«Ремесло» kitabından sitatlar, səhifə 27

И вот я на Западе. Гения из меня пока не вышло.

Некоторые иллюзии рассеялись. Зато я, кажется,

начинаю превращаться в среднего американского

беллетриста. В одного из многих американских

литераторов русского происхождения. Боюсь, что мои

друзья в России по-прежнему живут иллюзиями.

Возможностей там явно не прибавилось. А

следовательно, количество непризнанных гениев

заметно возросло.

Мне давно хотелось написать им примерно следующее:

"Дорогие мои!

Вынужден быть крайне лаконичным. Поэтому

только о главном. Только о наших с вами литературных

делах.

Знайте, что Америка -- не рай. Оказывается,

здесь есть все -- дурное и хорошее. Потому что у

свободы нет идеологии. Свобода в одинаковой мере

благоприятствует хорошему и дурному. Свобода --

как луна, безучастно освещающая дорогу хищнику

и жертве...

Подготовиться к эмиграции невозможно. Невозможно подготовиться к собственному рождению. Невозможно подготовиться к загробной жизни. Можно только смириться.

Отделом спорта заведовал Верховский, добродушный, бессловесный человек. Он неизменно пребывал в глубоком самозабвении. По темпераменту был равен мертвому кавказцу. Любая житейская мелочь побуждала Верховского к тяжким безрезультатным раздумьям.

- Думаю, Толстой не согласился бы жить в этом унылом районе!

- Толстой не согласился бы жить в этом... году!..

Он неизменно пребывал в глубоком самозабвении. По темпераменту был равен мертвому кавказцу. Любая житейская мелочь побуждала Верховского к тяжким безрезультатным раздумьям.

Через полчаса я уже разливал водку. Диана приготовила фирменный салат. В салате были грибы, огурцы, черносливы, редиска, но преобладали макароны.

полная бездарность – нерентабельна. Талант – настораживает. Гениальность – вызывает ужас. Наиболее ходкая валюта – умеренные литературные способности.