхтой царила ярко освещенная жизнь.
– Там что, светильники? – недоверчиво спросила Изабель.
– Нет. Это морские светлячки. Обычно они не заметны, но когда собираются в рой, возникает такой эффект. Это нечасто бывает. Можете считать вам повезло.
– А долго стоять будем? – спросила Сабрина.
Баргас подумал.
– Минут пятнадцать. Не меньше.
– Тогда вы как хотите, а мне надоело плавать в лягушатнике. Хочу поплавать вместе с живностью.
Она разбежалась и поджав ноги сиганула к светлячкам и рыбкам.
Мия робко взглянула на Баргаса, ожидая его реакции, можно, нельзя. Баргас только развел руками. Тогда и Мия прыгнула за борт. За ней с визгами и воплями последовали все остальные.
Когда на палубе из девчонок осталась одна Алина, Баргас посмотрел на нее и спросил:
– Вы не любите рыбок?
– Не очень. Я больше по кошкам и собакам.
– Зря. Рыбки забавные. Особенно в открытом море.
Он отвернулся.
Было неуютно оставаться с ним на палубе, когда остальные девицы носились наперегонки в бирюзовой воде, хохотали и фыркали как тюлени.
Алина разбежалась, прыгнула солдатиком и сразу ушла на глубину.
Здесь было красиво. Как в волшебном саду в сказке.
Она медленно скользила на глубине, изумленно глазея во все стороны, пока хватило воздуха. Рыскала глазами по песчаному дну в поисках какого-нибудь сувенира. Пока в темном углублении рядом с коралловыми наростами на нее не взглянул человеческий череп посреди кучки занесенных песком костей.
В панике она всплыла быстрее, чем следовало бы. В голове зашумело.
– Эй, ты привидение увидала? – заметила ее вытянувшееся лицо Изабель.
– Вряд ли. Но на дно лучше не соваться.
Изабель пожала плечами.
– Там все равно делать нечего.
– Господин Баргас! – крикнула Сабрина. – А не найдется ли у вас какой-нибудь мячик? Или шарик?
Баргас смотрел сверху на резвящихся в прозрачной воде фигуристых нимф в белых купальниках. Не было у него ни шариков, ни мячиков, если не считать те два, которые уже прижимались к напрягшемуся от возбуждения стволу.
– Увы. Не захватили, – вежливо развел он руками, не сводя взгляд с медленно плывущей на спине Мии. Ее прекрасное белое тело было ярче любых светлячков. Ее кожа была почти того же цвета, что и купальник, из-за чего она казалась совершенно голой.
– Я нашла на дне один круглый предмет, – пошутила Алина. – Можем поиграть им. Но боюсь он вам не понравится.
– Ладно, – Сабрина махнула ладонью. – Обойдемся. Давайте лучше наперегонки.
И тут же с брызгами рванула с места.
– Стойте! – вдруг вскрикнула Ао. – Приготовьтесь!
– К чему, солнышко, – фыркнула Изабель.
– К смерти. Она пришла за одной из нас. Но готовиться должны все! Никто не знает, чья очередь!
– О, божечки, – закатила глаза Жасмин.
– Ао, милая, – сказала Юн Со, – успокойся. И переставай пугать население.
– Я не пугаю. Это правда. Сейчас наступают дни Теганги. Семь девственниц должны быть принесены Теганги в жертву, чтобы он не уничтожил мир. По девственнице каждый день. Сегодня первый день. Первая девственница.
Все посмотрели на Алину.
– Чего вы на меня уставились? Ни с каким Теганги я контракт не подписывала.
– Ему все равно, что мы подписывали. Он уже послал первого палача.
И Ао ткнула рукой в сторону открытого моря.
Там, на границе между светлым пятном и темной массой медленно резал волны треугольный плавник.
– Черт!
– Живо на яхту!
Они рванули к корме и оторопели.
Трап был поднят. Перед ними возвышалась сплошная черная стена без всякой возможности на нее забраться.
– Баргас! – завопила Сабрина. – Опусти трап!
Баргаса не было. Может ушел искать мячик. Может чинить поломку. Может еще что.
– Баргас!
– Помогите!
– Черт, – прошипела Юн Со. – Девки, не мельтешите. Они реагируют на панику и когда бьют по воде. Держитесь спокойно. Может не заметит.
Большое светло-серое туловище медленно проникло в круг света, лениво махнуло хвостом и снова ушло в темноту.
– Плохо дело, – сказала Юн Со. – Она кружить начала. Надо выбираться.
– Может до берега? – глаза у Сабрины были как большие коричневые плошки.
– Тут далеко. Не успеем.
Акула появилась с другой стороны и на этот раз осталась на виду, скользя по кругу и не торопясь его сжимая.
– Мамочка, я не хочу умирать, – хныкнула Мия.
– Не бойтесь, – сказала Ао. – Сейчас умрет только одна из нас. Но смерть всегда будет рядом
– Заткнись уже, дура, – огрызнулась Жасмин.
Они прижимались к борту яхты, наблюдая как серое чудовище проходит все ближе и ближе. В нем было метров пять-шесть, не меньше.
– Так, девки, – сказала Юн Со. – У нас один шанс. Подсадите, вдруг достану до выступа.
Сабрина нырнула, ухватила ее за ноги и рывком подняла из воды. Юн Со вытянула руки, ее пальцы ухватились за длинный выступ и тут же соскользнули.
Этим громоподобным плюхом и сопровождающими его воплями можно было разбудить мертвого.
Акула резко изменила траекторию и стремительно бросилась к ним.
Сверху, на палубе, кто-то глухо выругался.
Раздался дребезжащий звук, будто спустили сжатую пружину.
Длинная стрела промелькнула над их головами и вонзилась акуле точно в глаз, уйдя в мозг до половины.
Пятиметровое чудище по инерции добралось до них, распугав огромной окровавленной пастью. Уткнулось в борт яхты и стало медленно поворачиваться кверху белесым пузом.
Сверху послышался металлический скрежет, и по борту слетел трап.
Авалон Гарт стоял над ними, опираясь на внушительных размеров гарпунное ружье.
– Здесь надо купаться осторожнее, – сказал он. – В следующий раз может не повезти.
17
– Говорю вам, он точно все это подстроил! – прошипела Сабрина. – Сидел за парапетом и смотрел, как нас сожрать собираются.
– Как он это подстроить мог? – спросила Юн Со. – Он что, акулой управлял? Гарт – повелитель акул?
– Не знаю. Может у него акулы прикормленные. А нас привели в кормушку, сделали вид, что сломались, и – вуаля! – еда готова.
– Хочу напомнить, что это ты первой в воду сиганула. Если б не ты, возможно, никто бы и не полез. Тобой он тоже управляет?
– Да ну тебя! – Сабрина отвернулась.
Остров приближался. Уже можно было различить светлые даже в темноте полоски пляжей, заросшие пальмами холмы и цепочку огоньков на пирсе, откуда извилистая лестница уходила наверх, к большой, залитой огнями вилле.
– Если говорить только факты, – сказала Изабель, – то он нас спас.
– Ага, спас, – не унималась Сабрина. – А до этого сидел и ждал, пока мы не напугаемся до усрачки.
– Зачем?
– А я знаю? Это все его чертовы манипуляции. Может как раз для того, чтобы мы почувствовали благодарность и с большей радостью потом ноги раздвигали. Это же известный мужской фетиш – спасти, а потом трахнуть.
– Я когда на дно нырнула, – наконец сообщила Алина, – кое-что там увидела. Человеческий череп и кости.
– Ну! – обрадовалась Сабрина. – А я что говорю? Кормушка! Каким-то девкам до нас там точно не повезло. Может Гарт промазал. Или акула порезвее попалась. Ну сами подумайте, как они могли не слышать наши вопли?
– У него спроси, – Изабель кивнула наверх.
У парапета верхней палубы появился Баргас.
– И спрошу! Эй! Господин Баргас!
– Да, мадемуазель?
– Тихо, – шикнула Алина. – Не надо. Он все равно правды не скажет. А навредить может.
– Э-э, – Сабрина замешкалась.
– Вы хотели о чем-то спросить? – Баргас мило улыбнулся. – Наверное, о недавнем прискорбном инциденте. Должен принести свои извинения. Был в моторном отсеке и не слышал ваших криков. Там очень шумно.
– А трап? – спросила Алина. – Почему он был поднят?
– О, вот это действительно моя вина, – Баргас сокрушенно покачал головой. – Вообще трап опускают только во время длительных стоянок. Таковы правила. Но я должен был его опустить, как только увидел, что леди прыгнули в воду. Подумал, что еще успею перед отплытием, так как был уверен, что вам ничто не угрожает. Акулы здесь крайне редкие гости. Еще раз – прошу извинить. С меня каждой по шоколадке.
И Баргас снова мило улыбнулся.
– Да он издевается, – прошептала Сабрина.
– Нет, – сказала Алина. – Просто дает понять тупым телочкам, что у него все под контролем.
– Да расслабьтесь вы, – сказала Юн Со. – Нет тут никакого заговора.
– Если вопросов больше нет, – сказал Баргас, – то у меня объявление. Мы скоро прибываем на наш остров. Можете спускаться к выходу.
Он повернулся.
– Эй, постойте! – Жасмин подняла руку. – А переодеться? Мы что, и по острову будем разгуливать в этих белых тряпочках?
– Пока да. Это условие хозяина. Утром вам предоставят новую одежду.
Он исчез из виду.
– Да он извращенец, этот хозяин, – сказала Жасмин.
– Ты об этом только сейчас догадалась? – хмыкнула Юн Со. – Не волнуйся, утром одежда тоже будет белой. Какой-нибудь балахон в стиле ку-клукс-клана.
Жасмин глянула на нее с ненавистью.
По винтовой лестнице они спустились на парковку, прошли мимо выводка квадроциклов, которые, видимо, использовались на острове в качестве основного средства передвижения, мимо упакованных в пластик водных скутеров. Постояли у пятнистого «хаммера» с пулеметной установкой на крыше.
– Он что, здесь воевать собрался? – спросила Изабель.
Ей никто не ответил.
Верхняя часть больших ворот была уже поднята.
Остров наползал на яхту, как огромный черный зверь.
Они стояли молча, разглядывая свое новое пристанище.
Несмотря на веселые огоньки виллы, освещенные дорожки и приветливо мигающий гирляндами пирс, картина пугала.
Изабель нащупала рядом руку Сабрины и сжала ее.
18
– Все-таки это дешевый порнофильм, – сказала Изабель, когда их заставили надеть искрящиеся белые туфли на высоких каблуках. – Купальники, каблуки. Классика. Тут за каждой пальмой наверняка по камере. Снимут, смонтируют и выложат на какой-нибудь дефлоратор.ком.
– Или у нашего хозяина какие-то детские комплексы, – сказала Юн Со. – Одноклассница в белом купальнике, которая подразнила и не дала.
– Ой, а вам не похрену, какие у него комплексы? – не выдержала Жасмин. – Чем больше у человека комплексов, тем больше он заплатит.
Они поднимались к вилле по извилистой лестнице в полном одиночестве. Не было ни Баргаса, ни охраны, ни местной прислуги, ни хозяина. Только пару раз далеко наверху мелькнули какие-то тени.
Сверкала мозаика на ступенях, приглушенно горели изящные разноцветные фонари, дымились ароматические палочки в курильницах у каждого поворота. Сладковатый запах дурманил голову. В воздухе медленно плавали какие-то невесомые пушистые семена, похожие на маленькие китайские фонарики.
На огороженной смотровой площадке Ао вдруг остановилась, преградив дорогу.
– Теганги недоволен, – сказала, вытаращив глаза. – Я чувствую. Его добыча ушла. Его посланник мертв. Он будет мстить.
– Прекращай уже, – устало сказала Сабрина, протискиваясь мимо нее на лестницу.
– Одна из нас умрет до полуночи, – сказала Ао ей в спину.
– Давай это будешь ты, – Жасмин отодвинула ее с дороги.
– Может и я. Никто не знает своей судьбы.
Когда лестница, наконец, кончилась, они остановились в изнеможении.
– Я кажется поняла смысл каблуков, – сказала Сабрина нагнувшись и уперев кулаки в колени. – Измотать нас до такой степени, чтобы не могли сопротивляться.
Впереди было широкое пространство с мозаичными дорожками, постриженными кустами роз и журчащими фонтанами. За ним сиял огнями главный дом, приземистый одноэтажный особняк с колоннами, галереей и плоской крышей. Он тянулся вдоль кромки пальмовых зарослей не менее чем на пару сотен метров и напоминал непомерно разросшееся вширь тропическое бунгало.
– Слушайте, девчонки, – сказала вдруг Алина. – Давайте не будем спешить. Погуляем тут, осмотримся. Посидим. Вон, скамейки есть.
– Я конечно, понимаю твое нежелание, – сказала Юн Со. – Я бы на твоем месте тоже не спешила. Но вот только спать дико хочется. Так что извини.
– Да, подруга, – согласилась Сабрина. – Расслабься. Будешь ты спешить или нет – тебя все равно должны сегодня трахнуть.
– А я бы на твоем месте нашла поскорее Гарта, – сказала Жасмин. – И взяла его за член. До полуночи два часа осталось. Если он за это время тебя не поимеет, контракт будет аннулирован и денег ты не получишь.
– Короче, догоняй, – добавила Изабель и они пошли к дому.
Алина смотрела, как они уходят, и уже хотела было идти за ними, но тут сзади раздался шорох и чьи-то тяжелые руки легли ей на плечи.
– Ты боишься, – прошептал ей на ухо Авалон Гарт.
Алина сглотнула, пытаясь унять панику.
– Конечно, боюсь. Любая бы на моем месте боялась.
– Чего? Того что скоро я распечатаю вход в твою пещерку? Это делают со всеми женщинами мира со времен человекообразных обезьян. Ничего особенного. Или ты боишься, что это буду именно я?
Алина промолчала. Она чувствовала, как он прижимается к ее ягодицам и все больше набухает.
Его губы на мгновение обхватили мочку ее уха, и по телу скользнула дрожь. Она не могла поклясться, что это была дрожь отвращения.
– Извините, господин Гарт, но меня за этот день уже пару раз чуть не изнасиловали, а ваш сотрудник хотел залезть ко мне в задницу. Обещал рассказать кое-что интересное. Сказал, вопрос жизни и смерти. Кстати, вы не знаете, о чем это он?
Гарт чуть отстранился, продолжая удерживать ее за бедра.
– Ли? Да, он с самого начала к тебе неровно дышит. С того момента, как увидел фотографии. Не знаю, что он хотел рассказать, возможно и ничего. Чего ж не дала, раз интересно? Он конечно парень уродливый, но может оказаться полезным.
– Я как-то не привыкла подставлять зад за информацию.
– А, – он рассмеялся. – Только за деньги. Разумно. За деньги можно купить многое, в том числе и информацию.
– Вот только не надо мне напоминать, почему я здесь оказалась, – рассвирепела она и попыталась вырваться.
Железные пальцы впились в ее бедра.
– Стой, девочка. Будешь сопротивляться, будет больно.
– Слушайте. Давайте уже быстрее и без лишней болтовни. Можете прямо здесь. Нагибайте, раздвигайте, вставляйте. Я вам даже могу помочь.
Она дернула завязку на плавках, стянула их и отбросила в сторону. Наклонилась, выпятив обнаженный зад.
– Ну? Как вам больше нравится? С раздвинутыми ногами или так, чтобы поуже было?
Он намотал на кулак ее волосы и дернул вверх, заставляя выпрямиться.
– Скоро я буду драть тебя во все дыры, – спокойно сказал он. – Долго. Больно. По-разному. Снова и снова. Снова и снова. Так, что у тебя не останется сил даже стонать. Но я буду делать это на своих условиях. А не на твоих.
Что-то холодное коснулось ее за ухом. Она почувствовала резкий болезненный укол и охнула. Мир вокруг помутнел. Ноги подкосились. Какие-то тени подскочили к ней с обеих сторон и подхватили под руки, чтобы не упала.
– Приготовьте ее, – приказал Гарт, и свет расплылся перед глазами.
18
Она все видела, все понимала, но не хотела сопротивляться.
Все вокруг словно находилось за толстенным мутным стеклом, но потом она поняла, что это не стекло. Это был пар, и сквозь него можно было различить высокие каменные своды и разноцветные изразцы на стенах.
Черные тени ходили вокруг нее, раздевали, намыливали густой пеной, выливали целые водопады, снова намыливали, но она никак не могла их рассмотреть. Прислуга была словно невидимой, взгляд проходил сквозь них не задерживаясь. Только сверкали темные глаза над черными масками. Они молчали, показывая знаками, что ей надо делать. Лечь, встать, нагнуться, поднять руки, развести ноги. В любое другое время она послала бы таких далеко и надолго, но теперь у нее будто отключили центр сопротивления. Она была готова делать все, что ей прикажут.
От разлитого в воздухе запаха благовоний дурела голова и возникали галлюцинации. То изгибались и выворачивались наизнанку стены, то стоящие в напольных вазах цветы раскрывали пасти и показывали клыки. Она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, но даже в темноте ее подстерегали какие-то агрессивные пятна, наскакивающие на нее с разбега.
Одна из теней что-то пошептала ей на ухо, но она ничего не поняла. Тень повторила, затем поцокала языком и плавными, но сильными движениями заставила ее встать на карачки и приподнять зад.
Это были умелые тени и очень умелые руки. К концу процедуры Алина стонала от блаженства и просила не останавливаться, а лучше взять что-нибудь потолще и подлиннее. Перед глазами как приклеенная стояла раком рыжеволосая, и огромный член Гарта долбил ее задницу. Теперь в этой картине не было ничего ужасного. Алина поймала себя на мысли, что хочет также, и что на все условности и препоны ей уже наплевать. Она даже стала насаживаться на входящие в нее сзади масляные пальцы.
Ее словно подменили.
Массаж казался бесконечным, как вселенная. Ее переворачивали, мяли, ласкали, возбуждали. Над ней одновременно работали теней пять, из-за чего она чувствовала себя порноактрисой, которую трахают со всех сторон. Пресыщенные нервные окончания сходили с ума, а мозг не знал, на что реагировать. Одна волна удовольствия находила на другую, а когда ее вдруг сотрясло почти до потери сознания, она открыла глаза и увидела черноволосую женскую голову, пристроившуюся между ее раздвинутых ног.
Она уже сама чувствовала, что течет, как сука, и готова дать хоть Гарту, хоть китайцу Ли, хоть пацанчику и всей тамошней банде. Где-то за гранью сознания бесновался тонкий голосок, вопящий «Это все наркотик! Тебе что-то вкололи!» Но ей на это было наплевать. Она хотела только одного – ощутить, как в нее входят, ломая плеву, как заполняют все до отказа, распирают и вширь, и вглубь, до матки, а потом начинают драть ее раскрытую вагину, все быстрее и быстрее.
И когда тени поняли, что она готова, массаж закончился.
Несколько пар рук быстро вытерли ее тело от лишнего масла, помассировали напоследок мышцы лица и горла, засунув ей в рот силиконовую распорку (Алина тут же поняла, что это подготовка для глубокого минета и потекла еще больше). Помогли встать, прилепили на соски украшения из белых лепестков и обернули бедра куском белоснежной ткани. Три тени быстро поклонились ей в пояс и отошли, а две оставшиеся взяли под руки и вывели в коридор.
Они шли медленно. Заплетались ноги и гудела голова. По всему пути горели свечи, дымились благовония и продолжались галлюцинации. Вот мило улыбается из темных кустов за оградой господин Баргас. Вот облезлая пальма вдруг превращается в китайца Ли и тянет лапы к ее заднице. А тут почему-то стоит белая фигура в купальнике и пытается спрятаться за колонной. Алина видит, что это Мия и хочет подойти, но ее ведут дальше. Какие-то черные силуэты беснуются в саду и бегут наперегонки в темноту, перескакивая через скамейки.
Тени привели ее к большим резным дверям, поклонились и отступили.
Алина стояла, покачиваясь, и не решалась сделать первый шаг.
Голосок внутри бесновался все больше. Он вопил не переставая: «Беги, беги, беги!»
– Что значит беги? – прошептала она вслух. – А деньги?
Хотя о деньгах думала в последнюю очередь.
Она протянула руку и толкнула дверь.
Спальня хозяина была большим темным помещением. Широкие окна выходили в сад. Пахло деревом и свежестью. Огромная низкая кровать занимала всю середину комнаты и была скрыта москитной сеткой. Рядом горели свечи.
Она медленно подошла ближе, чувствуя, как разгорается внизу живота нестерпимый жар. Распустила узел на бедре, позволив белоснежной ткани стечь к ее ногам. Убрала лепестки и поласкала груди, щипая и без того вставшие от возбуждения соски. И откинула полог над кроватью.
Авалон Гарт лежал раскинув ноги и руки. Его голая грудь чернела выжженными знаками, которые еще дымились. Его горло было рассечено так, что в окровавленной щели белел позвоночник. Его пустые глаза были раскрыты и смотрели в потолок как обычно, без всякого выражения.
Он был явно и безнадежно мертв.