Kitabı oxu: «Романовы. Преданность и предательство»

Şrift:

Взгляд на историю определяется тем, кто и под каким углом вращает калейдоскоп фактов.
Сергей Козлов
Дмитрий Мизгулин

Предисловие

Перед нами уникальная книга, которая соединяет в себе исторический роман-хронику и художественное произведение с массой сюжетных линий, основанных на реальных событиях. Увлекающее читателя с первых же страниц повествование о судьбах нескольких вымышленных героев, имеющих, однако, в ряде случаев свои прототипы, тесно переплетается с рассказом о глобальных событиях переломной эпохи в истории нашего отечества и об известных исторических личностях. Главное, что эти события не плод фантазии автора романа – они имеют в основе реальные факты, подтверждённые документами.

Восхищает не только колоссальная работа, проделанная автором на основе массы воспоминаний и мемуаров, дневников, разнообразных печатных источников, но и глубокое проникновение в историческую ткань и тонкое использование подлинных архивных документов.

В романе рассказывается об известных и малоизвестных событиях, происходивших в Российской империи в те годы, описывается заключительная часть жизненного пути государя императора Николая II, всей царской семьи, великого князя Михаила Александровича и других представителей императорской фамилии. В то же время линия судьбы, жизни и любви главного героя романа логически связывает произведение в единое целое и позволяет раскрыть многие «потаённые пружины» тех или иных событий глобального исторического процесса не только в России, но и за её пределами. В романе приведены исторические факты, которые в советские времена замалчивались, а соответствующие документы находились в «спецхранах», да и сама эта тема относилась к разряду табуированных.

Ход событий изложен достаточно ёмко, весьма достоверно и доступно. Автор касается многих актуальных и злободневных проблем, некоторые из них до сих пор являются предметом дискуссий профессиональных историков, что может породить у читателей неоднозначное отношение. Возможно, это и к лучшему, так как послужит хорошим стимулом для сомневающихся ещё раз обратиться к данной теме, но уже привлекая специальные исторические сборники, исследования и т. д. Ведь чем больше познаешь, тем больше расширяется горизонт знаний, и этот процесс постижения истины, то есть своеобразного своего совершенствования (это известно каждому по собственному опыту), бесконечен.

Текст воспринимается легко, хотя требует постоянного внимания читателя, так как автор делает не только частые экскурсы в прошлое, но и забегает в перспективу. Это помогает на протяжении всего повествования сохранять интерес к перипетиям судеб героев и историческим событиям. В ряде случаев автор позволяет себе корректно усилить сюжет собственным видением, реализуя свой творческий замысел. Конечно, это право каждого писателя и художника, ведь данное произведение – не строго научная монография. Таких моментов не так много, и они практически незаметны неискушённому взгляду. Если сформулировать кратко, то перед нами документальная хроника, талантливо изложенная в художественной форме.

Главное, на мой взгляд, то, что данное историко-художественное произведение позволяет внимательному, вдумчивому и неравнодушному читателю составить для себя из «калейдоскопа событий» целостную картину происшедшего в нашей стране более века тому назад, а также сделать на её основе определённые выводы, то есть выстроить собственную чёткую гражданскую позицию в сложном мире настоящего.

В. М. Хрусталёв,

кандидат исторических наук,

главный специалист Государственного архива РФ

От автора

Прежде всего я хотел бы поблагодарить читателей, которые приняли и полюбили мои предыдущие книги – «Мальчик без шпаги», «Время любить», «Дежурный ангел», «Хождение за три ночи», «Мытарь», «Сорок дней», «И. О. В» и другие. Этот роман иной… И это не только мой роман – это огромная коллективная работа, в которой я был только неким стержнем.

Когда продюсер Олег Урушев приехал ко мне с идеей создать проект о Романовых, охватив последние четыре года правления императора Николая Второго (1914–1918), я сначала отказался. Простой здравый смысл подсказывал, что тема слишком сложна и воплотить такой огромный проект в жизнь практически нереально. Планировались сериал, полнометражный фильм и роман. Но мой друг священник Владимир Петров сказал: «Кто, если не ты? Ты верующий человек, и знания у тебя есть! Это благое дело – рассказать о венценосной семье, показать чувства и переживания этих людей, проследить их последний путь».

Итак, получив благословение, я приступил к работе. Однако, погрузившись в документы, понял, что моих знаний явно недостаточно, хоть я по образованию и историк. Тогда я обратился за помощью к своему другу и давнему соавтору по многим сценариям – поэту Дмитрию Мизгулину, и он согласился помогать мне в этом сложном деле. Именно ему удалось найти многие редкие исторические документы, вместе со мной в течение двух лет он неутомимо работал над текстом и по праву является моим соавтором.

Также мы очень благодарны известному историку Владимиру Хрусталёву, который согласился стать научным консультантом проекта и порой разумно сдерживал нашу фантазию ради исторической правды. Большую помощь редкими фотографиями из личной коллекции и дельными советами оказал Сергей Дубинский. Список имён всех, кто оказал нам помощь, приведён в конце книги. Особую благодарность выражаю губернатору Тюменской области Александру Викторовичу Моору, который поддержал этот значимый исторический проект.

По большому счёту, в романе только четыре придуманных героя. Да и не совсем они придуманные, поскольку прототипы у них точно имелись, просто история оставила их за кулисами этой драмы.

В конце романа приводится краткий перечень сведений о судьбах исторических персонажей. Чтобы передать образ эпохи, к каждой главе мы сделали небольшое приложение из мемуаров и газетных публикаций тех лет. Эти тексты также помещены в конце книги.

О том, что у нас получилось, – судить читателю.

Сергей Козлов

Глава первая

1

ИЮНЬ 1914 ГОДА. БЕЛГРАД

Ветер с Дуная и Савы в этот день был сильнее длинного бриза с Адриатики или ароматного ветра с гор. Он пронизывал утренние улицы Белграда и уносил, развеивая, запахи свежевыпеченного хлеба, только что сваренного кофе и нехитрого балканского парфюма, ещё не успевшего впитаться в женскую кожу, голоса дворников, тихие выдохи листвы и цветов, трамвайные перезвоны, а также привычное ощущение белградской умиротворённости и бессобытийности утренних газет в руках посетителей кафан.

Арсений Андреевич Орлов – и в обычной, и в необычной жизни ротмистр ведомства контрразведки полковника Ерандакова, а в данный момент молодой коммивояжёр, одетый соответственно и, стало быть, модно – а это светло-серый костюм, неглубокая плоская светлая шляпа канотье с тёмной лентой, светлые штиблеты и трость – шагнул под летний навес одной из таверн во Врачаре. Окинув нарочито беззаботным взглядом немногочисленных посетителей, отгородивших свои чашки с кофе свежим номером «Политики», он неспешно прошёл к столику, за которым молодой серб со шрамом на лбу в отличие от других обывателей нежно прикладывался к чоканчичу со сливовицей. Впрочем, на Балканах это было так же привычно, как и утренний кофе. Не спрашивая разрешения, Орлов сел напротив.

– Живели, Милан, – поприветствовал он куда-то в сторону, взяв в руки чоканчич, который был для него приготовлен.

– Живели, – кивнул тот, кого назвали Миланом.

Оба выпили, после чего Орлов неспешно достал из кармана серебряный портсигар, раскрыл его и предложил своему товарищу угоститься папиросой. Тот поджал нижнюю губу – русские папиросы на Балканах в диковинку. Взял одну.

– Есть срочные данные. Надо передать немедленно. Не выкури их, – улыбнулся Орлов. – Там шифровка.

– Добро, – ответил Милан и положил папиросу за ухо.

Арсений осмотрелся по сторонам и, всячески подчёркивая свою беззаботность, щёлкнул пальцами официанту – ещё по рюмочке, а потом можно и кофе. Милану он сказал весьма серьёзно, однако сохраняя при этом вид легкомысленного повесы:

– Боюсь, у меня сидят на хвосте. Ещё в Сараево сели. Немчура.

– Немецкая разведка? – озадачился серб.

– Да. Если не выберусь, твоя задача доставить это любой ценой. Важно не опоздать. Правда, после того как я засветился, возможно, обо мне знает не только король Пётр, но и кайзер Вильгельм, – Орлов улыбнулся, будто говорил о той приятной даме за соседним столиком, что подносила к полным коралловым губам тонкую фарфоровую чашечку ароматного кофе.

Официант улыбчиво одарил собеседников новой порцией сливовицы и переставил с подноса на стол кофе и холодную воду в стаканах. Когда он отошёл, Арсений шумно потянул в себя воздух и после долгого выдоха сказал:

– Так хорошо, тепло и свежо, а уже войной пахнет. Большой войной.

Милан поднял свой чоканчич, подмигнул Орлову:

– Не дай Бог! Мы ещё не оправились от предыдущей.

Арсений, выпив залпом, взялся за кофе:

– Хорошо, что мы тогда, два года назад, в Балканскую не впутались. Говорят, Распутин императора отговорил. Великий князь Николай Николаевич очень хотел взять Берлин, у него навязчивая идея повторить поход Александра Благословенного. Думал, как раз через сто лет после предыдущего взятия получится. У нас под Оренбургом даже село Берлин есть. В честь той победы названо.

– Село? Добро име… – Милан с прищуром огляделся, увидел, как за крайний у выхода столик садятся четверо мужчин в тёмных, почти одинаковых костюмах. Бросил взгляд на Орлова:

– Это мне не нравится, надо уходить…

Орлов не выказал и капли тревоги. Только прикрыл веки: мол, понимаю… Потом сделал вид, что засмотрелся на миловидную даму за столиком напротив, а сам смотрел мимо неё на группу новых гостей.

– Аах ты ж… – растянул он свою привычную поговорку на звуки. – Уходи, я с ними разберусь. Сделай то, что нужно.

– Добро, – ответил Милан и, резко поднявшись, двинулся к невысокой оградке заведения.

Один из тех мужчин, что вызвали тревогу Милана, вытащил из кармана маленький маузер, но не успел даже прицелиться, получив пулю из русского нагана Орлова. Впрочем, товарищ его успел выстрелить в Арсения из люгера до того, как получил в лоб встречную пулю. Двое других сидели с побледневшими каменными лицами, не предпринимая никаких попыток ввязаться в перестрелку. Это были начальник немецкой военной разведки полковник Вальтер Николаи и его правая рука Фридрих Гемпп. Арсений сказал им на немецком:

– Я знаю, кто вы. Но в безоружных я не стреляю, – ухмыльнулся. – Отрадно встретить шефа германской разведки и его заместителя в ещё мирном Белграде. А вот вашим людям не повезло…

Он ускорил шаг и не заметил странного человека по фамилии Альтшиллер, что, в свою очередь, видел всех, оставаясь незамеченным. Орлов мельком глянул на свой окровавленный рукав и быстро пошёл, надеясь раствориться в тенистых дворах и переулках Врачара.

* * *

Раненый Орлов скользнул в подъезд, опасаясь, что его преследуют. Он попытался снять пиджак. Ещё увидел, как сорвалась с головы и покатилась шляпа, и, теряя сознание, стал сползать по стене. Рукав пиджака был красным и липким от крови.

Пришёл он в себя на чужой кровати уже под вечер. Закатное солнце терялось за тусклыми стёклами единственного окна в комнате. Он понял, что его рану перевязали, и увидел, что рядом с ним дремлет молодая красивая женщина. Попытался тихо подняться, но она тут же открыла глаза.

– Слава Богу! Ты всю ночь бредил, – сказала девушка по-русски.

– Где я? – он старался осмотреться внимательнее. Не получалось. В комнате царил тихий полумрак. Стоило чуть пошевелиться, как о себе напомнила рана. Девушка смотрела на него насторожённо и внимательно.

– У меня дома. Ты упал в нашем подъезде. Пришлось тебя тащить. Меня зовут Сенка.

– Арсений… – назвал своё настоящее имя Орлов. Произнеся его, он полностью доверился своей очаровательной спасительнице.

Слабость и головокружение мешали ему сосредоточиться, но девушку, в отличие от интерьера комнаты, он видел хорошо. Смуглая, тёмные волосы, стянутые лентой в хвост, глубокий взгляд карих глаз, лёгкая улыбка на губах. Наверное, такая была у прародительницы Евы…

– Красивое имя, – задумчиво сказала Сенка.

– И у тебя. Сенка по-сербски это тень…

– Откуда знаешь? – удивилась девушка.

– Знаю немного сербский, болгарский, английский, немецкий… Вот французский не успел. Греческий учу.

– Тогда я всё правильно поняла. Ты не простой русский.

Орлов снова попытался сесть.

– Мне надо срочно ехать…

– Мёртвый тоже поедешь? – усмехнулась Сенка.

– Поеду. Иначе не успею, – спокойно ответил Арсений.

А Сенка вдруг серьёзно, словно читая его мысли, предрекла:

– Война всё равно будет…

Орлов тяжело вздохнул. Потом посмотрел на неё, уже смирившись:

– А ты откуда русский знаешь?

– Мы учим русский больше, чем вы сербский, – с какой-то общеславянской обидой сказала она. – И… – отвела взгляд, – мой муж учился в Москве.

– Где он? – насторожился Арсений.

– Его убили. Два года назад. Ещё на той войне. Болгары напали неожиданно, но мы всё равно победили. Никто не думал, что славяне будут воевать между собой за османское наследство. Так что теперь я одна.

– Прости. Сочувствую. Мне надо идти… – он снова решился встать, но бессильно осел обратно на подушки.

Иногда обстоятельства надо просто принять – Орлов знал это давно. Со времени смерти отца, а потом и матери. С того времени, когда он терял друзей и ничем не мог им помочь. Нынешние обстоятельства были куда лучше – улыбка и забота Сенки отталкивали все неприятности за стены маленькой уютной квартиры в старом Белграде.

Какое это было утро по счету, Орлов не помнил. Он только старался быстрее набирать силы, и Сенка, как могла, ему в этом помогала. Во всяком случае, кухня маленькой квартирки и частично – ближайшая аптека работали только на русского офицера. Но именно в это утро Орлов проснулся, ощутив вернувшиеся силы, и понял, что здоровой рукой обнимает Сенку. Та безмятежно спала рядом в ночной рубашке. На его руке. Невольно он стал ею любоваться. Но она будто сразу почувствовала его взгляд и открыла глаза.

– Нравится? – спросила Сенка словно не у него, а у противоположной стены.

– Очень, – не стал лукавить Арсений.

– Ты мне тоже очень нравишься, но у тебя будет другая женщина. Твоя суженая.

– Откуда тебе знать? – иронично вскинул брови ротмистр.

– Оттуда, – Сенка глазами указала на потолок, словно этажом выше жил Бог. – Я точно знаю.

– Оттуда… – передразнил Арсений. – Ты – Сенка, меня в детстве звали Сенька, мы – Сеньки… Врут тебе оттуда… Будешь моей тенью? – шутливо предложил он.

– Если только тенью, – наверное, самой себе ответила девушка.

– Такой красивой тени нет ни у кого, – не совсем понял её Арсений.

Сенка молчала, смотрела на него как будто с материнским снисхождением. Орлов тоже долго задумчиво вглядывался в её тёмные, сияющие бархатистым внутренним светом глаза, потом наклонился и поцеловал… Сенка подалась навстречу. Маленькая комнатка во Врачаре отбросила стены, и на неё вылился Млечный путь…

* * *

Вагон покачивало, даже качало на стыках рельсов…

Арсению снилось детство. Макар Иванович, «дядька» Макар, – старый денщик отца, который уже не мог служить на флоте, продолжал служить теперь сыну своего командира. Его окончательно списали на берег как раз накануне отправки балтийской эскадры на Тихий океан в октябре 1904 года, и таким образом капитан второго ранга Андрей Александрович Орлов спас старого моряка от гибели на броненосном крейсере «Адмирал Нахимов» после Цусимского сражения, из которого не вернулся сам. Погибали, как всегда, лучшие. Погибли адмирал Макаров и великий художник-баталист Василий Верещагин, погиб отец четырнадцатилетнего Арсения… Зато спасся великий князь Кирилл Владимирович…

Макару Ивановичу просто некуда было пойти. Он начинал свою службу ещё при Александре Втором, Освободителе, пережил двух императоров, но потерял связь с родными. И тогда Андрей Александрович Орлов попросил его «присмотреть за сыном».

– Я тебя на берегу прошу, – шутил старший Орлов, – будь ему «дядькой».

– Так он же грамотный, чему я его научу? – со слезами благодарности на глазах вопрошал старик.

– Научи его стоять на ногах при любой качке, стрелять научи, – шутливо подмигнул капитан второго ранга, – мужчине это всегда пригодится.

Матрос понял своего командира буквально и потому именно стрельбе стал в первую очередь учить угловатого высокого юношу. Сам он к стрельбе имел талант от природы. А уж качкой старого матроса было не удивить. Причём учил он стрелять и на ходу, а потом к тому же и на шатких поверхностях. Для имитации качки Макар Иванович вместе с деревенскими мужиками устроил ринг на специальных валах, вращение которых создавало эффект качки, так что даже просто устоять на нём было сложно.

Вагон качало… До Петербурга оставались ещё сутки. Ротмистр Орлов отсыпался…

Когда Арсений в первый раз встал на шатающийся во все стороны ринг, он тут же упал и сам не заметил, как повторил приговорку своего «дядьки» Макара «ах ты ж». Последняя заменяла Макару Ивановичу все ругательства, а также несла широкую смысловую нагрузку в зависимости от обстоятельств, и расшифровка её окружающими зависела от тона и высоты голоса, настроения и даже жестикуляции старого моряка. И с этого падения «ах ты ж» прижилась в языке юноши так, как будто он с ней родился.

А вот ободряющее и радостное «ах ты ж» от Макара Ивановича Арсений услышал, когда ему удалось, стоя на этом самом качающемся во все стороны ринге, попасть из нагана в шесть из семи бутылок, выставленных на разной высоте и разном от него расстоянии. В последнюю он промахнулся только потому, что обрадовался и не удержал равновесие.

– Ах ты ж, – радостно шлёпнулся он на доски ринга.

Но качка не пригодилась. Во всяком случае, на воде. После гибели Андрея Александровича мать чуть не на коленях умоляла сына не идти в военные моряки. И что удивительно – Макар Иванович тоже. Потому после кадетского класса пришлось пойти в Павловское военное училище. Любимыми предметами юнкера Орлова были тактика, военная история, иностранные языки (к немецкому и французскому он ещё добирал сербский и болгарский как самоучка) и, как это ни удивительно, Закон Божий. Разумеется, благодаря науке «дядьки» Макара Арсений Орлов был лучшим стрелком и легко осваивал навыки рукопашного боя. Потому и присматривались к будущему молодому офицеру руководители сразу нескольких военных ведомств, где проходили службу друзья отца. В том числе будущий начальник Контрразведывательного отделения Главного управления Генерального штаба Российской империи Василий Андреевич Ерандаков.

Вагон качало… И где-то за окном летел рядом с ним образ Сенки, именно за окном, вплетаясь в унылую красоту русского простора. Она, как и обещала, отпустила Арсения к суженой. Но кто эта суженая? Из детства порой возвращался и тревожил, как первое увлечение, образ Лизы Финкель. В далёкой счастливой жизни, когда отец был жив, а мама не болела, Лиза жила в одном с ним доме в Питере. Её отец владел несколькими магазинами в Петербурге и несколько открыл в Москве, но жить предпочитал в Северной столице. В первый раз они столкнулись в арке двора, куда за Лизой увязались несколько мальчишек, которые её дразнили. У неё были тёмные, цвета спелой вишни глаза, длинные волнистые смоляные волосы, правильный греческий нос и яркие губы. Наверное, мальчишкам она просто нравилась. Почему-то они обзывали её «чудом-юдом» и «колдуньей» или дёргали за волосы. Хранитель порядка – дворник – в тот день приболел, отлёживался в своей каморке, и прогнать мальчишек было некому. И тогда Арсений, не раздумывая, встал между Лизой и мальчишками, и первого, кто решил, что с ним справится, без труда ловко повалил на землю. Остальные вступаться не решились. Лиза стояла чуть поодаль и удивлённо смотрела своими огромными глазами на неожиданно появившегося рыцаря.

– Кто они? – спросил у неё Арсений.

– Они из соседнего дома, – ответила Лиза.

– Почему они тебя дразнят?

– Наверное, потому что я еврейка, – пожала плечами девочка.

– А какая разница? – попросту спросил Арсений. – Ты им просто нравишься, вот они и пристают.

– А тебе? – вдруг спросила Лиза.

Арсений сначала растерялся, опустил взгляд.

– Ну… ты красивая… Я тебя тут часто вижу… Хочешь я буду тебя провожать, чтобы никто не обижал? – предложил он.

– Всегда будешь провожать? – хитро прищурилась соседка.

– Всегда, – по-военному ответил Арсений.

– Хочешь, пойдём в кондитерский магазин? – предложила Лиза. – Возьмём сластей, сколько захотим. Отец меня любит и всё мне разрешает. Это его магазин.

Арсений смутился:

– Вообще-то мне надо на занятия.

– А обещал провожать, – напомнила Лиза.

– Пойдём! – решительно заявил Арсений.

– А у вас, наверное, имение за городом есть? – почему-то спросила Лиза.

– Есть, конечно, – как о само собой разумеющемся ответил Арсений. – Небольшое.

Сколько им тогда было? Около тринадцати.

Вагон качало… В 1905-м качало страну, качало Петербург. Арсений как раз готовился в Павловское училище. А Лиза? Лиза стала стройной высокой девушкой, которую уже не надо было провожать. Или наоборот – как раз теперь её надо было провожать. Теперь мальчишки её не дразнили, а молодые люди с интересом смотрели ей вслед. В то время, как Арсений штудировал учебники, Лиза вдруг стала без объяснений надолго пропадать. На все вопросы Арсения отшучивалась или рассказывала о поездках к родственникам. А потом Арсений узнал, что её арестовали. Мать Арсения сделала предположение, что Лиза связалась с социалистами, но Арсений тогда не придал её словам никакого значения. Он даже попытался найти Лизу, но у него ничего не вышло. А потом на Тихом океане погиб отец, и они с Макаром Ивановичем делали всё, чтобы мама смогла выдержать этот удар.

Лиза появилась неожиданно, как и пропала. Арсений сам открыл дверь и увидел её на площадке.

– Здравствуй, Арсений, – сказала она так, будто они попрощались вчера.

Арсений обнял Лизу, робко поцеловал в щёку.

– Отец меня выкупил, – ответила Лиза на его немой вопрос. – Теперь он хочет уехать в Европу и меня забрать. Поедешь со мной? Ты же обещал меня везде сопровождать.

Вот так, прямо в лоб ошарашила она Арсения.

– Н-но… – Арсений впал в ступор.

– Пойдём ко мне, – пригласила девушка и потянула его за руку, – сейчас папа в Цюрихе. Пойдём.

И Арсений пошёл… Она вела его за руку сначала по лестнице, потом через всю квартиру – прямиком в свою спальню. Там толкнула в кресло: посиди. А сама куда-то выскочила. За чаем или ещё чем-то, решил Арсений. Но когда она вошла, закачалась вся комната. Лиза была в одной ночной сорочке. Арсений хотел отвести глаза, но не мог.

Перед Арсением стояла не робкая девушка, а молодая женщина, решение которой было окончательным и бесповоротным. Более того, она вдруг стала говорить с ним тоном, каким мать разговаривает с сыном. Она вдруг стала старше его. Всё это очень смущало, смущало настолько, что он буквально окаменел в своём кресле. Но волшебница сняла с него заклятие целомудрия первым же поцелуем. Тёмные реки её волос опустились на его лицо и будто заслонили от то ли равнодушно, то ли укоряюще подсматривавшего мира. Арсению в эти мгновения казалось, что Лиза доверяет ему что-то самое дорогое. Именно тогда он понял смысл и вкус слова «нежность»…

У них было только несколько дней, и мать Арсения с тревогой смотрела на буквально летящего через эти дни сына. А потом Лиза снова исчезла. Точнее, уехала к отцу за границу. У него осталась пара магазинов на Невском, и Арсений в свободные минуты заходил туда, чтобы ощутить хоть какое-то присутствие Лизы в своей жизни. Он решил, что обязательно найдёт её после окончания училища, и потому равнодушно смотрел на других девушек, включая тех, с которыми старалась знакомить его мама и среди которых были дочери сослуживцев отца или воспитанницы Смольного института. Нет, среди них не было даже близко такой, что обладала бы силой притяжения Лизы…

Так, может, именно Лиза его суженая? Арсений не знал, что ответ на этот вопрос лежал на столе его шефа полковника Ерандакова.

Вагон качало… В купе заглянул проводник.

– Не желаете газету с сообщением об убийстве австрийского эрцгерцога в Сараево? – предложил он.

– Нет, – ответил Арсений, – я о нём уже знаю…

А когда проводник закрыл дверь, он тихо продолжил:

– Следующая газета будет о начале большой войны…

* * *

28 (15 ст. ст.) ИЮНЯ 1914 ГОДА

ПЕТЕРБУРГ, КАБИНЕТ ПОЛКОВНИКА ЕРАНДАКОВА

Начальник Контрразведывательного отделения Главного управления Генерального штаба Российской империи полковник Василий Андреевич Ерандаков, получив от дежурного офицера папку с утренними донесениями и документами, был более чем озадачен.

– Когда? – не поднимая глаз от бумаг, спросил он.

– Сегодня утром, – ответил офицер.

– Что с ротмистром?

– Вам же доложили, господин полковник. Ранен. Но не смертельно. И… вряд ли в ближайшее время сможет продолжать выполнять задания. Рука, знаете ли…

С улицы стали доноситься голоса разносчиков газет. Мальчишки выкрикивали наперебой:

– Вчера убит австрийский принц!

– Австрийского Франца Фердинанда застрелили в Сараево!

– Австрия выдвинула Сербии ультиматум!

– Убит австрийский принц!

Ерандаков безнадёжно посмотрел в календарь.

– Поздно. Как только вернётся Орлов – сразу его ко мне. Такие люди нужны будут и здесь, и кое-где ещё… – Ерандаков уставился в стол, мысли и даты в голове у него путались, а надо было выстраивать чёткий план действий. – Так, сегодня у нас двадцать восьмое, государь в Ливадии. Надо срочно связаться с начальником Генерального штаба и со Спиридовичем. Получается, немцы специально финансируют сербских националистов, – и словно спохватился. – Ну не стойте же! Срочно! Всё срочно!

Офицер щёлкнул каблуками, кивнул – «слушаюсь» и быстро покинул кабинет. Василий Андреевич проводил его задумчивым взглядом.

– Срочно… срочно… но чувствую, поздно. Эх, Арсений, Арсений… Тут война на пороге… Всё им денег на разведку и контрразведку жалко, больше по карманам распихали…

* * *

Ротмистр Орлов знал, что едет либо за новым заданием, либо за назначением. Но не знал, что буквально несколько дней назад его крёстный – генерал Илья Леонидович Татищев, друг покойного отца, разговаривал с императором, который высоко ценил работу Татищева как дипломата и разведчика в Германии, в представительстве у кузена Вилли, кайзера Вильгельма, особенно в свете попыток предотвращения войны, и оговорился, что ему не хватает людей, которым он мог бы доверять. Государь жаловался, что несколько служб не смогли предотвратить венчание – морганатический брак его брата Михаила, да ещё и где? В империи враждебных Габсбургов! На что Илья Леонидович заметил, что у семи нянек дитя без глазу. Татищев тогда сразу вспомнил о крестнике и предложил его на роль офицера для выполнения особых и даже деликатных поручений.

– Вам нужен, – сказал он императору, – хотя бы один человек на абсолютном доверии. У меня такой есть. Вы его должны помнить по вашей поездке в Германию в 1910 году.

Император нахмурил лоб, но вспомнил быстро.

– Старая крепость… Наследник тогда чуть не упал со стены… Конечно, помню. Мы без охраны ездили, нас даже полиция арестовала за то, что вошли в чужой сад, – улыбнулся государь. – Так теперь-то скажете его настоящее имя?

– Ротмистр Арсений Андреевич Орлов. Отец его погиб при Цусиме. А он после Павловского училища служил в Европе, в основном на Балканах. Удивительно меткий стрелок, и что ещё более удивительно – обучал его стрельбе простой матрос. Я могу за него поручиться, он мой крестник. Недавно в Белграде был ранен.

– Но как нам устроить, чтобы он не выделялся, особенно учитывая те самые деликатные поручения?

– Провести его через контрразведку – через полковника Ерандакова и ввести в Конвой, но лучше в подчинение Александру Ивановичу Спиридовичу. Он, как начальник дворцовой полиции, будет замечательным прикрытием его работы, – изложил свой план Татищев.

– Хорошо, – вдруг быстро согласился государь, который обычно не торопился с важными решениями, – я помню его глаза. Там, на стене замка. Знаете, Илья Леонидович, в них была вера. Я имею в виду веру в справедливость того, что он делает. Это очень важно… Очень… Особенно в наше время.

– Это важно в любое время, – справедливо заметил генерал. – И он сын своего отца…

Татищев был первым, с кем встретился Орлов в Петербурге. Крёстный быстро изложил ему суть предстоящей службы, при этом заметив, что Ерандакову и Спиридовичу он даже виду не должен подать, что уже знает, куда его назначают и с чьей протекции.

– И с Василием Андреевичем, и с Александром Ивановичем у меня прекрасные отношения, но… – начал предупреждать Татищев.

– Я всё понял, Илья Леонидович, – упредил Орлов.

– Ну так дерзай, сынок, и не подведи меня.

– Не подведу.

– Ну вылитый отец, – улыбнулся Татищев, когда Арсений вышел из его кабинета.

* * *

На следующий день ротмистр Орлов вошёл в кабинет начальника контрразведки. Он был свеж и подтянут, но Ерандаков в первую голову озаботился:

– Как рука, Арсений Андреевич?

– Готов продолжать службу! – браво отрапортовал Орлов.

Ерандаков кивнул, пригласил сесть, стал подчёркнуто внимательно перекладывать бумаги на столе, словно тянул время. Ротмистр заметил это, но не подал виду. Терпеливо ждал.

– Да, продолжать службу… – повторил за подчинённым полковник. – Это да… Это надо… Только вот… – Ерандаков явно подбирал нужные слова. – С одной стороны, у нас с полковником Спиридовичем есть приказ государя… Мда… С другой – есть одно препятствие, проблема одна… Женского рода проблема… Мда…

– Это как-то связано со мной? – напрягся ротмистр.

Ерандаков раскрыл папку, достал оттуда несколько листов, положил на другой край стола перед Орловым.

– Вы этой дамой интересовались?

С мутноватой фотографии, приклеенной к бумаге жандармского ведомства, на Орлова смотрела усталая и какая-то чужая Лиза. Он быстро пробежал глазами донесения агентов и филёров со всех концов Европы, Петербурга и Москвы. Особенно его покоробило то, что Лиза обвинялась в поставке в Москву не только политической литературы, но и оружия.

– Не последнее лицо у социал-демократов, – прокомментировал Ерандаков, вопросительно глядя на ротмистра.

– Я хотел на ней жениться, – честно ответил Арсений.

– Мда… – задумался Ерандаков. – Казалось бы, у человека есть всё: достаток, образование, даже вот вы – прекрасный молодой человек. А она лезет в политическую грязь, и что самое неприятное, Арсений Андреевич, – есть данные о её связях с немецкой и австрийской разведками. Поэтому даже встреча с ней может стоить вам карьеры… – Ерандаков нахмурил лоб и добавил, – впрочем, думаю и ей не простят, если узнают, кто её ищет по всему свету.