© Сергей Александрович Русаков, 2023
ISBN 978-5-0060-8871-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Она такая дурочка, как те и та… Вот почему Снегурочка всегда мечта» С. А. Есенин.
Заснеженные деревья. На каждой веточке лежит пушистый снег. Сказочная картина. Почему сказочная?
Мы с детства это впитали. Иллюстрации в книжках с детскими сказками, кинофильмы и мультики. Везде зимний лес – это снег на деревьях. С детства так и закрепилось, и повзрослев, люди приходят в умиление при виде заснеженных веток, а попросту, впадают в детство. Сердце щемит тоска. Остались только воспоминания счастья. Того самого безусловного, абсолютного счастья, когда день длится вечность, городской двор размером с государство и деревья такие большие.
Впадать в детство, хоть и приятно, но все же опасно. Особенно, если ты за рулем, и кроме заснеженных деревьев вокруг дороги, падающий крупными хлопьями снег, ухудшающий видимость. Ну, и конечно, гололед. Нужно быть осторожным, но дрема накатывает все сильнее, уже рисуя свои сновидения наяву.
Мизгирёв вытаращил глаза, проморгался, зевнул, покрутил головой, отгоняя сон. В автомобильном радиоприемнике шипел эфир, давая понять, что до этой местности радиоволны не долетают. Ну, что ж! Наверное в машине жены есть какие-то диски. Мизгирев нажал на кнопку сиди-проигрывателя. Зазвучал симфонический оркестр, наигрывая под скрипки, трубы и литавры что-то с определенно русскими мотивами. Ну, да! Если звучит английский рожок, то это русская музыка. Повеяло сказкой.
Рядом, на пассажирском сиденье тихо дремлет жена. «Марфушечка-душечка!» – шутливо зовет ее муж, но она обижается. Это из одного детского фильма, и героиня под таким именем вовсе не положительная. А так-то жену зовут Мариной. Что бы она не обижалась, Мизгирев приводит в пример другой фильм, в котором у царя есть Марфа-царевна. Так и привыкли оба. Не то, что разные слащавые прозвища типа «Зайка!» или «Рыбка!». Мужа Марфа-Марина звала исключительно по фамилии, а так-то его имя – Сергей.
Из динамиков раздался энергичный оперный хор. С чего бы это вдруг жена слушает оперу? Почему не привычный шансон? Мизгирёв удивился, но ответ обнаружился скоро. Музыка смолкла и диктор с голосом «Приходи сказка!» начал свое «В некотором царстве, в некотором государстве». Вот оно что – жена слушает сказки? Как романтично…
Мизгирёв вслушивался в повествование сказочника, пытаясь понять, в чем там дело, кто кого любит и от кого спасает, но время от времени отвлекался – мысли возвращали его из сказочного мира к привычным размышлениям о мироустройстве. Такого уж он был философского склада ума, а может, просто любил пофилософствовать.
Бросив недодуманной мысль о причинах сказочного восприятия заснеженного леса, Мизгирёв задумался о жене и отношениях с ней. Они прожили вместе тридцать пять лет в одном браке. Для него это была единственная и первая любовь. Марфа до знакомства с Мизгирёвым была более опытной. Их любовь была настоящей, классической – со свиданиями, цветами, мороженым, поцелуями в подъезде и письмами с признаниями в любви.
Все эти пресловутые кризисы среднего возраста Марфа и Мизгирёв преодолели без потерь. Пятидесятилетний рубеж отметился некоторым напряжением отношений. Что это? Зрелые люди прикоснулись к неким особенным струнам души? Особое понимание личной свободы при условии сохранения семейного союза. Жить вместе, но иногда быть врозь – не в разных комнатах, а в разных мирах, контуры которых пролегают по разным телепередачам, разным книгам и разному отношению к своим уже совершенно взрослым детям.
Мать Марфа считает, что дети уже повзрослели и должны быть куда более самостоятельными. Отец Мизгирёв по-прежнему считает детей детьми и продолжает баловать их, подкидывая время от времени денег. Он знал по себе, что взросление наступает гораздо позже, чем принято считать. Зрелый возраст – это к шестидесяти.
Хор снова грянул что-то удалое. Музыка определенно русская. Чайковский? Рахманинов? Глинка? И что это за сказка такая? Что-то знакомое. Мизгирев отвлекся и не слышал, когда прозвучало название. Сказочный диктор рассказывал о какой-то бездетной семье – Бобыль с Бобылихой. Старики сварливо препирались и обвиняли друг друга в лени – единственной причине их скудного быта. Обычная история. Обычная для большинства семей.
Мысли Мизгирёва снова метнулись в сторону от неприятных ассоциаций. К родителям, историю которых он во многом повторял. Мама и отец прожили долгие пятьдесят с лишним лет вместе. К ним, чтобы встретить вместе новый год, и ехали сейчас Мизгирёв и его жена Марфа.
Из динамиков раздались молодые голоса. Мужчина и женщина. Похоже, какая-то любовная история. Он уговаривает, она не торопится. Мудра! Теперь главное – чтобы он остался настойчив. Иногда за праздничными застольями Мизгирёв становился свидетелем воспоминаний своих родителей об их молодости. Мама часто рассказывала, как отец красиво ухаживал за ней. Дарил цветы и писал стихи. Мизгирёв в юности тоже писал. Каждый день он писал Марфе письмо и вкладывал в конверт какой-нибудь нарисованный простой авторучкой рисунок, отражающий его настроение. Романтика… Мизгирёв прикрыл глаза, но вовремя спохватился – нельзя спать за рулем!
Пронзительный женское сопрано запричитало в сказке. Что-то у них там случилось, наверное. Мизгирёв не любил истошности, из-за чего не любил наполненные наигранными страданиями сериалы, которые, напротив, нравились Марфе, и они даже иногда поругивались по причине этого расхождения вкусов. С одной стороны, Мизгирёв признавал за авторами сериалов искусность в написании сценариев «для народа», с другой, не желал быть таким народом.
Отец Мизгирёва, выйдя на пенсию стал писать мемуары, но не о себе, а о близких ему людях: школьном учителе, школе, в которой проработал всю свою жизнь, о многочисленной родне – кто и как прожил свои жизни. Слог его был простым повествовательным, исполненным доброты и уважения к героям воспоминаний. Сам Мизгирёв тоже пристрастился писать короткие рассказики, но выбрал другой стиль – рвущий сердце и заставляющий читающих плакать.
В динамиках грянули заключительные аккорды, загрохотали литавры, в полный голос завопил хор. Сказочник сообщил Мизгирёву, что он только что прослушал радиоспектакль по пьесе Островского «Снегурочка» с фрагментами одноименной оперы Римского-Корсакова. Вот оно что! Мизгирёв не узнал, хотя видел в детстве кинофильм – старый, музыкальный, с песнями и плясками.
Интересно… Ведь писатель каждый раз не просто придумывает какой-то сюжет с героями и их отношениями – писатель создает виртуальный мир. Может, это и есть те самые параллельные миры, о которых любят фантазировать разные эзотерики. Мысль о мирах захватила воображение Мизгирёва. Писатель создает мир, этот мир начинает жить своей жизнью, прокручивает круг за кругом заложенный в него сюжет. А может… Может, созданный писателем виртуальный мир настолько самостоятелен, что со временем отклоняется от авторского сюжета? Вот бы побывать в таком мире! Сказочном мире. Детская мечта…
Марфа заворочалась, просыпаясь.
– Где мы?
– Подъезжаем!
Знакомый с детства двор меж двух пятиэтажек и двух девятиэтажек. Деревья выросли до четвертого этажа. На ветках деревьев лежит снег, делая двор сказочным зимним лесом. Если что-то выглядит, как сказка, то может стать сказкой. Самой настоящей сказкой…
Всякий праздник отмечен одной забавной чертой. Люди наряжаются, прихорашиваются, украшают себя яркими одеждам и блестящими украшениями. Празднование нового года, кроме людских нарядов, предполагает нарядить ёлку, навесив на ее ярко-зеленые ветки блестящие шары и разноцветные лампочки. Праздник. Не только праздное препровождение времени, но и много всякого разного, отличающего будничную рутину от обычных дней.
Праздник – обязательный повод для женщин сделать праздничную прическу. Мизгирёв привез жену в салон красоты. «Виктор и Василиса Берендеевы» светилось на вывеске над входной дверью. Хозяева – муж и жена – были мастерами своего дела. Мастерство их подтверждалось дипломами международных конкурсов, вывешенных на стене при входе в салон для утоления гордости и производства впечатления на клиенток.
Мастера пользовались популярностью среди зажиточных жительниц Рязани, да и москвички не жалели времени на дорогу из столицы в провинцию, чтобы доверить свои волосы великим парикмахерам. Марфа относилась к таким москвичкам только наполовину. Приезжая в Рязань, она навещала родственников и делала стрижку.
Мизгирёв привез жену в салон, но остался в машине – прослушать сказку заново. Как раз около часа, и этот час пролетел незаметно. За то, Мизгирев разобрался в сюжете и отношениях персонажей сказки «Снегурочка». Обычная история: любовный треугольник, несчастная любовь, трагический исход – Снегурочка растаяла от любви.
Отношения тривиальные, мораль примитивная. Другое интересовало Мизгирёва – он пытался вообразить, представить себе воочию сказочный мир, описанный, а стало быть, созданный автором пьесы. Слушая, Мизгирёв закрывал глаза и рисовал картинки в голове. А может, эти картинки были навеяны, навязаны, имплантированы сказкой: речами персонажей, музыкой и песнями.
Что-то такое рисовалось в воображении. Зимний лес, заснеженные ёлки, деревенские избы и деревянный терем царя Берендея.
Напитавшись впечатлениями, Мизгирёв решил заглянуть в салон. Он был шапочно знаком с мастером Виктором. Кроме прочего, там угощали кофе. Мизгирев запер машину и зашел в салон красоты «Виктор и Василиса Берендеевы».
Две девушки из персонала, сидя на диванчике для ожидающих своей очереди посетительниц, орудуя ножницами, иголками и нитками, конструировали самодельные новогодние украшения для праздничного убранства салона. Одна из девушек с бейджиком «Катя» на высокой груди оторвалась от рукоделия и направилась к вошедшему посетителю с вопросительной улыбкой.
– Жена зашла сюда и не выходит, – начал шутить Мизгирёв, устраиваясь на диванчик.
– Кофе? Чай? – дежурно, но приятно улыбнулась ему девушка Катя.
– Кофе и побольше сахару! – Мизгирев чувствовал себя уютно в теплом помещении. Настроение поползло вверх.
– Ваш кофе! – вернулась к Мизгирёву девушка с чашкой на блюдце.
– Спасибо! Вы спасли одинокого путника от замерзания и жажды, – Мизгирёва тянуло шутить и балагурить.
Катя присоединилась ко второй девушке-сотруднице мастерить украшения.
– У вас тут, наверное, есть запасной выход, – продолжил шутки Мизгирёв, – я читал в одном детективе, что вот так некоторые дамочки незаметно выходили, вызывали такси и уезжали к любовникам… Мужьям и в голову не приходило, – Мизгирёв улыбался своей шутке, девушки тоже улыбались, но рассеянно – были заняты своими девичьими заботами.
Когда девушки, совершенно не обращая на Мизгирева внимания, взобрались на невысокий подоконник, чтобы повесить на окно свои новогодние украшения, он деликатно отвел глаза от обтянутых джинсами округлостей и встал с диванчика. Мизгирев двинулся вглубь салона.
На стене, на манер школьной фотогазеты, на листе ватмана были приклеены фотографии. Надпись на фотогазете – «Русская краса» и буквами помельче – о конкурсе среди клиентов салона красоты. Все сфотографированные женщины были одеты в русские красные и синие сарафаны и отличались лишь прическами. Наверное, конкурс причесок.
Мизгирёв нашел на одной из фотографий свою жену Марфу, но под снимком было подписано «Купава». Понятно! Шифр участницы конкурса.
Оставив за собой просторный зал с клиентками в креслах, над прическами которых колдовали мастера, Мизгирев двинулся по коридору и уперся в дверь с надписью «Фотостудия». Щель под дверью светилась включенным светом, как приглашение заглянуть. Постучав для порядка и выждав паузу, Мизгирёв осторожно приоткрыл дверь и заглянул за нее.
Типичная обстановка фотомастерской. Современный дорогой фотоаппарат на треноге, два прожектора на стойках освещают декорации для фотосъемок – имитация стены бревенчатого домика с окошком. В открытом шкафу на плечиках сарафаны и другая одежда, стилизованная под русскую старину.
Шутливое настроение и даже кураж не покидали Мизгирёва. Он вошел в комнату, осмотрел все в ней внимательно и решился на розыгрыш.
Среди одежды в шкафу Мизгирёв отыскал подобие полушубка, отороченного мехом и расшитого золотыми узорами. Свою куртку он повесил на вешалку, а сам облачился в полушубок, ну, или кафтан, зипун, армяк. Затем покрутил что-то на фотоаппарате, встал под свет прожекторов, растянул рот в улыбке, подбоченился и замер, дожидаясь вспышки. Теперь на листе фотогазеты будет и его фотография.
На маленьком столике в углу Мизгирёв поколдовал над компьютером и принтером, чтобы распечатать фотокарточку подходящего размера и вышел в коридор, чтобы потихоньку прикрепить свое фото в самый центр цветника красавиц фотогазеты «Русская краса». Хорошая будет шутка!
Странно, но коридор вывел Мизгирёва не в зал с мастерами, а на улицу. Вид за дверью оказался необычным – заснеженные ёлки и луна. Наверное, какой-то парк за салоном красоты. Любопытство заставило Мизгирёва двинуться в парк и обойти его – здесь за жилыми пятиэтажками не может быть большого парка. Пройдя метров сто среди елей по довольно глубокому хрусткому снегу, Мизгирёв понял, что пора возвращаться. Да и стал замерзать – оказалось, что вышел на мороз в кафтане и без своей шапки.
Мизгирёв вернулся по своим следам до двери, из которой вышел. Снаружи дверь была отделана под старину – толстые доски, кованые петли и железное кольцо в качестве дверной ручки. Дернул – закрыто. Захлопнулся замок. Мизгирёв отошел на несколько шагов от двери и осмотрел здание в свете луны. Одноэтажная постройка, скорее всего, пристроенная к пятиэтажке. Мизгирёв пошел вокруг вдоль дома, в надежде зайти в салон красоты через парадный вход. Под ногами была натоптанная в снегу тропинка. Значит, здесь ходят люди. Уже хорошо!
Мизгирев повернул направо за угол, потом еще раз направо и увидел деревянное крыльцо и пошел к нему. Вокруг крыльца снег был расчищен. От самого крыльца уходит в лес широкая наезженная укатанным снегом дорога. Вокруг темно, верхушки заснеженных елок освещены луной, и лишь в где-то в конце дороги свет.
Любопытство снова взяло верх. По дороге он сможет вернуться назад к крыльцу, войдет в дом и как-то разберется, чтобы оказаться в салоне красоты, а сейчас хорошо бы глянуть одним глазком, что это за свет там в конце дороги.
Там действительно светло и даже слышатся звуки, похожие на музыку. В канун новогодних праздников везде по городу разные инсталляции и представления – надо бы посмотреть. Для настроения.
Мизгирёв пошел на свет и на звук. Дорога скоро перешла в площадь, окруженную сбитыми из досок навесами и торговыми лавками. Между ними горящие бочки – для освещения. В центре толпа людей окружила трех наряженных под скоморохов музыкантов, которые наигрывают плясовую на двух рожках и бубне. Люди вокруг приплясывают в такт. Одеты все тоже на старинный лад. Представление? А может, съемки какого-нибудь фильма? Тогда где прожекторы и кинокамеры? Только горящие бочки освещают площадь. Кстати, ни одного электрического светильника и совсем нет электрических проводов.
Странно также и то, что никто не фотографирует и не снимает видео на мобильные телефоны, что было бы так естественно в подобной ситуации. Может, секта какая? Мизгирёв подошел к одной из торговых лавок под навесом.
– Что за праздник празднуем? – спросил он у бородатого мужчины за прилавком.
– Коляда же! – ответил продавец и протянул Мизгирёву глиняную кружку с чем-то горячим и потому дымящимся.
Отказываться было неудобно. Мизгирёв отхлебнул. Сладко, ароматно и горячо. Кажется, есть немного алкоголя. Ну, ладно. Раз уж отхлебнул, жена сядет за руль. Надо возвращаться. Мизгирёв залпом осушил кружку, поставил на прилавок, достал из кармана три монетки по десять рублей и положил перед продавцом. Не жалко! Мизгирёв согрелся и повеселел.
Развернувшись, чтобы вернуться по дороге к дому от которого пришел, он сделал несколько шагов и упал.
– Эй! Народ! Молодец захмелел. Отнесите его к Бобылю. Не ровен час – замерзнет! Вон шапку-то уже где-то потерял, – прокричал продавец в толпу через пронзительный визг рожков.
Двое мужчин обернулись, подошли к лежащему на утоптанном снегу Мизгирёву, перенесли в сани, запряженные парой лошадей и, не спеша, поехали к тому самому дому, откуда появился Мизгирёв.
Бухая валенками о пол в прихожей, чтобы сбить налипший на них снег, мужчины внесли Мизгирёва в большую комнату и положили на лавку под окнами.
– Бобыль! Принимай молодца! Захмелел, упал, хорошо – не замерз впотьмах.
Из соседней комнаты, склонив голову под притолокой низкой двери, вошел крупный высокий старик в длинной седой бородой. Наклонившись над лежащим Мизгирёвым, он рассмотрел его лицо и отпрянул:
– Мизгирь?!…
Pulsuz fraqment bitdi.